Демон в Академии!

Пятые сутки, утро. Спальня профессора ван Карни Мерзкий сон с летучей мышью-оборотнем сделал свое черное дело: проснулся Гектор рано и в прескверном настроении, исправить которое не смогло ни шустро восходящее за окном солнце, ни даже сладкий раф, сделанный послушной кофе-машиной. Демонолог остался мрачен и провалялся в постели с книгой «Мастер красноречия для продвинутых пикаперов» почти до десяти утра. Впрочем, слово «почти» здесь лишнее, поскольку к тому моменту, как часы пробили десять раз, Гектор успел только спустить ноги с кровати. Он бросил прощальный взгляд на раскрытые страницы, несшие на себе отпечаток безумия автора («Я не противник обрядов, связанных с духами мертвых, но все же меня удивляет, как человеческая способность верить в любую фантазию может вызывать к жизни видения. Какие-то демоны нашептывают мне в уши слова и заставляют писать их на бумаге»), натянул штаны и восстал с лежбища полностью. — Ужаснитесь, неверные! — сказал он громко. — Вы согрешили против своего главного божества! Вы думали не о богах, а о демонах, и нечистыми были ваши речи. Вы говорили о чудовищах и хищных тварях, обсуждали мистические сущности, а не принципы и побуждения. Ваши мысли, как ядовитые змеи, ужалили меня! О, горе вам, ибо вы заслуживаете гибели — смерти ужасной и медленной! Хмурый и голый по пояс стоял он посреди комнаты, озаряемый ярким солнцем. В этой обстановке Гектор походил на посланника Небесной Канцелярии или святого, и его черные глаза недобро сверкали из-под сдвинутых бровей. Даже обидно, что в кабинете никого не было, а окно на двор было притворено. Свежий утренний воздух прочистил бы нашему герою голову, умилительное зрелище покрытых клевером клумб успокоило бы его мятежную душу, а четверка конных, посланных за бекмесом, уняли бы похмелье и удержали Гектора на краю бездны. Но ничего этого не случилось, что привело к известным последствиям. Трезвеющий демонолог потер лицо и принялся размышлять. — То ли я что-то путаю, — пробормотал он себе под нос, — то ли ко мне с утра пораньше сегодня должна была нагрянуть Пенни… А уже настолько не ранее утро, что я даже успел проснуться, принять вертикальность и перестать быть походим на ожившего мертвеца — а девушки все нет… Он издал протяжный звук, похожий на стон умирающего лебедя. Принюхался: почудилось, что сквозняк из-под двери принес в комнату запах абрикосов и тонких девичьих духов. — Может, случилось чего? Наверное, стоит дождаться рева сирены и равнодушного металлического голоса: «Внимание! Академия святой Ласкавии присоединяется к Альянсу. Вы ощутите щекотку и затем смерть». Тогда-то я и пойму, что зря прожил жизнь, и нечего внукам рассказать. По той причине, что у меня их не будет, ха! Гектор помолчал и прислушался. Из внешнего мира не доносилось ни звука. Минуту назад он еще слышал ветер в ивах за окном, но теперь все стихло. Гектор закружил по комнате, вспоминая, куда девалась верхняя часть гардероба, а отыскав искомое, начал одеваться. Полюбовавшись на себя в мутное зеркало, он вздохнул и громко сказал: — Нет, вот теперь Пенни опаздывает уже вовсе неприлично! Быть может, она решила впервые в жизни напиться черного пива в клубе «Агонь» и проспала? И сейчас лежит под собственной белой кроватью, мило посапывая, в своем голубом платьице и белых носочках… Эх, Пенни! Пенни! Если я прав, и твое опоздание — следствие юношеского алкоголизма, тебя ждет наказание. Но не слишком суровое, скорее для порядка. В голову мне приходит, например, следующее… На этой интересной ноте его разбушевавшаяся фантазия притихла, потому что в дверь постучали, и пришлось открыть. — Доброе утро, профессор! — выпалила раскрасневшаяся Пенни. Честное слово, она выглядела обворожительно: белая кружевная блузка, застегнутая на все пуговицы, темно-синяя юбка в обтяжку, белые туфельки на каблуках, светлые волосы растрепались от бега. Одним словом, она была неотразима, словно фея, спустившаяся с ночных гор на залитый солнцем луг. — Я опоздала, так что даже не знаю, что и сказать! — Проходите, Пенни, — задушевно сказал Гектор, сдерживая радостное возбуждение. — Я, признаться, ужасно