Волшебник волшебнику - волк

Джисон просыпается из-за назойливого заколдованного колокольчика, который играл роль будильника. Вещица с бронзовым отливом парила над столиком рядом с кроватью и яростно названивала. Хан вспоминает, как вчера перед сном они — о Господи, с Минхо! — валялись на одной кровати и — ой, мамочки! — целовались. У Джи в животе все скручивается от трепета и неверия в эту ситуацию. Ещё тогда, после того, как все фамильяры были спасены, Минхо стал намного мягче с Джисоном. Стал эдаким милым и любвеобильным котиком, что у младшего произошел разрыв шаблона. А теперь и вовсе… Хану Ли очень нравился: силуэт его фигуры в дверном проеме его комнаты заставлял сердце биться чаще, учтивые руки поверх его собственных в процессе обучения зельеварению подкидывали Джи лишние инфаркты, а каждые объятия и теплые улыбки дарили тонну счастья. Да, Джисон юный и влюбленный. И это прекрасно. Он по неопытности сторонился старшего в начале, но сейчас полностью вверил себя ему. И оно того стоило. Теплые большие ладони Минхо покоятся на плече и спине младшего, пока тот лежит на его груди. А будильник не прекращает напоминать о том, что утро настало. Джисон вспоминает: Минхо заколдовал звонок вчера в ответ на его слова о том, что если они не прекратят сейчас целоваться и не лягут спать, то завтра не смогут вовремя проснуться. Джисон никак не мог предположить, что за его заявлением последует взмах руки Ли и мирно лежащий колокольчик встанет наизготовную. Трель наконец будит и второго спящего, тот щелкает пальцами и тяжелая вещица со звоном падает на стол, замолкая. — Доброе утро, бельчонок, — хрипит Хо, рукой с чужого лба убирая пряди волос и целуя туда. — Доброе, хен~ Сейчас раннее утро, и скоро в дорогу, вслед за хранителем в неизведанном направлении. Джисон высказывал свои опасения Минхо, по секрету, но тот его успокоил тем, что не видит в Хенджине никакой угрозы. Они нехотя выбираются из-под общего одеяла и с охами-вздохами выходят из избушки на улицу. Утро в деревне встретило их морозным воздухом и лёгким туманом. У соседних домов тоже кучковались проснувшиеся путники. Позавтракав и дав наставление детям, остающимся в деревне на попечении жителей, все собрались в путь. Новый день — новая дорога. — Хранитель-хен! — из своего дома, летя по ступенькам вниз, бежит Хэчан и кричит вслед уходящим. — Вернитесь поскорее и расскажите конец той истории! Но Хван его не слышит, он смотрит далеко вперёд, мысли его тоже не здесь. В груди все в кои-то веки бушует и грохочет, словно это последняя возможность почувствовать себя живым. Здесь Хенджин, Чимин и Крис, Минхо и Чанбин, Джисон и Феликс, Джено и Джемин, Бомгю и Енджун. Хван отсеял остальных в связи со своими догадками. Их ждет нелегкий путь и много трудных признаний, откровения- если так хотите. Это чувствуется в наплывшем напряжении, каждый готовится к чему-то. Бомгю и Енджун здесь самые младшие — им по 17 лет. Фамильяр Чхве рассказывает за него историю его жизни и то, как он остался немым в детстве. Енджун что-то помогает донести жестами, в какие-то моменты частично даёт пропуск всем присутствующим в свои воспоминания. Но в своей основе все говорит Бомгю. *** Енджун был одним из шести детей в семье волшебников, которые держали свою таверну. Они были бедны, но не нищими. Отец и мать все отдавали детям по возможности. Однажды шайка пьяных магов устроила драку в пабе, а отец Енджуна попытался их разнять. Тем не понравилось, что в их разборку влез посторонний, и начали громить все вокруг. Их попросили уйти, но банда воспротивилась. Тогда несколько взрослых волшебников помогли мистеру Чхве выкинуть их из заведения. Этой ночью их дом подожгли. Братья и сестры плакали в своих кроватях и боялись ступить на горящий пол. Родители не могли сдержать огонь своей магией, чужая была слишком черной и озлобленной. Вся его семья погибла в ту ночь, а Джун онемел от страха навсегда, чудом выжил, спрыгнув из окна и сломав себе ногу. С тех пор его мысли озвучивал фамильяр, а таверну присвоили себе чужие люди. Енджуну и Бомгю позволили там подрабатывать. Это место стало видимым для простых людей, не волшебников, и Гю пришлось оставаться в облике человека постоянно. Но в один день и его чуть навсегда не потерял Джун. Фамильяр отправился с письмом к старому другу семьи Чхве, но в лесу его ждала такая же западня, как и многих других фамильяров, включая Чанбина и Феликса. Хенджин уже знал его историю и, как и в первый услышанный раз, думал сейчас, что их с Енджуном судьбы похожи: потерявшие все самое дорогое и вынужденные молчать и надеяться на лучшее… *** Они в пути третий день и подходят к подножью огромного ущелья. Меж сырых скал растут ветви папоротника и лианы, где-то журчит родник, все покрыто мхом и тиной. А путь дальше им преграждает небольшой водопад, который стекает вниз в трещину в земле. Те, кто помладше, нервно сглатывают и берутся за руки с рядом стоящими старшими. Хенджин ждёт, когда все передохну́т, и готовится посвятить их в первую тайну. — Это единственный путь к обломкам замка и это же испытание… — Испытание на что? — На прочность? — Это опасно? — Чимин взволнованно по привычке косится на самого младшего из оставшихся здесь подопечных-фамильяров. — На… Любовь. Война и разруха — все пришло от того, что люди