Глава 2
21 октября 2019 г., 21:21
свой угол
Тэхён с самого утра заваливал друга картинками, которые, очевидно, нашел в поисковике по запросу «вечеринка». То ли в шутку, то ли всерьез пытался уговорить всё же пойти с ними. Но Чонгук продолжал отказываться. Этой пятницы он ждал слишком долго, куда дольше, чем одноклассники — своей тусы. — Куда ты хоть собрался-то? — едва перехватив друга в фойе школы, накинулся Тэхён. — Куда поедешь без нас? — В столицу собрался. — Покорять будешь? — Не совсем, — улыбнулся Чонгук. — Так, помотаюсь туда-сюда, загляну в универ, осмотрю окрестности. Хочу хоть немного знать ее, когда переберусь туда жить. — И что, это обязательно делать два дня? Где ты хоть остановишься? — У приятеля. Намджун, помнишь? Я рассказывал о нем, писал для его фирмы программу этой зимой, крупный и долгий заказ. Успели найти общий язык. — Не помню никакого Намджуна, но уже заинтригован. — Тэхён распахнул дверь и пропустил друга в класс первым. — У вас с ним что-то есть, признавайся? Сколько ему? — Намджун женат. — Чонгук рассмеялся, усаживаясь за свою парту. Да, иногда Тэхён поражал его своей способностью внимательно слушать и запоминать. Зато ему можно было без страха ляпнуть что угодно. Чонгук невольно убедился, когда случайно проболтался, что влюблен в мужчину. Прошло всего несколько дней, а Тэхён и думать забыл, какой ориентации его друг. — Он старше нас, владеет туристической фирмой, женат и растит дочку. — Ладно, ясно. А может, мне поехать с тобой? Скучно не будет? — Не нужно. — Отмахнулся Чонгук, стараясь не выдать волнения. Не хватало еще, чтобы Тэхён уцепился за эту идею и всерьез собрался ехать с ним. — Отрывайтесь, у вас тоже были большие планы. — Предатель, — усмехнулся Тэхён, отворачиваясь. — Когда нам всем будут вставлять по самое не могу тренер и капитан, ты будешь один невинным ангелочком, который к поступлению готовился, а не бухал. Чонгук улыбнулся, глядя на спину друга. Уж чего, а разноса от тренера или учителей он уже давно не боялся. Пустые склоки и выпускание пара. У него на уме было другое.***
За последние несколько рабочих дней Юнги понял, что происходит. Из-за всех этих гадких слухов его пытались расколоть. Ждали, что либо подтвердит, сдавшись, либо объяснит уже, как именно остался один в таком положении. Но Юнги молчал. Теперь он бы не рассказал даже из банального упрямства, ведь неприятное действие рождает противодействие. Он просто наслаждался относительным покоем на уроках, находясь в классах, с учениками, и старательно изображал беззаботность на переменах, возвращаясь в учительскую. Всё это коллективу не нравилось, но обвинять молчуна было не в чем, никто ведь не обязан отчитываться перед коллегами о своей интимной жизни. — Ну что там? — послышался за спиной звонкий голос учительницы химии. Химеры, как давненько прозвали ее ученики. — Получается? — Почти готово, еще минутку, — тихо отозвался Юнги, вставляя в принтер картридж с чернилами. Шестой урок уже давно закончился, в учительской их осталось только двое. Да и Юнги с радостью бы слинял, но именно на нем принтер отказался печатать, пришлось разбираться. К счастью, опыта в этом деле было хоть отбавляй. — Дай какой-нибудь ненужный лист, чтобы проверить. — Хорошо, что ты здесь, — вздохнула Химера, протягивая какую-то таблицу. — Сама бы я точно не справилась. Всё же от каждого человека может быть польза. — Думаешь? — Юнги вскинул брови, глянув искоса, всем видом показывая, что думает о подобном заявлении. И нажал на последнюю кнопку, чтобы запустить проверку картриджей. Принтер зашумел, поглощая листок с таблицей. — Ну, я в смысле... — Химера замялась, хмыкнула и тут же продолжила прошлую тему: — Библиотека уже закрыта, туда не попасть, а надо столько всего распечатать перед годовщиной родителей. Вот где бы я сейчас бегала, искала, платила? — Пользуешься служебным принтером в личных целях? — Юнги просмотрел разноцветные надписи и, довольно