Демон в Академии!

Седьмые сутки, вечер, территория Академии св.Ласкавии «Надо было коньяка у нее бахнуть, — бессвязно думал наш герой, почти наощупь возвращаясь в свои утлые апартаменты. — Прямо нормально накатить, пока она там за ширмой лежала… А я, дурак, халвой обжирался…» Сидя в кресле и осоловело глядя по сторонам, Гектор вдруг сообразил, что неизвестно, насколько далеко во времени заклинание возврата откинуло этот кабинет. А ну как здесь найдется приличный алкоголь? Впрочем, надежда была слабой: это же Скидубиэль… Обыскав обе комнаты и несколько запыхавшись, Гектор, однако, был вознагражден за находчивость: в одном из шкафов обнаружился заполненный ледяной водой аквариум, в котором покоилась литровая бутылка медового пива и с ошалелым видом трепыхалась золотая рыбка. Рыбку Гектор оставил на месте, а бутылку изъял, хотя душа настойчиво требовала чего-нибудь покрепче. Неведомый сосуд с надписью «Илгусима» изверг свое содержимое в высокий стакан: в комнате приятно запахло хвоей, сладостями и новогодними праздниками. Хлебнув, Гектор почувствовал приступ вдохновения, положил перед собой чистый лист бумаги и задумался, глядя в темную глубину стакана. Почему Изабелла закончила их невинную игру на самом интересном месте? Он мог бы поклясться, что ей нравилось то, что он делал — это сбивчивое дыхание и поволока на прекрасных глазах не могли врать. Вряд ли она опасалась, что зайдет кто-нибудь посторонний, это соображение ни на секунду не остановило девушку от приглашения Гектора в гости… тогда почему? Демонолог изгрыз всю ручку и хмурился, словно кто-то из классиков марксизма, но помогало это слабо: удовлетворительный ответ не находился. Что-то еще не давало ему покоя — помимо явного ощущения половой неудовлетворенности, но к этому он уже привык — что-то прозвучало там, в кабинете, отчего по затылку словно бы проскользнул неприятный холодок… Но что? Твердой рукой он вывел на бумаге: «Я часто спрашиваю себя, может ли бабочка, которая в полете встречает свою смерть, знать, что смерть идет за ней в будущем? Возможно, она ничего не знает о краткости бытия и солнечном свете, ведь она просто живет в нем, радуясь жизни; возможно, она не знает даже того, что смерть существует. Но бабочка, которая думает о смерти — уже не бабочка». — Бред какой-то, — громко прокомментировал Гектор собственное творчество, прихлебывая пиво. — Смахивает на венерианскую ересь эпохи Коперника, только еще более размыто. А ведь я когда-то умел… Он замолчал так внезапно, будто его парализовало. Мозг провалился в район кишечника, и ему стало там очень неуютно. Невидящие глаза уставились в пустоту. «Мне понравилось, как ты владеешь руками, — промурлыкала ему Изабелла. — Пожалуй, такому могли научить только на Венере…» На Венере! Венерианские демоны! Так вот на что намекала девушка — причем даже не впервые! В прошлый его визит она все талдычила, что узнала какую-то тайну… Он что, связан с демоническим подпольем? Он что — сам демон? Невозможно! С другой стороны, все эти странные воспоминания-вспышки, оговорки на лекциях, загадочные сны с черным призраком, наконец! Но если он агент демонов, то что он делает в захолустной Академии — какие секреты он тут должен выведать, какие интриги плести? А может, он просто заблудился в силовых потоках и космических вихрях, которые перекидываются из одного мира в другой, и сейчас должен быть совсем в ином месте? Голова идет кругом! Гектор вскочил с кресла, но лишь затем, чтобы налить себе еще пива. Когда сладковатый напиток по большей части перекочевал в стакан, а оттуда — в желудок, наш герой почувствовал себя немного увереннее. Во-первых, еще ничего не известно точно. Во-вторых, никто ни о чем не подозревает: кроме Изабеллы, но та упоминала, что не собирается раскрывать инкогнито Гектора — это обнадеживает. От Метатрона можно не ждать удара в спину, декан так туп, что и свою задницу найдет с трудом, со Скидубиэлем у него теперь вполне доброжелательные отношения, а вот библиотекарша… скверно она на него смотрит, вот что — скверно. Если бы он был демоном, то ожидал бы атаки именно с этой стороны. Однако, пока что об отражении атаки думать было рано. В распахнутое окно влетело нечто вроде громкого покашливания, которое раздавалось словно бы везде. Готовый к еще