Мака

      Подъехав к воротам, мы увидели небольшую толпу из телег и конных, стремившихся попасть в столицу.       — Если бы мы не ждали орков, были бы уже в городе, — ворчливо сказал Эрсин.       — Ты хочешь сказать, что я должна была ехать с кем-то на его лошади, или может мне в угоду тебе пешком стоило пойти?       — Нет, я хотел сказать, что лошадь могли и вечером привести, а не ждать утра.       — Они тоже перестраховались, чтобы мы не сорвались еще вечером и от них не скрылись, им надо было вылечить Наруша. Получив коня, я могла не пойти его лечить, или если и пошла, то не старалась. А его смерти от болезни не желал никто в его отряде.       — Я об этом и не подумал, — смутился он. — Они оказались не такими тупыми, как о них говорят.       — Ты не поверишь, но они вас тоже считают тупыми.       Очередь к воротам двигалась на удивление быстро, уже через двадцать минут она дошла и до нас.       На воротах стояло шесть охранников и один пожилой маг в плаще и в широкополой шляпе. Мельком взглянув на нас, он дал разрешение на въезд. К нам сразу подошел охранник и взял въездную пошлину. За всех пришлось заплатить целый золотой, оказалось, брали налог еще на каждую лошадь, поэтому многие, кто в столицу прибыл ненадолго, оставляли своих лошадей за стенами столицы и в город отправлялись пешком. Теперь мне стала понятно и недовольство Эрсина на то, что я ждал от орков лошадь. Так бы с нас взяли намного меньше. А уже в самой столице можно нанять экипаж и разъезжать по столице с комфортом       Но, что сделано, то сделано, и мы отправились в резиденцию вампиров в империи. Улицы в столице оказались чистыми, было видно, что их убирают. Дома на удивление были в два и три этажа, сделанные из обработанного камня или кирпича. Проехав по улицам минут пятнадцать, мы попали в район, в котором были одни одноэтажные дома интересной постройки, приземистые домики занимали большую территорию, покатые крыши у всех были из красной черепицы, но самое странное это практически отсутствие окон. На стене протяженностью десять метров было одно небольшое окно.       Шала, увидев эти дома, сразу ожила и заерзала в седле.        — Тут живут твои соплеменники? — спросил я ее. — Ты хочешь сейчас кого-то найти, или мы потом сюда вернемся?       — Если можно, то сейчас. Вы знаете, где живет семья Трапунинов? — уже обращаясь к Эрсину и Маерку.       — Да, конечно, это известные оружейники, и их дом находится в двух кварталах от нашей резиденции.       — Мы через пару минут уже к нему подъедем, — ответил Эрсин.       Проехав один квартал, он остановил наш отряд возле большого дома. Отличался он от всех остальных тем, что у него была пристройка в два этажа. Для этого квартала это смотрелось необычно и выбивалось из общей картины.       — Вы подождите нас с Макой здесь или вернитесь за нами позже. Нам надо туда ненадолго зайти.       — Насколько недолго? — спросил Маерк. — И вообще, с чего вы решили, что вас туда пустят? Туда запись на год вперед пишут. Поэтому и дом для гостей построили, — сказал он, указывая на двухэтажное здание.       — Меня пустят, — гордо заявила Шала.       На что, пожав плечами, Эрсин с Маерком посмотрели на меня, ожидая от меня решения.       — Аниме, ты с нами или поедешь с ними и подготовишь там все к нашему приезду? — обратился я к Аниме.       — Пожалуй, мне стоит поехать, а за вами я или Маерк приедет часа через два.       На том и порешили. Приотстав от нас, они решили подождать нас, на случай, если нас не пустят на порог.       Подъехав к воротам, ведущим во двор дома, Шала не пошла к кольцу, который использовался в качестве звонка, а, подойдя к камню перед воротами, воспроизвела какое-то плетение, и ворота сами открылись. Сделав мне приглашающий жест, она въехала в ворота. Как только я проехал через них, они за мной автоматически закрылись, и мы оказались во дворе гномьего дома.       