рад вас видеть. Проходите, садитесь. С чем связана неуставная форма одежды? У вас в семье сегодня какой-то праздник? — Совсем нет, профессор! — смутилась Пенни. — Просто с самого утра… помогала родителям и не успела переодеться. Если вы считаете, что это недопустимо, то я мигом побегу в общежитие и… — Что вы, что вы! — замахал руками добродушный профессор ван Карни. — Наоборот, мне очень приятно видеть такое разнообразие одежды. Я рад, что такая девушка, как вы, посещает мои уроки. Я часто смотрю на вас и каждый раз вижу в вашем облике то, что напоминает мне о недавно ушедших днях молодости. «Интересно, что за родители такие? — подумал он, окидывая взглядом аппетитную фигурку студентки. — Девочка-то одета официально, словно для дачи показаний. Любопытно. Нужно будет найти подход в эту нору». — Так вы говорите, — продолжил он, садясь за стол и указывая Пенни на кресло напротив, — что это из-за самоотверженной помощи родителям вы немного задержались на наше занятие? Немного успокоившаяся Пенни снова вспыхнула. — Прошу прощения! Это… этого больше не повторится. — Чего именно? — Опозданий… — пробормотала девушка. — Вы обладаете способностью прозревать будущее? — светски поинтересовался Гектор. — Или живете навстречу течению времени, и наше будущее для вас — давно минувшее? Вы контрамот, или просто посмотрели новый фильм этого... как его, дьявола... забыл. Пенни смутилась. Этот профессор сначала казался таким понимающим и доброжелательным, но речи его становились постепенно все более и более странными. Он был совсем непохож на других преподавателей Академии — но так ли это плохо? Разумеется, нет, подумала Пенни. У нее было хорошее воображение, и, конечно, она не могла не видеть, куда клонит ее наставник — ради собственного развлечения он загонял ее в ловушку примитивной игры слов. Но она сможет противостоять ему! Ее задача в жизни — научиться правильно отвечать на сложные вопросы. — Я имела в виду, что приложу все усилия, чтобы такие неподобающие ситуации больше не повторялись… — положив ладони на колени, четко, как отличница, проговорила девушка. Профессор ван Карни обаятельно улыбнулся. — И как вы себя будете чувствовать, если эти усилия не принесут результата, и в следующий раз вы опять опоздаете? — Ужасно… — призналась Пенни. Гектор встал из-за стола, выпрямился во весь свой немаленький рост и — точно как солдат на известном плакате — нацелил палец прямо в лоб блондинке. — Иными словами, вы только что поставили перед собой цель, выполнимость которой у вас вызывает сомнения. Но зачем? Для чего ставить перед собой такие задачи? Вы знаете свои силы, уверены в собственных способностях — отчего бы не исходить из них, а не каких-то «приложенных усилий»? Ответьте мне, Пенелопа! Пенни запуталась еще больше. На чьей стороне играет профессор? Он ведь не ругает ее за опоздание, не заставляет дать торжественное обещание приходить вовремя, а вместо этого… призывает не обещать слишком многого? Все так странно — куда же он на самом деле клонит? — Я думала, мы будем заниматься демонологией… — сконфуженно пробормотала девушка. Это был ее последний рубеж обороны; Гектор удвоил усилия. — Для истинного ученого каждая мелочь имеет значение. Я знаю это потому, что уверен в себе, а вот вы — нет. Знаете, как называется такой человек? — Как? — Неуверенный! Фу таким быть! Пенни еще немного подумала. В коридоре шумели вырвавшиеся на перемену студенты, а через приоткрытую дверь в спальню Гектору была видна разложенная и измятая постель. — Я стараюсь поступать правильно, — медленно произнесла девушка, — потому что ощущаю свою ответственность перед окружающими… внутреннее побуждение стать лучше… желание быть примером для всех. — Вот оно что! — восхитился наш герой. — Какие похвальные устремления. Ответственность, побуждение, а желание быть примером — это особенно хорошо. Вы его сами в себе воспитали? — Конечно! С самого детства. — Видимо, с очень раннего детства, — вкрадчиво предположил Гектор. — Быть может, дело в вовсе и не в вас, а, скажем, в родителях? Нельзя исключать, что это была их идея — воспитать пай-девочку себе на