Демон в Академии!

Первые сутки, Венера Песня тянулась так долго, что подмывало кого-нибудь убить. Она витала под сводами Малого Храма №19, расположенного в Куполе «Похоть», одном из девяти, находящихся под управлением Демонической Технократии. Снаружи Купола, как всегда, бушевала чудовищная венерианская буря и царила раскаленная вечная ночь. А внутри Черная Инквизиция продолжала свое жуткое служение. Здесь-то еще казалось терпимо, только шумно и воняло свечами, а вот пятью этажами ниже, где держали певцов-пророков, было совсем туго. Пророки выполняли тяжелую черную работу – возносили молитвы богам ненависти, любви и секса в надежде, что те поделятся частичкой своей мощи и облегчат работу демонов. Истекая ослепительным светом, буквы и цифры заклинаний ползли по покрытым зеленым мхом плитам пола. Голоса пророков искажались и переходили в нечленораздельные шепоты, а сами крики часто срывались на дикий рев, в котором трудно было что-то понять. Да и не очень-то хотелось, ибо чертова ритуальная песня была, судя по всему, бесконечной. На самом деле это был тупой немелодичный брутфорс с перечислением всех когда-либо использовавшихся точек входа в замки ангелов, расположенных на Марсе и в поясе астероидов. Координаты этих точек составляли межпланетную тайну: демоны хотя и были крайне ослаблены после очередной войны, но в этом аспекте считалось целесообразным перебдеть и запереть за семью печатями даже самый общий список порталов на Небеса. В настоящий момент, опустошив все тайные человеческие библиотеки и архивы, удалось найти менее четырехсот тысяч координат, записанных финикийским алфавитом. При этом активными из них оставались максимум пара десятков, но никто не знал, какие точно, поэтому демонам приходилось быть очень терпеливыми и работать методом сплошного перебора. Певцам-пророкам и темным жрецам было еще туда-сюда: их сменяли каждые четыре часа (для простоты венерианские сутки приравнивались к марсианским) и разрешали перекусить и поспать. А вот демону, которого собирались телепортировать по найденному адресу, приходилось несладко. — Хе… делт… хе… нун… — Ничего. — Йод… хе… рош… шин… алп… — Ничего. «Убью кого-нибудь, — подумал красноглазый демон, распластанный, словно звезда, на горячей каменной плите телепорта. На нем была серо-бурая хламида с объемистым капюшоном, почти полностью закрывающим лицо. — Честное слово, убью. Только меня перебросит, первого, кого увижу — когтями за горло, труп в канаву, и все. Ангельские крепости охраняются по первому разряду, прорыв сразу обнаружат; один черт помирать, так хоть…» — Мем… хе… каф… каф… — Водички принести? — Чтоб тебя, Пазузу… Мем… хе… каф… каф… алп… — Ничего. «Или вселиться в кого-нибудь, — продолжал размышлять демон. Ягодицы и все, что располагалось ниже, ощущалось не вполне своим, в голове мутилось, а в носу свербило от порошков, которыми дышали жрецы, чтобы не спать. — На Земле в последнее время было весело, хоть и чертовы эльфийские патрули бдят, приходилось вести себя тише воды, но даже так выходило неплохо. Сколько я вселялся, сколько веселился… — Бет… алп… рош… алп… нун… гамл… «Интересно там нынче: свобода нравов, сексуальные революции, политкорректность, видеоигры… Да, было бы славно там поразвлечься. А вместо этого меня отправляют к ангелам, где шансы выжить стремятся к очень круглому нулю…» — Алп… каф… алп… делт… хе… — Что-то есть! — возбужденно крикнул один из жрецов, прерывая транс. — Мы нашли работающий адрес! Портал вот-вот откроется! «Нашли-таки зацепку, — с легким разочарованием констатировал демон. — Теперь дело быстрее пойдет. Еще два-три сегмента, и меня забросит черт знает куда, со стертой памятью, беспомощного, словно младенца. Но Самаэль клялся, что иначе Технократия обречена на медленную и неприятную смерть, а это — единственный способ спастись, и он продумал все до мелочей и обо всем позаботился… Что ж, у меня будет возможность убедиться». — Мем! — голос жреца вибрировал от волнения и еле сдерживаемого торжества. Вокруг телепорта разгоралось синее свечение, центром которого был демон. Ощущалось движение воздуха, все вокруг