Глава 1
16 октября 2019 г., 01:13
свой угол
Юнги проснулся в самый подходящий момент — еще одно неловкое движение, и он бы непременно свалился с дивана, который был уж очень узким. Сев и устало посмотрев на будильник, он вздохнул. Было еще слишком рано, чтобы собираться на работу, но уже слишком поздно, чтобы пытаться заснуть. Осмотревшись, мужчина зябко обнял себя за плечи. Всё вокруг казалось колким — утренняя прохлада безжалостно впивалась в тело своими иголочками, заставляя ежиться и тихо ненавидеть свою жизнь, отсутствие отопления в начале весны и дурную голову, так и не ставшую вчера искать одеяло, а решившую обойтись пледом. Скорее всего, хозяин дома, в чьи обязанности по договору входило включение отопления, давно ушел в долгое празднование каких-то абстрактных праздников, но это вовсе не значило, что можно расслабиться и жильцам тоже. Юнги медленно встал. Лениво, не переставая зевать, он натянул кардиган, а после сразу же поспешил в ванную, торопясь согреться хотя бы водой. Увы, вода в кране нагревалась так же медленно и неохотно, будто издеваясь над жаждущим тепла человеком. Кроме того из-за почти не появляющегося отопления в комнате стояла жуткая сырость, даже плесень появилась по углам. И избавиться от нее не получалось. — Холодно, мерзко и есть охота, — подытожил свои мысли об утре Юнги, заходя на кухню и понимая, что волшебное действие теплой воды проходит слишком быстро. А на оконном стекле безразлично поблескивали серые капли от ночного дождя, то и дело будившего всю ночь. И как только Сокджин умудрялся дрыхнуть без задних ног? Юнги принял единственное здравое решение, которое могло быть принято в такое утро, — приготовить себе завтрак с горячим чаем. Вот только… всё валилось из рук. Если ложку и салфетки он без проблем подбирал, продолжая неловкое копошение в районе кухонного стола, то сахарница, выскользнувшая из рук, не оставила ему шансов пребывать и дальше в полусонном состоянии. Осколки со звоном раскатились в стороны, рассыпав целое сахарное облако по светлому полу. — Чтоб тебя. — Юнги воровато оглянулся через плечо и стал торопливо сгребать сахар в кучку, уже осматриваясь в поисках тряпки или щетки, от всей души надеясь, что не разбудил Сокджина. Всё не ладилось, отчаянно не ладилось. Кое-как расправившись с уборкой, Юнги, стараясь не думать ни о чем, принялся за завтрак, с тоской слушая, как шумит вода в ванной. Было что-то тяжкое в этой атмосфере, Юнги не знал, куда себя деть, пока его не отвлек голос соседа, тоже пришедшего за утренним чаем: — А… где сахар? — недоуменно спросил Сокджин, выгребая те жалкие остатки, которым удалось уцелеть, из лежащей на столе половинки разбитой сахарницы. — Это я тебя должен спросить, — ответил Юнги. — Понаобещал мне вчера сладостей, карамельных гор, неба в сахарной пудре. И пришел из магазина с пустыми руками. — Не перебарщивай с сахарной пудрой. И вообще… моя меня вчера так вымотала за день, думал, что не проснусь больше. Весь день на ногах. А ты что, без сладкого уже никуда? — с усмешкой спросил Сокджин. — Это нормально, — пожал плечами Юнги. Снова глянув на часы, он понял, что вполне можно и собираться, чтобы не опоздать на автобус. — Кстати, сегодня я хочу острой пиццы, куплю после работы. Тебе взять? — Нет, спасибо, мы сегодня опять будем весь день заняты. Будем искать мебель для спальни, хотим купить туда всё новое, никаких наследств от мамочек-бабушек. — Вы точно не надумали перебраться в новую квартиру побыстрее? — уныло глядя на шмыгнувшего вдоль стенки таракана, протянул Юнги. — Еще три недели в этой помойке тебе точно нужны? — Ремонт на кухне затянулся, сейчас там тоже бедлам. Раз уж я заплатил до конца месяца, буду пользоваться. Юнги хмыкнул. Сокджин снимал эту жуткую квартирку почти год, и весь год Юнги тайком жил с ним, прячась от хозяина и деля плату пополам. Теперь, когда Сокджин кропотливо готовился к переезду в купленную собственную квартиру, Юнги должен был бы срочно искать и для себя новый вариант… или договариваться, чтобы его официально впустили в эту. Но никак не находилось сил. — А ты уже нашел новое жилье? — Думаю остаться тут, — тихо ответил Юнги, отворачиваясь и старательно делая вид, что увлечен мытьем посуды. — С ума сошел? — Сокджин так и застыл перед раскрытым холодильником. — Вот тебе-то как раз