одному поганому сюрпризу, Гектор прищурил осоловевшие глаза, но это оказался всего лишь магически усиленный голос Метатрона: — Внимание! Внимание! Через десять минут перед центральным фонтаном будет открыт вечерний портал на Землю. Все желающие полностью восстановить свои запасы маны могут проследовать через портал и выкачать нужное количество из жителей Земли. — Это удачно! — воскликнул Гектор, метеором выскакивая из апартаментов и несясь вниз по лестнице. — Удачно, что декан сообразил напомнить об этом замечательном событии во всеуслышание. Так со всеми этими заботами наверняка забыл бы! Через минуту он был уже снаружи и вертел головой, как вертолетным винтом, пытаясь увидеть фонтан, отмеченный в качестве ориентира. К счастью, долго вертеть ей не пришлось: несмотря на сгущающиеся сумерки, все было видно ясно и четко. Фонтан располагался перед центральным входом в Академию посреди зеленой лужайки и декоративных кустов, похожих на кораллы; это было монументальное и древнее сооружение в форме пятиконечной звезды, украшенной бронзовыми статуями крылатых фигур с оружием, сделанными из желтого камня. Вода, бьющая из центра, образовывала невысокую молочно-белую дугу, над которой в воздухе мерцали оранжевые и голубые линии портала. Сверху фонтан был прикрыт огромной хрустальной чашей, в которую собиралась дождевая вода из облаков, а все подходы к нему были покрыты цветной мозаикой, изображавшей звездное небо. Чинно ступая по ней, Гектор приблизился: здесь уже собралось порядочно народу — преимущественно, конечно, преподаватели. — В процессе сбора маны запрещается активное магическое воздействие на землян, — продолжал рассказывать в невидимый громкоговоритель Метатрон. — Запрещается вступать в поединки, магические или иного рода. Нарушители будут отчислены и/или уволены. Приятного вечера. — Интересно, — сказал Гектор вслух, ни к кому специально не обращаясь, — а если на меня там нападут… например, недоброжелатели из Академии… как я смогу защитить свою жизнь и достоинство, не рискуя быть впоследствии уволенным? Спрашиваю для друга. — Этого не случится, — чуточку надменно, но в целом доброжелательно ответил ему стоявший неподалеку ангел-преподаватель: типичная золотая молодежь, судя по модному нимбу с бриллиантами и серьгам в виде лучей. — Мы же все в системе, портал видит наше местонахождение и специально отправляет в разные точки на Земле, чтобы мы как можно меньше пересекались. Все уже продумано до нас. Гектор отвесил учтивый поклон. То, что на Земле у его действий не будет свидетелей, пришлось демонологу по душе. А вот слова о том, что их постоянно отслеживают — наоборот, не понравились. Сине-оранжевые линии над фонтаном стали двигаться быстрее и засветились ярче. Устройство телепортации выходило на рабочую мощность. «Порталы, — подумал Гектор с черт знает откуда взявшейся неприязнью. — Не люблю порталы…» Внезапно все звуки исчезли, цвета погасли, и наступила полная тьма — хоть глаз выколи. «Черт, неужто я тут силой мысли что-то поломал? Граждане коллеги, не виноватый я, оно само — сразу видно, продукт загнивающих технологий…» Тут звуки и краски снова вернулись, и оказалось, что наш герой находится в просторном и светлом, но удивительно незапоминающемся помещении с длинными столами, большими экранами, по которым скакали графики и извивались диаграммы, а в отдалении перед самым большим экраном толпились лучащиеся какой-то нездоровой активностью люди. Издали доносился приглушенный гул, как от большой аудитории, словно там был бар с трансляцией решающего футбольного матча. — А нет, все работает, показалось, — сообщил невидимым коллегам Гектор. — Граждане! Я починил! Осталось только понять, что это за комната с белым потолком, и отчего там все такие бодрые, но это дело нескольких секунд, я думаю… В это время на самом большом экране пропали все танцующие графики и появилось чье-то лицо — как и остальная комната, на диво унылое, принадлежащее, возможно, гибриду человека и пожилого мопса. Лицо попыталось придать себе вид заинтересованности и азарта, не справилось с этим, после чего громко объявило: — А победителем, после окончательного подсчета ста двадцати одного процента голосов, объявляется… кандидат от партии Либеральных Презерваторов Майкл У.