закручивалось в странную спираль-водоворот, только «вода» в ней была непривычно медленной и отблескивала золотым свечением. То же самое происходило с пространством, в котором плыло тело демона — его поверхность то дробилась на крохотные фрагменты, то снова становилась однородной. Самому демону в центре этого золотого вихря приходилось несладко: ему казалось, что вот-вот его голова пробьет поверхность бесконечного кольца, куда он стремительно вливается, и он или потеряет разум от чудовищного напряжения, или его размажет по стене купола от сбоя при переносе, но ничего подобного не произошло. Поток водоворота в пространстве «уплотнился» еще больше и оказался бесконечным колодцем, из которого не было выхода.— Йод! Алп! Внезапно раздался громкий звон, словно лопнула толстая струна, и демон исчез в ослепительном голубоватом свете. Его последней осмысленной мыслью было: «Вот дьявол, на что угодно могу поспорить — я еще об этом…» Ревущая бездна поглотила его и выплюнула в совершенно другом месте. Первые сутки, утро. Орбита Марса, небесная платформа «Академия святой Ласкавии», внешний парк. Он свалился хоть и с небольшой высоты, но довольно болезненно — внизу оказались какие-то некрупные острые камешки, вроде щебенки. Нечленораздельно застонал и провел следующие несколько секунд в блаженной тишине, восстанавливая отобранное телепортацией дыхание. — Пожалею… — прохрипел упавший парень, закашлялся и попытался поднять край капюшона дрожащими руками, в чем в конце концов и преуспел. — Черт, как же мне… Вокруг было светло и тихо, стояло утро — но не раннее, а то, в которое уже не жалко просыпаться и, прищурившись, шлепать на кухню в безуспешных поисках завтрака. Он стоял на четвереньках посреди широкой дорожки, усыпанной гравием и ведущей через парк или сквер к внушительному кирпичному зданию, похожему на замок, которому скормили слишком много стероидов. Башни, как жирные пальцы, торчали на фоне темно-синего звездного неба; оранжевый Марс подозрительно выглядывал из-за главного корпуса. На траве и листах деревьев сияли крупные капли росы, а искусственное солнце, довольно крупное и качественно сотворенное, щедро бросало свои лучи на выложенные красным кирпичом башни и стены Академии. Вокруг стояла какая-то дикая и ненастоящая красота — словно здесь царил рай, который еще не успел ступить на землю, и был не для человека, а сам по себе. Парень прочистил горло еще раз и запнулся. — Ничего себе… Стоп. Это что, мой голос? Вот это утиное кряканье? Раз-раз, первый, я второй, как слышите? Он с трудом поднялся на ноги. Истертый плащ неопределенного цвета придавал парню довольно-таки мрачный вид, но он все равно был основательно потрясен. — Как-то непривычно звучит… А откуда я знаю, какой голос для меня привычен? Если уж на то пошло, кто я вообще такой? Он с надеждой прислушался, словно и правда ожидал получить ответ от окружающей действительности. Но та, даже если и слышала, удачно притворялась глухой и ничем не показывала, что ей известна личность новоприбывшего. Память тоже не давала ни малейшей подсказки; с ее точки зрения, она принадлежала парню по имени «Парень» и содержала в себе только ту информацию, что получила после неожиданного приземления в этом тихом парке пять минут назад. По крайней мере, именно это она в очередной раз сообщила своему хозяину. Тот разочарованно поковырял пальцем в ухе и скривился: — Ответа нет, плохой пинг… Мне что, память отшибло, как это любят в бразильских сериалах? И какого черта я в дурацком плаще с капюшоном, я что, ситх на задании? Или назгул, сожравший собственную лошадь? Если так, то аш назг гимбатул, сучки! Реакции снова не последовало. Мерно шумела листва в ближнем сквере. «Что я несу? — пронеслось в голове. — Я чувствую, что сказанное имеет смысл, но сам он от меня ускользает… Почему? И какого дьявола я одет в какое-то рванье, от которого воняет так, будто оно три дня мариновалось у Сатаны в трусах?» Он с неожиданным ожесточением сорвал с себя плащ и отбросил в кусты. Под ним, как выяснилось, скрывался идеально стильный молодой человек в белой рубашке, джинсах и коричневых кожаных