Демон в Академии!

Одиннадцатые сутки, опять-таки утро. Кабинет профессора ван Карни Когда первый восторг от новых умений прошел, а наш герой покончил с едой и заторопился обратно в кабинет, к нему постепенно вернулась способность рассуждать здраво. «Что мы имеем с демона? — задавался он вопросом. — С демона мы, главным образом, имеем способность размывать моральные барьеры и нравственные рамки, склоняя беззащитных жертв к саботажу работы организаций и прочему бесстыдству. Но ведь я и раньше мог вытворять нечто подобное! Взять хотя бы давешнюю методичку и ее гипнотические фразы… Не говоря уже о темной мане (она же Икс-энергия), которой я как лупану между глаз — мало не покажется!» Он вернулся в кабинет — хвала Сатане, Одри еще не пришла! — плюхнулся в кресло и продолжил размышлять: «С другой стороны, есть и серьезное отличие. Фраз в методичке немного, да и сила из них выветривается уже на второй-третий раз, так что книжонку эту следует оставить про запас, как последнюю линию обороны… которая, если будет на то воля моего шефа, никогда не пригодится. Темная мана же — мощная штука, но слишком приметная, нужно использовать ее по капельке. А этот «Пандемониум» и внезапная симпатия — инструменты что надо: незаметные, энергоэффективные, действующие исподволь… Идеально». В дверь раздался требовательный стук. Блюдя авторитет преподавателя, Гектор сначала не спеша прошествовал к кофе-машине и набуровил себе полную чашку сладкого кофе со сливками, вернулся в кресло и только тогда милостиво констатировал: — Не заперто! Впрочем, с последним он несколько опоздал: своенравная наследница мегаимперии «Блэкберн Корп» уже стояла на пороге с извечным выражением усталой тоски на прекрасном личике. «Все спешит, — мысленно посетовал демонолог. — Все торопится. А куда спешит — сама не знает, не дает ответа… Ничего, скоро все ответы будут у меня, а девочка эта будет только послушно внимать и выполнять мои — совершенно пустяковые, конечно! — пожелания…» — Господин ван Карни? — прервала розовые мечты нетерпеливая девушка, оставаясь покамест в счастливом неведении насчет своей скорой судьбы. — Кто ж еще… — проворчал Гектор, прихлебывая сладкий кофе и жмурясь от удовольствия. Те, кто пьют его без сливок и сахара — несчастные, запутавшиеся люди. — Кто стучался в дверь моя — тот не понял… ничего в этой жизни. Отложим поэзию. Ты у нас Одри, правильно? — Очень смешно… — пробурчала брюнетка, бухаясь в кресло напротив и неудержимо зевая. — Я, между прочим, хотя бы постучалась, а то Пенни рассказывала страшные истории, как она пришла на занятие — а вы лежите себе бездыханным на постели и только пускаете пену изо рта. — Ничего не было, я буду все отрицать! — мгновенно среагировал Гектор. — Кстати, зевать в присутствии не менее сонного преподавателя я считаю делом порочным и глубоко безнравственным. Стыдно, Одри! «А наша блондиночка-то уже начала привирать в частных беседах! — радостно подумал он при этом. — Хотя я даже не касался ее «Пандемониумом». Это славный признак». — Что поделать, если по утрам всем нормальным людям хочется спать, — зевнула еще раз девушка. — Но научиться управлять окружающими, использовать их слабости против них самих мне хочется еще больше! «Бедное наивное дитя…» — мысленно посочувствовал ей Гектор. — Разумеется, и я непременно научу тебя азам сего высокого искусства… — сказал он вслух. — «Азам»? — Это означает «основам»… — Я знаю, что это означает! — Одри нахмурилась. — Я просто думала, что мы успеем изучить все, что вы можете предложить… У нас ведь впереди целый семестр! С полминуты Гектор задумчиво разглядывал потолок, которому определенно не помешал бы косметический ремонт и побелка. И когда чертов Тахион Локк отремонтирует своих големов? — Это следует понимать так, что ты согласна на мою методику? Без оговорок и лишних вопросов? — Если это действительно поможет мне в будущем, — уточнила девушка. — Мое слово, профессор. — Славно! — решил Гектор и широко улыбнулся. — И небольшое дополнительное условие: время от времени ты будешь выполнять мои мелкие просьбы, абсолютно безобидные и несложные. Не обсуждая, не возмущаясь — просто выполнять. Это понятно? — Но… — «Мое