радость и помощь, другим на зависть и восхищение, как вы считаете? — Разумеется, они всегда говорили, что я должна стараться быть как можно… ой. «Не слишком ли я форсирую? — озабоченно подумал Гектор. — Тут следует быть осторожным. Если родители в ее голове — сакральная фигура, вроде некоторых земных президентов, то реакция может быть бурно отрицательной. С другой стороны, единственный способ научиться плавать — плавать! А если обидится, засядем писать с ней конспект завтрашней лекции. Назову его: «Демонические твари, и где они обитают». Замучается перечислять всех этих астаротов, бафометов, суккубов и прочую эктоплазму!» — Вот так самостоятельное воспитание… — покачал он головой и продолжил мягким голосом: — Пенни, я никоим образом не убеждаю вас идти против своей природы, и не навязываю свое мнение. Дело обстоит как раз наоборот: я бы хотел, чтобы вы мыслили, говорили и действовали, повинуясь исключительно вашему настоящему внутреннему «я». Проблема лишь в том, что мы ничего о нем пока не знаем. Пенни задумчиво уставилась на жестикулирующего профессора. — Не знаем? — Нет. Ваше нынешнее «я» — это густой суп из родительских желаний, учительских поручений и собственных невнятных мыслей. Из такого бульона может появиться только какой-нибудь, как говорит наш декан, гомо сапиенс. А мне бы — честно вам скажу, Пенни — очень бы хотелось увидеть вас настоящую, такую, какой вы бы сами хотели себя видеть. Подумайте: разве вам самой не хотелось бы того же самого? «А, в общем, гладко получается, — мысленно похвалил себя Гектор, наблюдая за напряженно складывающей два и два Пенни. — То, что она не начала защищать родителей — хороший знак. Сейчас должна прорваться подростковая склонность к радикальным изменениям, да еще эти намеки, что родные лепили из нее что-то свое, плюс бунтарство, плюс любопытство… должно сработать». Пенни, в свою очередь, как раз приходила к выводу, что разобралась в ситуации. Демонолог — сложная профессия, и чтобы овладеть ей, нужно стать свободным от предрассудков, от чужой — пусть и сколь угодно семейной — воли. Может ли обычный ангел противостоять искушениям демонов, если не способен отказаться от родительских советов? Теперь ей было ясно, что нет. Профессор ван Карни, таким образом, бескорыстно помогал ей найти себя и освободиться: и он был по-настоящему искусен в этом деле. Выводы, сделанные Пенни, не имели, разумеется, ни малейшего отношения к реальности, но узнать ей это было пока не суждено. Девушка приняла решение и громко выдохнула: — Я думаю, что… ну… наверное… да. Гектор приложил к уху ладонь и отвернулся, чтобы скрыть усмешку. — Извините, не расслышал, можно громче? — Да, хотелось бы, — решительно отчеканила Пенни. Теперь, когда решение было принято, она чувствовала себя гораздо лучше. — Узнать себя, свои настоящие силы, помыслы, желания… это прекрасно! Не говоря уже о том, что необычайно полезно для того, кто изучает демонологию. И… вы правда поможете мне в этом? Взгляд Пенни был так прям и наивно отважен, что Гектору на мгновение стало стыдно за свой бессовестный обман. Он мысленно фыркнул и посмеялся над собственной чувствительностью. «Собери вокруг себя девушек» — сказала ему ночная фигура. Ха! Девушки сами бегут на зов! — Изо всех сил, Пенни, — торжественно склонил голову профессор ван Карни. — Изо всех моих скромных сил. И сразу, чтобы не переключать канал, ответьте мне вот на какой вопрос: что главное в профессии демонолога? Пенни, не успев порадоваться, что над ней взял шефство настоящий борец с исчадиями венерианского ада, нахмурилась. — Главное… Наверное, быть всегда готовым дать отпор врагу? — Не совсем. Главное постоянно быть начеку и подмечать разные странности. Какие угодно! Любая мелочь может оказаться свидетельством наличия поблизости демона! Вот вы, скажем, никаких странностей здесь не замечали недавно? — Э-э-э… — сказала девушка. События развивались слишком быстро, и она не успевала осмыслить их все. На что, собственно, и был расчет. — Ну… наверное, нет… Хотя я слышала, что в местных ночных клубах последние несколько дней какие-то драки, беспорядки, неприличности всякие… Это