Время перемен

Утро началось почти спокойно. Именно это больше всего настораживало Гарри. Тест по химии был сдан на «отлично». Делу о нападении в Сиэтле дали ход. Девушки вместе с Гарри и Чарли ездили в город давать показания и создавать фоторобот. А так как они плохо запомнили, вызвали Элис и Джаспера, вот они досконально описали преступников. Теперь их разыскивают чтобы выдвинуть обвинения.  В целом все шло хорошо. Белла стояла у своего шкафчика и пыталась запихнуть туда учебник по истории, который никак не хотел помещаться рядом с тетрадями, старой курткой и запасной плиткой шоколада, которую она теперь носила для Гарри. — Ты издеваешься? — пробормотала она шкафчику. — Я тебя закрывала вчера. Значит, и сегодня закрою. — Угрожаешь школьному имуществу? — раздался рядом мягкий голос. Белла резко обернулась. Эдвард Каллен стоял в двух шагах от неё, прислонившись плечом к соседнему шкафчику. Как всегда идеально собранный, спокойный и невозможный до раздражения. — Просто веду переговоры, — ответила она. — Пока дипломатическим путём. Эдвард посмотрел на забитый шкафчик. — Похоже, переговоры провалились. — Не все рождаются с аристократической способностью выглядеть безупречно рядом с любой катастрофой. Он едва заметно улыбнулся. — Это был комплимент? — Это было обвинение. — Тогда принимаю. Белла фыркнула, но улыбку сдержать не смогла. С ним было странно. Рядом с Гарри ей было тепло. Живо. Будто под кожей загорались маленькие искры, а мир становился ярче и громче. Гарри был огонь. Свет. Летняя гроза. Эдвард был другим. Холодный воздух после дождя. Тишина леса. Серебристый туман над рекой. И почему-то Белле хотелось и одного, и другого. Это пугало. Она всегда считала себя довольно простой в таких вопросах. Нравится человек — значит, нравится. Не нравится — идёт лесом. Но теперь всё перепуталось. Гарри смотрел на неё так, будто она была для него чем-то невероятно важным. Эдвард смотрел иначе — осторожно, будто боялся спугнуть. И оба взгляда заставляли сердце биться быстрее. — Ты задумалась, — тихо сказал Эдвард. — Бывает. Иногда я даже думаю. — Опасное занятие. — Не тебе говорить, мистер «много страдаю под классическую музыку». Эдвард тихо рассмеялся. Этот звук был таким неожиданным, что Белла замерла. — Что? — спросил он. — Ты смеёшься. — Иногда. — Надо записать дату. Историческое событие. Он сделал шаг ближе. Не резкий. Не пугающий. Осторожный. — Белла. От того, как он произнёс её имя, она почему-то перестала шутить. — Да? Эдвард смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Будто видел не только лицо, но и всё то, что она старательно прятала. — Мне нравится с тобой разговаривать, — сказал он тихо. Белла сглотнула. — Даже когда я назову тебя «королевой драмы»? — Тебе можно, Эмметту нет.  — Чем же я лучше Эмметта? И - уже совсем тихо спросила Белла.  Она хотела ответить что-нибудь язвительное, но слова куда-то пропали. — Потому что, Эмметт не будет задерживать дыхания, когда я делаю так… Эдвард поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Его пальцы были холодными. Очень холодными. Но почему-то это не испугало. Наоборот. Контраст между его холодом и её теплом оказался почти болезненно приятным. — Можно? — спросил он. Белла поняла без уточнений. И кивнула. Поцелуй был лёгким. Почти вопросом. Холодные губы коснулись её губ так осторожно, будто Эдвард боялся причинить ей боль одним лишь прикосновением. Белла сама шагнула ближе. И поцелуй стал глубже. Холод и тепло. Туман и огонь. Странное, невозможное чувство, будто что-то внутри неё наконец узнало часть недостающей мелодии. Когда они отстранились, Белла несколько секунд просто смотрела на Эдварда. — Это было… — начала она. — Странно? — подсказал он. — Я хотела сказать «приятно», но