слово» — ты, кажется, употребила именно это выражение? Одри яростно засопела, корча недовольные гримаски. — Да, господин ван Карни. — Скажи, что тебе понятно. Девушка метнула на демонолога взгляд утомленной продавщицы овощей в провинциальном ларьке, но возражать не стала, что тоже, видимо, являлось свидетельством работы пассивного умения «Гравитас»: — Я буду приходить на занятия, внимательно слушать и без разговоров выполнять ваши просьбы… Но не любые! А в рамках разумного. — Знала бы ты, как широки порой бывают эти рамки… — пробормотал Гектор. — Впрочем, заметано. Начнем с заданий. Сегодня твоя важная миссия будет заключаться в том, чтобы слушать. Само собой, не абы кого, а конкретно меня. — Серьезно? — А что? — Просто уточнила… слушать, и все? — И не перебивать. Справишься? Обещаешь? — Очень сильно постараюсь, профессор… — Одри иронически хмыкнула и отпила из стоящего на столе стакана. — Смотрите-ка, ты умеешь, оказывается, улыбаться! Это большое и редкое достоинство. Приступим, думаю — как ты считаешь? Девушка отважно выдержала его взгляд. Гектор беззвучно зааплодировал. — Молодец, держишься пока. А с другой стороны — вовсе никакой не молодец. Я тут зашел в деканат посмотреть на твою успеваемость, и буквально… как бы это помягче… опешил! Вот, я опешил! Тоненькие эльфийские брови на породистом личике вопросительно взлетели вверх. — Нет, — сказал Гектор, останавливаясь у окна, — формально там все вроде бы тип-топ: выступления на занятиях, отлично сданные рефераты и прочая фигня. Но неофициально преподаватели рассказывают чудовищные вещи… «Что бы такого придумать? — задал себе риторический вопрос наш герой. Как и все предыдущие разы, он не продумал тактику даже на шаг вперед. — Ладно, для начала самое очевидное…» — Они, бледнея и трясясь, рассказывают, что ты на каждом шагу буквально шантажируешь преподавательский состав — угрожаешь, что, если они поставят тебе низкий балл, ты пожалуешься родителям. Одри, держась из последних сил, яростно покраснела. Гектор понял, что движется в правильном направлении. — А поскольку они в том числе финансируют и нашу Академию, это фактически будет означать ее закрытие, — гробовым голосом государственного обвинителя сказал он, сурово глядя на воображаемых присяжных в углу кабинета. — Таким образом, выражаясь шершавым языком плаката, ты умышленно саботировала нормальную работу высшего учебного заведения с целью получения личной выгоды. Я ничего не упустил, госпожа Блэкберн? — Ну, это уже полный бред, — буркнула смущенная Одри. — Можно подумать, ни до кого не дошло, что я бы не стала добиваться закрытия… Гектор со значением поглядел на нее, приподняв левую бровь. — Ну, там… может, разок упомянула про родителей… для красного словца… Демонолог продолжал буравить девушку взглядом. — Пару раз максимум… — уверенности в голосе Одри поубавилось. — Ты обещала молчать, — мягко произнес Гектор. — Я… — Ты дала обещание не перебивать меня. — Но ведь вы же… — Наше занятие окончено, — Гектор отвернулся, заложив руки за спину, подошел к окну и уставился на царивший за ним солнечный день. Небо сияло лазурью, предвкушая скорую осеннюю прохладу, шумели кроны деревьев, и плыл колокольный звон, далекий и чистый. Сзади донесся расстроенный шорох. — Я просто хотела, чтобы вы знали, что я… не собиралась вас перебивать. В голосе девушки слышалась уязвленная гордость. Гектор промолчал. На душе у него было легко и спокойно, как бывает у всякого, кто наконец-то видит свет, к которому стремился столько времени, и ни на что больше не оглядывается. — …Я могу идти? — переспросила Одри, когда сообразила, что никаких дополнительных комментариев не последует. — Можете, — разрешил Гектор. Шорох повторился, стукнула закрывшаяся дверь. «Что ж, тёмная сторона и правда открывает путь к способностям, которые кое-кто считает… неестественными! — самодовольно размышлял демонолог, устраиваясь в кресле и принимаясь готовиться к неумолимо грядущей лекции. — Я мастерски обидел Одри именно так, как предполагал — и она ничем не смогла мне возразить! И не просто не смогла, а даже не захотела! Это может значить только одно: своенравная девчонка только что стала чуть более послушной!»