следовало сбежать отсюда уже давно. Один ты здесь жить не будешь, я не позволю. Подумай о ребенке. — О нем я тоже думаю, — изо всех сил пытаясь не злиться, отозвался Юнги, включая воду сильнее. — Как считаешь, сколько стоит снять хорошую квартиру? А сколько получает учитель литературы, ушедший в декретный отпуск? Эта квартира меня хотя бы не разорит, пока я буду не в состоянии зарабатывать. — Поживешь у меня, пока будешь не в состоянии… — Твоя невеста придет в восторг, — грубо перебил Юнги. — Не бросай таких обещаний. Я… я ищу варианты, как только что-нибудь найду, уеду отсюда. Просто нужно немного времени, скоро что-нибудь подвернется. — Так не пойдет. Я помогу с поиском. — Джин. Я беременный, но не инвалид, не стоит так сильно переживать. — Юнги выключил воду и поставил кружку на сушилку для посуды. — У тебя и своих забот полно сейчас, думай о них. А я… сегодня как раз иду смотреть неплохой вариант на окраине. Может, срастется, кто знает. Не дожидаясь ответа, он ушел в комнату, спешно переоделся и слинял из квартиры, чтобы избежать продолжения разговора. Умом он понимал, что Сокджин абсолютно прав, что делает и говорит всё только из желания помочь. Но не мог всё это терпеть спокойно. Улицы промокли от дождя с дорожек до крыш девятиэтажек. Утро было уже не ранним, но городок казался полупустым: редкие машины лениво проплывали по дороге, угрюмые и сонные прохожие скользили мимо него и собирались возле автобусной остановки. И Юнги, как и каждое утро, благодарил судьбу за то, что ему с этими людьми не по пути. Стоял у своей остановки в одиночестве и смотрел на толпу возле противоположной. Школа на отшибе — спасение для учителя, не любящего толкаться в тесно набитом транспорте. Многоэтажки за грязным стеклом автобусного окна быстро сменились старенькими частными домами, некоторые из которых и на дома-то уже не походили. Тротуарная плитка сменилась потрескавшимся асфальтом. А усталость — напряжением и ожиданием. В школу только начали стекаться первые ученики, самые ранние пташки. Наверное, зря он опять так рано пришел. Но иначе не мог.уже взрослый
Чонгук, как и большинство учеников, любил большие перемены. Настоящий отдых. Полчаса свободы, когда можно заниматься всем, что душе угодно. Они с Тэхёном, например, ходили в кафетерий. Даже если не хотели есть, всё равно приходили, занимали один из столиков и просто болтали или доделывали домашку. Так поступали многие, так что Тэхёну и в голову бы не пришло спросить, почему Чонгук так делает. А если бы спросил? Чонгук бы растерялся, смущенно засмеялся и что-нибудь соврал, как делал каждый раз, когда друг начинал вдруг спрашивать об отношениях и любви. Ведь именно любовь приводила Чонгука в кафетерий. — Ребят, вы, что ли, выкупили этот стол? — подсаживаясь, усмехнулся Чимин. — У меня ощущение, что я никогда не видел вас за другим. — Удобное место, — пожимая плечами, ответил Чонгук. — Как раз между входом и прилавками. — Но уж очень к учительскому столу близко, — проворчал Чимин, ковыряясь в стоящей на коленях сумке. — Лично меня это всегда напрягало. — Учителя как раз больше следят за теми, кто прячется по углам. — Что это у тебя? — влез Тэхён, перегибаясь через стол и разглядывая листок, который Чимин наконец вытащил и плюхнул на стол. — Это… это список покупок?.. — Именно, — загадочно улыбнулся Чимин. — К вечеринке. Ты говорил, что твой сосед может купить алкоголь, так что половина на вас. Вот, мы тут набросали, но, конечно, можно поменять по обстоятельствам. Тэхён выудил из рук друга листок и принялся изучать список. Готовились, похоже основательно, список занял весь лист. Чонгук тоже пробежал взглядом по строчкам из раздела «алкоголь». — А этого не многовато? — недоуменно спросил он. — Подтянулись еще пять человек. — Всё равно много, — хмурясь, выдавил Чонгук и отвел взгляд. Они сидели за столом в крайнем ряду, у прохода. А напротив были столы для преподавателей. Юнги подпирал ладонью щеку, лениво накалывал на вилку кусочки мяса и овощей из рагу и, кажется, не слушал разговор сидевших рядом коллег. В белой толстовке живот казался больше. Заканчивался шестой месяц беременности. — Ну так что? Договорились? — между делом спросил-сказал Чимин. Чонгук, прослушавший всю его речь, мотнул головой. — Что? Нет? — Раз уж всё так далеко заходит… Я не пойду. — Почему