Дозвон! Дальняя группка людей задергалась вовсе уж апоплексически. Донесся звон бокалов и восторженный рев. Наш герой решил, что наблюдение за «хомо сапиенс» в естественной среде обитания — не то, за чем он отправлялся сквозь портал, и быстрым шагом принялся сокращать расстояние. — Я невероятно извиняюсь, — тронул он за плечо ближайшего торжествующего землянина, — но, если можно, хотелось бы в общих чертах узнать — какого черта тут вообще происходит? И что за тип этот Майкл Звон? Обернувшийся человек оказался приятной женщиной лет сорока с крашеными сединой волосами и загорелым улыбчивым лицом — типичная бизнесвумен с обложки журнала. Впрочем, в глазах у нее, как с облегчением заметил Гектор, не плескалось ни капли здравого смысла — сплошь коротковолновая пропаганда. — Вам невероятно повезло, молодой человек! — сообщила женщина. — Вы присутствуете на финальных минутах президентской гонки между двумя кандидатами, столь же различными, как свет и тьма, рай и ад, католик и иудей! И победа досталась лучшему из них — нашему выбору, Рыцарю Добра и Паладину Свободы! В то время, как представителя сил Зла и Тьмы, порождение Греха и Коммунизма, Генри Уильяма Эссоса, ждал позорный провал! Она радостно захохотала и воздела над головой сухонькие кулачки. Тут Гектор испытал очень странное теплое чувство, будто он только что выпил разом пять чашек крепкого травяного чая — а может, и не только травяного, или даже и не чая вовсе. Это ощущение зародилось в груди, в районе солнечного сплетения, но, словно горный поток, несло с собой не обволакивающее спокойствие, а скорее легкое головокружение, какое бывает от недостатка кислорода. Гектор ощутил, что начал часто и неглубоко дышать. Наверное, это был эффект от маны, выделившейся из радости земных жителей и успешно впитанной им самим. — Избранный Президент в данный момент принимает поздравления, — сказала скучная рожа на экране, — и вскоре выступит перед вами с приветственным словом. Приветственные крики снаружи усилились — словно непрерывно блеяло целое стадо баранов. Гектор ощутил, что мана стекает к нему отовсюду: это было как нежиться под легким ветерком, проникавшим в приоткрытое окно, или как купаться в фонтане после выпускного, когда вода струится повсюду, стирая все обиды и печали. В голове у него слегка зашумело. «Ух, что за благодать! — одобрительно подумал наш герой. — Вроде как самогонку пьешь, чистую, как слеза, без запаха, без жжения в горле, контрабандный товар… И легкость в мыслях сразу необыкновенная, будто в бане попарился… Тут Гектору пришла в голову свежая и плодотворная идея, которую он немедля и воплотил: принялся бродить по комнате с совершенно счастливым видом и обниматься со всеми подряд. При этом он бессистемно и радостно восклицал: «Мы победили, дружище!», «Боже мой, я не могу поверить!» и «Ты потрясающий! Вы все потрясающие!» Ценность этих замечаний стремилась к нулю, но каждому было приятно слышать, что его считает потрясающим даже совершенный незнакомец, поэтому процесс обнимания шел бойко и без перебоев. А то, что Гектор с каждой итерации получал по несколько капель бесхозной маны, никому знать было не обязательно. — Какое полезное изобретение! — Гектор, утомившись от праведных трудов, присел на стол — один черт за ним никто не сидел. — И почему порталы чаще не открывают? Наверное, по той же причине, что на Земле деньги не раздают пачками размером с «Биг-Мак», а там, где раздают — эти котлеты уже никому даром не нужны». — Дамы и господа, — раздался громкий голос. — Поприветствуйте, перед вами — избранный Президент Майкл Уильям Дозвон! На экране появился наконец виновник торжества — статный седовласый мужчина с явными признаками вырождения на породистом лице. Все присутствующее неистово захлопали и засвистели, в чем не было ни малейшего смысла. Избранный президент явно не слышал ни их, ни даже своего внутреннего голоса. — Спасибо! — с подкупающей искренностью сказал породистый мужчина. — Спасибо, дружище… как его… Пит? Спасибо, Пит! Друзья мои и все остальные! Мы стоим сейчас на перекрестке дорог, которые определят, куда наша великая нация отправится в ближайшие восемьде… э-э-э… восемнадцать лет. Президент Дозвон читал свою речь с телесуфлера, где числа были написаны цифрами. Нет сомнений, что весь отдел