Чакра

Опомниться Гаара ему не дал – спрыгнул с постели и ушел в ванную. Неджи откинулся назад, раскинув руки и глядя в потолок, потерявший добрую половину своего великолепия: кусок над кроватью был нещадно иссечен песком, и волнистая поверхность превратилась в почти гладкую, только сильно исцарапанную. Неплохо же они повеселились… Гаара вышел в длинной белой рубахе, молниеносно оделся, скороговоркой пробормотал те же правила, что и в прошлый раз, и удалился, сославшись на неотложные дела. Действительно был занят или все-таки сбежал? Так и не придя к какому-то конкретному выводу, Неджи отправился в ванную на подгибающихся ногах. Рядом с бассейном на подставке лежали полотенца, свежая легкая одежда и баночка с целительной мазью – он уже узнавал ее по запаху. Как всегда, предусмотрителен и заботлив, но сейчас это иррационально раздражало. Нельзя же так – огорошить признанием и бросить! Через некоторое время, слегка успокоившись, Неджи был вынужден взять во внимание тот факт, что кроме обхаживания его драгоценной персоны у главы огромного селения могут быть и другие дела. Оставалось набраться терпения и ждать, а вечером они обязательно поговорят. Вот только о чем? Ох, Гаара-Гаара, что ж ты себе-то кандидатуру такую неподходящую выбрал? Волосы пришлось буквально раздирать, так они свалялись. Пригладив встопорщившиеся пряди дзюцу, Неджи вернулся в спальню, перестелил белье и отнес грязное в ванную, перешагивая через холмики песка, потом лег, зарылся лицом в свежие простыни и неожиданно для себя проспал почти весь день. Проснувшись, долго лежал, невидяще глядя в стену, думал о клане, о Гааре, о Наруто как кандидате в Хокаге, о своей непутевой любви и о многом другом, перебирая возможные варианты будущего. Гаара появился, когда уже совсем стемнело, зажег сначала маленький светильник, а когда убедился, что Неджи не спит, сделал свет ярче. – Ты не голоден? – спросил он, кивая куда-то за спину, и только тогда Неджи увидел, что слева возле входа в спальню стоит столик с накрытыми крышками подносами. – Даже не притронулся? – Я его просто не заметил. – Конечно, в такой темноте дальше своего носа не увидишь. Я распоряжусь, чтобы нам принесли ужин, все равно тут уже все остыло или нагрелось. – Гаара, постой… Тот ощутимо напрягся, потом тихо сказал, не оборачиваясь: – Ты же знаешь, я ничего от тебя не требую. Я просто понял, что… – он вздрогнул, – понял это именно тогда, и мне показалось, что я должен тебе сказать. Возможно, под влиянием момента я ошибся. Мне было слишком хорошо, чтобы адекватно воспринимать действительность. Неджи слегка покраснел, припомнив, каково было ему самому. С песчаными техниками занятия любовью поднимались на новый уровень. Он подошел к Гааре, обнял за плечи. Тот дернулся было, но вырываться не стал, хотя было заметно, что это стоит ему немалых усилий воли. – Я не хочу, чтобы тебе было больно, – сказал Неджи. – Ты так добр ко мне, так заботлив… Мы договорились не лгать друг другу, и я буду с тобой максимально искренним: ты мне очень нравишься, Гаара, но я не могу ответить взаимностью на твои чувства. И не знаю, смогу ли когда-нибудь. Хотя я очень хотел бы попробовать. – Попробовать что? – Гаара обернулся, и на лице у него появилось такое беззащитное выражение, что сжалось сердце. Это чувство было ему знакомо: робкая надежда; когда знаешь, что тебе нечего ждать, но подспудно тешишь себя мыслью – а вдруг? Вдруг он откроет глаза и увидит? Вдруг поймет, как сильно ты его любишь? Неджи никому не желал бы такой участи, и меньше всех – Гааре. – Быть вместе. Настоящей парой, с обязательствами и