ботинках. Также у него были темные вьющиеся волосы, карие насмешливые глаза с какими-то красноватыми искорками, лицо скорее приятное, самую малость порочное, какое обычно нравится женщинам. — Что ж, — сказал парень сам себе, сосредоточенно глядя на корпуса из красного кирпича с бирюзовыми крышами, скрывавшиеся за пышной зеленью. Здесь уже виден был край купола орбитальной платформы, покатого и блестящего, как мыльный пузырь, отчего от окружающего мира веяло чем-то родным и приятным. — Начнем мыслить логично и задавать нормальные вопросы, хорошо знакомые любому алкоголику: во-первых — кто я, во-вторых — что это за место? В синем небе тонким голосом закричала случайная птица. Парень нахмурился — Черт, это ведь должны были быть простые вопросы… А можно мне звонок другу? Нет? Это так не работает? Что за мерзкая ситуация? Пил я вчера, что ли? Ни черта не помню… Он устало потер ладонями лицо. — Ладно. Медицине известны случаи кратковременной потери памяти, вызванные всякими нехорошими излишествами, ударами дубиной по голове и прочими атрибутами лихой и интересной жизни. Но назло всем моим недоброжелателям, я возьму и докопаюсь до того, что тут на самом деле творится, и зачем я здесь оказался. Вы меня еще не знаете — но вы меня еще узнаете! Мамой клянусь! Парень замолчал, прислушиваясь к тишине. Посвежевшим взглядом осмотрел парк, здания, уделив особое внимание дорожкам, и легким шагом направился по ним к главному зданию, пытаясь запомнить таблички и указатели. — Вроде немного отпустило, — пробормотал он. — Выговорился. Ладно, поехали дальше: что же это все-таки за место? Ну, тут попроще будет — вот и вывеска, кажется… «Академия святой Ласкавии»… Он уважительно склонил голову перед собственным умением читать. — Что там еще… Первый корпус, средние и старшие курсы… Что еще за Ласкавия такая, никогда не слышал… И почему в ее честь назвали целую академию? То ли преподавала она здесь, то ли померла от перенапряжения на рабочем месте, надо думать. Перед массивными деревянными дверями на входе он на секунду задержался, словно собираясь постучать, но потом просто пожал плечами и решительно рванул на себя тяжелую металлическую ручку. Дверь не стала упрямиться и открылась в темный и страшный, после солнца снаружи, вестибюль. Парень смело ступил внутрь, поморгал немного и понял, что ничего страшного, кроме расписания занятий на стене, здесь нет. Вестибюль был квадратным помещением, с квадратными же, как надгробные памятники, колоннами, разделяющими помещение на три части: левую, где висели зеркала, расписания и объявления; правую, где располагался гардероб, пахло пылью и старостью; и центральную, где дальше по курсу виднелась лестница на второй этаж, а совсем близко ко входу стояла и дисциплинированно скучала неизвестная девушка. Воспользовавшись тем, что сейчас прелестница изучала собственное отражение в зеркале, наш герой постарался внимательно ее рассмотреть. Винить его за это было решительно невозможно, ибо девушка это была приятная во всех отношениях! Золотистая копна волос мягко обрамляла нежное, чуточку курносое личико с широко распахнутыми голубовато-серыми глазами и замечательными ямочками на щеках, немедленно вызывавшие мысли о красоте и гармонии. Маясь ничегонеделанием, девушка то и дело прикусывала нижнюю губку, что, впрочем, ни в малейшей степени ее не портило. Одета она была в белую блузку с клетчатым серо-синим сарафаном, белые колготки и туфли на низком каблуке — все очень целомудренно, но невероятно мило. В целом, она казалась одновременно удивительно свежей и какой-то хрупкой, как молодая веточка, которую порыв ветра может сломать. Но самое главное — над макушкой девушки медленно вращалось сияющее золотое кольцо, исписанное тайными символами и показывающее ее несомненную принадлежность к местной аристократии. Это был самый настоящий нимб, а девушка, следовательно, являлась самым настоящим ангелом! Пока наш герой размышлял над этим открытием, а также на тем, откуда ему известны такие интересные вещи, красавица отвела наконец взгляд от зеркала и заметила гостя на пороге. — Господин ван Карни? — с