***

Одиннадцатые сутки, утро, переходящее в день. Лекционная аудитория. — Дратути, дорогие мои марсиане и прочие магические существа, — провозгласил Гектор, стоя за кафедрой. — Сегодня у нас в аудитории намечаются проблески демократии. В частности, я собираюсь поинтересоваться у вас, о чем мне рассказать на этой лекции. Его слова вызвали некоторый всплеск активности: студентам нравится, когда их мнением интересуются. Чего они не знают, правда, так это того, что их мнение ни на секунду не влияет на тему лекции, которая иногда даже прописана в учебном плане, но куда чаще — возникает за десять секунд до этого в горячей голове Гектора ван Карни. Впрочем, так работает демократия по всей Солнечной системе, и в этом нет ничего необычного. — Лично я предлагаю ни о чем не рассказывать! — выкрикнул с места какой-то похмельный фавн. — Просто посидеть, помолчать, подумать о делах наших скорбных… — Лучше будет поговорить о том, как не называть нас марсианами, — предложила какая-то взъерошенная полуэльфка в очочках без стекол и пестрой футболке с надписью: «Смерть баблосу!»: в ней легко угадывался будущий филолог, который будет всю жизнь работать не по специальности. — Я вот, к примеру, ощущаю себя мышью-рокером с Проксимы Центавра… — Можем поговорить о башмаках и сургуче, капусте, королях, — развил предыдущую мысль начитанный фавн. — И почему, как суп в котле, кипит вода в морях. — Лучше об исчезнувших цивилизациях Земли, мне всегда нравилась эта тема, — пожала плечами розововолосая любимица Гектора со звучным именем Эарвен, и так уж сложилось, что именно об этом он мог сегодня рассказать много. Поэтому наш демонолог остановил прения и заявил: — Что ж, последняя идея была вполне неплоха! Я имею в виду тему об исчезнувших цивилизациях, а не ересь про королей и капусту — рано вы начали отмечать конец недели, рано… В общем, запишите там у себя: «Кто жил на Земле до нынешних ребят, и куда они все потом делись». — Зачем это нужно… — донесся безнадежный вздох откуда-то с задних парт. Гектор со значением воздел палец: — Как сказал мудрец: «только сделав выводы из своего прошлого, можно начинать строить светлое будущее…» Или что-то в этом роде. — И что же это был за мудрец? — поинтересовалась трудолюбивая Пенни, занеся световое перо над конспектом. — Это я, — признался Гектор. — Поехали. Он сделал паузу и устремил орлиный взгляд в дела минувших дней. — Давным-давно… Так и запишите: «давным-давно, в нашей галактике…» Не? Никто не уловил референса? В общем, как вы наверняка знаете, современные люди — далеко не первая цивилизация, протирающая штаны на этом бело-голубом шарике. До них были и другие, совсем другие… Наше счастье, что мы живем в благословенный век, когда обитатели Земли существенно измельчали… — Так что за «совсем другие»? — не выдержал давешний фавн. — Давайте уже подробности! «Неплохо! — похвалил себя Гектор. — Я и правда сумел их заинтересовать! Похоже, приходить на пару подготовленным — здравая идея, кто бы мог подумать?» — Первыми на планете, судя по всему, были асуры — как их называют индуисты, или асы — по скандинавской терминологии. Современная человеческая мифология описывает их натуральными богами, что, конечно, не соответствует действительности. Информация, которую Гектор частью вытащил из скидубиэлевых книг, а частью — из собственной заживающей памяти, лилась размеренно и солидно, студенты прилежно записывали, и все это выглядело настолько мирно и правильно, что у нашего героя дрогнуло в том месте, где у людей расположено сердце. А ведь ему предстоит уничтожить весь этот академический распорядок. Обязательно предстоит. Но потом. — Эти ребята были очень сильны, — продолжал он хладнокровно. — Возможно, что даже и посильнее демонов или ангелов. Энергетическая форма жизни, огромные размеры, контроль над материей… Доживи они до наших дней, ангельский