Волшебник волшебнику - волк

- Мне кажется, мы не туда идём... Минхо хрипит и устало поглядывает на друга по несчастью. Ли в полной мере принимает тот факт, что от него толку ноль и младший тащит его за собой как на буксире, ещё и подбадривать пытается. А он сам со своими "мне кажется" сейчас ни к месту, нет, чтобы подбодрить или промолчать совсем. Нет, вот ему "кажется", и он решил своими мыслями поделиться, и не важно, что правильное направление не знает никто. Джисон сглатывает, нервный смешок давит и слезы сдерживает. Кивок. Но направление не меняет. А Минхо и не надеялся. Ляпнул, сам не знает зачем. Они останавливаются на ночь под ветвистой елью, разжигают костер. Минхо патологически боится уснуть и, не увидев утешительного сновидения, проснуться снова. Поэтому, сколько может протянуть, просиживает у костра, вглядываясь в его сердцевину. Перед глазами волнами все идёт, изображение мутнеет и приходится проморгаться. Качнув свинцом налитой головой он натыкается на взгляд Джисона с противоположной стороны костра. Он смотрит с таким неподдельным сожалением, его не покрывает даже вспыхивающие языки пламени, перекрывающие часть лица Хана. Ли передергивает и пробирает холодом, доходя до закромов души, хотя костер разгорелся не на шутку. Первый, он первый человек, который так на него смотрит. Ли Минхо не из тех магов, что вызывают жалость. Но ему он может это позволить и делает это, не скрывая жалости к самому себе. Джисона же так трудно прочесть, он прячет всяческие эмоции, отклоняющиеся от установки: "Все будет хорошо, я верю в Феликса." Минхо просыпается на рассвете. Воздух прозрачный, каким не был ни разу за эти дни. Кажется видно другой конец земного шара, небо самого приятного цвета, какой можно себе только представить, и тепло, непозволительно для такого раннего часа. Ли снова вертит в пальцах статуэтку трехглазого лиса, большим пальцем очерчивает каждый изгиб, ощущает прохладу фарфорового изделия. Кажется, это единственное, чем он занимается, кроме тупого следования по пятам мальчишки-мага. В голове, как никогда, чисто и легко, была бы причина, он бы даже смог улыбнуться. Он смотрит далеко, за край полесья, замечая сокрытое до сих пор строение, а за ним ещё и еще, целое поселение. Вдруг становится темно и тесно, словно собственное тело - заточение, а хочется бежать, сорваться с места... Минхо просыпается. Голова прижата к земле. Открыв глаза, кажется будто ослеп. Туман, словно пеплом глаза запорошило. "Так это был сон..." Минхо осторожно поднимается на колени и на ощупь ползет к спящему, наверное, Джи. Заклятие свечения столь слабо, как если бы светлячок работал вместо солнца. Короткими перебежками он добирается до младшего, натыкаясь на него. Возможно, этот болезненный стон от того, что нечто мягкое под коленом Ли- это живот Хана. - Нам надо идти - Не вижу... - Не важно, я знаю куда Теплая ладошка Джисона скользит от макушки по щеке и шее Минхо, смыкаясь замком с его большой ладонью. - Пошли... Ли закрывает глаза, хотя изображение никак не меняется, но ощущения преображаются, обостряются. "Давай, Бинни, я иду, держись" Они идут, вцепившись друг в друга и в слабо трепещущую в грудной клетке надежду. Минхо улыбается, потому что появилась крохотная причина. А еще потому, что думает, что младший, с трепетом жмущийся к руке старшего, не увидит его преображения в лице. Хан и не видит, но прекрасно чувствует. Джи думает, что вообще чувствовать намного приятнее, чем видеть, и понятнее, и.. и.. полезно, в общем. Он весь сейчас очень воодушевлен до предела. И Минхо это чувствует, сжимает руку неосознанно, чтобы этот воздушный шарик, наполненный вовсе не воздухом, а концентрированной смесью надежды и упрямства, не улетел и не запутался в ветках, как в их первую встречу. /// Погруженные в свои мысли, они не сразу замечают, как картинка становится яснее и дальность взора расширяется постепенно. Чувства хорошо вели их, не позволяя свернуть с нужного направления, лучше любого компаса в мире, даже волшебного. Первое строение на пути встретило их скрипучими дощатыми ступенями и звоном колокольчика над входной дверью. Обветренную скитаниями кожу обдало теплом, какое бывает только дома. Их тела пообмякли, приглашая присесть за столик в этом трактире, как оказалось. Вокруг были люди, обычные люди, рабочие по виду люди, не волшебники. В ушах застревают звуки, как бывает, когда заходишь в помещение после долгого пребывания на открытой территории. Но все становится на свои места, стоит пересечься взглядом с парнем, стоящим за барной стойкой, на дне его зрачков витает волшебство, такое мирное и утихшее давно. Их мысли цепляются друг за друга, незнакомец старается этого избежать, пугаясь встречи с волшебниками в этих краях. Но молящие и искрящиеся добром глаза Джисона прерывают эти попытки. Бармен подходит к ним, качком головы даёт понять, что те могут сделать заказ. Хо перечисляет некоторые блюда, парень записывает и кивает, не пророня ни звука. Джи как-то запоздало и не вовремя отпускает руку Минхо, не пытаясь скрыть волнения. Опоминается он лишь, когда видит спину бармена. - Мы можем поговорить? - тише чем шепотом спрашивает младший. "Говорите", - голос, которым не пользовались несколько лет, живя среди людей, - " Меня зовут Енджун." "Я Ли Минхо, это Хан Джисон... Кое-что произошло..." "Вы их потеряли?" - Ёнджун уже отошёл на свое место, чтобы не привлекать внимание. Но видит боковым зрением, как младший волшебник вздрагивает. "Все мы похожи..." - бармен вспоминает себя и свои глаза-колодцы, на дне которых плескалась печаль. И только кажется в такие моменты, что ты умело это скрываешь, на деле же знакомый с такой ситуацией видит тебя насквозь. "Значит ты знаешь, что мы хотели бы от тебя услышать?" Джисон благодарен Минхо, за его инициативу в разговоре. То с какой интонацией "общается" с ними этот волшебник, не даёт надежд. Все в нем: его поведение, место работы, глаза, подрагивающие ресницы, кричит о плохом исходе. Ёнджун тоже потерял, так и не нашел... Это был не просто фамильяр, он его голос, в прямом смысле. И теперь Чхве нем в своей душе, так же как и физически. "Я знаю лишь одно, и мне не трудно поделиться. Но для начала - не питайте надежд, потом больнее будет..." "Надежда - это все, что я ел последние три дня..." Ёнджун понимающе хмыкает. Все они похожи...