улыбнувшись, вставил свою пачку чистых листов. — Тебе же только в прошлом месяце на эту тему разнос устроили. Разве нет? — Вот только не надо меня осуждать, — скривилась Химера. Голос ее моментально стал каким-то металлическим, скребущим сознание. — Не твое это дело. — Как посмотреть, — философски пожал плечами Юнги. Он уложил образец теста на стекло сканера, опустил крышку, нажал на кнопку печати и обернулся, уставившись собеседнице в лицо прямо, с вызовом. — Иногда людям есть дело до того, что их не касается. Тебе ли не знать. — Не сравнивай закончившиеся чернила с беременностью. — Не сравниваю. Да и смысла не вижу. От моей беременности никому ни холодно, ни жарко, кроме меня. А на чернила для твоих личных распечаток идут средства школы, да и менять их вечно кому-то другому приходится… в итоге неприятности и неудобства всем окружающим. Действительно, тут и сравнивать нечего. Разница огромна. — Ты закончил? — Нет, — оглядываясь за спину, ответил Юнги. — Еще двадцать шесть копий. Химера крепче прижала к груди папку с бумагами и ушла за свой стол, решив, видимо, дожидаться очереди в молчании и уединении. Юнги довольно улыбнулся. Эта пятница была особенной, так что даже неприятности на работе не могли испортить ему настроение окончательно. Он знал, что еще немного, и рабочий день закончится, он уйдет из этой школы, погрузится в выходные… и эти выходные будут не такими, как предыдущие. Едва отделавшись от забот, он торопливо оделся, закинул на плечи рюкзак и поспешил прочь. Химера молча проводила холодным взглядом, даже не поднимаясь из-за стола, пока коллега еще был в учительской. Из такой обстановки любой сбежит. Заехав домой, перекусив и переупаковав рюкзак, он как раз успел на вокзал к четырехчасовой электричке. Чонгук, у которого в тот день было пять уроков, наверняка, уехал на трехчасовой и уже был в столице. Но на всякий случай Юнги осматривался по сторонам, приглядываясь к окружающим. Не чтобы поехать вместе, нет. Просто, чтобы знать. На скоростной электричке до столицы добираться каких-то сорок минут. Юнги считал, что это идеальное время в пути: он успел погрузиться с головой в книгу, взятую с собой, но не устал сидеть на жестком кресле. А после началось самое приятное. Столица их страны — обычный город, не дотянувший и до половины миллиона. Прикидывающийся мегаполисом, но в душе остающийся таким же простым, провинциальным и глухим. Вот только там была хотя бы видимость иного. А иногда и видимости достаточно. Идя по чистым улицам, Юнги наслаждался свободой. Никто не смотрел на него с осуждением, никто не обсуждал за спиной. И эта отчужденность каждого от всех ему безумно нравилась. От станции, где он вышел, до назначенного места было недалеко. И ровно в пять он сидел на скамье возле входа, жмурился от слабого солнца, то и дело проглядывающего сквозь рваные серые тучи, и слушал шум города. Тут его было куда больше. Но всё это лишь расслабляло, как колыбельная. — До последнего боялся, что вы передумаете, — усаживаясь рядом, честно признался Чонгук. Юнги только улыбнулся. — Давно ждете? — Минут пять, так что дай мне еще столько же, а уж потом проси подняться. Нужно немного отдыха. А что в пакете? — Юнги скосил взгляд на коробку в полиэтилене. — Такое большое и квадратное… — Это неромантичная часть моего подарка, — слегка смутившись, ответил Чонгук, вызвав еще больший интерес. — Массажер. Частенько вижу, как вы под столом ноги разминаете. Почему-то я уверен, что у вас такого нет, а штука-то хорошая. — Чонгу-ук, — протянул Юнги, чуть склоняясь в его сторону. — Ничего более романтичного для меня еще в жизни не делали. — Его легко приспособить и для поясницы, — прошептал Чонгук заговорщическим тоном. — Ммм. — Юнги прикусил губу и зажмурился от удовольствия после одной лишь мысли об этом блаженстве. — Если ты случайно убьешь человека, и понадобится алиби, я весь твой. — Людей убивать я не планирую, но предложение «весь твой» мне