считается? От взгляда Гектора не укрылось то, что, упоминая о «неприличностях», Пенни самую чуточку покраснела, и он спикировал на эту приманку, как коршун на добычу. — В таких вещах считается решительно все! — сурово заявил он. — Немедленно расскажите мне об этих возмутительных фактах, и лишь тогда я смогу сделать однозначный вывод. — Профессор… а это обязательно? — Вы хотите обучаться демонологии или нет? Встретив на школьной лужайке рогатого диверсанта, вы тоже будете рассуждать: «низвергнуть ли мне этого парня на Венеру сейчас, или сначала поговорить о жизни?» Не ожидал от вас такой халатности, Пенелопа! — Извините… в общем, говорят, что пару дней назад в клубе «Агонь» были какие-то беспорядки и чуть ли не драка… а потом вчера ночью в… ну, в клубе «Голяк» какие-то ребята чуть ли не сексом на столах занимались у всех на глазах, представляете! — Даже вообразить не могу, — ответствовал Гектор, вспоминая призывные изгибы Вики Драже в прерывистом свете стробоскопа, ее белые стринги, плотно обтягивающие аппетитную попку, и полные груди, игриво подпрыгивающие в такт движениям бедер. Да, здорово они тогда повеселились. — И почему вы мне об этом рассказываете? — Это подходит под категорию необычного, раньше такого там никогда не было… мне рассказывали. А девушка, говорят, вообще наша студентка! Там за нее потом даже драться начали, настолько все с ума сошли от… ну… разгорячились, в общем. «Надо бы посетить стрип-клуб, — сделал Гектор мысленную пометку. — Давненько я там не бывал… Что значит «два дня назад»? Это достаточно давно!» — Что ж, — вынес он вердикт вслух. — Можно с уверенностью констатировать, что в описанных вами событиях лично я не усматриваю ни следа демонической деятельности. Молодые дерутся — только тешатся. Однако, мне за последние дни повезло больше. Я обнаружил подозрительные факты, могущие свидетельствовать о кознях проклятых демонов, которые свили себе гнездо прямо здесь! — У вас в кабинете? — ужаснулась Пенни. — Что? Нет, конечно. В стенах Академии! В частности, сегодня я обнаружил, что несмотря на то, что со вчерашнего утра у меня во рту не было маковой росинки — только немного алкоголя для поддержания расшатанного организма — я все еще не чувствую голода! Что это, если не демоническое вмешательство? Пора бить в колокола, извещать декана и вообще подымать уровень тревожности до оранжевого — дело серьезное, Пенни! Девушка, однако, ничуть не озаботилась этой информацией и даже улыбнулась. — Боюсь, что вы также напали на ложный след, профессор… Все дело в нашем солнце. Вы разве не слышали о системе «Прана 9001»? — Я, — сказал Гектор, — проводил свои исследования в далеких и диких местах, куда не заглядывает солнце и редко доходят вести о столь славных изобретениях. Мне не повезло, что я был отрезан от мира. Хвала Генеральному Ангелу, что эти дни закончились. — Истинно так! — отозвалась Пенни. — В общем, суть в том, что наше солнце устроено как живое существо. Каждый день оно посылает в мир новую порцию лучезарной энергии, и этот поток питает все сущее, поддерживая Академию своими лучами, в котором есть все необходимое для существования. Можно сказать, что это невидимый замкнутый цикл взаимного перерождения частиц. Поэтому здесь вы никогда не будете чувствовать мук голода. — Хм, — сказал Гектор. — А зачем тогда у нас на первом этаже расположена столовая? Что-то тут не сходится. — Очень просто, профессор. Еда здесь — это скорее привычка и эстетический элемент, чем необходимость. Если для вас это так важно, я могу потратить немного маны и сотворить вам… скажем, лембас прямо здесь. — Отличная идея! — согласился Гектор. — Только добавьте туда побольше говядины с курицей. И сыра. И овощей тоже можно, но уже самую малость: правильная еда должна преимущественно состоять из мяса! Через минуту он уже чавкал магическим лембасом, который на вид и вкус был в точности как турецкая шаурма. Пенни наблюдала за ним с улыбкой радушной хозяйки. — Так, — сказал Гектор с полным ртом, закусывая «эстетическим элементом». — С этим разобрались, Академию на предмет демонов и самовозгорания проверили… что осталось? Да, профилактика. Знаете