Буду рядом

                    Три месяца после роддома прошли незаметно, как одно мгновение. И это было даже странно, ведь они показались Юнги едва ли не тяжелее всех девяти месяцев беременности вместе взятых. Но в один теплый вечер он просто осознал вдруг, что уже снова чувствует себя хорошо. Должно быть, помогли бесконечные витаминки, которыми его любовно и неустанно откармливал Чонгук, строго следя по календарю и часам, чтобы ни одна порция исцеляющих разноцветных драже не потерялась на пути к его цели. И вот, спустя месяц, Юнги ощущал себя человеком… нормальным человеком, а не целлофановым мешком с подтаявшим желе, у которого болит каждая клеточка в теле.       — Как же хочется кофе, — вздохнул он и закрыл лицо руками.       — Ммм? — Лежащий на краю кровати Чонгук чуть дернулся и оглянулся через плечо. Он уже дремал, ведь время близилось к полуночи. И, хотя впереди было воскресенье, выходной, на который никто из них не планировал важных рабочих дел, выспаться этой парочке хотелось страшно… — Чего ты?       — Кофе хочу, — прошептал Юнги, придвигая свою подушку и обнимая парня со спины. — Целый литр. И крепкого-крепкого, чтобы аж горло драло.       — Ирландского, что ли? — усмехнулся Чонгук, ловя его теплые пальцы.       — Как вариант, — согласился Юнги, прижимаясь крепче. — Начать можно с чего-то легкого, но особенного, например, эспрессо — в нем мало калорий, зато так много восхитительного аромата и будоражащего ощущения бурной жизни… Он напомнит о том, что я успел почти забыть, откроет священные врата в запретный райский сад. Затем нужно пройти в глубину сада, перейти к основному блюду — ирландскому кофе. Самому лучшему, какой только можно приготовить. Чтобы кофе был крепкий, как объятия возлюбленного, виски — чистое, как невинная душа ребенка, сахар — сладкий, как сон по утру, а сливки — пышные, как барашки облаков над головой. А закончить всё это прекрасие нужно моим любимым ледяным американо, который остудит пыл и утихомирит взбудораженную душу, вернув в нее покой и умиротворение…              Зарывшись носом в волосы Чонгука, Юнги блаженно улыбнулся, наслаждаясь сладостными мыслями и слабым запахом шампуня. Даже на такие приятные мелочи, которые были рядом с ним каждый день, он совсем не обращал внимания в последнее время. И каким же счастьем стало просто осознать, что привычный мир, со всеми его радостями и удивительными сюрпризами, никуда не делся, не исчез, оставив лишь уныние, а терпеливо ждал его.              — Вовремя вы напомнили, учитель, что ведете литературу… а то я начал забывать, слушая ваше косноязычное матерное бормотание по любому поводу.              — Да, прости за это, — тихо рассмеялся Юнги, целуя горячую шею. — Хотя, справедливости ради, ты тоже вел себя не как прилежный и воспитанный ученик. Так что, как хочешь, а нам обоим нужно начать следить за своими словами, чтобы такое не вошло в привычку. Как только малыш Саджон начнет понемногу говорить, тут же кинется повторять за нами всё самое мерзкое. Уж в этом маленькие дети хороши. Всегда чувствуют «нехорошие» слова.              