очень даже нравится. Могу воспользоваться им сегодня? — Думаю, да, раз уж я всё же приехал, — вздохнул Юнги, поднимаясь и потирая ноющую спину. На улице уже начинало теплеть, в последние дни столбик термометра медленно, но неуклонно поднимался. На смену склизкой умирающей зиме пришла куда более теплая и солнечная весна. Уже можно было бы переодеваться в демисезонную куртку, как делали все вокруг, но та на Юнги не сходилась. Так что он всё еще носил свободную зимнюю, просто расстегиваясь. Дома это заставляло его чувствовать себя еще неуютнее, там-то хотелось закрыться, спрятаться, уйти от посторонних глаз. В чужом же городе он не боялся даже осторожно поглаживать собственный живот, как делал только в полном одиночестве. — Пошли, куда ты там хотел. Чонгук кивнул вправо и ненавязчиво стянул с плеч Юнги рюкзак, оказавшийся тяжелее, чем думалось. Юнги только на мгновение оглянулся, но позволил. Зачем препираться по пустякам, если Чонгук всё равно добьется своего? Зато без груза на плечах свобода стала казаться совсем уж безграничной. Они прошли несколько кварталов вдоль довольно тихой для столицы дороги, свернули на совсем уж спокойный переулочек и вскоре остановились у пятиэтажного дома из красного кирпича. Белые межэтажные карнизы яркой линией подчеркивали ряды прямоугольных окон с декоративными решетками. Над крылечками с каменными перилами нависали козырьки с коваными опорами. А вдоль стен стояли скамьи и росли невысокие кусты с едва-едва пробивающимися почками. Пока Юнги завороженно оглядывался, Чонгук успел переговорить с кем-то по домофону и распахнуть дверь центрального подъезда. — Так мы идем к кому-то в гости?.. — пробормотал Юнги, стараясь не выдавать своих смешанных чувств. Место было весьма симпатичное. Но он никак не ожидал, что придется идти к кому-то домой, знакомиться, терпеть компанию. — Кто это? — Его Намджун зовут, — усмехнулся Чонгук, первым поднимаясь по лестнице. — Не переживайте, он не будет вас напрягать, слово даю. — Хм. Придется поверить. Намджун открыл еще до звонка и, лучезарно улыбаясь, пригласил скорее проходить. Сам он был в пальто и как раз наматывал на шею шарф, пахнущий приятно, но всё же резковато для временно чувствительного к запахам Юнги. — Я уже убегаю, так что вы идеально вовремя, — вещал Намджун с поразительным воодушевлением. — Раздевайтесь скорее. А вы, должно быть, Юнги? Ким Намджун. — Рад знакомству, — кивнул Юнги, расслабляясь и стягивая кроссовки. Как ни странно, обаятельная улыбка Намджуна заражала даже его, настороженного и замкнутого в обществе незнакомцев. От мужчины прямо веяло счастьем, к которому хотелось прикоснуться, украсть себе кусочек, незаметно припрятав в кармане. Наверное, общение с такими людьми пошло бы ему на пользу. — Значит так, — начал Намджун тоном экскурсовода. — Добро пожаловать, начнем. Здесь у нас ванная. — Он распахнул ближайшую дверь, позволяя заглянуть внутрь. Юнги растерянно прижался к стене, Чонгук же деловито оглядывался. — Сантехнику меняли три года назад, стиралка вообще в прошлом выиграна за несколько пачек чипсов. Роскошная, кстати, не шумит. Водонагреватель в углу, инструкция к нему в этом шкафчике. Далее. Кухня. Юнги нахмурился, не зная, идти ли следом за экскурсоводом и его благодарным слушателем, не стесняющимся всё ощупывать, открывать и рассматривать. Уж очень понятная сценка. Осмотр. — Холодильник тоже довольно новый, лет… пять, что ли. Электрическая плита, вытяжка, микроволновка, чайник и тостер, который, кажется, сдох, признаю. Тараканов и плесени никогда не было. Окна пластиковые, проветривается отлично, пяти минут хватает. Кстати, выходят на более тихую улочку, так что шума и грязи мало. Они прошмыгнули мимо, Юнги только вжался в стену еще сильнее. — Мебели не много, но главное есть. Кровать справа немного скрипит. Зато какой шкаф огромный! Остались старые детская кроватка и пеленальный столик, лень было продавать… удачно