приветливой улыбкой воскликнула она. Нимб над блондинистой головкой засверкал радостным бликом. — Мы вас ждали! Парень диковато огляделся. Скачущее по вестибюлю эхо и холодный блеск каменных полов здорово сбивали с толку. Опасное предприятие, вроде рыбалки в джунглях. Думать следовало быстро — если этого не сделать, его либо разоблачат, либо начнут хамить. Отступать было нельзя. — А? Кто? Где? «Хорошо выступил, на все деньги, — похвалил он себя. — Продолжай в том же духе, и дело в шляпе!» Девушка улыбнулась чуть менее уверенно. — Прошу прощения, я, возможно, неправильно произнесла… Если вы — господин ван Карни, то наш декан, господин Метатрон, ждет вас в своем кабинете. Третий этаж, первая дверь напра… «Повсюду парни с не нашими именами! — не вовремя подумалось мнимому ван Карни. — А как же реликтовый патриотизм?» — А зачем? — тупо сказал он, быстро решая, стоит ли ему играть в самозванца, или проще будет упасть на пол и симулировать эпилептический припадок. Оба варианта сулили определенные перспективы, но в будущем вели в совершенно разные стороны. Девушка нахмурилась. Видимо, беседа протекала не совсем так, как ей ожидалось. «Господин декан, вас ожидает принц Роттердамский. — Благодарю вас, Амелия, проведите его в мой кабинет и подайте моего лучшего арманьяка. Мы обсудим состояние дел в области элитного образования». — Что, простите? — Зачем он меня там поджидает? — Парень решил побыть пока господином ван Карни и немедленно ощутил, что с его укутанных в рубашку плеч скатилась какая-то довольно высокая гора. Теперь он был не чужой здесь, его здесь ждали. А значит, можно было… словом, ничто не мешало самую капельку повеселиться. — Ваш декан задумал нечто ужасное? Убийство? Похищение? Он перешел на свистящий шепот. — Измену?! — Я… я не знаю точно… — студентка (а кем она еще могла быть в месте под названием «Академия»?) окончательно почувствовала себя не в своей тарелке. — Вы можете зайти и сами узнать у него… Детали окружающего мира щелкнули и окончательно стали на свое место. Парень, которого отчего-то считали господином ван Карни, горделиво задрал подбородок. Даже если через три часа окружающие раскусят в нем подделку, это не повод не проводить это время в радости и веселье. А это место, как ему смутно казалось, вполне подходило и для одного, и для другого. Если все студентки здесь так же милы, это приключение, пожалуй, обещает быть любопытным… — Знаете что, милая девушка? — сказал наш герой решительно. Его чувственное лицо побледнело и приобрело аристократическую утонченность. Теперь его легко было представить в тюремной камере, изможденного чахоткой и слабым питанием, или на званом банкете, в сюртуке с манишкой, среди сверкающих полчищ светских красавиц, развращенных и доступных. — Пожалуй, я так и сделаю. Встречусь с этим вашим деканом, коварным чудовищем в образе человека! Но если я не вернусь до полуночи, справьте по мне кровавую тризну в своем красивом парке! Всем общежитием! Девушка остолбенела. Плечики ее, неспособные справиться с тяжестью поступившей информации, горько поникли. — Ч-что, простите? — А на могиле, — мрачно продолжил фальшивый ван Карни, — поставьте памятник с надписью: «Он слишком мало знал», верхом на коне. Причем конь обязательно должен быть живым. Это важно. Студентка затрепетала и приняла единственно верное решение. — Можно, я пойду? Пожалуйста? — И не оборачивайся, даже если из комнаты сейчас донесутся крики о помощи и зубовный скрежет! — подтвердил парень, тараща цветные глаза. — Беги, мой ангел, беги! Справедливости ради, бежать она не стала — просто ушла, настолько быстро, насколько позволяли ее белые туфельки. А когда стук каблучков затих в коридорах, наш герой глубоко выдохнул и снова вернул лицу естественный румянец. Все же умение нагонять нужное настроение даже ангелам — хорошая штука. Почему-то ему казалось, что этот момент стоит запомнить. Он повертел головой, определил местонахождение лестницы и направил недрогнувшие стопы по гранитным ступеням на третий этаж — туда, где его ждал-дожидался неведомый покамест, но наверняка злодейский декан по имени Метатрон.

***