Волшебник волшебнику - волк

— Я так понимаю, ты хранитель с большой буквы, да, Хван? — Это хорошо, что ты понимаешь. Я этого от тебя и ждал. Понимания… Действие снова перемещается в кабинет старшего мага. Крис опирается спиной о косяк, скрестив руки на груди и хмуря брови. А Хенджин расслаблено расхаживает по периметру, рассматривает полочки за стеклянными дверцами. Занятно, что именно он держит в напряжении весь дом, а самому хоть бы хны. Его, кажется, куда больше волнует, чтобы большие камни на перстнях смотрели прямо вверх, поэтому он их ходит-поправляет. — Само понимание в наше время — золото, когда нет памяти. — Прости, «памяти»? — у Криса начинала болеть голова от нахождения с этим по непонятным причинам упрямым парнем. — Ты разве не слышал мою историю. — Ты про эту легенду? Я не скептик, но звучит… -…Как? — Как детская сказка. Даже мораль ясна. — Ты прав, ученье в ней есть. Но не для детей вовсе… "За все надо платить " — это девиз истории, — Хенджин в упор смотрит на старшего и все ждёт, что тот его поймет. Это его последняя надежда. Кристофер не верит своим ушам. Да этот парень псих и помешанный. Это почти не подвергается сомнениям. Почти, потому что нос чешется. А когда у волшебника чешется нос, надо ещё раз подумать. Примета такая. Может Хван и не сошел с ума… — Значит, ты настаиваешь на том, что эта легенда — утерянная часть истории? — уточняет Бан. — Верно. Ты же не глуп и наверняка отлично знаком с историей Королевства, которая описана в школьных книгах для обычных детей, и не только. Разве тебе ни разу не казалось, что чего-то не хватает? Нас! Нас не хватает. Волшебников. Разве в здравом уме можно верить тому, что люди, а не мы на протяжении всех веков были у власти. И серьезно?! Не хватает многих и многих событий для восстановления причинно-следственных связей. Например, почему вся волшебная часть мира вынуждена прятаться от обычных людей. Ни у кого не возникало желание задаться вопросом: было ли так всегда? — Хорошо, я понял, к чему ты ведёшь, — Крис останавливает эмоциональную тираду хранителя. — Это не лишено логики, но не подкреплено доказательствами. — Я могу показать. Это сокрыто от глаз тех, кто одурачен пылью времени. Но я помню. Хотя мне тяжело даются эти воспоминания. — Воспоминания? Не хочешь же ты сказать, что присутствовал при всех тех событиях, о которых рассказывал? Хенджин заговорщески зыркнул на хозяина дома и крутанул перстень на указательном пальце. /// Разговор окончился далеко за полночь. Все уже спали, когда двери кабинета со скрипом отворились, выпуская волшебника и хранителя. Завтра предстоит разговор с младшими. Интересно, как они отреагируют на всю эту затею. Вопреки логике, двое парней не расходятся по кроватям, а снова спускаются на террасу, чтобы увидеть чернеющий горизонт. Хенджин во все лёгкие вдыхает свежесть и хмыкает: — Ты, кстати, неплохо спрятал дом. Долго я не мог вас найти… — Об этом… А почему именно мы? — Нуу, как тебе сказать, Крис, вы на слуху и ваши приключения, сплетен много ходит. О, а вот и одна из них… С ночного обхода возвращаются Джено и Джемин. Фамильяр закинул руку на плечо своего волшебника, а тот что-то увлеченно рассказывал, все время поворачивая голову на волка, чтобы удостовериться, что тот улыбается ему. И тот улыбался. Джено, надо заметить, не улыбался никому кроме На… /// Сонные и помятые, мохнатые и не очень, утром все без необходимости в объяснениях причин сбора спускаются в общую комнату. Ещё вчера было понятно, что разговору быть, даже самым маленьким среди фамильяров. Старший волшебник и хранитель уже ждали за столом. Между ними не чувствовалось напряжение или соперничество. Хотя одним своим появлением Хенджин словно заявил права на этот дом, это как будто было само собой разумеющимся. Власть, которой его никто не наделял, шлейфом сопровождала его всюду. — Доброе утро, дети! — в ответ он получил зевки, кивки, ленивое приветствие и парочку объятий. Феликс почти лежал на Чанбине, который сидел за его спиной на длинной столовой лавке. Вчера они вместе завались спать: переволновавшийся лис отказывался покидать зону комфорта, которая обозначилась в непосредственной