ли вы, Пенни, какого рода студенты наиболее подвержены влиянию темных сил? — Женского? — А шуточка-то неплоха, вы небезнадежны! Я имел в виду, что легче всего поддаются искушению демонов те студенты, что склонны к нарушению дисциплины, то есть хулиганы и двоечники! В этой связи понятно, что уж вам-то ничего подобного не грозит, но я, как демонолог, обязан беспокоиться и о других. Можете ли вы, Пенни, назвать главных дебоширов и нарушителей спокойствия в Академии? Пенни ненадолго задумалась. Студенческая солидарность в ней боролась с побуждением обезопасить альма матер от демонических происков. — Сразу на ум, конечно, приходит Руби Кастелло… — медленно произнесла она. «Я уже слышал это имя», — удивился Гектор. — Она играет в нашей команде по «Обнаженному солнцу». И она дружит с еще одной девочкой… Сабиной Редгрейв. Сабина не то, чтобы нарушитель… но она из бедной семьи, и проводит все свое время либо в спортзале, либо на улице. «Беспризорница, значит, — отметил про себя Гектор. — Это хорошо, это тоже можно использовать». — Что же, ситуация ясная! — провозгласил он, поднимаясь. — Я максимально доволен нашей работой, хотя, к сожалению, она не дала никаких результатов. Тем не менее, мы плодотворно потрудились, наметили основные пути решения наболевших вопросов, обсудили категорию «Разное» и даже перекусили. Как мне кажется, Пенелопа, наше с вами сотрудничество будет очень плодотворным. Только не опаздывайте в следующий раз! — Не могу вам этого обещать! — ослепительно улыбнулась Пенни, выскакивая из кабинета. — Что? — взревел профессор, но дверь за девушкой уже захлопнулась. — Хм… А она быстро учится. Это радует. *** Пятые сутки, день. Академия св.Ласкавии Как ни оттягивал этот момент Гектор, он все равно наступил: тот час, тот скверный миг, когда нужно идти в библиотеку к зеленокожей Агне Скульгрим. И не хотелось бы, но что поделать — научные статьи, за которые Метатрон обещал платить настоящие, живые деньги, сами себя не напишут! Мрачные своды хранилища знаний неодобрительно уставились на демонолога, намекая, что лучше было бы ему выбрать для посещения другое время. «Хрен вам», — подумал Гектор и решительно двинулся вперед в поисках библиотекаря, найдя ее неподалеку за сортировкой книг в глубокой нише. То было глухое и недоброе место, перегороженное шкафами и полками — таким образом, чтобы в него со всех сторон попадало как можно меньше света. Увидев Гектора, Скульгрим чуть вздрогнула, но тут же овладела собой и даже не двинулась с места. — Добрый день, леди Чунга-Чанга! — вежливо сказал Гектор, подходя. — Простите, что беспокою вас в такой час, но дело не терпит отлагательства. — Чего хотеть? — недружелюбно спросила оркиня. — Книжки мне нужны. Снова, представляете? Самый читающий преподаватель Академии! — Книжки, — тупо повторила Скульгрим. Белесые глаза под низким выпуклым лбом сверлили Гектора с прежней враждебностью. — Точно! Такие белые бумажные прямоугольники, ты должна была их видеть раз или два. Про написание научных статей. А то я, понимаешь, решил подзаработать немного… — Находить книги, — прервала демонолога библиотекарь, исчезая в глубине стеллажей. — Вообще-то это довольно невежливо с ее стороны! — сообщил резному потолку Гектор, оставшись в одиночестве. — Я и речь продумал, и ситуацию свою слезную собрался описать насчет отсутствия денег, а тут такое… Может, просто одолжить у нее? Он даже засмеялся от этой простой и радостной мысли. Вдали истерическим всхлипом отозвалось эхо. — Точно! А я ведь и не сообразил… Зачем в поте лица зарабатывать хлеб свой, если этот хлеб можно честнейшим образом взять у других? Эй, Агния Барто, или как там тебя — позычь малость деньжат? Раздались шаркающие шаги. Скульгрим вынырнула из темноты с небольшим белым картонным ящичком в руках, поставила его на стол и вопросительно уставилась на Гектора. — До чего все жадные в этом заведении — точно акулы… — Гектор разочарованно метнулся к ящичку, раскрыл его и скривил недовольную физиономию. — Нет, это снова не деньги. Точно уволюсь. Зарплату получу только, что ж я, зря на занятиях распинался? И что за нетленку