Администрации, ответственный за сценарий, был уволен уже через семь секунд после инцидента. — Наша великая нация дошла до этого перекрестка только потому, что все триста восемьдесят… все годы своего существования была великой. А также демократической. Великой свободной демократической нацией. Приверженцем демократии и свободы. — Чем-то напоминает лекции Скидубиэля… — пробормотал Гектор, скучая. Из этой речи маны было не выдавить при всем желании. — Такое же первоклассное снотворное. — Но не всем нравится та свобода, которую мы из самых благих побуждений навязываем остальному миру! — повысил голос избранный президент. — Некоторые противники демократического управления и свободной свободы всеми силами пытаются сохранить свою несвободу, а также преумножить ее. Этим антидемократам я хотел бы сказать следующее: наша великая демократия не для того стала великой, чтобы отказаться от вашей свободы! Этот номер у вас не пройдет! Речь была написана по классической шпаргалке: похвалить себя и окружающих за выдуманные подвиги и тут же напомнить, что враг не дремлет, а супостаты всех мастей уже изготовились к прыжку, из-за чего сдержать все предвыборные обещания никак не получится. Примитивно, но чертовски действенно. А напоследок должны непременно прозвучать звонкие и трескучие лозунги, не несущие в себе даже тени смысла. Ну-ка проверим, насколько хороши местные спичрайтеры… — Демократия, свобода, многообразие и феминизм! — провозгласил президент. Ноздри его благородного носа победно трепетали. Все же он был неплохим актером. — Права геев и демократическое многообразие. Инклюзивность и феминистический свободный диктат демократии! Свобода и свободная свобода! Так победим! Спасибо, друзья! Отовсюду в очередной раз прозвучал восторженный рев, аплодисменты и свист. Возможно, кстати, что эти реакции были записаны заранее и включались по отмашке каким-нибудь звукорежиссером — это объясняло их неизменную уместность. Гектор поразмыслил над этой вероятностью, но поленился ее проверять. На экране показывали до умопомрачения счастливую толпу на улицах какого-то большого города, падающее конфетти и прочие атрибуты народных гуляний. — А сейчас, дорогие друзья, — уже почти буднично закончил Майкл Дозвон, — в ознаменование победы сил свободы и демократии над уважаемым представителем сил Зла и Тьмы, кандидатом от Демо-Контрацепторов, Генри Уильямом Эссосом, я объявляю большой демократический банкет! Все к столу! Народ завопил еще громче и ломанулся вниз — где, надо думать, и располагался упомянутый выше стол. Гектор не стал чураться народных чаяний и присоединился к радостной толпе. — Вот это я понимаю! — выкрикивал он, работая локтями, потому что в общем шуме его все равно никто бы не услышал. — Расколбасился маной — будь добр, закрепи это дело нормальной жратвой. Очень похвальная штука — политика! Пожалуй, я бы здесь пришелся ко двору. Показывайте — где брать чистые тарелки, а также пластиковые пакеты, чтобы побольше утащить домой! Душа просит разврата! К сожалению, этому чистому и искреннему желанию не суждено было осуществиться: в наэлектризованном воздухе из ниоткуда возникли знакомые оранжево-синие линии и опоясали Гектора. Наш герой беспокойно заозирался. — Что? Нет-нет-нет! Не надо! Если я не попаду сейчас на демократический банкет, я потом обязательно об этом… Портал раскрылся и ухватил своими силовыми линиями мятежного демонолога. — …пожалею, — рассеянно закончил он, оказавшись снова у фонтана перед главным корпусом Академии. — Хм. Такое впечатление, что я уже переживал нечто очень похожее. Но вот только когда? Нахмурившись, он огляделся. Тихо журчала подсвеченная звездным светом вода, других адептусов поблизости не было, и это, видимо, означало, что возврат наевшихся маны коллег случается произвольно, и никакой закономерности тут уловить не получится. — Нет, — решил он. — Наверняка это просто дежавю. Мозг подгоняет ситуации под шаблон, и мне кажется, что нечто похожее уже случалось. Известный алгоритм. Или нет? У меня что, опять начались провалы в памяти? Доктор, доктор, я очень и очень болен! Помогите! Но никто ему не помог, потому что в этом суровом мире чистогана правили волчьи законы — каждый сам за себя. Поняв это и ничуть не удивившись, Гектор отправился к себе в комнату.