Двор оказался довольно широкий, выложенный камнем, такой, что три телеги без труда могли на нем разминуться.       Навстречу к нам вышла тройка гномов. Вблизи это оказалось три широкоплечих мужика, с густой, аккуратно подстриженной расчесанной бородой, одетых в простые холщовые штаны и широкие рубахи, подпоясанные широким кожаным ремнем, на котором висели короткие мечи. Лица их были сильно напряжены, пока они не разглядели Шалу. Увидев ее, самый старший из них обрадовался и, широко расставив руки, больше похожие на лапы медведя карлика, пробасил:       — Шалуетн, ты вернулась, надеюсь, ты передумала поступать в эту академию. И представь нам свою спутницу.       — Это Мака. А это мой дядя Мотол и двоюродные братья Зубил и Кирк, — представила нас Шала.       — Дядя, мы тут проездом, нам в академию надо успеть до начала испытания. Так что я тут, чтобы вас проведать, и еще я хотела тебя попросить хорошего мастера нам посоветовать, надо кольчугу для Маки сделать.       — Жалко, что ты ненадолго к нам, но ничего, сейчас распоряжусь, вам по комнате в гостевом доме приготовят. А потом вечером и о кольчуге поговорим.       — Дядя, это еще не все новости, — продолжила она. — Меня в семью приняли, и я сегодня у вампиров ночевать с Макой буду.       — Так тебя вампиры уговорили с ними жить, они всегда за нашими женщинами охотятся, и ты попалась.       — Нет, дядя, вампирша сама в семье только вторая жена.       — Я так понимаю, — сказал он, посмотрев на меня, — ты первая или третья.       — Я третья.       — Стало быть, — указал он на меня, — Она первая?       — Нет, дядя — она главная. Кто первая, я не спрашивала.       — Да, не успела и до столицы доехать, уже и замуж попала. Но не нам судьбе противиться. Ладно, сейчас поедим, и мерки буду снимать, негоже твоей главной ходить в кольчуге, сделанной другим родом. Но денег все равно возьму, тысяча золотых за работу. Если денег нет, можно девственностью рассчитаться, твоей или твоей, — сказал он, показывая на меня.       Причем, по-моему, судя по его взгляду, моя девственность была бы предпочтительней. Его взгляд уже в моем платье дыру прожёг. И была бы там дыра, в нее давно бы грудь вывалилась. Сынки от папы не отставали и тоже с меня взгляд не отводили.       Старого гнома я уже просветил и только и ждал, когда можно будет встрять в разговор. У него оказалась та же проблема, что и у Наруша, только на начальной стадии.       — Уважаемый Мотол, можно с вами поговорить наедине?       — Если ты о цене, то даже и не думай, что сможешь выторговать хоть серебрушку, — самодовольно, поглаживая бороду, проговорил он, ловя на себе одобряющие взгляды сыновей. Было видно, что торговаться здесь любили, и это было возведено в ранг культа.       — Зачем торговаться из-за такой мелочи, тысяча золотых не те деньги, которых стоит произведения искусства, выходящие из ваших рук. Я бы хотела поговорить о ваших проблемах и способах их решения.       — О каких проблемах? У меня нет проблем, которые с тобой можно решить, — заявил он.       — Давайте все-таки поговорим не при свидетелях, — проговорил я, ненароком поправляя грудь.       Мой намёк гном понял и, наверное, уже представил, как будет мять мои сиси, потому как резко подскочил из-за стола и, показывая мне дорогу, провел в отдельную комнату, переделанную под кабинет.       Только за мной закрылась дверь, он начал приближаться ко мне с недвусмысленными намерениями.       — Мотол, подожди, я тебя сюда не для того позвала.       — А для чего, неужели ты не хочешь рассчитаться своей девственностью и попросить еще каких-то мелочей?       — Нет. Ты мне лучше скажи, сколько ты тратишь золотых на зелье для своего друга, — сказал я, указывая кивком головы на его пах.       — Ты чего, решила, что у меня проблемы?       — Потому что в отличие от остальных, я вижу какие у тебя, Мотол, проблемы. В туалет ночью по несколько раз бегаешь, писюн без зелья не встает, а если встает, так и остается полувялый. Я права?       — Да, — неохотно признался он. — Сколько хочешь за лечение?       — Мотол, ты, сколько за склянку платишь?       — Десять золотых.       — Вот видишь, десять золотых и каждый раз приходится все чаще покупать. За год, наверное, тысячи три, я права?       — Почти права. Так что, сколько ты хочешь за лечение?       — Давай так, я тебя лечу, ты делаешь кольчугу мне, Шале и Аниме. А в конце ты называешь, кто, кому, сколько должен. Подумай и после обеда скажешь о своем решении.       — Ну, пошли пообедаем? — задумчиво проговорил он.       Вернувшись назад к Шале и ее братьям, мы прошли в столовую, в которой уже стоял накрытый стол. За столом хлопотали две молоденькие гномки, как потом выяснилось, жены братьев. Гномки были ростом с Шалу и тоже были симпатичные, и я весь обед пялился на них так, что Шала на меня стала поглядывать, видно было, что ревновала. Чтобы ее немного успокоить, наклонился к ней на ушко и сказал:       — Смотрю на них и понимаю, что ты самая красивая и желанная, и никакая гнома с тобой не сравнится.       После моих слов она немного успокоилась, и уже не так пристально за мной наблюдала.       Когда закончился завтрак, все поблагодарили хозяек и вышли из-за стола.       — Мака, пойдем, нам нужно мерку с тебя снять, — обратился ко мне Мотол.       Со мной хотела пойти Шала с братьями, но Мотол сказал, что там они не понадобятся и только будут мешать. Авторитет у него в семье был непререкаемый, братья даже не попытались ослушаться. Шала тоже хотела пойти, но тут уже возразил я, сказав, что лучше не мешать дяде, она и успокоилась. Мы же прошли в тот же кабинет.       — Я подумал над твоим предложением, и я согласен. Над твоей кольчугой буду работать я, остальные будут делать сыновья, делать будем три дня, быстрее не получится, стоить будет три тысячи. Если вылечишь, посмотрим на результат.       — Я согласна. Теперь мое условие: никому не рассказывать, как я тебя лечила, поклянешься мастерством своего рода. Никому, это значит, кроме тебя и меня знать никто не должен.       — Я согласен, — когда он произнес клятву, в кабинете вспыхнула молния, и запахло озоном.       — Как ты замерять меня будешь? — спросил я у Мотола.       — По-хорошему, надо снять одежду, и потом снять мерки, — сказал он, — но можно и так, кольчугу все равно на одежду надевать надо.       — Зачем, если надо раздеться, я разденусь, только пообещай не домогаться.       — Обещаю.       Скинув платье, я остался обнаженным, из вещей на мне остались только ремни с ножами, пристегнутыми ремнями на бедрах, которые, подумав, я тоже снял.       Увидев мое обнаженное тело, гном стал шумно сглатывать.       — Как мне встать? — спросил я у гнома. И приступил к лечению — присоединившись к его простате, подал энергию.       — Просто стой прямо, я тебя измерять буду.       Взяв какую-то веревку с узелками, средневековую линейку, стал делать замеры, записывая на пергаменте данные. Пока он измерял рост, ширину плеч, он ещё держался, но потом он стал замерять длину будущей кольчуги, и ему пришлось касаться моей попки. И я почувствовал, как его руки начали немного дрожать. Все это время я не прекращал добавлять энергию. Когда он перешел на измерение моей груди и талии, он уже собой не владел.       — Мотол, ты помнишь об обещании? — сказал я, глядя ему в глаза.       — Помню, — сдавленно прохрипел он       — Тогда попробуй меня между ножек, только нежно, — предупредил я его.       