это? — Чимин с подозрением прищурился. — Я думал отбрехаться в последний момент или просто не приходить. Но раз меня просят внести столько денег, лучше отказаться сразу. — Если проблема в этом, — пожал плечами Тэхён. Но Чонгук не дал ему договорить. — Нет, не в этом. У меня совсем другие планы. И я, говоря совсем уж честно, просто не хочу там быть, мне это неинтересно. Поэтому отказываюсь участвовать и в закупках тоже. — Что это за планы такие? И почему они важнее друзей? Да что вообще может быть важнее друзей? — Мое будущее? — Чонгук сложил руки на груди. Тэхён знал, эта поза означала, что он не хочет заводить спор, но всё же готов стоять на своем до последнего. — Мои планы связаны с поступлением и переездом в другой город. Перенести их не получится. И для меня это по-настоящему важно. — Ясно, — цокнул языком Чимин, забирая список. — Куки стал слишком взрослым и серьезным для нашего детского баловства. Ох, простите, не Куки. Чон Чонгук. — Послушайте, я не… — Брось, — отмахнулся Чимин. — Мы уже привыкли. У тебя важные дела, у тебя вечно планы. Но рассказывать о них ты не будешь. Видимо, мы слишком тупые подростки, чтобы понять. Чонгук бессильно вздохнул и снова перевел взгляд, насупившись. — И прекрати пялиться на живот Юнги, — проворчал Тэхён совершенно безэмоционально, — это невежливо. Конечно, история сомнительная, но мужик он хороший. — Какая история? — спросил Чимин, моментально переключившись. — Ну. — Тэхён явно смутился и неловко улыбнулся. — По поводу беременности. От кого ребенок. Многие считают, что Юнги врет. Он говорит, что отец ребенка бросил его, как только узнал про беременность, сбежал, поэтому Юнги не хочет о нем даже вспоминать. Но ходит слушок, что он просто не знает, переспал с кем-то по пьяни или, может, было несколько мужиков. В сентябре же он был куда более веселым и общительным. — Ты сам-то во что веришь? — А мне откуда знать, во что верить? Может, не знает, может, не хочет говорить. Учителя многие не верят, судя по разговорам, но нам-то какая разница? Лучше давай решать, как перераспределять закупки. — Кстаааати, — протянул Чимин, опять задумчиво щурясь. — Слышал недавно их беседу с историком, они ж приятели. Юнги что-то говорил о письме и о браке. Я так понял, кто-то ему письмо прислал с предложением. Ну, руки и сердца. — Такие вещи обычно через письма не предлагают, — фыркнул Тэхён, не веря. — Вот и Юнги посмеивался. А может, это тот самый папаша одумался? — А вам не пофиг ли? — Чонгук глянул на друзей, надеясь как можно скорее закончить с неприятной темой разговора. И чего только прицепились? Как будто не надоели уже всем эти однообразные сплетни о беременном учителе литературы. Прошло несколько месяцев, а других тем для разговоров так и нет?! Неудивительно, что Юнги всё мрачнее и мрачнее, должно быть, достается ему от коллектива… — Раз так интересно, пригласите на свою вечеринку. Напоите. Расспросите. У него как раз день рождения будет. Может, под коньяком он сговорчив не только в сексе. — Чонгук, не заводись. Ладно. Замяли. Чимин, что ты там… давай обратно свой список, посмотрим и обдумаем. — Сейчас звонок будет, — поднимаясь, возразил Чонгук и закинул на плечо лямку рюкзака. — Пора в класс возвращаться.еще подумать
Этот день на работе выдался особенно тяжелым. Юнги считал, что давно привык к косым взглядам, к перешептываниям и даже к намекам… впрочем, к этому-то он привык. Но вот к прямым вопросам и заявлениям — нет. К этому громкому «вел себя, как шлюха» прямо в лицо. Юнги понятия не имел, как умудрился не ответить грубостью, сдержаться, уйти от скандала и выдержать остаток дня. В голове снова и снова всплывали эти слова. И лица остальных коллег, которые выжидательно смотрели на него, будто требуя оправдываться, даже не думали возражать и вступаться. Он снова приходил к мысли, что нужно бросать эту школу. Продержался всего один учебный год и сбежал — позор. Но уж лучше так, чем быть для всех главной мишенью. Нет у него причин гордо держать осанку и с достоинством переносить любые невзгоды в этом месте. Когда на лестнице послышались шаги, Юнги спешно встал с пола, на котором сидел, и замер у окна, притворяясь, что просто любовался видом и думал о своем. Он ожидал увидеть кого-нибудь из технического персонала и уже представлял, как дежурно распрощается, пожелает приятного вечера и с вежливой улыбкой уйдет, чтобы не мешать уборке. Но пришедший парнишка явно не собирался его выгонять. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? — Следил за вами. А вы? — Полагаю, это очевидно. — Юнги вздохнул и отвернулся к окну. Оно выходило на футбольное поле, и сейчас, в последние дни февраля, вид этот пока еще был довольно удручающим. — Прячусь от своих проблем. Почему не идешь домой? Уроки ведь закончились. — Сегодня пятница, учитель. — Ах, я и забыл. — Юнги невольно усмехнулся. — Снова будешь звать меня на свидание? — Это уже традиция, — с улыбкой ответил Чонгук, пристраиваясь рядом. — Ваши постоянные отказы не заставят меня сдаться. Рано или поздно вы согласитесь, я верю. — Надо же… — Юнги перевел на него полный тепла взгляд. — Ты уже стал чуточку выше меня, только глянь. — Мужчина ладонью отмерил свой рост, сравнивая. — Через пару лет еще вымахаешь. Занятия спортом идут тебе на пользу, даже не думай бросать футбольную команду. — Мне нужно быть большим и сильным, учитель. Чтобы носить вас на руках. Когда появится ребенок, хочу быть готовым заботиться о вас обоих. — Чонгук… это всё немного сложнее… — Я услышал о письме с предложением, — мягко, но настойчиво перебил его Чонгук. — И я не могу молчать. Вы же понимаете, я просто обязан дать знать, что настроен не менее решительно и серьезно. Хочу, чтобы мои слова тоже воспринимались как официальное предложение. Пока — только отношения. Позже — и брак. — Слушай, Чонгук, — улыбаясь, ответил Юнги и ласково заправил его прядку волос за ухо. Прохладная ладонь легла на горячую щеку. Такой заметный контраст. — Если тебя беспокоит это письмо, знай, что я не намерен принимать предложение. Это всё глупости. Но и сам не спеши с такими разговорами. — Но я хочу быть рядом. Хочу любить, оберегать и помогать! — Щеки Чонгука уже покрылись румянцем от нахлынувших чувств. — Вы думаете, я не представляю, что такое молодая семья, что такое ребенок? Представляю! Я знаю, сколько сил это отнимает каждый день и каждый час. Сколько денег нужно, чтобы покупать бесконечное питание, игрушки, одежду, коляски. Сколько нужно ходить по врачам и каким нужно быть осторожным. Знаю, как стерилизовать баночки, как выбирать пустышки, как поставить замки на ящики и щитки на розетки. Смогу не накормить ребенка аллергенами. И… смогу по-настоящему искренне поддерживать вас в трудные моменты, ведь знаю, как бывает плохо на душе… Я знаю всё это, я всё это изучал несколько месяцев! Поверьте… я могу… Они какое-то время стояли в тишине. Глаза Чонгука горели, он дышал чаще обычного, но ждал ответа терпеливо и покорно. Юнги рассматривал знакомое и милое лицо. Не находил слов. Чонгук не отступался весь этот учебный год, сколько бы Юнги ни пытался держать его на расстоянии. Набивался. Но в тот день впервые он выглядел настолько решительным. — Спасибо за твою заботу, — прошептал Юнги с трудом и осторожно поцеловал, будто боясь дать слишком много. По всему телу разливалась нежность. — Я верю, что для меня ты был бы настоящим чудом. Но твоя судьба — не игрушка, нельзя так просто ее коверкать. Тебе нужно… еще подумать об этом всем. — Я думал почти четыре месяца, — глухо ответил Чонгук, отводя взгляд. — От бесконечных мыслей только крыша едет. Пришло время действовать. — Действовать? — В следующие выходные вы никуда от меня не денетесь. У вас будет день рождения, и я поведу вас на свидание… — Нам не стоит появляться в городе вместе. — Мы и не будем. Мы поедем в столицу. — Чонгук улыбнулся, увидев растерянность на лице собеседника. — Встретимся там. В пять часов у главного входа в торговый центр «Нептун», хочу сводить вас в одно очень милое местечко неподалеку. Обещаю, что понравится. И, да, это… с ночевкой, так что возьмите с собой пижаму с кроликами, которую вам якобы подарил кто-то неизвестный, и зубную щетку. Вернемся десятого числа, тоже отдельно. Никаких возражений не принимается, это очень важно, и только после я соглашусь принять ваш окончательный отказ… если вы всё же откажетесь. — Ты задумал странную авантюру, — усмехнулся Юнги, снова мимолетно целуя парня. — Что ж. Так и быть. Одно свидание — и мы всё решим после него. Договорились. А сейчас иди уже домой делать уроки. — Сегодня пятница, — рассмеялся Чонгук. — Можно пока и отдохнуть немного!