***

— Это был тяжелый день, — задушевным голосом сообщил пустоте наш герой, стоя посреди кабинета. Кабинет был хорош, спору нет (вот бы еще эти плакаты на стенах самоуничтожились навсегда!), но в нем явственно не хватало внимательной аудитории. — Сексуальные студентки, искусительницы-медсестры, не говоря уже о тяжелой добыче ценной маны… Дальше Гектор намеревался сказать: «По этой причине я, как нормальный законопослушный преподаватель, сейчас отправлюсь на боковую», но вовремя вспомнил, что нормальным его можно назвать только с очень большой натяжкой, поскольку, вполне возможно он вообще — демон, хотя и с необъяснимыми провалами в памяти. Демонам, между тем, спать по ночам категорически противопоказано — это общеизвестный факт. Поэтому планы у нашего героя изменились буквально на ходу. — Мало кто может выдержать такой ритм, — сказал он важно, — многие седеют и даже начинают заикаться от напряжения… Но лично мне все по барабану — я по-прежнему бодр и свеж! Берите пример с меня, ребята! С этими словами Гектор подпрыгнул в воздухе, в прыжке хлопнул ладонью по миниатюрному солнцу на потолке, поморщился от жара и вскочил на подоконник. В его планах не значилось пафосного суицида, просто пришло в голову, что следует совершить что-нибудь отважное и глупое — то ли жениться, то ли спуститься на землю по водосточной трубе. Конечно, сгоряча Гектор принял за трубу громоотвод, прыгнул на него, получил легкий удар статического электричества, завопил, как вурдалак, но рук не разжал, и приземлился внизу уже с модной панковской прической «ирокез». После чего ровным шагом направился в сторону Пьяного Квартала и клуба «Агонь». Неизвестно, была ли тому причиной накопленная на Земле мана, или могучий самоконтроль, но ночь в клубе прошла на удивление спокойно — во время танцев никто не покалечился, пиво с клофелином раз за разом проносили мимо Гектора, девушки не шарахались прочь пугливыми голубками, и, наконец, когда нашему герою подожгли голову фирменным коктейлем «Heart-A-Tank», огонь не перекинулся на все помещение, а лишь самую малость попортил потолок. Правда, от фосфорно-калийной смеси огнетушителя у Гектора остался неприятный привкус во рту, а приглашенный балалаечник выпил лишнего и сорвал голос, но в остальном вечер следовало признать успешно состоявшимся. Ближе к утру Гектор возвращался в Академию изрядно усталым и немного разочарованным: получалось, что самому по себе, без использования гипноза и Икс-энергии, ему не по силам устроить в близлежащих окрестностях даже самый завалящий кавардак! Если так пойдет и дальше, лет через пятнадцать он имел все шансы превратиться в обычного доцента — лысоватого, близорукого и скучного. Нет, так жить нельзя! Нужно как-то разнообразить свой унылый быт! Он вернулся к себе, скинул обувь и мрачно упал лицом в кровать.

***

Восьмые сутки, день. Кабинет профессора ван Карни «Хорошая новость, — подумал Гектор, медленно проснувшись и глядя одним приоткрытым глазом на часы на стене, — заключается в том, что я, кажется, научился путешествовать во времени. Фьють! — и шести утренних часов как не бывало! Потрясающее умение!» Лежалось ему удобно и покойно, как только и может лежаться в тихое воскресное утро, когда нет никаких планов и обязанностей, и никуда не нужно бежать, и оттого весь мир кажется открытым, непознанным и ждущим, словно девушка, что желает ненадолго забыть о приличиях и отдаться во власть секундного наслаждения. «А плохая новость, — продолжал размышлять Гектор, пытаясь раскрыть второй глаз, — в том, что я не посвятил эти часы чему-нибудь полезному, просто продрых, как бревно. И даже тот черный упырь меня больше не посещает — неважно, в своей я постели сплю или нет. Может, он обиделся? Может, принести ему кровавую жертву из стада черных козлов и двух десятков девственниц? В первом компоненте тут определенно не будет недостатка, а вот со вторым… как мало мы еще знаем Академию, в которой живем!» Оба глаза, наконец, открылись, но лучше бы они этого не делали: взгляд зацепился за агитационные плакаты Скидубиэля, и Гектору немедленно захотелось броситься в окно, но на этот раз промахнуться мимо громоотвода. Особенно его впечатлила огромная растяжка во всю стену, гласившая, что «Ангел и