штаб специальных операций сейчас бы все еще ломал голову над планами вторжения. Но, к счастью, этого не случилось, асы благополучно перессорились и частично перебили друг друга, частично же дождались появления второй цивилизации — атлантов. Эти были чуть меньше и жиже, зато их было куда больше… Здесь память Гектора расщедрилась и выдала на удивление яркое воспоминание: война в Атлантиде, год от сотворения мира семьсот сорок второй. Алый рассвет, над горизонтом возникает величественная тень парящего колосса, затем другая, десятая… и нет им конца. Золотые эскадрильи тяжелых «Сигм» асов парят в небе подобно гигантским воздушным шарам и неспешно сбрасывают бомбы, начиненные отравленными смерчами и частичками сверхновых, на поля и предместья, а немного погодя и на обреченную столицу Атлантиды — город Уран. Темные улицы освещаются вспышками синеватого пламени, и несколько минут Уран похож на завод, где идут сварочные работы. Вспыхивает и гаснет причудливая молния, пожирающая целые улицы и сады, видны разрушенные святыни и кумиры, покрытые сеточкой трещин мостовые, мертвые фигуры в нелепых разноцветных нарядах. Огромные круги расходятся в небе, искажая перспективу, и земля дрожит под тяжестью обломков… Армады «Сигм», громадных и блестяще-неуязвимых, медленно удаляются от развалин, в которые превратилась гордая столица Атлантиды. От былого величия не осталось и следа. — Если кто-нибудь читал древнегреческие мифы, там борьбе богов и титанов посвящено очень много места, — проговорил Гектор внезапно пересохшим ртом. — Жаркое было времечко. Но в конце концов все решилось вполне приемлемо для нас — атланты с трудом перебили почти всех асов, но и сами понесли настолько жестокие потери, что частично деградировали. Тут-то им на смену… — Я слышала версию, что ангелы и есть далекие потомки асов или атлантов, — раздался голосок синеволосой любительницы Инстафана. Как там ее? Диана? Дариана? — Такая версия есть, но на экзамене лучше ею не делиться — нашим уважаемым руководителям не нравится идея происхождения с ничтожной и слабой Земли, — запустил Гектор очередной пробный шар. — Хотя так оно, вероятнее всего, и было… Итак, на смену атлантам пришла молодая и дерзкая смена — лемурийцы. Технологическая цивилизация, вероятно, имеющая уже мало общего с ангелами. Во время войны с атлантами, использовавшими старую добрую магию, они, что называется, доигрались. В памяти снова ожили туманные образы из невероятной древности: астральная матрица засбоила, в ушах басовито зазвучали трубы предупреждения о ядерной атаке, и Гектор увидел вырывающиеся из-под океанской глади зеркальные туши ракет. Потом он взглянул на все с огромной высоты — в глаза бросились чужие очертания континентов — и тут ракеты поразили цели. Вскипели моря, застонала суша, распадаясь на жирных, злобно поблескивающих змей, которые устремились к невидимым небесам, откуда вскоре донесся угрожающий гул. Гигантские обломки с обращенными в пыль городами, жаркая красная магма и океанские воды смешались в одно целое, раздался чудовищный взрыв — и вместо упорядоченной Вселенной осталось только небо с узким кривым серпом луны. — В результате титанических сдвигов в земной коре, вызванных бесконтрольным применением оружия массового поражения, — сказал Гектор как можно спокойнее, — оба древних материка — в Тихом и Атлантическом океанах соответственно — затонули вместе с их обитателями. На месте Пацифиды, например, сейчас находится Австралия и целая куча островов поменьше. Он пошевелил бровями, пытаясь вызвать новые воспоминания, но с удивлением понял, что пуст, а мгновением позже осознал — почему. — Здесь точных сведений вы не дождетесь, поскольку примерно в это же время ангелы с Марса ожесточенно воевали с демонами с Венеры. Какие-то выжившие, тем не менее, все же остались, ибо потомки атлантов встречаются в наших мирах и поныне, а