Чонгук перевернулся, спустив пониже слишком теплое для последних дней августа одеяло. Подперев голову ладонью, он с улыбкой осмотрел лежащего рядом мужчину. Даже в блеклом свете крохотного ночничка было отчетливо видно, как же Юнги устал и вымотался. Он заметно похудел из-за переживаний и недосыпа, скулы непривычно очертились, глаза потонули в тени, как будто мучился от тяжелой болезни. Но всё равно в тот вечер он снова выглядел счастливым. И от этого Чонгук сам чувствовал волнующее упоение.              Он всё же добился того, о чем мечтал. Он смог не потерять самое драгоценное, что было в его жизни. Поддержать и помочь пережить непростые времена такому дорогому его сердцу человеку. Чонгук даже чувствовал себя немного героем. И наградой этому герою стала маленькая семья, которую он так хотел оберегать и вести вперед.              — Может, завтра попросим родителей вечером побыть с Саджоном, а сами сходим развеяться?              — Развеяться? — вскинул глаза Юнги, как будто услышал нечто ужасное, как минимум — бросить ребенка одного и на неделю укатить в отвязное путешествие. — Думаешь, мы могли бы? То есть… уже можем?.. Я не знаю, Куки, это так… это как будто безответственно.       — Ничего безответственного, — терпеливо возразил Чонгук, приглаживая его растрепанную челку. — У наших мам есть опыт в уходе за такими малышами, им обеим можно доверять. А мы… мы явно нуждаемся в передышке, так ведь? Ты и сам говорил, что ни в коем случае нельзя замыкаться и делать ребенка единственным, вокруг чего крутится твоя жизнь.       — Конечно, так и есть, но…       — Думаю, как раз пришло время вспоминать, что такое окружающий мир. Вытекать из своей пещерки и вливаться в реальность. Для начала — сходим в кино и какой-нибудь ресторанчик поблизости, чтобы можно было быстро вернуться, если понадобится. Завтра в семь показывают фильм про путешествия во времени, а моя мама как раз хотела заглянуть в гости. Что скажешь?       Юнги на какое-то время задумался. Конечно, ему уже давно хотелось сбежать куда-нибудь из этой квартиры и хорошенько отдохнуть. Но, стоило подумать о том, чтобы оставить Саджона, а самому уйти развлекаться, в голове начинал ворчать противный червячок, талдычащий своим тихим раздражающим голоском про бестолкового папашу. И никакие аргументы не помогали вытравить этого гада.              — Я не знаю, смогу ли расслабиться и перестать об этом думать… — честно сказал Юнги, тяжело вздохнув.              — Уж лучше попробовать и не суметь отделаться от переживаний, чем не попробовать, но всё равно переживать, — лукаво улыбнулся Чонгук. — Рискни. А уж я постараюсь, чтобы тебе некогда было думать о неприятном. Идет?              — Ладно, идет, — усмехнулся Юнги, сдаваясь. Как ни крути, его умненький ученик снова был прав. — Тогда нужно еще завтра…              Его перебило тихое кряхтение из угла комнаты, из детской кроватки, через пару секунд сменившееся звонким всхлипывающим плачем. Саджон частенько просыпался по ночам. И Юнги страшно было даже представить, как же часто их неженка-малыш станет плакать, когда начнут резаться первые зубки. Перед этим испытанием точно нужно было глотнуть свежего воздуха и чего-нибудь вкусного из ресторана!              — Не вставай, — бросил Чонгук, окончательно скидывая одеяло, — немного сменим очередь, сегодня снова папочка Гук будет проводить успокоительные беседы с подрастающим поколением.              Юнги прыснул со смеху, но согласился — натянул одеяло до самых плеч и зевнул, закрывая глаза.

