Всё, что я когда-либо делал

      Хелен Грейнджер вздохнула и взяла со стола «Рождественский бонусный кроссворд». Всю неделю она слушала рассказы о нём от Перри за завтраком, между поеданием мюсли с тропическими фруктами с обезжиренным молоком. Половина была заполнена новомодными словами и числовыми головоломками, которые ему надоели, а большая часть остального были загадками, которые нравились ему ещё меньше.       Так часто было с чрезмерно разрекламированными бонусными выпусками и специальными предложениями; так много обещаний, так мало чего-то стоящего. Она отложила кроссворд на случай, если он ещё не закончил с ним, и двинулась дальше, чтобы отодвинуть стул, который был немного смещён от центра, и выпрямить и без того прямой бегунок стола.       Вот уже три месяца они ожидали, что в их семье появится что-то вроде бонуса. Её губы изогнулись в усмешке при сравнении Гермионы — Парня? Любовника? Партнёра? — со сборником кроссвордов. Почему-то это казалось очень подходящим сравнением; бог знает, что, когда они встретились, между ними было достаточно грубых слов. За семь лет его преподавания Гермиона не слышала от него ничего другого... и теперь они были влюблены! Иногда жизнь — загадка.       И вообще, что это за родители дали своему ребёнку такое труднопроизносимое имя, как Северус? Резкий, неприятный звук. Знали ли они, как хорошо оно ему подойдёт? В письмах Гермионы из Хогвартса он всегда описывался как учитель старомодного убеждения: «Используй сарказм и испорти детей»; безрадостный, лишённый друзей. И всё же, даже тогда она питала к нему своего рода детское восхищение, которое усилилось по мере того, как раскрылся его героизм на войне.       Но герои войны не обязательно становятся хорошими партнёрами. Он, должно быть, тоже это знал, так как избегал всех попыток Гермионы привести его сюда. Хелен не придавала особого значения его оправданиям, что он слишком занят. Он ведь нашёл время ухаживать за Гермионой, не так ли?       Она снова вздохнула, поднимая и ставя на место каждое украшение на каминной полке. Гермиона довольно туманно говорила о своих планах на отпуск. Всё, что они знали, это то, что она будет проводить большую часть своего времени с ним, и, вероятно, присоединится к ним через четыре дня на рождественский ужин и полуночную мессу, но не на обед на следующий день.       Звонок в дверь заставил её подпрыгнуть, и она недовольно поморщилась. Она надеялась, что это не очередные посланники библии или, что ещё хуже, хор глухонемых. В это время года их всегда было немного.       — Гермиона?       Хотя она надеялась увидеть её в ближайшее время, её сердце упало при виде румянца на лице дочери. Пожалуйста, пусть она будет только счастлива, что наконец-то привела сюда своего высокого, темноволосого спутника! О боже! Длинные волосы, большой нос, тонкие губы и зубы, совсем не такие плохие, как намекала Гермиона. Что она в нём нашла? Она машинально взглянула на левую руку Гермионы, и выдавила приветственную улыбку.       — Вы, должно быть, Северус. Пожалуйста, входите.       Потом он заговорил, и она снова посмотрела на него.       — Миссис Грейнджер. — Низкий, шелковистый голос, прямая спина и изящная манера двигаться; не совсем непривлекательно, если бы только убрать этот хмурый взгляд. — Надеюсь, мы вас не побеспокоили?       — Зовите меня Хелен, — вежливо предложила она, отодвигаясь в сторону, чтобы они могли войти. — Как приятно наконец познакомиться с вами.       — Полагаю, вам так же приятно, как и мне, — ответил он таким мягким тоном, что она не могла понять, что он имеет в виду. — Надеюсь, я также буду иметь удовольствие познакомиться с мистером Грейнджером?       — Перри наверху, в комнате. Гермиона может позвать его к чаю, если вы не хотите подняться и поговорить с ним там?       — Я приведу его, мама. Ты же знаешь, как трудно сказать ему что-нибудь, когда он занят своими делами, а я хочу, чтобы он это услышал. Мы помолвлены!       Улыбка Хелен не дрогнула.       — Я это вижу. На мгновение, когда я открыла дверь, мне показалось, что вы собираетесь сказать мне, что женаты.       — Ммм. — Гермиона бросила умоляющий взгляд на жениха. Он ничуть не смутился.       — Очень остроумно, Хелен. — Он произнёс её имя почти без колебаний. — Конечно, я ожидал этого от родителей Гермионы. Мы поженимся завтра, в Министерстве. Десять тридцать — удобное для вас время?       — Полагаю, у вас есть веская причина для столь неожиданной новости. — Она увидела, как Гермиона вздрогнула, но это её не остановило. Как посмел этот... этот незнакомец прийти в её дом и спокойно говорить ей о своих планах забрать её ребёнка! — Дайте угадаю, вы только сегодня сделали предложение.       — Да, — согласился незнакомец.       — Вы должны быть уверены. Но ведь вы знаете друг друга уже десять лет и притом так близко — преподаватель и ученица. — Её глаза вспыхнули. Северус даже не вздрогнул.       — Я уверен, что Гермиона была довольна, как и я, когда этот период закончился, — сказал он.       — Никто больше не поджигает твою одежду, — поддразнила Гермиона. Она взяла его за руку и переплела их пальцы. На мгновение его рука задрожала, как будто он собирался убрать её, затем его пальцы сжали её. На его щеках выступил румянец, когда он взглянул на их сцепленные руки.       — Это и другие подвиги, — пробормотал он.       Улыбка Хелен стала искренней. В это мгновение она поняла, что он не хищник, использующий в своих интересах молодую девушку, как она опасалась, а чрезвычайно застенчивый человек, попавший в ловушку собственного сердца. Вероятно, Гермиона делала все шаги за них обоих.       В то же время её опасения росли. Чем больше слоёв защиты Гермионе удастся прорвать, тем труднее будет поддерживать счастливые отношения. Какой бы взрослой не была её дочь, в сердечных делах она была новичком. Виктора можно не брать в расчёт — это была скорее дружба, чем что-то большее. Рикки был её первым парнем, и это продолжалось всего несколько месяцев. По-видимому, эти отношения продолжались меньше года. Были ли они готовы к тяжёлой работе по построению совместной жизни?       Они всё ещё стояли в коридоре, прямо за дверью. Вздрогнув, Хелен вспомнила о манерах.       — Поднимись и позови своего отца, Гермиона. Северус, вы не могли бы присоединиться ко мне на кухне и помочь с чаем, раз уж вы стали членом нашей семьи? — ей нужно поговорить с ним отдельно от дочери.       Он искоса взглянул на неё, затем кивнул и последовал за ней.       — Спасибо. Чем вам помочь? — спросил он.       Жестом указав ему на стул, она наполнила чайник и поставила его на огонь.       — Расскажите мне о себе, Северус. У вас есть семья?       Пока она говорила, её руки были заняты. Чайные чашки, чайник, ложки, сахар, молоко и лимон. Непроницаемые чёрные глаза следили за каждым её движением. Он задумчиво провёл длинным пальцем по губам.       — Насколько мне известно, нет. Я последний в своём роде по обеим линиям. Я преподаю зельеварение в Хогвартсе с двадцати одного года, большую часть этого времени в качестве декана факультета Слизерин и последние полтора года в качестве заместителя директора.       — Вам нравится преподавать?       Теперь сэндвичи, небольшие, без корки. Жаль, что она ещё не сделала рождественские покупки, но они закрыли клинику на праздники только сегодня днём. Она достала из холодильника маргарин, огурцы, приправу, полбанки тунца со вчерашнего обеда и буханку хлеба из хлебницы.       — Каждодневная рутина вбивания знаний в пустые головы может быть утомительной. Зелья — это область изучения, требующая больше внимания, чем большинство детей готовы уделить. Приятно наблюдать за старшими учениками и прослеживать на их лицах своё одиннадцатилетнее «я». — Он замолчал и прошептал скорее себе, чем ей: — Создавать, а не разрушать.       Она продолжала раскладывать ломти хлеба, как будто не слышала.       — Я полагаю, это вас очень занимает? — чайник засвистел, когда она заговорила. Она налила воды в чайник, добавила чай и вернулась к приготовлению сэндвичей.       — Очень. Раньше у меня было немного свободного времени летом, и когда я привыкну к дополнительным обязанностям заместителя директора, то, без сомнения, будет снова. Эта должность обязывает меня жить в Хогвартсе десять месяцев в году, а это значит, что Гермионе придётся переехать ко мне.       Она прикусила губу. Они не были готовы к тому, что Гермиона будет жить где-то, куда магглы не смогут прийти, но спорить было бесполезно.       — А если у вас будут дети? — спросила она. — Я понимаю, что спрашивать об этом преждевременно, но, полагаю, вы уже обсуждали этот вопрос?       Она принялась намазывать хлеб. Не спрашивая, он встал и подошёл к разделочной доске, взяв огурец в одну руку и острый нож в другую. Она отвлеклась от работы, чтобы посмотреть, как он режет длинные, тонкие, угловатые ломтики.       — Гермиона хочет пополнение в нашей семье, но не так быстро.       — А вы? Вы не слишком заняты воспитанием чужих детей, чтобы хотеть своих?       Мужчина принёс разделочную доску к ней, чтобы она могла начать выкладывать ломтики. Она улыбнулась, когда их глаза встретились, и его щёки снова порозовели. «Интересно», — подумала она. Он был непробиваем для её колкостей, но её дружелюбие подорвало его самообладание. Легко сказать, к чему именно он привык.       — Мы уже говорили об этом, — признался он. — Я не против этого. Девочка, возможно, с глазами и волосами Гермионы.       — А если будет мальчик? Или это то, что вы, волшебники, можете предсказать?       — Ни я, ни Гермиона не придаём большого значения предсказаниям...       — О чём ты его спрашиваешь, мама? — пожаловалась Гермиона, следуя за отцом на кухню. — Ты обещала, что будешь вести себя хорошо.       Хелен подавила острую боль. Дети всегда становились на сторону родителей после определённого возраста, но ей было больно видеть, что дочь так подозрительно относится к ней. Их Гермиона, которая отдалялась от них всё быстрее и быстрее с тех пор, как они неохотно отдали её в школу и жизнь, к которой она была рождена, больше не принадлежала им.       — Я всегда веду себя хорошо, — сказала она резче, чем хотела. — Перри, отведи Северуса в гостиную, пока мы здесь закончим. Она сообщила тебе хорошие новости?       — Он тебе не нравится, — разочарованно сказала Гермиона, когда мужчины послушно ушли. — Дай ему шанс, мама.       Хелен глубоко вздохнула и проглотила то, что хотела сказать о том, что у неё есть выбор полюбить или не полюбить кого-то, кто волей-неволей станет её зятем менее чем через двадцать четыре часа. Всегда лучше было легко преодолевать препятствия жизни. Жаль, что она могла сказать, что, какими бы другими безупречными качествами ни обладал Северус, это не было одним из них.       — Я не испытываю к нему неприязни, — сказала она вместо этого, отрезая корки и разделяя сэндвичи на треугольники. — Наливай чай, дорогая. Думаю, я понимаю, почему ты его любишь. Он непростой человек, но ты это знаешь. Конечно, мы придём на вашу свадьбу и пожелаем вам обоим счастья.       Женщина была вознаграждена выразительным поцелуем в щёку. Хелен обняла дочь в ответ, закрыв глаза, чтобы насладиться ощущением этого лёгкого тёплого тела рядом с ней.       — А на что похожа свадьба в Министерстве? — добавила она. — А как мы туда попадём? Кто-нибудь из твоих друзей возьмёт нас? — это была такая досада, что большая часть волшебного мира была недоступна для магглов.       — Я им пока ничего не скажу. Видишь ли, Элоиза и Захария только что обручились. У них завтра праздник, и мы не хотим его портить. — Гермиона не стала объяснять, что значит «испортить праздник». В этом не было необходимости. Её школьные письма были полны того, как сильно её друзья ненавидели Северуса Снейпа, и Хелен не забыла ничего из этого.       — Но ты не волнуйся. Мы уже думали об этом, — продолжила Гермиона. — Я возьму вас с собой, и мы встретимся с Северусом в Министерстве.       Чаепитие в гостиной был немного напряжённым. Слишком много нужно было сказать, да и времени не хватало.       Хелен наблюдала за дочерью и её будущим женихом поверх чашки. Она заметила их неуверенные взгляды друг на друга, нарастающее напряжение, которое проявлялось в прикосновениях, и была рада узнать, что у них будет брачная ночь в самом традиционном смысле этого слова. Жених принадлежал к поколению достаточно взрослому, чтобы помнить клеймо добрачного секса.       «О боже», — снова подумала она. «На поколение старше Гермионы, на двадцать лет! Как это возможно? Он был едва ли моложе её и Перри; как он может состоять с Гермионой в отношениях?»       Северус не задержался надолго. Они позволили Гермионе проводить его и старались не считать, как долго она отсутствовала и какое прощание у них было.       — Что ты о нём думаешь? — спросила Хелен у своего невозмутимого мужа.       — Нам повезло, что мы оба дантисты, — ответил он решительно бодро. — С его зубами и её, наши внуки, несомненно, будут нуждаться в наших профессиональных услугах.       — О боже! — вздохнула женщина и разразилась лёгким истерическим смехом. Он обнял её, и она уткнулась ему в плечо.       — Как ты думаешь, после того как они поженятся, Гермиона позволит нам поговорить с ним о его зубах? — пробормотал он. — Меня напрягает, когда я вижу такой рот.       На самом деле их беспокоили не зубы, но после двадцати лет брака ни одному из них не нужно было объяснять это другому.       Следующее утро наступило слишком рано. Не успев опомниться, они смотрели, как Гермиона протягивает свою палочку охраннику Министерства.       — Гермиона? — спросил у них за спиной круглолицый молодой волшебник. — Что ты делаешь здесь с родителями и... о! — у него отвисла челюсть, когда они повернулись, и он отступил назад, его глаза метались из стороны в сторону.       «Должно быть, он увидел значки посетителей свадьбы», — подумала Хелен. Его ужас мог бы быть почти забавным, если бы она не разделяла его чувства.       — Ты ведь не... не так ли? Ты и Снейп? Я имею в виду — он здесь? — он запнулся.       — Мы встречаемся с ним наверху. Что ты здесь делаешь, Невилл? Я не ожидала никого сегодня увидеть, — выпалила Гермиона.       Хелен и Перри обменялись понимающими взглядами. Невилл Лонгботтом? Он казался приятным дружелюбным парнем, но он, из всего окружения Гермионы, имел право и причину не жаловать её выбор жениха. Сколько раз Гермиона писала им о своих уроках зельеварения — презрение преподавателя к этому ученику превыше почти всех остальных.       — Я здесь из-за Джинни. Ей пришлось заскочить на полчаса, чтобы... слушай, ты не против, если я схожу за ней? Она никогда не простит нас обоих, если узнает, что ты вышла замуж без неё, а я мог тебя остановить. — Он покраснел, и начал немного заикаться. — Я не имею в виду, что хочу помешать тебе выйти замуж, Гермиона. Мне бы и в голову не пришло вмешиваться подобным образом, но...       — Встретимся на первом этаже через пять минут, — предложила Гермиона.       Глаза Невилла всё ещё метались по сторонам.       — Он ведь не будет возражать, правда? Я имею в виду, я знаю, что он не очень меня жалует, и я не получил приглашение или что-то в этом роде...       — Это только потому, что мы не хотим, чтобы Рон устроил сцену сегодня. И... ну... — она опустила глаза, подняла плечи и покачала головой. — Мы не хотели ждать, пока всем будет удобно.       Она искоса улыбнулась ему, и он снисходительно улыбнулся в ответ. Её родители незаметно выдохнули.       Жених ждал у лифтов на первом этаже, и Хелен была рада видеть, что он помыл голову и приоделся по этому случаю, хотя всё ещё был в чёрном. Но ничто не могло заставить его выглядеть достаточно молодым, чтобы жениться на девушке возраста Гермионы.       По бокам от него стояли седобородый волшебник и ведьма, в которой старшие Грейнджеры узнали преподавательницу, проводившую для них ознакомительную экскурсию по Косому переулку летом перед тем, как Гермиона поступила в Хогвартс, профессора Макгонагалл. Другой был представлен как профессор Эмори Марчант.       Хелен была слишком вежлива, чтобы изобразить на лице что-либо, кроме улыбки. О боже, неужели это его самые близкие друзья? Они были даже старше его! Стоявший рядом Перри украдкой сжал её руку. Она сжала его в ответ, задаваясь вопросом, смогут ли Гермиона и её суровый будущий супруг когда-нибудь достичь такого уровня бессловесного понимания друг с другом.       Затем дальняя дверь лифта открылась, и Джинни Уизли вышла к ним на встречу, её распущенные волосы развевались позади, как языки пламени. Невилл последовал за ней.       — Гермиона! — воскликнула она, обнимая подругу. — Как ты смеешь жениться без нас! Ты ведь даже не пригласила Гарри, не так ли? Это просто смешно!       — Вечеринка по случаю помолвки — Рон...       — Да кому какое дело до Рона? — презрительно сказала сестра Рона. — Он болван! Что ещё нового?       Она отодвинула мантию Гермионы, чтобы увидеть её свадебное платье. Оно было кремового оттенка, с расклешенными рукавами, круглым вырезом и двухслойной тонкой юбкой, ниспадающей с талии. Улыбаясь, она потрогала мягкую ткань.       — По крайней мере, ты подходяще одета по такому случаю. Это прекрасно! Где ты его взяла?       — Это с моей свадьбы, — вмешалась Хелен. — Я никогда не думала, что Гермионе оно понравится.       Она думала, что это было слишком неформально на вкус Гермионы. Не то чтобы она не чувствовала себя принцессой, но она вышла замуж в саду, где половина гостей была босиком, а другая половина — в сандалиях и рваных джинсах. Перри был единственным мужчиной в рубашке, в ужасных розовых и красных цветах, от которой она давно избавилась.       Джинни одарила её улыбкой.       — Простите, мне следовало поздороваться и поздравить вас, миссис Грейнджер, мистер Грейнджер, профессор. — Она склонила голову набок, глядя на жениха. — Надеюсь, вы не возражаете против нашего присутствия, профессор Снейп?       — Это вполне приемлемо, мисс Уизли, мистер Лонгботтом. — Один уголок его рта приподнялся, когда он кивнул Невиллу. — По-моему, в ЗАГСе нет котлов. — Это было сказано, на этот раз, без малейшего следа насмешки.       Невилл посмотрел ему в глаза, затем шагнул вперёд и с легким колебанием протянул руку.       — Знаете, сэр, Гермиона называет меня Невиллом.       Последовала микросекундная пауза, показавшаяся наблюдающим бесконечной. Хелен затаила дыхание. Как он отреагирует на то, что с ним обращается как с равным тот, кого он всегда презирал? Затем бледная рука с длинными пальцами крепко сжала более грубую руку Невилла.       — Вы говорите, как истинный гриффиндорец. — Тонкие губы скривились, и свидетели задались вопросом, был ли это комплимент или нет. Это казалось маловероятным, но что ещё это могло быть? — Она зовёт меня Северус.       На всех лицах появились улыбки. Хелен взглянула на Перри, читая его мысли в глазах. Может быть, в конце концов всё обойдётся. Жених, несомненно, вёл себя на церемонии наилучшим образом. Вопрос был только в том, продлится ли это долго.       Что ж, им придётся ждать и наблюдать.