эльф — ум и благородство, два сапога в одном!» О чем они думали, изобретая эдакую порнографию? «С другой стороны, у меня сегодня полностью свободный день, без лекций, занятий и прочей бесполезной активности. А вечером снова откроют портал на Землю, где можно еще раз зарядиться маной и после этого как следует оттопыриться… Какой кайф». Эта мысль так приободрила нашего героя, что он немедленно выбрался из постели и даже попытался сделать утреннюю зарядку, что свелось к двум прыжкам на холодном утреннем полу и размахиванием руками в течении шести-восьми секунд. После этого мысль о зарядке была признана ошибочной и сброшена с корабля современности. Улучшившиеся настроение, однако, никуда не делось. — Доброе утро, Вьетнам! — гаркнул демонолог, высунувшись в открытое по случаю теплой погоды окно. — Как бодрость духа, старик? — Отлично, например! — тут же ответил он сам себе. Только так и надо поступать, когда остальные слишком стыдливы, чтобы нарушить установившийся порядок вещей. Нарушать его самому! — Учитесь, детишки, как быть вечно молодым и вечно клевым! — Так, лимит добрых дел на сегодня выполнен, — сказал Гектор вполголоса, с чувством выполненного долга отходя от окна, — можно перейти к делам личным, которые касаются по большей части заработков и саморазвития. Что ж, начнем с важного — обмена научных статей на презренный металл. А поскольку статьи сами себя не напишут, я им помогу. Он с отвращением уселся за стол и уставился на свой незавершенный труд: «Манипуляция сознанием как методическая практика…» — Неграмотный — тот же слепой… — нравоучительно сказал Гектор в пустоту. — А грамотный — это я… Пора, брат Пушкин! Пора воспользоваться этим преимуществом и ознакомить мир с твоей пытливой научной мыслью! Пускай читают и ужасаются! Он ощетинился световым пером, как щетинится финками дворовая шпана в умирающих провинциальных городках Земли, и принялся орудовать им с той же ожесточенностью, как дворовая шпана — финками. Получалось довольно бодро. «Не следует путать манипуляцию сознанием с примитивной ложью, — лихорадочно писал Гектор, — поскольку она в первую очередь является вынужденной мерой, направленной, в конечном счете, на доброе дело. Ложь, в то же время, используется с корыстными или иными эгоистичными целями, что совершенно чуждо добросовестному манипулятору. Следует также заметить, что при манипуляции используется особая, только для этого предназначенная техника, которой необходимо долго учиться…» Часы в спальне прилежно отсчитывали время, пища каждые пятнадцать минут. Как часто бывает с людьми творческими, Гектор напрочь потерял ощущение времени; он то вскакивал из-за стола и принимался бегать по кабинету, то высовывался в окно, вдыхая пахнущий листвой воздух и, прищурившись, глядел на солнце, то опустошал за раз целую чашку горячего шоколада, от которого у него тут же начинало першить в горле, и шоколад приходилось запивать кофе. Работа, впрочем, продвигалась к финалу. — Неофиты считают, что наука — скучное занятие… — воскликнул Гектор несколько часов спустя, картинно ставя точку за кавычкой, тем самым завершая выдуманную цитату. — Глупцы! Они ни малейшего понятия не имеют — насколько! Он, наконец, закончил свой великий труд. Первая статья — как первый ребенок, только не орет и занимает меньше места. Несмотря на явственную бессмысленность этого сизифова подвига, Гектор всерьез гордился тем путем, что он прошел — от потерявшего память демонолога до демонолога, который пишет ахинею, чтобы не умереть с голоду. «Хм, где-то здесь, похоже, подвох…» — подумал он озабоченно, но эта мысль бесследно исчезла, сметенная гениальной идеей: нужно подписать на это дело студентов! Студенты не так уж глупы (по правде говоря, многие из них поумнее иных преподавателей) и должны быть в состоянии выдавать по две-три статьи ежедневно, на чем можно построить прибыльный бизнес! А в обмен он может пообещать поставить им какой-нибудь зачет, семинар или проект… Определенно, его мысль двигалась в правильном направлении! — Но сначала нужно сдать хотя бы эту статью в печать, — сказал Гектор себе. — Чтобы можно было каждому в лицо тыкать и кричать: «Я публикуемый автор, а ты кто такой, ничтожество?» Да, пару статей опубликовать нужно… Только