Я уже давно еле стоял, ноги меня уже не держали, Асе и Масе я запретил убирать смазку, Джон тоже не высовывался. Поэтому, когда мозолистая рука коснулась моей киски, из моего рта раздался вздох облегчения. Спустя мгновение уже хорошо смазанная ладонь вовсю хозяйничала у меня в пизденке, разминая мои губки. Не в силах больше стоять на ногах, я стал оседать на пол, на полпути моя грудь стала тереться об одежду гнома, вызвав новые томные вздохи.       Правильно оценив ситуацию, Мотол, обхватив мою грудь обеими руками, стал ее массировать и сосать поочередно каждый из моих сосков. От ласк я еще больше потек и, дотянувшись до штанов гнома, стал судорожно развязывать веревку, на которой они держались. С трудом справившись с веревкой, залез в них и, схватившись за член, с силой его сжал, вызвав стон у гнома. Не в силах больше стоять, я, толкнув гнома, навалился на него ,из-за чего мы оба упали. Сняв его штаны до половины бедер, я, не выпуская член из рук, стал его лизать по всей длине.       Член был хоть и небольшого размера, но толстый, с головкой с мой кулачок. Увлекшись облизыванием члена, я забыл отключиться от простаты, и только палец, введенный в мою попу, с одновременным проникновением языка в мое влагалище вернули меня в действительность, заставив вскрикнуть от неожиданности и самопроизвольно прервать контакт, и вовремя: простата уже светилась от энергии.       Шевельнув бедрами, насаживаясь глубже на палец и язык одновременно, дал понять гному, что все его действия одобряются, насадился ртом на член, уткнувшись губами в лобок. Скоро в моей попе оказался второй палец, и началась долбежка моей попки пальцами с одновременным вылизыванием влагалища. Через несколько минут оргазмы стали следовать один за другим, заливая рот Мотола соками, гном подо мной хрипел, захлебываясь моими выделениями, но прилежно все вылизывал. В мою попу уже свободно проникали три пальца гнома.       Когда его тело задрожало, и в мой рот потекла горячая сперма, сначала она была горькая, и я с трудом ее проглатывал, в ней поступала и накопленная за много лет негативная энергия. Скоро сперма поменяла вкус, и поток энергии постепенно стал уменьшаться. Помня о своих возможностях, я резко вытащил член изо рта, так что получился чпокающий звук, и быстро поднялся с распростертого гнома. Поднявшись на высоту его руки, из моей задней дырки выскользнули пальцы, вызывая очередные спазмы. Я стоял над ним, и из моей киски на грудь гнома продолжала капать смазка, вытекающая из влагалища. Попробовав дырочку попы, никаких изменений не заметил, отмечая для себя, что попка довольно эластичная, сразу вернув прежний размер, дал задание моедам на чистку, которая закончилась очень быстро. Приведя себя в порядок, я посмотрел на гнома, его простата была как у восемнадцатилетнего пацана. И наклонившись над гномом, похлопал его по щекам, приводя в чувство.       — Мотол, ты как себя чувствуешь?       — Прекрасно. Я так себя никогда еще не чувствовал.       — Я тебя вылечила, ты теперь писюном моложе, чем твои сыновья.       — Теперь вставай, надо закончить замер.       — Не надо, я их на всю жизнь запомнил.       — Ну, тогда ладно, только с Аниме аккуратно мерку снимите, а то она вампир и такого обращения может не понять. Я так понимаю, ты еще тут отдохнешь, а я пошла, меня Шала уже заждалась.       Одевшись, я вышел из кабинета и направился искать Шалу. Нашел ее в столовой, где мы и расстались.       — Мака, вы закончили со снятием мерки, меня тоже уже обмерили. Можно идти, Аниме уже, наверное, ждет.       — Тогда пошли, если она нас там ждет, то ей тоже надо снять мерку, ведь я и на нее заказала кольчугу.       Провожать нас пошли братья, Мотол так и не появился, но я за него не переживал: уходя, я посмотрел на его ауру и отклонений не увидел. Мне удалось и удовольствие получить, и гнома не убить.