***

      — Учитель Мин, — сладко пробормотал приятный голос за спиной. Юнги стиснул кулаки и поспешил оглянуться. Чонгук забавно-кокетливо склонил голову к плечу, притворяясь невинной овечкой. — Здравствуйте. Я очень рад, что вы согласились встретиться со мной после школы и немного помочь с подготовкой к контрольной. Но вы выглядите расстроенным. Что-то случилось?              На улице всё еще светило яркое солнце, стояла удушающая жара, а освежающего ветерка не было и в помине. После квартиры с новенькой сплит-системой уличный воздух не казался таким уж свежим. Даже отдаленность от крупных трасс не спасала.       — Прости, милый… — Юнги охнул и замолчал. Подобные слова никак не вписывались в затеянную ими игру в ученика и учителя. Но Чонгук тихо рассмеялся, поддержав и с правдоподобным смущением заверив, что такое прозвище ему нравится. С благодарностью улыбнувшись, Юнги собрался с силами, жестом пригласил парня на прогулку вдоль аллеи и всё же продолжил: — Увы, хоть я и дал обещание, похоже, не смогу его выполнить, потому что буду не лучшим наставником сегодня. Эта духота меня просто убивает.              — Вот как… — покивал Чонгук, сложив руки за спиной и оглядывая застывшие в раскаленном воздухе кроны деревьев.       — Мне жаль подводить тебя, но, боюсь, урок придется перенести, — говорил Юнги, неспешно шагая. На этих его словах Чонгук вдруг замер. — Ты против?..       — Нет-нет, — замотал головой Чонгук, с улыбкой глядя на мужчину. — Просто у меня появилась идея. Может, мы могли бы что-то сделать с этой жарой?       — Сделать? С жарой? О чем ты?       — Ну… — Чонгук пожал плечами. — Например, мы могли бы отправиться в кинотеатр. Говорят, на последних рядах свежо и прохладно. А после мы могли бы поесть мороженого…              Юнги хмуро осмотрел аллею, как будто бы задумавшись над неожиданным предложением, а после выдал:       — Ты не чувствуешь себя глупо?       — О, да! Ужасно глупо, — облегченно рассмеялся Чонгук, упирая руки в бока и качая головой. — Когда такое происходило взаправду, воспринималось совсем по-другому. Но, кажется, ролевым играм лучше ограничиваться формой школьника и отдельными фразочками.              — Точно. Целое свидание по такой схеме я не выдержу.              Юнги спрятал руки в карманы, снова осмотрел улицу и вдохнул поглубже, пытаясь насладиться летом. И вдруг отметил про себя, что вредный червячок, сбитый с толку этой игрой, ворчит меньше обычного.       Всего через пару минут Чонгук уверенно повел его в свой любимый торговый центр «Нептун», сказав, что билеты уже куплены, и у них осталось всего полтора часа до сеанса, чтобы успеть поужинать в ресторане, где заказан столик. От одной мысли о таком разгуле голова шла кругом, но Юнги послушно следовал за парнем, изо всех сил стараясь заразиться его настроением. И, надо признать, после восхитительного ужина это ему и правда удалось.       — Знаешь, ты всё же прав, — шепнул Юнги, склоняясь к сидящему рядом парню. Чонгук оторвал взгляд от огромного экрана. Это был один из последних показов фильма, так что даже на вечернем сеансе народу в зале собралось мало. Что, если честно, не удивляло… должно быть сарафанное радио успело за несколько недель проката разнести сплетню о том, что фильм никуда не годится. — Меня уже почти ничто не волнует. Нигде ничего не упустил. Я уверен, что с Саджоном всё в полном порядке. И в то же время я позволил нам с тобой сделать то, что мы хотели.              — Не совсем всё, — протянул Чонгук, мягко сжимая его колено, которое поглаживал, и поднимая руку чуть выше. — Раз уж фильм оказался таким скучным, думаю, я просто обязан разбавить его чем-то…       — Куки, — нахмурился Юнги, накрывая его руку ладонью и растерянно оглядывая зал. Несколько человек уже даже ушли. А оставшиеся сидели далеко, так что вряд ли бы обратили внимание на перешептывания и шуршания с заднего ряда. — Это как-то…       — Не переживай, — улыбнулся Чонгук, снова уставившись в экран. Рука уверенно скользнула к ширинке брюк, накрывая пах и неспешно массируя. — Ты же знаешь, я аккуратный. Никто ничего не заметит.       — Но…       Чонгук стиснул его член через ткань. Юнги дернулся и вдохнул поглубже, пытаясь расслабиться и выглядеть невозмутимо.       — Ох, Гук, если бы за сексуальность давали Оскар, ты бы обошел всех конкурентов.       — Награды от академий, конечно, приятны, но мне намного важнее твое одобрение.