вот где эта самая печать? Он едва не метнулся в коридоры в поисках информ-доски, но вовремя догадался, что у такого лентяя и зануды, каковым является Скидубиэль, какой-то аналог карты или расписания по определению должен быть в кабинете. Так оно и оказалось: прямо под плакатом, изображающим румяного ангела с обаятельной улыбкой умственно отсталого лемура, обнаружился искомый документ. Согласно ему, типография находилась в подвале учебного корпуса, но сегодня, по причине выходного дня, не работала. Впрочем, направление работ обозначилось достаточно явно, и Гектор был доволен. Восьмые сутки, вечер. Кабинет Гектора ван Карни «Внимание! Внимание! — раздался знакомый голос. — Через десять минут, как всегда по выходным, будет открыт вечерний портал на Землю. — Быстро! — поразился скоротечности жизни Гектор и припустил вниз, к дивному фонтану. «Все желающие восполнить свои запасы маны могут проследовать через портал и выкачать нужное количество из отсталых, туповатых землян. Просьба не превращать так называемых «хомо сапиенс» в лягушек и не исполнять их желания. Нарушителям не поздоровится. Приятного вечера». У фонтана снова толпились преподаватели, но в этот раз Гектор вел себя величаво и сдержанно, как и положено почтенному профессору демонологии. «Не могу дождаться, — думал он про себя, — когда портал забросит меня на очередные выборы, или вечеринку, или войну, или день рождения, или…» Кольца портала сомкнулись вокруг него, и он принял эти объятия с благодарностью. Наступил краткий момент тьмы, во время которого ничего не происходило, и абсолютный покой осторожно касался его разгоряченного лба. А затем появились свет и вечность — время и пространство вернулись. Гектор оказался внутри красивого здания, залитого через витражи золотистым светом, причем контуры здания ему что-то очень напоминали… — Подождите… Что? — пробормотал он, до крайности смущенный. Готические своды, стрельчатые окна, много украшений, иконы, свечи, толпа безмолвной и безликой паствы, чаша для крещения… да он же в церкви! Тут у амвона появился бородатый мужчина в темно-лиловых одеждах, крестящий пространство перед собой, и все сомнения отпали. Гектор ван Карни, специалист по борьбе с демонической порчей (а также сам потенциальный демон) по забавному стечению обстоятельств оказался посреди церковной службы. Что ж, и такое случается. — Братья и сестры! — раскатисто провозгласил мужчина с бородой. — Сегодняшнюю проповедь я, после долгих размышлений, решил посвятить такому весьма полезному, но недооцененному качеству истинно верующего, как смирение. «Ну, хотя бы поп нормальный, — обрадованно подумал Гектор, — трындит тут о своих церковных вещах и трындит, не то, что те сумасшедшие из предвыборного штаба вчера. Главное дождаться, когда он начнет искренне молиться, и тогда… Мана маст флоу!» — Кстати, — громко воскликнул священник. — Вы можете открыть текст моей проповеди на ваших планшетах, загрузить аудиоверсию, расшарить ее в Инстаграме или Твиттере. Эффективная Церковь — современная церковь! «Похоже, давненько я не бывал в церквях, — тут же изменил свое мнение Гектор, — при мне такой херни не было…» — Смирение! — с надрывом провозгласил священник. Прихожане согласно забормотали. — Вот о чем должен думать всякий верующий, когда просыпается ранним утром. Или когда чистит зубы, или справляет малую нужду. Когда он едет в лифте, заводит машину, выезжает с парковки, стоит на светофоре, поднимается в офис, ругается с подчиненными, льстит начальнику и изменяет жене после работы, остановившись на съемной квартире с почасовой оплатой. Смирение — вот ответ! «С какого хрена это ответ? — подумал Гектор из чистой вредности. — Это даже не вопрос! И вообще, он что, обкурился? Что несет этот парень в лиловом халате?» — Смиренный верующий — хороший верующий, — неумолимо продолжалась проповедь. — Верующий, поддавшийся гордыне — плох и негоден. Такого мы в нашей церкви побиваем камнями и закапываем труп на заднем дворе. И вы спросите — что есть смирение? Смирение есть готовность терпеть любое унижение, боль и неудобство, если на то есть явно выраженная воля Господня. И вы спросите — как узнать, что воля Господня явлена нам? — Да, у меня возникали подобные мысли… — пробормотал