сложилось, да? Телевизора, простите, нет. Но в доме напротив живет одна семейка, у них страсти похлеще, чем в мыльных операх. Короче, всё, что видишь, всё сдается вместе с квартирой. — Да сюда почти ничего докупать не нужно, — пробормотал Чонгук. Юнги осторожно заглянул в комнату. Пустовато, конечно, голо. Но всё главное в ней и правда имелось. Хоть сейчас оставайся. Когда он закончил разглядывать обстановку, Чонгук уже подписывал документы на журнальном столике. А через несколько минут Намджун получил свой перевод на карту, сложил в дипломат копию договора и буквально испарился. Юнги присел на край кровати. — Нужно еще всё тут сфоткать, — упирая руки в бока, покивал Чонгук. — А то мать будет требовать фотографии, когда вернусь. Лучше отделаться фотками, чем везти ее сюда на следующих выходных. — Здесь здорово, — улыбнулся Юнги, подтягивая к себе подушку. — А тебе не рано снимать квартиру? Еще три месяца учиться в школе. Родители не против? — Нет. Ой, кстати! — Он выскочил из комнаты, пошуршал чем-то и вернулся, протянув упакованный в прозрачный пакет комплект черно-синего постельного белья со звездами. — Надеюсь, размер подойдет, купил на днях. Как вам такой рисунок? — Оу. Должно быть здорово… Сюда купил? — Угу. Чтобы сразу на своем сегодня спать. Всегда мечтал о пододеяльнике со звездами. Второй комплект потом купим светлый. Для разнообразия. — Купим? — Юнги поднял взгляд.уже взрослый
— Что ж. — Чонгук хмыкнул, уселся в кресло и, немного подумав, подбирая слова, продолжил: — Я предлагаю такой вариант... только выслушайте от начала до конца, идет? Он дождался, пока Юнги согласно кивнет, и только после снова заговорил. — Мы могли бы снимать эту квартиру вместе. — А нам не рано ли… — Тшшш! Вместе. Да, мне учиться еще три месяца. Но вам через пару недель уже пора будет уходить в декрет. И… я знаю, что ваш друг переезжает, вы больше не сможете снимать с ним квартиру. Перебирайтесь сюда. Это место просто идеально: цена невысокая, пополам будет совсем мало для столицы, в ближайших домах есть продуктовые, аптека и даже детский магазин. Тут всё ближе, лучше и намного спокойнее. Здесь не будет… старых знакомых. Юнги с вздохом опустил взгляд — его слабое место нашли очень точно. — Я проверял, в этом районе работает ассоциация репетиторов. Если вас устроит такой вариант, сможете принимать учеников на дому. На частных занятиях можно неплохо заработать. И это не так утомительно, как преподавание в школе. Юнги стиснул кулаки, разглядывая собственные побелевшие от напряжения костяшки. — А я буду приезжать и жить тут на выходных. Это будет наш пробник совместной жизни, с вечера пятницы до вечера воскресения. Узнаем, каково это. Сможем ли мы так. Если нет, уверяю, вы без проблем найдете другого сожителя… Если всё будет идти хорошо, после экзаменов я перееду окончательно. С оплатой учебы родители мне точно будут помогать, так что деньги, которые я сам зарабатываю, будут идти на… семью. Я уже наловчился выцарапывать отличные заказы на сайты и программы, нуждаться не буду. Мы… мы… Только согласитесь, и я сделаю всё для нас. На живот упала крупная слеза, Юнги поджал плечи и утер глаза рукавом. Послышался тихий всхлип. Чонгук, сев рядом, осторожно обнял. — Знаешь, — пробормотал Юнги, стискивая ткань его рубашки, — мама вечно твердила мне, что я уже взрослый, должен вести себя, как взрослый. Терпеть. Стискивать зубы. Заставлять себя. Ее послушать, так взрослый — тот, кто через боль и страдания тащит самую гадкую ношу. Но… я сейчас только до конца осознал. Взрослый умеет здраво взглянуть на ситуацию и найти самое лучшее решение. Чонгук, ты столько всего продумал. Даже то, перед чем сам я пасовал. А я?.. Какой из меня взрослый, раз я всё это допустил? Заставил тебя так рано стать ответственным и серьезным. — Что за глупости, — усмехнулся Чонгук, обнимая его крепче, целуя в висок и зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Никто меня не заставлял. Я