некоторые даже учатся в Академии. — У меня вопрос, — нахальным голосом сказала Одри Блэкберн, — а отчего началась война ангелов и демонов? — Насколько можно судить, там вышло разногласие насчет одного богословского вопроса, — пояснил Гектор. — Ангелы придерживались мнения, что Бог един, неделим и вечен, а демоны полагали, что бог — не привилегия, а должность в штатном расписании, которую, при должной сноровке, может занять любой. Этот важный вопрос, как вы понимаете, не мог разрешиться мирно, отчего сейчас, тысячелетия спустя, мы и живем в том мире, в котором живем. На аудиторию пала морозная тишина, в которой стало слышно, как в окно влетают солнечные лучи. Студенты глядели на Гектора, кто — с тревогой, кто — с восхищением, а кто-то даже с завистью, ибо он говорил об этом так, словно сам присутствовал при описанных событиях (что, видимо, было все же не так). — Вы что, — раздался чей-то несмелый голос, — хотите сказать, что мы воюем уже двести веков из-за вопроса, кого можно считать богом? — Люди-то ровно тем же занимаются, — напомнила модельная Дана-Дариана, — и тоже не первую тысячу лет. — Тогда… тогда чем мы лучше людей? Гектор задумчиво направил вверх указательный палец: — Это очень глубокий и философский вопрос. Я уверен, что рано или поздно вы найдете ответ на него. Но поскольку до этого момента может пройти лет шестьдесят восемь, давайте вернемся к нашим баранам — жителям Земли. На этот раз никто не стал встревать в его вдохновенный монолог. — Четвертая раса, населявшая эту планету, не хотела воевать. То были угрюмые трехметровые ребята, наполовину занесенные снегом. Их так и называли — северяне. Или бореи, если использовать более распространенную транскрипцию. Они не воевали с другими расами — на чертовой Земле тогда наступил ледниковый период, динозавры вымерли, и было, мягко говоря, не совсем до мировых войн. И тогда на Землю пришли ангелы. — И принесли свободу и процветание! — радостно подтвердила Пенни, оторвавшись от конспекта. Синие глаза ее горели энтузиазмом. — Я читала эту главу в учебнике! — Мне почему-то кажется, что все было не так радужно, — мрачно прокомментировала рыжеволосая хулиганка с задней парты. — Судя по тому угару, который вы нам уже рассказали… — Вы поразительно догадливы, ребята! — согласился Гектор. — Ангелы — в довольно хамской и бесцеремонной манере — сделали бореям предложение: те присоединяются к войне против демонов, а ангелы за это не будут их убивать. Бореи задумались настолько крепко, что даже взяли пару месяцев на размышление. И сделали они это, конечно, потому, что ожидали аналогичных парламентеров со стороны демонов. И демоны не заставили себя ждать. — Коварные твари… — процедила Одри. — Учитывая, что ангелы были первыми в этом деле, еще большой вопрос, кого так нужно назвать… — немедленно возразила рыжая. — Ты что, за демонов? — возмутилась Пенни. — Я просто считаю, что нужно называть вещи своими именами. «Черт, до чего же я хорош! — мысленно восхитился собой Гектор. — Нет, вы видели? Они уже не считают демонов воплощением зла! Они спорят! Они смотрят на ситуацию с обеих сторон! С такими заходами на экзамене, им, конечно, грозит былинный провал — но до экзамена нужно еще дожить, вот в чем штука…» — Предложение демонов было более щедрым, — сказал он, притворяясь объективным. — За заключение союза против ангелов они пообещали бореям растопить лед, в котором погибала Земля. Бореи согласились. Среди них было много боевых магов, которые в состоянии были нанести ангелам неприемлемый ущерб, так что демоны считали… э-э-э… ну, насколько нам известно, конечно… что заключили отличную сделку. Демонолог ощущал, что время занятия подходит к концу, но не мог остановиться — его обуял преподавательский раж, опасное состояние, когда профессор не слышит ни тиканья часов, ни звонка, ни тревожных голосов коллег, у которых в