ты мне притащила? «Методические рекомендации по написанию…», дальше не читал, скучно. Может, перед сном осилю. Он одернул футболку, притворяясь, что это чопорный сюртук, и отвесил библиотекарю шутовской поклон: — Спасибо тебе, добрая женщина! На том свете тебе это наверняка зачтется. К себе в кабинет Гектор снова заглянул, чтобы произвести равноценный обмен: бросить на стол методичку и бережно забрать из ящика стола купленную накануне «Белую лошадь». Ибо теперь его путь лежал в медпункт, к соблазнительной и порочной Изабелле! Его мучила, правда, ужасная неуверенность, что медсестра была в достаточной степени порочна, но уж соблазнительность-то была вне всяких сомнений! И он шел к ней по коридорам и лестницам, как подобает благородному юноше из хорошей семьи — с бутылкой виски в руке. Тщательно отрепетированный этот поход завершился по ту сторону дверей медпункта, где был приглушен свет и пахло календулой и ромашкой. Изабелла сидела в большом кожаном кресле с высокой спинкой и курила тонкую дамскую папироску, выдыхая ароматный дым в потолок. — Какая приятная встреча, господин ван Карни, — скупо усмехнулась она, увидев входящего Гектора. Наш герой впервые видел Изабеллу не за работой, и до чего же волнующей она ему показалась! Черные как смоль распущенные волосы блестящим водопадом обрушивались на плечи, короткий халатик совершенно не скрывал стройные ножки, а высокие каблуки подчеркивали волнующую округлость бедер. И это чуть лукавое выражение лица, и крайне уместная родинка на щеке, и прекрасные налитые груди, едва сдерживаемые тонкой тканью халата, и царственная осанка… Воистину, госпожа Сантильяни была нынче просто неотразима! Гектор медленно подошел к ней и остановился в двух шагах, не зная, что делать дальше — поцеловать ее в шею или сесть на подлокотник. Как обычно, победу одержал нетрадиционный вариант: «лучшая оборона — нападение». — Где вы были? — с нажимом спросил он медсестру, нависая над ней, словно пропитанная алкоголем скала. Изабелла непонимающе захлопала ресницами. — Когда? — Вообще! Где вы были вообще, и в частности вчера! Где вы были вчера с восьми до одиннадцати! Медпункт закрыт, ни труп принести на вскрытие, ничего! Где вы были? — Какой труп, что вы несете? — Я преподаватель, — веско сообщил Гектор, потеряв интерес к допросу. Может, стоило испытать на девушке очередное заклинание из «Мастера красноречия»? — А еще демонолог. Я не обязан понимать, что я несу. А вы, между тем, впервые за время нашего знакомства не поете веселые песни про спиртное! Изабелла медленно кивнула. — Вы правы. Это все потому, что я не ожидала встречи с вами — хотя и надеялась, что вы осознаете свои ошибки и придете. Полагаю, вы принесли мне подарок за безобразное поведение накануне? Наш герой жестом фокусника достал из-за спины бутылку. Изабелла облегченно выдохнула, и ее зеленые глаза засияли, будто два драгоценных камня. Гектор поставил бутылку на стол, открыл ее и налил в длинную, в пол-локтя, мензурку щедрую порцию виски. Медсестра подняла голову и посмотрела на него с веселой улыбкой. — Спасибо, Гектор, вы уж точно знаете, как произвести впечатление на девушку. Люблю, когда мужчина приходит на свидание подготовленным. Позвольте, я подам вам второй бокал. Вот так и получилось, что следующие несколько часов наш герой провел в компании Изабеллы, лениво перекидываясь с ней остроумными фразами и попивая недорогой, но весьма качественный вискарь из мензурок, которые захмелевшая медсестра упорно называла бокалами. Гектору было хорошо и спокойно, что, впрочем, никак не мешало выискивать все новые источники информации. — Ой, то не вечер, то не вечер… — мелодично пропела медсестра, игриво толкая ладошкой плечо Гектора. — Ой, мне малым-мало спалось… Ой, мне и спирта не пилось… А по ночам мне снится лось! — Ваши песни с каждым днем все интереснее, Изабелла, — с трудом проговорил наш герой, потирая ушибленное место — ухо. — А ваши комплименты все более изысканны, любезный Гектор. Должна признаться, я рада, что вы пришли не с вином, а кое-чем покрепче. В Академии вино глушат только декан с ректором, и то пополам с кровью христианских