сам влюбился в своего учителя, о чем ни капли не жалею. И не вижу поводов для грусти и самоедства. — Давненько у меня не было такого приятного и особенного дня рождения. — Ах, точно! Мы еще должны сходить в кафе, чтобы отметить. Или хотя бы купить что-нибудь вкусненькое на вечер. Пойдете со мной? Или отдохнете? — Пойду, — пожал плечами Юнги, шмыгая носом. — Что уж. Начинаем новую жизнь, отрываем свою беременную задницу от постели. Только дай мне умыться… Вечер этот прошел очень тихо. Они просто разговаривали обо всём на свете. На несколько долгих часов вычеркнули из мира всё остальное, оставив только друг друга. И казалось, темы для разговора у них не закончатся никогда. — Ну-ка, — тяжко вздохнув, проворчал Юнги, протягивая руки стоящему рядом Чонгуку. Он лежал на полу, на мягчайшем ковре, и доедал уже вторую пачку мармеладных мишек. — Помоги шарику подняться, а то зов природы замучил. Кстати, да, имей в виду, я хожу писать по три раза за ночь. — И сам догадываюсь, — рассмеялся парень, помогая ему встать. — Я достаточно много знаю о беременности, говорил же, что изучал это. Юнги, заодно прихватив пижаму, только покачал головой, в очередной раз поражаясь, этого парня было ничем не спугнуть. А когда минут через тридцать он вернулся из ванной, на ходу застегивая мягкую и просторную пижаму с кроликами, его уже ждала перестеленная постель со звездочками. Чонгук приглашающе похлопал по простыне. — Да откуда же ты такой хороший взялся, — с улыбкой пробормотал Юнги, укладываясь и вдыхая ненавязчивый запах цветочного кондиционера для белья. — Уж вам ли не знать! — опуская руки на объемный живот, отозвался Чонгук. От волнения у него даже дыхание перехватило, ведь еще никогда ему не доводилось прикасаться к беременному Юнги. — Прости, если вопрос покажется странным… Тебя, что ли, заводит мой живот? — Я… — Чонгук замялся и заметно смутился, отводя взгляд. — Ну… то есть… я бы сказал, что… оно… — И как только ты с такими талантами к ораторскому искусству умудряешься иметь высокие баллы по моему предмету? — Не знаю. Может, я любимчик учителя? — Вот еще, — тихо рассмеялся Юнги, откидываясь на подушку. — А беременность тебя явно заводит, по глазам вижу. — Ну ладно, признаю. — Чонгук сел удобнее и осторожно провел пальцами по животу. Юнги улыбнулся, дернувшись от приятной щекотки. — Да, я всю зиму мечтал о том, чтобы хотя бы прикоснуться. Так и тянуло коснуться губами… Он медленно запустил руку под рубашку, неотрывно глядя в лицо, ожидая реакции. Юнги не возражал. Прикрыв глаза, он глубоко дышал, улыбался и позволял гладить ставшую слишком чувствительной кожу. Он и сам ужасно истосковался по ласке и нежности. И сейчас думал, что не смог бы отказать, как бы сильно ни хотел, так что ответом на немой вопрос стал тихий одобрительный вздох. Юнги будто подставлялся под поглаживания, ластился, как кошка, и чуть не мурчал, с удовольствием жмурясь. Он был безумно прав, Чонгука заводил один только взгляд на эту аппетитную округлость. И, добравшись наконец до желаемого, тот задыхался возбуждением. За последние полгода Юнги успел невыносимо соскучиться по ощущению близости. Он изнывал и постоянно видел сны… конечно, чаще всего про Чонгука. Парень не оставлял его в покое весь год, постоянно напрашивался на свидания и пытался развести хотя бы на мимолетный поцелуй. Но было бы неправильно сказать, что это только его стараниями набирались сил их чувства. Юнги думал бы о нем и сам. Еще очень долго. Улегшись рядом, Чонгук целовал чужую шею осторожно, нежно, почти невесомо. От таких легких касаний шли мурашки, а внутри всё завязывалось узлом от желания. Юнги запрокидывал голову, подставляясь. По круглому животу скользила теплая рука. Она то поднималась к груди, волнующе задевая пальцами побаливающие соски, то опускалась вниз, дразня, всё больше будоража возбуждение. Юнги окончательно перестал думать, что же может сейчас привлекать популярного, симпатичного