Волшебник волшебнику - волк

Весь день после разговора с Хенджином никто в доме ни с кем не контактирует. Каждый житель сосредотачивается на внутренних ощущениях. В нутре фамильяров просыпается давно игнорируемое чувство неполноценности от разлуки с их волшебниками. А ещё некая вина гложет за то, что поиски были прерваны, а после, в уюте бановского гостеприимства и опеки, и вовсе все прошлое позабылось. Было легко и спокойно. А теперь пришел тот, кто готов перевернуть их устаканившийся мир с ног на голову, чтобы поставить все на место. Звучит противоречиво, но так оно и есть. Все же их волшебники — это их предназначение и судьба, от этого нельзя отказаться без последствий. /// Ничего запланировано точно не было, но на следующее утро все проснулись со стойким ощущением того, что сегодня придется покинуть дом. Тревожнее всего от этого было Крису, хоть он и приютил фамильяров с целью последующих поисков их волшебников, все же успел привязаться. А ещё безумный страх остаться совсем одному сковывал его сердце, но в то же время осознание того, что где-то так же в одиночестве живут законные маги этих детей, действовало отрезвляюще. Благо остальных всегда оставалось приоритетом для Бана. Без обсуждений и указаний с вечера все собрали сумки, готовясь к дальнему походу. - Мы действительно оставим дом? — неверяще шепчет Чимин, уже стоя на пороге и глядя на выходящих один за другим младших. — У нас нет выбора. — Джено и Джемин могли бы остаться. Им не обязательно с нами идти, так же как и Хану и Ли с их фамильярами… — Он настоял, что нужны все. Он искал нас. Именно нас. В таком составе. — Не верю я ему… Чимин впервые на памяти Криса показывает свой страх. То ли он не может контролировать эмоции, что сомнительно для змея, то ли специально, чтобы предостеречь и в каком-то смысле припугнуть своими опасениями остальных. Его сердце тоже болит за старшего мага. Он был первым спасенным им, не считая настоящего фамильяра Криса — лиса. Но Чонин не выжил, как известно. Единственным, кто видел его смерть, помимо волшебника, был Чимин. В то время по стенам, полу и потолку их дома стелилось отчаяние, злость и боль. Их было двое: не родные волшебник и фамильяр. Ни радостного смеха толпы, ни звона ложек за длинным столом и ни сказок на ночь. Если погибнет волшебник — защитник последует за ним. Когда умирает фамильяр, волшебник остаётся жить — это блажь, может кто-то сказать. Но те, кто прочувствовал боль потери на своей шкуре, подтвердят, что это сродни проклятию. Хенджин предлагает им помощь — найти их магов. Но Чимин, как помешанный, может думать только о благосостоянии Бана. Если не он, то о волшебнике больше никто не позаботится, даже он сам. Планы Хвана покрыты вязкой тиной тайны. Чимин мог бы воспользоваться своими способностями и прочесть часть мыслей хранителя. Но разум пришлеца́ был непреступен, что ещё сильнее заставляло в нем сомневаться. Человек ли он? Все покинули дом, оставив его под пеленой защитных заклинаний, и последовали за хранителем. — Куда мы направляемся сейчас, принцесса? — интересуется, кто бы сомневался, Чанбин. Хенджин снова делает вид, что пропускает своего рода обзывательство мимо ушей, и оглядывается на всю ту толпу, что следует за ним. Как бы кто ни сомневался в этом малознакомым хранителе, все они согласились покинуть безопасное место и довериться ему. И дело здесь не в даре убеждения, немыслимой харизме или чем-то таком. Просто от Хвана нельзя было отвести взгляд и отстать хоть на шаг. Казалось, что тогда ты потеряешь все, что у тебя есть и что принадлежит по праву, начиная с друзей, заканчивая собственным именем. Такого не могло произойти, но ощущение не