***

      После этого свидания жизнь как будто поменялась.              Укладываясь спать по вечерам, Юнги снова ощущал пленительный запах цветочного кондиционера от свежевыстиранного постельного белья. Благодаря подаренной мамой книге выучил множество замечательных новых рецептов, полностью исключающих вредные для беременных и кормящих продукты, но при этом всё равно наполняющих будни восхитительным вкусом. Гук уже строил планы на следующие выходные, чтобы продолжать, как он говорил, «возвращаться в жизнь». И главное — Юнги хотел, очень хотел к ней вернуться. Сполна. Украдкой пересматривал висящие в шкафу приталенные рубашки и почти забытые пиджаки, перебирал пальцами стопку старых обтягивающих джинсов, которые так давно не носил, и представлял эти чудесные мгновения, когда сможет снова надеть их куда-нибудь. Кино, рестораны, театры, музеи, концерты. Ему теперь хотелось всего.              И ведь всё это не было для него запретным…              Его мысли снова занимало не только питание, пеленки и колыбельные. Юнги уже думал о том, какие обои можно было бы поклеить в коридоре и что подарить маме на скорый день рождения. Выбирал новую мелодию для звонка на телефоне и отмечал в календаре события, которые нельзя пропустить: лекция с его любимым композитором, сезон гортензий в ботаническом саду, выставка современного искусства, о которой говорил Гук. В их городе, прямо под носом, происходило столько всего интересного, что не хотелось упустить, бездумно зарывшись в детские одеяльца с головой!              Да, Чонгук напомнил то, о чем сам Юнги знал, но почему-то забыл. С рождением ребенка жизнь вовсе не останавливается. Даже в этот непростой период, когда малыш еще совсем беззащитный и нуждается в присмотре круглые сутки, любой родитель должен помнить и о себе. Ведь среди самых важных вещей, которые каждый должен делать ради любимой семьи, — в том числе и забота о себе самом.       — Юнги? — окликнул Чонгук, проходя в комнату. Юнги тут же закрыл тихо скрипнувшие дверки шкафа и оглянулся. — Я вернулся, привет.       Парень улыбнулся, заглянув в детскую кроватку. Саджон мирно спал, причмокивая розовыми губками во сне. Чонгук легонько толкнул игрушку-карусельку со звездочками, комнату наполнила очаровывающая тихая мелодия музыкальной шкатулки.       — А где ты вообще был? — спросил Юнги, облокачиваясь на спинку кровати и наслаждаясь умиротворяющей атмосферой.       — Забирал из пункта выдачи свой заказ. — Чонгук кивнул на брошенный у двери рюкзак. Юнги заинтересованно скосил взгляд, но поленился сходить и проверить. — Решил кое-что для тебя купить.       — Для меня? Что?       — Ммм… — Чонгук улыбнулся шире. — У тебя ведь пониженное давление, да? И повышенное обожание кофе. Так что я посоветовался со специалистами и решил кое-что купить. Это очень дорогой и качественный зерновой кофе почти без кофеина.       Юнги удивленно вскинул брови, не до конца осознавая услышанное.       — Но мы сразу должны установить несколько правил. Пить только утром. Не больше чашечки в день. Обязательно со сливками. Ииии… если еще хотя бы пару месяцев ты сможешь пить его не каждый день…       — Смогу, — улыбнулся Юнги, подходя ближе и обнимая со всей благодарностью. — Я уже многое прошел, что там какие-то пара-тройка месяцев сдерживания? Ты ведь обязательно найдешь способ облегчить мне ожидание, так?       — Уж постараюсь, — шепнул Чонгук, целуя теплую щеку. — Мама скоро должна прийти. Что ты решил, куда мы идем? На фестиваль выпечки или на выступление джаз-бэнда?       — На фестиваль выпечки. Без вариантов. Нужно взять чего-нибудь вкусного к моему новому кофе.