и милого парня в каком-то беременном учителе. Какая разница? Что бы это ни было, Юнги готов был это дать. И, может быть, такая преданность Чонгука научит и его по-настоящему любить себя, свое нынешнее тело, своё положение в жизни. Сможет сделать действительно счастливым. Он и осознать не успел, когда Чонгук отстранился и поднялся. Юнги лежал на мягчайшей постели, наслаждаясь вечерней полутьмой. Поясницу поддерживала пухлая подушка. Пижамные брюки уже лежали в стороне. А Чонгук, сидя у него между согнутых ног, целовал голые колени, обжигал бедра жарким дыханием. Пальцы сами стискивали ткань пододеяльника от накрывающих волн ощущений, которых Юнги так давно не хватало. После горячих ласк прохладная смазка заставила вздрогнуть, судорожно вздохнув. Но Юнги лишь улыбнулся, с волнением сглатывая и стараясь подавлять слишком уж сильное нетерпение. Прикусив губу, Чонгук смотрел с улыбкой. Похотливо. С легкой хитрецой. Медленно введя один палец, он впился другой рукой в бедро, будто уравнивая ощущения внутри и снаружи. Дал немного привыкнуть, а уж после стал двигать пальцем, смазывая стенки. Вторая рука неспешно потянулась вверх, оставляя красные полосы от ногтей. Юнги чуть поерзал на подушке. Перед глазами снова вставали сцены из снов. Неловко становилось от одних лишь картинок, таких манящих, развратных и неправильных. Но до чего же приятно становилось от мысли, что все эти фантазии, которые Юнги прятал даже от себя самого, пытаясь забыть и выкинуть… всё это можно воплотить в жизнь. Чонгук будет только рад, теперь Юнги понимал это и принимал. Когда на смену аккуратно двигающимся пальцам пришел твердый и напряженный до предела член, Юнги дрожаще выдохнул. Внизу живота потянуло. Не столько от физических ощущений, сколько от эмоций. От восторга. Чонгук вошел сразу до конца, всё еще оставаясь осторожным, придерживая ноги Юнги. Подождал. И наконец качнул бедрами. От приятного чувства наполненности и волнующей непривычности сознание заполнял сладкий туман. Сердце начинало биться всё чаще, прося, умоляя Чонгука двигаться чаще и резче. Дыхание сбилось. Резкие и короткие вдохи чередовались с томными стонами-выдохами. Превращались в почти вскрики, когда головка члена внутри задевала простату. И в несвязный шепот — когда Юнги чувствовал вполне понятное шевеление в животе. Приподнявшись на локтях, он старался податься навстречу Чонгуку. Руки подрагивали от напряжения, а мышцы на спине ныли, но он невыносимо хотел поцелуя в тот момент. Как подтверждения, что всё это правда. Что не снится. И что с ним правда этот чудесный улыбчивый парень, который несколько месяцев упорно доказывал свою любовь. Поняв его мысли, Чонгук подался вперед, придерживая рукой влажную спину Юнги, несильно прижимаясь прессом к его животу. Губ коснулся уверенный и почти требовательный поцелуй. С легкими укусами. Со страстью. Самое лучшее подтверждение, на какое он мог надеяться. Такой не хотелось прерывать ни на мгновение. Но Чонгук легко поцеловал видневшиеся из-под расстегнутой пижамы ключицы и снова уложил Юнги на подушки. Юнги расслабился, без остатка отдаваясь ощущениям и своему любовнику. Его заботливые руки гладили пульсирующий член, ласкали подрагивающие от напряжения и возбуждения бедра, уводили в мир наслаждения. Такому не было сил не подчиниться. Нетерпение всё росло, тело жаждало заключительной разрядки. Юнги ерзал на простыни, уже не в силах сдерживать стоны. Жмурился. Ловил припухшими от покусываний губами застывший воздух, как будто дыша наслаждением. Каждое мгновение тянулось бесконечно, казалось, вот-вот, еще одно движение, и всё. Но возбуждение лишь росло и росло. Перед глазами темнело. С рычащим вскриком выгнувшись, Юнги затаил ненадолго дыхание. Вспышка оргазма пробежала по телу, растворяясь, оставляя лишь блаженство. Чонгук сделал еще несколько резких движений, и впился пальцами в его бедра, выходя. Чонгук так же часто дышал и так же улыбался. Удовлетворенно