странно тоже подходит. Эдвард улыбнулся. Но улыбка исчезла почти сразу. Он посмотрел куда-то за её плечо. Белла обернулась. В конце коридора стоял Гарри. Он видел. И по его лицу было понятно — видел достаточно. На секунду в зелёных глазах вспыхнула боль. Потом ревность. Потом что-то совсем дикое и растерянное. Воздух вокруг него дрогнул. Лампочки над коридором мигнули. — Гарри… — тихо сказала Белла. Но он уже развернулся и пошёл прочь. Быстро. Слишком быстро. — Проблема… - Эдвард дернулся  за Гарри, но его остановила Белла. — Подожди, - девушка залезла в шкафчик — вот держи — в руке лежала шоколадка. — Она будет нужна, удачи. — Белла, я… — Не стой, догони Гарри и верни его к нам двоим, ты понял?  Эдвард неуверенно кивнул, еще не до конца поняв что случилось. Взял из рук Беллы шоколадку и побежал за Гарри.  ⸻ Гарри не помнил, как оказался в лесу. Он просто шёл, потом бежал, потом почти летел между деревьями, пока шум школы не остался далеко позади. Внутри всё горело. Он не понимал, что именно болит сильнее. То, что Эдвард поцеловал Беллу. То, что Белла ответила. Или то, что в какой-то безумный миг Гарри захотел быть не вместо кого-то из них. А рядом. С ними обоими. Эта мысль была настолько неправильной, что магия взвыла. Ветер ударил по кронам деревьев. Сухие ветки хрустнули. Земля под ногами покрылась тонкой сетью светящихся трещин. — Нет, — выдохнул Гарри. — Нет, нет, нет… Но магия не слушалась. Она вырывалась наружу золотисто-синим вихрем. Ломала сухие ветви, поднимала листья, заставляла воздух дрожать от силы. Гарри зажмурился. Перед глазами стояли Белла и Эдвард. И поцелуй. Такой красивый. Такой правильный. Без него. — Я не хочу быть лишним, — прошептал он. Магия рванула сильнее. И в этот момент чьи-то холодные руки обхватили его сзади. — Гарри. Голос Эдварда прозвучал прямо у уха. Гарри дёрнулся. — Отпусти! — Нет. — Эдвард, отойди! Я могу тебя ранить! — Не ранишь. — Ты не знаешь! — Знаю. Гарри хотел возразить, но не смог. Эдвард держал его крепко. Не жестоко. Не как ловушку. А так, будто удерживал от падения. Магия ударила по ним обоим. И вдруг изменилась. Она не оттолкнула Эдварда. Наоборот. Золотистый вихрь обвился вокруг него, как живое существо. Коснулся его плеч, рук, волос. Ласково. Почти радостно. Будто узнал. Эдвард резко вдохнул. Гарри почувствовал это. Магия льнула к вампиру. Требовала внимания. Тянулась к нему, как котёнок к тёплым ладоням, хотя сам Эдвард был холоден как мрамор. — Что… — Гарри замер. — Что происходит? Эдвард не ответил. Он повернул Гарри к себе. Несколько секунд они смотрели друг на друга. А потом Эдвард поцеловал его. Не так осторожно, как Беллу. Этот поцелуй был почти отчаянным. Холодные губы. Сильные руки. Запах дождя, леса и чего-то опасного. Гарри сначала застыл. А потом ответил. Магия вокруг них вспыхнула — не разрушением, а светом. Деревья дрогнули, и на сухих ветках внезапно раскрылись маленькие белые цветы. Воздух стал тёплым, как в июле. Эдвард отстранился первым. Они отлетели друг от друга почти одновременно. Гарри тяжело дышал, глядя на него широко раскрытыми глазами. Эдвард выглядел не менее потрясённым. — И ты не спросишь меня, что тут произошло? — хрипло спросил Гарри. Эдвард медленно покачал головой и протягивая шоколадку Поттеру. — Нет. У всех свои секреты. Гарри нервно рассмеялся, но шоколадку принял. — Ты странный. — Говорит мне человек, который только что выпустил из себя вихрь энергии. — Не может быть, что тебя это не интересует. — Интересует. Эдвард посмотрел ему прямо в глаза. — Но я хочу, чтобы ты сам всё рассказал. Когда будешь готов. Гарри замолчал. Сердце колотилось так, будто пыталось сбежать отдельно от него. — Ты непостижим, Эдвард Каллен. — Не больше, чем ты. И возьми