верностью. Чем-то большим, чем мы сейчас являемся друг для друга. – И ты ни с кем не будешь спать? – Только с тобой. – Мы слишком редко видимся, тебе будет тяжело, – Гаара сказал это с такой подчеркнутой деловитостью, что ему стало смешно: – Значит, будем чаще. Я стану брать миссии поближе к Суне, буду заскакивать на обратном пути. – Через пустыню? – Почему бы и нет? В последнее время я так часто здесь бываю, что уже очертания дюн выучил, – сейчас ему было легко-легко, словно сбросил с плеч большую тяжесть. Он взял Гаару за руки, поднес ладони к губам: – Если ты согласишься, клянусь, я приложу все усилия, чтобы у нас все получилось. – Как будто я могу отказаться, – тихо сказал тот. – Но прежде… ты ведь делаешь это не из-за того, что считаешь себя обязанным?! Потому что, Неджи, я не хочу принуждать тебя к чему-либо, лучше все выяснить прямо сейчас, ведь так? И столько отчаянной мольбы было в его голосе, что Неджи на секунду оторопел. Он еще раз задался вопросом, осознает ли, куда ввязывается, ведь это не просто парень с соседней улицы, а могущественный правитель и очень сильный шиноби, играть сердцем которого мог бы решиться только самоубийца. И тут же пришла уверенность – все правильно, это же Гаара. – Я сам хочу. С тобой я чувствую себя свободным, мне не хватало этого всю жизнь – быть понятым и принятым таким, какой я есть. Никто не мог дать мне этого, да я и не понимал, что мне нужно, пока тебя не встретил! Ты такой… Мне как-то приходило в голову, что тому, кого ты полюбишь, очень повезет… Боги, да я счастливчик! Я действительно хочу быть с тобой, Гаара, и не из благодарности. Поверь, кроме нее ты способен вызвать множество других, не столь целомудренных желаний, – последние слова он уже шептал на ухо, забираясь руками под одежду. "Я для него первый, во всем первый", – билось в голове, пока Гаара с невыразимой бережностью его целовал, едва касаясь губами и дрожа. Неджи не передалось его волнение, напротив, он был спокоен и уверен, как никогда, в том, что поступил верно. Пришла пора двигаться дальше. После этого разговора Гаара стал очень нежным, и какое-то время Неджи ощущал себя хрупкой старинной драгоценностью, до которой боятся лишний раз дотронуться, чтобы не повредить. Но мало-помалу Гаара привыкал к своему новому статусу, и ласки становились все смелее. За время ужина он окончательно освоился и в конце концов повалил смеющегося Неджи на кровать, проворно оседлав и удерживая заведенные за голову руки песком. – Я люблю тебя, – повторил с шальной улыбкой, пуская щекочущие струйки песка гулять по телу. Неджи ахнул, когда его погладили между ног прямо сквозь одежду, причем Гаара подчеркнуто индифферентно держал руки на виду, сложив их на груди. – Ты сумасшедший, – выдохнул Неджи, пока его раздевали. – Поцелуй меня. Гаара просил остаться еще хотя бы на сутки, но после объяснений отступился: у Неджи было слишком много дел, да и у него самого имелись обязанности, которые хочешь не хочешь, а надо было выполнять. Переход через пустыню дался с трудом – оторваться друг от друга они смогли лишь на рассвете, хотя несколько раз спохватывались, что пора прощаться. Закрывшись в сфере, жадно целовались прямо за воротами Суны, и Гаара взял с него обещание поскорее вернуться, которое было дано горячо, но несколько невнятно, потому что не так-то легко говорить, когда юркий язык вылизывает то самое местечко на шее, от прикосновения к которому подгибаются колени. Наконец Гаара оттолкнул его: – Иди! Заклинаю, уходи, Неджи, пока я не поволок тебя обратно к себе. – Я вернусь, – пообещал тот. – Я буду ждать, – мягко сказал Гаара.