этой аудитории следующая пара. Он вещал, позабыв обо всем, и звуки его гипнотического голоса проникали в сердца студентов, намертво отпечатываясь там. — Магическая война длилась много лет, но закончилось победой Альянса демонов и бореев. Ангелы оказались временно повержены, но последствия войны были ужасны. На Марсе было полностью уничтожено магнитное поле, а атмосфера Венеры заполнилась углекислым газом и стала ядовитой. Так что здесь уместно, скорее, говорить о ситуации «всем хуже». — А с Землей что стало? — поинтересовалась Пенни. — Демоны в точности выполнили свое обещание. Но первоначальное соглашение было заключено при помощи джиннов, а эти ребята обожают двусмысленные формулировки. Никто не смотрел «Исполнителя желаний»? Эндрю Дивофф там очень хорош… Словом, весь лед, сковавший Землю, действительно был растоплен. Ледниковый период закончился. Начался Всемирный Потоп. — Я что-то слышала об этом из фольклора людей… — согласилась блондинка. — Да, этот момент детально описан во многих культурах. Не ожидавшие такого исхода бореи в большинстве своем погибли. А на обломках их городов расцвела пятая и последняя цивилизация — люди. Хомо сапиенс. — Вы говорили, что на Земле до сих пор встречаются потомки атлантов, бореев… — вставила реплику старательная Кария. — Сейчас они известны как ведьмы и колдуны — люди с внезапно проявляющимся геном магических способностей, — сообщил Гектор. — С такими мы иногда сотрудничаем, фактически, они выполняют на Земле функции дешевых оперативников. К сожалению, их осталось совсем мало, а количество обычных хомо, наоборот, зашкаливает… — Интересно… — пробормотал кто-то со средних парт, — я и не думала, что на Земле все было так запутано… — О, это ведь только начало! — еще более воодушевился Гектор. — На следующей лекции я расскажу о событиях, которые предшествовали Пакту о Невмешательстве — там все было неимоверно бодро! А пока контрольный вопрос на внимание: какой вывод можно сделать из описанного мной круговорота цивилизаций в природе? — На смену нынешним людям со временем придет кто-то еще более ничтожный? — предположила высокомерная Одри Блэкберн. — Неправильно. Цивилизации развиваются, подчиняясь единственному существующему во Вселенной непреложному закону — приспосабливаемости. Вот смотрите, — демонолог принялся загибать пальцы: — Почти всемогущие асуры зациклились в своей неуязвимости и не успели адаптироваться к более агрессивным атлантам. Атланты проиграли технологически более развитым лемурийцам. Лемурийцы слишком увлеклись войнами и ушли под воду вместе со своими чудесами. Бореи, вообще не склонные к агрессии, оступились на юридических тонкостях. — Поняли, о чем я? — наш герой потряс над головой сжатым кулаком, обретя легкое сходство с Никитой Хрущевым на трибуне ООН. — И вот теперь — люди! Слабые, мелкие, глупые… потрясающе воинственные… очень гибкие. Вселенная оперирует единственным доступным ей инструментом отсева — ошибкой. Люди пока не допустили ни одной фатальной оплошности, они заняли верную экологическую нишу: цари над животными и роботами, слуги всем нам. — Причем о последнем они даже не подозревают… — пробормотала Пенни, — и это лишний раз увеличивает надежность всей конструкции… — Немного жаль их… — хмыкнула рыжая с задней парты. — Глупые неполноценные кретины! — отрезала Одри. — Полезные неполноценные кретины, — поправил ее Гектор. Он был невероятно доволен. — Откуда еще мы бы брали магическую энергию? Аудитория одобрительно зашумела. Необходимость существования людей ограничивалась выработкой маны для нужд ангелов, эльфов и прочих сверхъестественных существ, но уж эта-то их функция ни у кого сомнений не вызывала. До чего удачно сложилась лекция! — На этой оптимистической ноте мы заканчиваем занятие, — сообщил наш герой, улыбаясь как сумасшедший. — Приходите на следующее — узнаете еще больше нового!