младенцев. Сангрия — слыхали о таком? Прозит! — Поддерживаю. Кстати, почему я еще ни разу не видел вашего ректора? Кто он такой вообще? — Просто пожилой дядечка. На выходных он будет самолично открывать порталы для маноискателей на Землю — сможете рассмотреть его в деталях; было бы что рассматривать, конечно… — О! — мигом оживился Гектор. — Мана — это, как мне смутно припоминается, и вкусно, и полезно. И что же, каждый желающий может вот так запросто отправиться на Землю и как следует напиться магической энергии? Медсестра покачала головой и слизнула капельку виски с кончика пальца. — Не совсем так: во-первых, визит будет очень коротким, что-то около тридцати минут — чтобы наши прекрасные студенты и преподаватели не успели натворить внизу дел… А, во-вторых, при отбытии с вас снимут ментальный слепок, так называемую анимаграмму — это своего рода паспорт, по которому вас будут сличать по возвращении. Простая мера предосторожности, чтобы на Земле ваш облик не принял какой-нибудь особо ретивый демон и не прокрался сюда под вашим милым обличием… — Что? — спросил Гектор куда резче, чем собирался. Изабелла вскинула брови. — А что я сказала? Не помню… Глупость какую-то сморозила, со мной это случается… — Протестую, — энергично заспорил Гектор. Медсестра не была похожа на охотницу за демонами: если уж на то пошло, скорее уж она в стельку напоила каждого попавшегося ей рогатого. — По моим наблюдениям, вы самая умная женщина на сто квадратных миль вокруг… Подождите, это вискарь так понижает мои стандарты? — Наверное… — потупила блудливые глазки Изабелла. — Кстати, сегодня, если вы не забыли, четверг. Что это, по-вашему, означает? Гектор пристально вгляделся в окружающий мир; тот покачивался и мигал, а солнечный свет, проникающий сквозь окна, истончался до уютных сумерек уже на середине кабинета. Это был широко известный «эффект белой лошади», известный нам по финалу «Игры престолов»: движение сквозь зыбкую и бессвязную действительность, в которой не оставалось ничего логичного, устойчивого и настоящего. — Что завтра… пятница? — предположил он и не прогадал. — Именно! А послезавтра суббота. Занятий нет, и студенты не будут толпами ломиться в мой кабинет. А это значит… — Я снова приглашен в гости! — вытянул счастливый билет Гектор. Он был словно изможденный моряк, после долгих скитаний по океанским глубинам увидевший полоску берега и ослепленный тропическим солнцем. Медсестра загадочно улыбнулась и повела грациозными плечами. — Должна признаться, я слишком много работаю в сидячем положении. Ужасно болит шея. Вот если бы кто-нибудь согласился сделать мне долгий расслабляющий массаж… Мне кажется, у вас очень подходящие для массажа руки. — Они многофункциональны, — с трудом отводя взгляд от шеи девушки, сообщил наш герой. — Вечером субботы, сразу после прибытия с Земли, полный маны и бодрости, я всецело в вашем распоряжении. — Это радостно слышать, милый Гектор, — Изабелла послала ему воздушный поцелуй, а потом подалась вперед, коротко, но нежно коснулась его щеки губами и серьезно сказала: — В мире много способов снимать напряжение, и ни один из них не является слишком уж постыдным. Мне нравится, как развиваются наши отношения, господин ван Карни, и я намереваюсь поддерживать их, не ставя, разумеется, в известность руководство Академии. — А тут это запрещено, что ли? — Гектор собрался было гусарски закрутить ус, но вспомнил, что брит, и оставил эту затею. — Мы оба взрослые, совершеннолетние, чертовски привлекательные… кому какое дело? — Я имела в виду нечто другое… — Изабелла со значением уставилась на демонолога, словно указывая на что-то невидимое другим. — Нечто тайное. — А, — сказал Гектор. За словами медсестры чудилось мрачное знание чего-то, известного только ей и не подлежащего разглашению, чадящие факелы и неприятно влажные каменные казематы, ржавые решетки и бронзовые пыточные инструменты, отвратительный липкий страх и нестерпимая изнанка запретного плода. — Тайное и постыдное. Это, конечно, правильно. Очень ценю ваш такт, дорогая Изабелла. Допил свою мензурку и ушел. Ему было ровным счетом ничего не понятно. ***