и совершенно по-особому, как улыбаются только любимому человеку. Где-то в комнате тикали часы, которые раньше никто даже не замечал. Юнги почувствовал, как из всё еще пульсирующего ануса стекает по ягодицам сперма. Больше всего ему в тот момент хотелось заползти под одеяло, забыть обо всем, кроме этого прекрасного вечера, и долго-долго спать. Но вместо этого Юнги отдышался, вздохнул и не без труда поднялся. — Чонгук? В это время… у тебя кто-то был? Ты… как бы сказать, стал намного лучше как любовник. — Юнги смущенно улыбнулся, неловко натягивая пижамные брюки. — Как будто набрался опыта. — Форумы, — пожал плечами Чонгук. — Оказалось, там полно дельных советов. В том числе и для пар, ждущих ребенка. — Да уж. С тобой я точно не пропаду. — А вы это куда собрались, собственно? — В душ. — Моя очередь вообще-то! — Имей сочувствие. Я весь влажный и… стыдно сказать, чем испачканный. Это займет минут пять. Или тридцать пять, учитывая мою неповоротливость и всё еще дрожащие колени. Хочешь ты того или нет, я сейчас иду в душ. Впрочем, если ко мне кто-то присоединится… не стану особо возражать. Чонгук усмехнулся, глядя на закрывшуюся за Юнги дверь. Да, определенно, мужчине требовалась помощь в этот непростой момент. И как Чонгук мог отказать? Никак.еще подумать
Чонгук уже не помнил, когда его субботнее утро начиналось не в восемь утра, как любой другой день. Но, раз уж эти выходные были особенными, можно было разрешить себе чуточку больше отдыха. Темные шторы подсвечивались от солнца. Часы ненавязчиво тикали. Юнги спал, обнявшись с подушкой и поджав ноги, без одеяла. Наблюдать за ним было по-своему приятно, всегда собранный учитель выглядел теперь таким беззащитным и милым, что руки сами тянулись обнять. Но Чонгук только сонно улыбался, не желая мешать. Впрочем, Юнги не проснулся даже когда он встал и стал собираться в магазин за завтраком, о котором вчера позабыли. Крепко спал. Так что Чонгук смог выскользнуть незамеченным и прогуляться до ближайшего магазина, освежая голову. Ему до сих пор слабо верилось, что всё удалось, прошло идеально по плану. От этого на лице сама собой расцветала довольная улыбка. А вот Юнги, когда он вернулся домой, казался куда менее радостным и беззаботным. Сидел в кресле и буравил взглядом стену. — О чем это вы так задумались, учитель? — Я… — Юнги без возражений позволил легко поцеловать его и вздохнул, принимая бумажный стакан с теплым чаем. — Да. Об этом я как раз хотел поговорить с тобой. — Отлично, — улыбнулся Чонгук, снимая со своего стаканчика кофе крышку и принюхиваясь. Сев на журнальный столик он поставил пакет с булочками рядом и посмотрел на собеседника. — Что такое? — Слушай… Пусть мы всё так повернули. Ты. Ты повернул… — Юнги покусал губу, тяжело вздохнул и с трудом продолжил: — Пойми, я благодарен тебе за всё. Я рад. Кажется, никто и никогда не делал для меня больше. Но всё же… — Всё же? — тихо повторил Чонгук, прося продолжения. — Прости, этот ребенок никогда не должен узнать, что ты — его настоящий отец. Чонгук натянуто улыбнулся. — Да, я ожидал такого решения. — Он кивнул и хлебнул горячий кофе, обжигая губы. — И, похоже, не имею права не согласиться. Летом я обманул вас при знакомстве, сказав, что мне уже восемнадцать. Тогда я надеялся на приятный и мимолетный летний роман с красивым парнем постарше. Кто же знал, что всё так закрутится… — И кто же знал, что я устроюсь именно в твою школу, да? — странно усмехнулся Юнги. — Да, если честно. Горько, но это будет мне уроком на всю жизнь. Сам виноват. Но, знаете… главное, что я смогу быть рядом с сыном, с вами обоими. А лишнего никто никогда не узнает, уж это я обещаю. Юнги улыбнулся, принимая его слова. В то утро он безоговорочно верил своему любимому ученику. За прошедшие полгода парень многое успел доказать, в том числе и то, что ему можно доверять. А ему оставалось только обдумать, как будет проще перевести вещи в новую квартиру.