близости от волка. Сейчас же можно было наблюдать продолжение этой мелодрамы. — Эта принцесса все ещё здесь? Как спалось, Хван? У нас нет королевских покоев и шелковых простыней, к несчастью. Надеюсь, это не доставило Вам дискомфорта, — Чанбин почти выхрюкивает последние предложения с показателем абсолютного нуля в процентном соотношении искренности к сарказму. Феликс легонько шлёпает его по ляжке и делает недовольное лицо, но тут же смущённо улыбается, стоит Чанбину поцеловать его в макушку, которая так удобно сейчас располагалась у старшего на груди. Ликс ошарашенно хлопает большими глазами и слышит, как его волшебник мысленно пытается не пищать вслух. " Вы когда так сблизиться успели, я не пойму… И ни намека же раньше не было… наверное. Вот партизаны!» «Намеков было предостаточно, это ты со своим «прекрасным» Ли Минхо в твоей голове ничего не замечаешь...» " Возмутительно! Никогда я этого Ли прекрасным не считал! Придумал себе тоже… Или это ты в влюбленной голове поперепутал свои мысли с моими и волшебников с их магами…» — и все это таким насупленным, бубнящим тоном в голове Хана, а заодно и Феликса, что ясно становится обоим: мысль «Прекрасный Ли Минхо» имела место быть. Хани этого, конечно, вслух не признает, но это уже мелочи. За всем этим как бы свысока наблюдает Хенджин. Нет, он не читает чужие мысли. Но достаточно уличить момент и поймать нужные взгляды и движения рук, вздымание груди, как догадки и слухи получают немое подтверждение. Язвительный чанбинов интерес о том, как прошла его ночь, он оставляет без внимания, даже не пытается придумать ответ. Он просто улыбается волку мягко, но уверенно, и пойди его пойми, что это значит: «спасибо за беспокойство, спал как убитый» или «ещё раз назовешь меня принцессой, и убью тебя я». И все это — доли секунды. — На повестке дня у нас решение по поводу просьбы нашего гостя. Хенджин заверил, что только мы можем ему помочь. У меня нет опасений на его счёт. И, предвещая ваши распросы, я должен всех вас оповестить о том, что поиски ваших волшебников могут стать вновь возможны и действенны, — Крис стирает пот со лба тыльной стороной руки. Его потрясывает мелкой дрожью от мысли о расставании с детьми. И Чимином, который тоже нервно дернулся от услышанного. А змей хотел бы сейчас иметь возможность читать мысли Бана, как будто тот его волшебник. Так хотелось бы, не подавая повода для беспокойства младшим, оказать моральную поддержку тому, кто стал роднее всех. Загорелся ли Чимин желанием найти своего мага -… нет. И он винит себя за это. Но куда больше он считал бы себя предателем, если бы согласился оставить Кристофера одного. — Да, я знаком со многими волшебниками, которых разлучили с их фамильярами. Возможно, среди них есть ваши… — подаёт голос хранитель. По комнате прошлась волна вздохов. Все перевели взгляды, от чего-то полные вины и сожаления, на старшего волшебника. Тот устало улыбнулся и прикрыл рукой глаза, упираясь локтем в подоконник кресла. — Это когда-то должно было случиться, детки. — С чего тебе нам помогать? — заговорил Джено. Он больше всех хранил настороженность по поводу непрошенного гостя, хотя возникал больше Чанбин все же. Может, это волчье чутье… Крис не дал Джину ответить на слова волка и сам начал, не поднимая тяжелой головы с руки: — Мы тоже в силах ему помочь. Это будет равноценный обмен любезностями с обеих сторон. Он вернет нам наших близких, а мы поможем найти его… — Да… Видите ли я… моя просьба может показаться вам странной, но я уверен, что помочь мне способны только вы, если я правильно понял древнее придание… — Опять — двадцать пять! — шипит Бин. — Вы не поверите мне, пока не увидите своими глазами, знаю, — усмехается Хенджин. — Но ваш волшебник доверился, сможете ли вы? Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы воссоединить вас с вашими магами. — Хенджин заглядывает в глаза каждого, которые сейчас так похожи на его собственные. Во всех плещется тоска по тем, кого у них отняли. Все присутствующие также всматриваются в Хенджина, стараясь понять, насколько тот искренен. Кроме двоих: Крис смотрит в пол, Чимин — на него. И каждый для себя уже все решил.