кусочек, говорят шоколад тебе помогает. — Спасибо. ⸻ Дом Свонов встретил Гарри тишиной. И это было плохо. Потому что тишина оставляла слишком много места мыслям. Гарри ворвался в гостиную, схватился за голову и начал ходить из стороны в сторону. Гермиона подняла взгляд от книги. — Гарри? — Я выдал себя Каллену. Гермиона медленно закрыла книгу. — Какому? Их трое: Карлайл, Эмметт, Эдвард… Хотя по твоему лицу я предполагаю, что это точно был не Карлайл. — Гермиона, это не смешно! — Я и не смеюсь. Почти. — Эдвард знает, что я волшебник. Технически… возможно, догадывается. — Возможно? Это как? Гарри остановился. — Он не спрашивал. Гермиона несколько секунд смотрела на него. Потом устало потёрла переносицу. — Конечно. Логично. Если человек не спросил напрямую: «Гарри, ты случайно не волшебник?», значит, всё в порядке. Со второго этажа спустилась Белла. — Что за собрание? — Гарри пытается рассказать, как и почему он выдал себя Эдварду Каллену, — сказала Гермиона. — И при этом добавляет «возможно». Белла села в кресло и выжидающе посмотрела на него. — Ну? Гарри, мы слушаем. Гарри покраснел. Рассказать Гермионе было сложно, но возможно. Рассказать Белле…После того, что он видел в коридоре. После того, что случилось в лесу. — Сразу скажу, мне стыдно. — Почему? — спросила Белла мягче. Гарри вздохнул. И замолчал. Белла внимательно посмотрела на него. — Давай я помогу. Ты видел, как Эдвард меня поцеловал? Гермиона резко повернулась к ней. — Поцеловал? И как? Он был холодный как камень или как снег? — Гермиона! — Что? Это важное наблюдение! Белла закатила глаза. — Это было приятно. Холод и тепло. Очень странный контраст. Гарри снова почувствовал, как внутри поднимается волна. Белла тут же вскочила, подбежала к нему и обняла. — Гарри, не злись. Я… не хочу оправдываться . И не хочу врать тебе, что мне не понравилось. Понравилось. И я хочу ещё. Гарри зажмурился. — Белла… — Но я привязана и к тебе. Мне тоже нравится быть с тобой. Я не понимаю почему так. Как будто вы нужны мне оба. Гермиона тихо поднялась. — Я сделаю какао. И ушла на кухню, оставляя их вдвоём. Гарри уткнулся носом в макушку Беллы. — Когда я увидел ваш поцелуй, я подумал, что меня снова бросили. Снова оставили одного. Я не хочу, чтобы и ты ушла. Белла крепче обняла его. — Я не ушла. — А потом… потом мне захотелось быть там. Рядом с вами обоими. Белла подняла голову. — Ты тоже? Гарри посмотрел на неё растерянно. — Что? — Тебе тоже нравится Эдвард? Он хотел сказать «нет». Очень хотел. Но после леса это было бы ложью. — Мне нравитесь вы оба, — тихо признался он. — В магическом мире бывают триады. Это редкое явление. Но чаще всего они случаются не просто так. И я не понимаю. — А я, кажется, знаю, — раздался голос Гермионы. Она вернулась с тремя чашками какао и видом человека, который наконец-то добрался до разгадки. Гарри и Белла одновременно посмотрели на неё. — Твой браслет, — сказала Гермиона. Гарри машинально коснулся запястья. — Ты поняла рисунки и символы? — Да. Не всё, но достаточно. Она поставила чашки на стол и села напротив. — Ты победил Тёмного Лорда в честном бою. Один на один. Насколько мы помним, Волан-де-Морт всегда хотел победить тебя самостоятельно. Он мог убить тебя чужими руками десятки раз. Но каждый раз запрещал другим тебя трогать. Придумывал планы, чтобы выманить. Чтобы остаться с тобой лицом к лицу. — Он был психом. — Это тоже, — согласилась Гермиона. — Но магически он выбрал тебя как равного соперника. А это важно. Очень важно. Гарри нахмурился. — Гермиона… — Это древний ритуальный принцип. Победитель получает всё. Буквально всё: силу, долги, проклятия, благословения, родовые связи, клятвы. Белла тихо присвистнула. — Звучит как очень плохой договор мелким шрифтом. — Именно, — кивнула