наш герой, утирая со лба холодный пот. Все-таки зря он не посещал воскресную школу раньше — многие знания и многие откровения не прошли бы тогда мимо него! — И я отвечу вам, братья и сестры, — прозвучало с амвона, — слушайте священника. В данном случае — меня. Мне точно известна Господня воля, и сегодня она выражается в том, что вы должны все сделать пожертвования в фонд Святой Церкви. Хорошим тоном также считается оставление чаевых для пастыря — чтобы показать вашу признательность за наш тяжкий труд на ваше благо и спасение! Это не обязательное условие, но… помните, что я говорил насчет нашего заднего двора? «Какой-то лютый трэш… — помотал головой Гектор. — Надеюсь, уже вот-вот начнется раздача слонов. И маны.» — А теперь давайте вместе помолимся, братья и сестры! — Священник профессионально поддернул рукава рясы и распростер над паствой длинные руки. — Аллилуйя! Возьмите свет! Господь любит вас, потому что вы его рабы! Вы любите Господа, потому что иначе он отправит вас в ад! Это абсолютно естественные и совершенно не токсичные отношения! Аллилуйя! «Ну, где же…» — недовольно подумал Гектор, водя по сторонам носом, словно локатором, настроенным на уже знакомое ощущение опьянения. — Возьмите свет! — надрывался поп. Он напоминал профессионального MC, раскачивающего толпу. — Почувствуйте Господа! Смиренная паства Твоя пред Тобой — почувствуй нашу любовь! Отдай нам свою! Напряжение в церкви достигло пика: запах ладана сделался сильнее, невидимый хор тянул на одной ноте «Аллилуйя!», а паства исправно била поклоны и протягивала руки вверх, словно сдаваясь. Святые на иконах неодобрительно смотрели на это представление. Наконец священник поднял руки и выкрикнул последние слова молитвы: «О Господи, милостивый, милосердный, прости нам долги наши…» В тот же момент что-то ослепительно сверкнуло, и все закончилось. К амвону полетели мелкие монетки, пластиковые карты и даже одна купюра достоинством в сто долларов. — Ну вот и все! — облегченно выдохнул священник. Он улыбался, усталый, но довольный. — Всем спасибо, всем свободны, и до новых встреч в следующее воскресенье! А спонсор нашей молитвы — Райский VPN! Райский VPN: когда твоя молитва — только для Него! Прихожане потянулись к выходу: на лицах у них виднелось удовольствие от хорошо выполненной работы. Гектор растерянно огляделся. — Чего? Эй, где мана? Где магическая энергия? Зачем было вопить «почувствуй нашу любовь», если я ни хрена не почувствовал! Эй, мне обещали… В воздухе появились гудящие линии портала, которые никто, кроме него, не замечал. — Что за фигня, почему так рано, я же ничего еще не успел… Подождите, я буду жаловаться декану, это дискриминация, одну минуту, я всосу хотя бы грамульку, я точно видел, она там была… С чавкающим звуком наш герой провалился в спокойную тьму, где так приятно было находиться, и через мгновение вынырнул несолоно хлебавши у вечернего фонтана рядом с Академией. Печально было у него на душе, настолько печально, как бывает, когда оказываешься обманут в своих лучших чувствах, и погода вокруг постепенно делалась ему под стать: чистая и ясная красота летнего вечера меркла, темнея от налетевших туч. Обычно спокойное небо, темно-розовое от заходящего солнца и усеянное неторопливыми облаками, было сейчас угрюмым и низким, готовясь разразиться дождем. — Вот так путешествие, — пробормотал Гектор. — Это что же получается — священники на самом деле не умеют призывать богов? Или это просто мне попался такой мошенник-саботажник? Ладно, пока ясно одно — с религии много не насосешь. Если только ты не работник церкви, конечно. Он мрачно уставился на темные просторы, еще не догадываясь, что впереди его ждет вечер, который не только смоет с души разочарование и снова наполнит ее чистой шкодливой радостью, но и заложит фундамент для целого ряда приятных и многозначительных событий в не столь уж и далеком будущем. — Ладно! — решил демонолог. — Похоже, моя жизнь настолько запутанна и нелепа, что при всем желании не остается ничего другого, как напиться. Недаром говорят: «На Бога надейся, а сам наливай!» Или что-то в этом роде. Итак, вперед, на штурм заведений, и да здравствует крепленое вино! И он бесстрашно отправился навстречу своей судьбе.

***