не смогли понять любовь, не приняли ее такой, какая она есть. Здесь раскрывается правда, даже без особых причин и усилий. Чем ближе мы будем к руинам королевства, тем яснее будет ваша суть. — Значит, если нам и стоит чего-то бояться, так это… — Себя. Никогда не знаешь, насколько ты честен с самим собой, — Хенджин на этих словах переступает через небольшую расщелину в полу и проходит сквозь поток воды, льющейся сверху, оказываясь в зоне действия древнего заклинания. Напор воды столь маленький, что сквозь ее слой можно разглядеть, что происходит по разные стороны водопада. Длинные темные пряди Хвана осветляются постепенно от корней к кончикам, а после начинают блестеть серебром в слабом освещении. Кожа становится смуглее и жёстче на вид. А зрачки отдают алым. Одежда сменяется на белую робу из рубахи без рукавов и воротника и штанов на таком же тканевом поясе. Он остаётся босиком. Во многих книгах описывают разные стадии превращения фамильяра из человеческого вида в животный. У каждого вида есть свои первичные признаки и отличительные черты. Но те метаморфозы, которые наблюдают в Хенджине парни, нельзя отнести к известным данным. И почти все задаются вопросом: а откуда эти изменения вообще? Разве Хван не обычный хранитель — человек, знающий историю, принципы магического мира, древние заклинания и тайны волшебников. Хенджин оглядывает всех и разворачивается к ним спиной. — Что это? — Ах… — Да что за чертовщина.... Ткань на спине окровавлена вдоль левой лопатки вниз по спине. Он ждёт, когда остальные последуют за ним. Вскоре по бокам стоят волшебники и фамильяры в промежуточных стадиях своего перевоплощения. У Феликса волосы горят красным, а глаза стали ещё более насыщенного оттенка зелёного, ногти отросли и стали прочнее. Волосы Джено и Чанбина окрасились В белый, глаза пожелтели и отросли клыки. Зрачки Чимина сузились, а кожа стала более прозрачной и переливалась тусклым глянцем в темноте. Бомгю не сильно изменился, разве что вьющиеся пряди окрасились в ядерно-желтый. Волшебников тоже ждали перемены. То, что столько лет приходилось скрывать и прятать с рождения, чтобы обычные люди не охотились на них, проявилось: окраска сетчатки стала бледнее на пару тонов, показалась золотая каемка вокруг зрачков. На предплечье появился родовой герб — показатель принадлежности к определенной ветви волшебников. Это был лёгкий черный контур. Одежда всех присутствующих была похожа на хенджинову — белая, из лёгкого хлопка. Но никто не обращал внимания на себя — Хенджин привлекал их взоры. — Пожалуйста, давайте не будем тратить время на вопросы. Скоро вы сами все увидите. Они бредут по ущелью, освещаемому скопищами светлячков и солнечными лучам, пробивающимся сверху сквозь густые высокие деревья. Спустя какое-то время их начинает настигать свет. С каждым шагом длина лучей увеличивается, и они уже не просто касаются кожи, а проникают сквозь. Это огромный столп света освещает все вокруг. Они поднимают головы вверх и понимают, что ущелье уже давно превратилось в пещеру и над ними каменный потолок. Но в одном месте виднеется огромная округлая дыра, и сквозь нее сюда попадает этот свет. Прямо посреди освещённого ореола стоят развалины красивой белой беседки с колоннами и куполом. А вокруг парит теплая пыль и магия. Ее можно буквально потрогать руками. — Это оно? — Это все, что осталось от замка… — Хенджин говорит тихо, здесь ему всегда грустно и даже слезы наворачиваются. Фамильярам становится все труднее поддерживать свой получеловеческий лик, энергия этого места просит их принять свое истинное обличье. Хенджин кривится от боли, но сопротивляется этим порывам. Шрам на спине кровоточит с новой силой. Он единственный из присутствующих, кому это священное место даёт энергии больше, чем забирает. В каком-то смысле, оно отбирает у других, чтобы поддерживать его. — Зачем мы сюда пришли? — озвучивает мысли Чанбина Минхо. Бин не в силах сопротивляться принял свое волчье обличье, как и все остальные. — Это, — он обвел строение рукой, — когда-то было частью моста, ведущего в замок Королевства. Проходя половину пути, люди останавливались в этой беседке, висящей над пропастью бушующих водопадов, чтобы отдохнуть. — Откуда ты знаешь про это место? — Нашел… По памяти. — Кто ты такой? — этот вопрос Джисона пропитан сожалением, не грубостью, не страхом. До Хана доносится это отчаяние хранителя, он чувствует его боль. Хван указывает пальцем на пол под ними. Из-под слоя пыли виднеется каменная плитка с вырезанными на ней письменами. Текст и слова располагается по кругу, делая обороты и сужаясь в диаметре к центру. — Здесь все написанно. Крис встаёт рядом с первой плитой и начинает читать вслух, шагая по написанному. ***

Здесь Звонкий голос в глуши Одинокой души и Те, кто спокойны в любви и во лжи, Беспокойный вожак и Противник судьбы, хранящий сквозь боль чужие осколки души, Врагов, по привычке, Нежданный союз, дважды порвавший заклятий злых узы. И Потомки родов, развязавших войну, соберутся в одночасье в священном кругу. Кто истории ход и наказания стерпел, Кто силой любви и терпения предрассудки растлел, Кто лишился всего, позже все приобрел, Тот пройдет сквозь древней магии ореол. Хранитель, спеши: Луна вновь взойдет, Тринадцать пробьет И над безмолвным царством откроется ход.