пропадало, и с ним смирились даже два два враждебно настроенных волка. Свое недовольство Чанбин мог позволить выразить лишь этим прозвищем, данным им Хвану. Джин обводит всех разом широким взглядом и останавливается на Бомгю. У того табун мурашек от загривка до коленочек. Хенджин обрабатывает несколько идей в голове, выстраивая план. — Чхве Енджун, — Бомгю слышит имя своего волшебника из уст хранителя и немеет. — Я так и знал… А ещё я знаю, где его найти. Дар речи теряют двое, кто уже встречали человека с таким именем. Джисон и Минхо находят взглядами друг друга. У обоих были подозрения насчёт того официанта из паба, который помог им воссоединиться с украденными фамильярами. Но знак был всего один — жёлтое перо. А спрашивать у малыша Гю, как звали его волшебника, казалось бесчеловечным. Ворошить такие воспоминания дело сильных. Если бы он назвал не имя Чхве, то они бы не добились ничего, кроме дальнейшей замкнутости Бомгю. Для них такой расклад был неприемлем. Но Хенджин не побоялся ошибиться. А может, он знал наверняка, попал прямо в точку, да ещё и произвел впечатление. Они поднимаются на холм, чтобы найти ориентир и курс к тому трактиру, где работал Енджун. До сих пор, на памяти Феликса, всегда энергичный канарейка-Бомгю заметно притих от волнения и эмоций. Его с двух сторон держали и вели за ручки Чимин и Крис. Он дрожал. Все же остальные, разгоряченные заявлением Хенджина, шумели и переговаривались, уверенно шагая в ногу за новым лидером. /// — Мы должны сделать превал, — Бан замечает, что младшие устали и сумерки пожирают узкую тропинку. Хенджин этой новостью недоволен, но делать нечего. Он достаточно терпелив, его этому научило время. Они разводят костер и засматриваются на звёздное небо. Дети считают звёзды, чтобы скорее уснуть, сбившись в кучку. — Почему мы вообще доверяем человеку с выдуманной фамилией? — снова ворчит Чанбин. В мыслях он оставляет ещё много «милых» словечек для Хвана, но об этом известно только волку и его волшебнику. Минхо удивляется такому вниманию со стороны его фамильяра к хранителю. Прежде, может месяца три назад, он бы ни за что не стал вслух озвучивать и половину того, что говорит сейчас. Это можно объяснить двумя вещами: первое -Феликс и потребность сообщать ему все свои опасения, ведь так Бин пытается защитить дорогих себе людей; второе — блеф, за которым кроется интерес к Хенджину и его истории, просто волк не хочет этого признавать, оттого чрезмерно разговорчив и раздражителен. — Бинни, ну не надо снова, — умоляет Феликс, когда Чанбин возобновляет свои ворчания. — Выдуманная? — переспрашивает Хенджин, с непрестанным интересом наблюдая за борьбой Чанбина с его фамилией. Вот же прицепился. — Среди живых нет ни одного человека с фамилией Хван. Она встречается разве что в детских сказках про принцесс, принцев и белых коней. Где в конце все жили счастливо и умерли в один день. — Вот именно, умерли. В один день. Как я и говорил, если мне не изменяет память, — спокойно провоцирует или подначивает Хван. — Невыносимо. Он болен! Он живёт сказками и легендами! А мы ему подыгрываем… — волк бросает тревожный взгляд на Криса, тот хмурится. — Ты ему веришь, да? — вмешивается Ли, поскольку так разговаривать с волшебником Чанбину позволить не мог. — Он рассказал тебе больше, чем нам. Что ж, мы доверяем тебе, потому что недоверие было бы высшей степенью неуважения к тебе и твоей большой помощи нам, - старается Хо премирить ситуацию. Чанбин ложится на спину и собирается попытаться заснуть. Но в отражении его глаз блестит почти полная луна. Минхо тоже обращает на это внимание. " Странно…» " О чем ты, Бин?» " Почти полнолуние… Но еще слишком рано.»