Гермиона. Гарри посмотрел на браслет. — Это Реддла? — Да. Когда-то Реддл дал клятву. И не простую. Она связана с его судьбой. — Что это значит? — Волшебники клянутся часто. Но не каждую клятву слышит Магия. Клятва Судьбы — это магический договор с истинной парой волшебника. Гарри моргнул. — Сомневаюсь, что Реддл добровольно шёл к венцу со своей парой. Гермиона хихикнула, явно представив Волан-де-Морта примерным семьянином. — Думаю, венца там не было. Возможно, он даже не знал, что перед ним истинная пара. А может, знал и использовал это для своих планов. — Гермиона, ближе к сути. Я тут при чём? — Вы всё время меня перебиваете. — Прости. — Он дал клятву своей паре. Точнее, в нашем случае — семье пары. Клану сверхлюдей. Белла и Гарри одновременно уставились на неё. — Сверхлюдей? — переспросила Белла. — Это ещё кто? — Разумные существа гуманоидного вида с особыми способностями и отличиями от людей. Они когда-то были людьми или происходят от людей, но стали чем-то иным. — Как оборотни? — спросил Гарри. — Похоже. Но наши ликантропы в полнолуние чаще всего неразумны. А есть другие виды: истинные оборотни, духи-защитники, высшие вампиры. Они сохраняют разум. Белла медленно села ровнее. — Джейк оборотень? — Пока нет, — сказала Гермиона. — Но, возможно, скоро станет. — Что?! — Прочитала в книге, — одновременно сказали Гарри и Гермиона. Белла посмотрела на них обоих. — Ненавижу, когда вы так делаете. Гарри нервно провёл рукой по волосам. — Хорошо. Но я не понимаю, что мне это грозит. — Грубо говоря, клятва Реддла теперь твоя. — То есть мне нужно найти пару Реддла и жить с ней? Гермиона поморщилась. — С ним. И грубо говоря… да. Гарри вскочил. — Нет. Нет, нет, нет. Опять за меня всё решается? Я только нашёл то, что мне нужно! Тех, с кем хочу быть! Реддл когда-нибудь меня отпустит?! Магия резко взметнулась. Белла среагировала мгновенно. Она схватила Гарри за ворот рубашки и поцеловала. Не осторожно. Не мягко. Так, чтобы он замолчал, выдохнул и вернулся. Магия дрогнула. Вместо холодного вихря по комнате прошёл тёплый летний ветерок. За окном, прямо вокруг дома Свонов, распустились одуванчики. Гарри утонул в поцелуе. Страх отступил. Мысли затихли. Когда Белла отстранилась, Гермиона строго посмотрела на него. — Пришёл в себя? — Кажется. — Отлично. Ты делаешь выводы, не дослушав. Гарри виновато сел обратно. — Продолжай. — Я поняла все символы на браслете. Перевёрнутая жизнь — это смерть. Но здесь не просто смерть. Это состояние между жизнью и смертью. Они живут, дышат, говорят, но при этом мертвы. Гарри нахмурился. — Я должен гулять за ручку с зомби? Белла хихикнула ему в грудь. Гермиона медленно посмотрела в потолок и вздохнула. — Гарри. — Что? — Это не инфернал. Это вампир. Гарри замер. — Что? Упырей мне ещё не хватало. — Ты будешь меня слушать или продолжишь драматизировать? — Буду. Но я не хочу гулять за ручку с инферналами, упырями и ликантропами в полнолуние. — Высшие вампиры отличаются от тех, о ком пишут в наших учебниках, — продолжила Гермиона. — Наши вампиры боятся солнца и питаются человеческой кровью. Их можно считать низшими. Но есть более древние линии. Разумные. Не боящиеся света в привычном смысле. Они могут жить рядом с людьми, питаться животной кровью, а в редких случаях даже воспринимать человеческую еду. Белла медленно поднялась. — То есть… Каллены и Хейлы — вампиры? Гарри резко повернулся к ней. — Каллены кто? — Вампиры, — спокойно повторила Гермиона. — Я наблюдала. Они слишком бледные. Слишком быстрые. Холодные. Почти не едят в столовой. Пропускают солнечные дни. Гарри нахмурился. — Но Каллены ели паэлью. — И только это выбивается из общей картины. Гарри моргнул. — Подожди получается Эдвард — вампир? Белла нахмурилась. — Он действительно был очень холодный. Гарри почему-то вспомнил лес. И то, как его магия ластилась к Эдварду. — Я не чувствовал холода, — тихо сказал он. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Интересно. — Ничего интересного! — Очень даже интересного. Белла начала ходить по комнате. — Значит, Каллены — вампиры. Квилеты — оборотни. Джейк — будущий оборотень. — А Том Реддл тут при чём? — спросил Гарри. Гермиона указала на браслет. — Реддл дал клятву о ненападении на клан сверхлюдей. Видишь точки? Гарри и Белла наклонились. — Семь, — сказал Гарри. — Калленов и Хейлов вместе семь, — тихо сказала Белла. Гермиона кивнула. — Реддл дал клятву семи сверхлюдям. А так как в клане была его истинная пара, клятва стала Клятвой Судьбы. Гарри почувствовал, как внутри снова холодеет. — Кто? Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Эдвард Каллен. Тишина стала оглушительной. — Эдвард был истинной парой Тома Реддла, — сказала Гермиона. — Но из-за того, что ты победил Реддла в честном бою, его клятва и связь перешли к тебе. Гарри побледнел. — Значит, мои чувства ненастоящие? — Нет! — резко сказала Гермиона. — Останови панику. Они настоящие. Магия не заставляет любить. Она может предложить путь. Создать резонанс. Но чувства — твои. — Откуда ты знаешь? Гермиона вскочила, убежала наверх и вернулась с тяжёлым фолиантом. — Читай. Гарри взял книгу. Белла заглянула через его плечо. «Истинная пара по праву победителя — явление редкое. Ибо если маг проигрывает равному, он теряет всё: волю, силу, род, благословения, проклятия и даже судьбоносные связи. Магия не создаёт любовь искусственно. Она лишь указывает путь, где душа может найти отклик. Чувство, созданное принуждением, недолговечно и требует постоянной подпитки. Истинность по праву победителя возможна лишь между равными соперниками. То, что было твоим, становится моим. То, что было моим, становится твоим. Но сердце выбирает само». Гермиона мягко закрыла книгу. — Автор этого трактата позже сам получил истинную пару по праву победителя. Судя по записям, жили они долго и счастливо. Гарри устало опустился на диван. — Значит, Белла и Эдвард мои истинные пары? — Скорее всего, да. — Но почему Белла чувствует то же к Эдварду? Они ведь не связаны через Реддла. Гермиона пожала плечами. — А откуда ты знаешь? Возможно, у Эдварда тоже две истинные пары. Мы слишком мало знаем о высших вампирах. Гарри закрыл лицо руками. — Я должен подумать. Это слишком много. — Я всё записала, — Гермиона протянула ему тетрадь. — Можешь перечитать спокойно. Гарри кивнул. Потом коснулся запястья Беллы, будто возвращая её в реальность. — Я должен подумать. Белла, ты ведь ничего не натворишь? Она улыбнулась самым невинным видом. — Я ангел. — Вот этого я и боюсь. Он провёл пальцами по её щеке и поцеловал. — Я вернусь. И трансгрессировал прямо из гостиной. Белла несколько секунд смотрела на пустое место. — И это он говорит: «ничего не натворишь». А сам исчезает в воздухе. — Трансгрессирует, — машинально поправила Гермиона. — Или аппарирует. Но ты права. Мог бы и ногами выйти. Белла надела куртку. Гермиона насторожилась. — Ты куда? — В логово вампиров. — Ты с ума сошла?! — Возможно. — А как же обещание Гарри? Белла улыбнулась. — Это же так классно — правила нарушать. Гермиона застыла. — Ты сейчас процитировала Гарри, чтобы вывести меня из себя? — Получилось? — Великолепно. Гермиона схватила свою куртку. — Я иду с тобой. Ещё наделаешь делов, а мне потом объяснять Гарри, что его девушка делает у вампиров. Белла села за руль с улыбкой. — «Девушка Гарри» звучит приятно. Но не торопи события. — Белла. — Что? — Надеюсь, между вами троими Эдвард окажется самым спокойным. Белла завела мотор. — Не переживай. Мы с Гарри его переделаем.