***

«Для того, чтобы студенты узнали на следующей лекции много нового, сначала я сам должен узнать много нового, — совершил блестящее открытие Гектор, стоя на перемене у окна в коридоре. — А для этого было бы неплохо почитать какие-нибудь толковые книжки. А где у нас хранятся книжки? Бинго!» Из окна открывался вполне благодатный вид на студенческое общежитие, а еще виднелся вход в цокольный этаж, где находились библиотека и архив. Из общаги Гектора наверняка уже пожирали глазами горячие студентки, а из библиотеки мрачно пырилась своими желтыми буркалами слабоговорящая Агне Скульгрим. Бр-р-р… Демонолог подавил внезапно подкатившую слабость и строевым шагом отправился за книжками. Чем ближе к библиотеке, тем меньше студентов встречалось Гектору, а спуск по лестнице напоминал низвержение во владения Гагтунгра: там было темно и стыло, и казалось, что камни, из которых сложена лестница, плакали и стонали под ногами. В самой библиотеке тоже не стало лучше. Глядя на яркие корешки, демонолог видел себя старым и одиноким, с тяжеленной книгой в потных ладошках, шагающим среди пыльных фолиантов. Испуганным тушканом он проскакал к библиотекарской стойке у окна, но там оказалось пусто, и Гектор перевел дух. Вероятно, Скульгрим все же не следила за ним так, как подсказывало разыгравшееся воображение, а всего-навсего проводила время в своих странных варварских развлечениях, скача обнаженной на груде книг и с гортанными воплями потрясая связкой черепов. Или у нее просто был выходной. — Эй, — каркнул он голосом, который почти не дрожал. — Есть тут кто? Алё, сова, медведь пришел! Из-за дальних стеллажей, словно подлодка во время всплытия, поднялась седая голова оркини. — Скульгрим есть, — сообщила она кратко, и через несколько мгновений перед Гектором замаячил и остальной силуэт библиотекарши. Смотрела она на него, впрочем, с прежней неприязнью. Славно, что некоторые вещи остаются без изменений. — Мне почему-то так и показалось, — кивнул наш герой. — Я, честно говоря, к вам вроде как по делу. Есть у вас книги про стародавние времена? До-человеческая история? Мне по работе надо. Скульгрим молчала, равнодушно глядя на демонолога. Если она и поняла его слова, то никак это не проявила. — С историей, вижу, не задалась тема, — вздохнул Гектор. — Ладно, тогда что насчет военных хроник? «Ангелы с Марса, демоны с Венеры», или как там называлась та пошлая книжонка Набу Мардуковича? Что-нибудь из мемуаров? Нет? Согласен даже на беллетристику! Молчание было ему ответом. — М-да, коммуникативные акты нынче проходят с задержками, как пакеты с данными на диалапе… А как тут дела вообще, в целом? Может, обижает кто? Так вы скажите. Я это мигом… Удивительное ощущение: когда все твои усилия, все красноречие и природное обаяние (не говоря уже о сосущей ману способности «Гравитас») уходят в никуда, впитываются в чужое равнодушие, словно вода в песок. Видимо, орков следует записать в категорию существ, максимально нерасположенных к демонам, — решил Гектор. Или все дело в индивидуальной непереносимости? Он еще не знал, что все эти вопросы ему предстоит проработать в будущем, при не слишком благоприятных обстоятельствах. — Я иногда, знаете, тоже хочу пойти в библиотекари, — проникновенно сообщил демонолог. — Ходишь себе среди книг, дышишь пылью, помалкиваешь многозначительно, постепенно забываешь слова и идиомы… Житьишко! Интересно, вы тут по призванию, или, как и я, ради денег? Скульгрим перестала даже моргать. — Понятно, — завершил допрос Гектор. — Диалог Пигмалиона и Галатеи завершился сокрушительной победой последней. Ну, я пошел тогда. Это было… познавательно.