*** Мурашки и холодок пробежали по спинам и рукам волшебников и фамильяров. — Это все про нас? — со слезами от шока на глазах шепчет Джисон. Минхо обнимает его за плечи, и они встают на «их» плиты. «Враги по привычке», — это ведь их семьи с их давними стычками. К ним присоединяются Феликс и Чанбин, фамильяры садятся в ногах у своих волшебников. На слово «голос» встаёт Енджун, а к нему на плечо садится канарейка. — «Беспокойный вожак», — со смешком произносит Бан и кивает себе несколько раз. — А ты у нас «противник судьбы», Минни. Серебристо-розовый змей приползает на соседнюю плиту. — Спасибо, что бережёшь мою разбитую душу, — говорит старший волшебник Чимину, а тот шипит по-змейи. — «Спокойны в любви и во лжи», это подходит нам Дже, - говорит Джемин. Хенджин стоял на своем месте с первой минуты их пребывания здесь. Он не смотрел на то, как его спутники разбирались с пророчеством и пытались осознать происходящее. В одну секунду его ноги ослабели и подкосились, а спину пронзило острой болью. Он упал на колени и обхватил себя руками. — Хенджин?! Его рубаха порвалась, как и кожа на спине. Из кровоточащей прорези слева торчал обрывок крыла, а справа вскоре появилось ещё одно, полноценное и здоровое. Крылья не были похожи ни на птичьи, ни на «ангельские», они покрыты блестящей грубой кожей и отливают медным цветом. Это драконьи крылья. Хенджин уже упирается руками в пол и плачет, а перед носом табличка со словами его пророчества: «Хранитель, спеши». *** Хенджин приходит в себя спустя время. Воздух вокруг не такой спертый и влажный, как в том месте, а свет проникает отовсюду и обволакивает его теплом. После того, как Хван отключился, парни приняли решение на время покинуть руины, чтобы дать себе восстановиться. Его вынесли на руках и уложили на теплой траве, накрыв лоб холодной мокрой повязкой. Они не ушли далеко, поэтому рядом все ещё гремел водопад. Хенджин присел, опираясь на руку. Голова кружилась, а центр тяжести сместился, и было тяжело удерживать себя даже в таком положении. Огромное крыло тянуло его назад. Сколько лет, десятилетий, веков он не позволял себе выпускать крылья. Точнее крыло. Второе было наполовину сожжено и оборвано в тот роковой день, когда пало Королевство. Хенджин оборачивается назад, и ему кажется чужим то, что стелется огромным кожаным полотном за его спиной. Сейчас он так слаб, что у него не хватит сил спрятать их снова. Дракон тяжело выдыхает и снова ложится, и даже слепящее глаза солнце не мешает ему снова уснуть. *** — Вы тоже почувствовали это, когда его крылья отросли? — спрашивает Феликс у остальных фамильяров. Они сидят поодаль от Хенджина, все уже в человечьем обличье. Изредка они оборачиваются на спящего, чтобы в который раз удостовериться, что это реальность. — Да, это был словно порыв, захотелось… -…Приклонить колено. — Вау, он и вправду дракон. Драконы существуют! Королевством правили волшебники! Его маг был из погибшей семьи королей! — Был. Как он может быть ещё жив, если его волшебник давно мертв? — Поэтому он и ищет его. Столько времени прошло… Кто может жить столько? Да любой бы уже сгинул от старости… — Вот тебе и принцесса, хен, — хихикает Бомгю над Чанбином, который все это время находился в полнейшей прострации. Волк ещё пытается осознать, что издевался над реальной королевской особой, над единственным в своем роде высшим фамильяром.