***

Одиннадцатые сутки, день. Кабинет Гектора ван Карни — С библиотекой мне не обломилось, — печально сказал себе наш герой, устроившись в кресле поудобнее. — Это значит, что мне придется придумывать что-то, основанное на своих демонических воспоминаниях, а это непросто! Жить на две головы одновременно — это как жить на две семьи: искушение велико, но и риск — мое почтение! Впрочем, работа с искушениями — кажется, именно мой профиль, а значит, бояться нечего! Подбодрённый этой мыслью, Гектор осмотрел письменный стол и обнаружил там черновики недописанной статьи, которую он сперва хотел выбросить в мусор, но после раздумал. «Ну-ка, — подумал он бесшабашно, — доведем дело до конца и совершим мощный рывок в мир прекрасного и удивительного этилового спирта! Нет, погодите, тут скорее речь о научном прогрессе. Самое время продвинуть науку еще самую малость вперед! И пусть трепещут невежды! Вежды, впрочем, пусть тоже трепещут — на всякий случай». Кажется, за следующие полчаса ему удалось почти закончить очередной шедевр, обреченный на то, чтобы устроить революцию в современной науке: «Да, изрядный подвиг сотворил я нынче! — подумал Гектор с удовольствием. — Как сказал поэт: «работал до седьмого пота, но пот был, кажется, не мой…» Если туповатые ангелы заплатят и за это, можно будет смело считать себя первооткрывателем золотой жилы». В дверь раздался стук, она приотворилась, и внутрь заглянуло милое личико какой-то эльфийки, обрамленное белокурыми и совершенно несерьезными кудряшками. — Профессор? Извините, если отвлекаю… — Да все нормально, можете отвлекать, — мгновенно переключился на новую цель Гектор: синдром дефицита внимания имел и свои преимущества. — Я же один черт ничего полезного не… То есть, научная проблема, занимающая все мое время, настолько сложна, что я как раз собирался сделать перерыв… Дверь открылась пошире и впустила эльфийку целиком: это была, похоже студентка из тех, что присутствовали на сегодняшней лекции, но имени ее, убей Сатана, Гектор нипочем не вспомнил бы. — Спасибо, профессор… Я не знаю, правильно ли я сделала, что пришла к вам, но мне показалось… вы похожи на человека, который может дать хороший совет… «Скромница — это хорошо, — сказал себе наш герой, подкидывая маны в топку «Гравитас» и «Пандемониума». — Это значит — есть куда работать». — Мой совет — невелик, но стоять не велит, — продекламировал он с выражением. — Поэтому присаживайтесь. Воды? Ну, как хотите. Что там у вас, тонкости демонологии? Девушка присела на краешек и чуточку покраснела. — Не совсем… В общем, одной… моей знакомой нравится один мальчик… И она, то есть, знакомая, ему тоже, видимо, нравится… Но они оба очень стеснительные — эти двое моих знакомых — и не знают, как… ну… — Как начать прекрасную дружбу? — догадался Гектор, словно прислушиваясь к какой-то внутренней мелодии. В груди снова пробуждалось знакомое тепло. — Значит, записывай. Пускай твоя знакомая подойдет к этому мальчику, улыбнется, как она умеет это делать, и скажет: «Ты мне правда нравишься, Федор!» — Почему… Федор? — опешила эльфийка. — Ну, пускай не Федор. Не всем же Федорами быть, действительно… В общем-то, это все! Тут главное показать, что ты… что она не против внимания этого парня. Парни ведь сами по себе чудовищно тупые — ни хрена не понимают, ни намеков, ничего… Так что только прямая речь, только хардкор! Главное, милая, показать, что ты действительно хочешь сблизиться с парнем, хочешь влюбиться. Нельзя стыдиться своих страстей, наоборот — их нужно изо всех сил проявлять, чем ярче, тем лучше! В этом секрет успеха. «Гравитас» работал спокойно и уверенно, словно реактор на АЭС, и слова Гектора лились мягким потоком, обволакивая девушку, придавая уверенность и силу. — И что после этого будет? — Если повезет, долгое и красивое ухаживание, страстный секс, брачный контракт, свадьба, потом развод — в общем, сплошные плюсы. Ну, а если парень даже после этих слов не сообразит что надо делать — значит, тупой попался экземпляр, бракованный. Пусть ищет нового. Поняла? — Кажется, да… — Ну, вот… Парень-то хоть перспективный? — Очень! — просияла эльфийка. — Я так и понял… Счастливо там! Оставшаяся безымянной девушка птичкой выпорхнула за дверь, а Гектор еще долго ухмылялся ей вслед, чувствуя себя большим другом молодежи. Кажется, все было исполнено весьма изящно. Пискнув, вышла на активный режим кофе-машина, загудела и сообщила мелодичным голоском Траляля: — Может, вам это и не интересно, но я все равно скажу… Компьютерная система деканата только что получила жалобу на Гектора ван Карни. Автор жалобы обвиняет упомянутого профессора в том, что на самом деле он является демоном!

***