Буду рядом

                    Тот день выдался жарким во всех смыслах. Май подходил к концу, лето разыгралось. Солнце нещадно слепило, поджаривая шумный город, столбик на термометре поднялся на рекордную за год высоту, открытые настежь окна и включенный вентилятор совершенно не помогали остудить закипающие мозги. А еще к концу подходила беременность. И Юнги, совершенно ею вымотанный, уже изнывал от желания скорее избавиться от своего драгоценного, но жутко тяжелого и часто толкающегося груза.              — Когда придет гонорар за музыку к той дурацкой игрульке, мы купим себе сплит-систему, — глянув на часы на руке, простонал Юнги, лениво поворачивая лицо к вентилятору. Он лежал на полу, подложив под себя все имеющиеся подушки и подушечки, плавился, как кусочек льда в горячем чае, и мечтал, чтобы скорее наступила ночь. Ночью становилось хоть немного проще. — Чем, кстати, она отличается от обычного кондиционера?              Юнги задрал голову, глядя назад. Чонгук хмыкнул, не отрываясь от ноутбука. Он был полностью погружен в статьи со сравнением детских присыпок и пребывал в легком шоке от всего, что успел узнать за последние десять минут.              — Кажется, сплит-система — это разновидность кондиционеров. Те, которые из нескольких… штук состоят. Блоков. Боже, как же всё… — Он резко замолчал, не желая говорить запретное для него слово «сложно». Чонгук был уверен — стоит его ляпнуть, у Юнги снова начнется приступ самобичевания из-за того, что позволил совсем юному и умному мальчику сломать свою жизнь ради него. Не хотелось в очередной раз объяснять и доказывать, что Чонгук в кои-то веки по-настоящему счастлив, находясь здесь, с ним, погруженный в эти хлопоты. Сейчас, когда Юнги стал особенно чувствительным к мелочам, приходилось следить за словами и тщательно выбирать темы. — А что, ты уже закончил с той игрой?              — Да, вчера отправил всё. — Юнги цапнул попавшийся под руку журнал и стал обмахиваться. С чего это его вдруг потянуло зарабатывать еще и на музыке, Чонгук даже не знал, но с удивлением обнаружил, что у его любимого учителя литературы и тут есть явный талант. И талант этот был как раз к месту летом, когда почти никому не нужны услуги репетитора по литературе и родному языку. — Сегодня-завтра ответят. Может, будут какие-то замечания, тогда переделаю. Но, думаю, им очень даже пойдет. Обучающие игры для младшеклассников в нашей стране часто просто отвратительны по части музыки, чтоб ты знал.              — Серьезно? — улыбнулся Чонгук, закрывая браузер и устало потирая глаза. — Но ты-то наведешь порядок в этом деле. Послушать-то хоть дашь?              — Дам, — усмехнулся в ответ Юнги. — Когда мне пришлют бесплатный экземпляр готовой игры, заставлю тебя ее пройти.              — Эй! Я тебе не младшеклассник.              — Точно? — Юнги снова оглянулся назад, с улыбкой рассматривая сидящего на постели парня. — Тогда тебе только проще будет ее пройти. Курс математики за второй класс. Ну что, уже в предвкушении, да?              — Угу, — выдавил Чонгук, изображая холодность. — Может быть, прогуляемся? В парке полно деревьев, сплошная тень вокруг пруда. Даже ветерок, наверное, есть. Уверен, там свежо и приятно.              — Куки, мне сейчас не может быть свежо и приятно нигде, — скривился Юнги, чувствуя, как настроение стремительно улетучивается. Ох уж эти перепады. — Даже в раю, если тот вдруг существует.              — Тогда, может, купить тебе мороженое? — неуверенно предложил Чонгук, вставая с постели и собираясь присесть рядом.              — Не подходи — убью, — тут же шикнул Юнги. Пришлось замереть в паре шагов, усесться на ковер и устало опустить плечи.              — Да я же просто чмокнуть хотел.              — Видишь же, что мне тошно от тебя.              — Не от меня, а от того пирожного, — тихо поправил Чонгук, рискуя разозлить или обидеть свою неженку. В последнюю неделю Юнги умудрялся увидеть что-то неприятное в любой мелочи, ему даже комплименты говорить было опасно. Так что Чонгук уже привык держать их при себе, молча наслаждаться видом беременного и умиляться его очаровательности без лишних слов. Даже полное отсутствие близости его больше не смущало, хотя это явно было одной из причин ворчания Юнги… но он сам отказался от секса из-за жуткого неудобства, так что сам стойко терпел, бурча себе под нос и хмуро зыркая из-под челки.              — Ты ещё и попрекать меня этим несчастным пирожным станешь?              — Точно, несчастным, — еще тише вздохнул Чонгук. — Ты же его кетчупом поливал…              — Имею право. — Юнги пожал плечами и отложил журнал в сторону, потому что рука уже устала махать, а толку от этого всё равно не было. — Мне хотелось остренького и томатного.              — Так съел бы мясо в соусе. Я же специально для тебя его готовил.              — Нет же, мне хотелось сладко-клубничного под остро-томатным. Тебе не понять беременную душу, у меня вкусы другие. — Да уж, такое Чонгук точно не мог понять, хотя научился находить общий язык и компромиссы, кажется, почти в любых ситуациях. — Сок у нас есть?              — Нет.              Рубашка Чонгука медленно сползла с высокой стопки одежды, видимо, догадавшись, что сейчас ей предстоит далёкий поход в магазин за всякими вкусностями. Она уже привыкла, как и сам Чонгук.              — А на столе вон что такое?              — В кувшине? Вода.              — Нет, салат которое.              — Подать тебе салат?.. — неуверенно и пока не решаясь встать за миской. — Он с говядиной.              — А джем апельсиновый ещё остался?              — Да, но я не думаю, что стоит поливать заправленный майонезом…              — Ой, ну тебя. Надоел, — махнул Юнги, снова глянув на часы и не без труда садясь. — Интервал сокращается. Вызывай-ка мне скорую…              — Что? — оторопело переспросил Чонгук, совсем растерявшись от такого поворота, но уже помогая любимому встать. — З-зачем?..              — Рожать поеду, — хохотнул Юнги, крепко цепляясь за его руки.              — Как?! — этот крик наверное, услышали все соседи.              — Так же, как и все. Забыл уже, как это делается? — Юнги неловко расправил помявшуюся одежду и оглянулся в поисках сумки с вещами для роддома, на всякий случай подготовленной еще неделю назад. — Так, я пошел по делам, звони пока Сокджину, пусть едет сразу в больницу. А ты дома останешься. Понял? И шоколадку с орехами купи.              — Я не останусь, — помотал головой Чонгук, уже успевший вытащить телефон и пролистать половину списка контактов. — С какой это стати? Я поеду с тобой.              — И посолить ее не забудь, — сурово закончил Юнги и поплелся в ванную, придерживаясь за шкаф. — Твоя роль в этом деле закончилась девять месяцев назад, мальчик мой. Дальше я как-нибудь сам. Вызывай врачей быстрее и бегом в магазин! Чтоб, когда мы с Сокджином вернемся, квартира сверкала чистотой и благоухала… соленой шоколадкой.              Чонгук покачал головой, но из телефона уже послышался знакомый голос. Коротко поговорив с Сокджином и обрисовав ситуацию, он тут же набрал номер роддома. В их договор входил пункт об обязательной доставке в больницу при начале родов, так что переживать не приходилось хотя бы об этом. Но… стараясь говорить как можно спокойнее и четче, Чонгук понимал, что внутри всё дрожит и сжимается тугим узлом от волнения и даже страха.              Когда он нажимал «сброс», пальцы уже тряслись, а мысли в голове смешались.              — Чонгук, подойди, — окликнул строгий голос из коридора. Подхватив сумку, парень выскочил из комнаты. Юнги стоял перед зеркалом и застегивал свежую голубую рубашку с пуговками-цветочками. Глянув на Чонгука, он мягко улыбнулся. — Прости, что заставляю остаться одному, но я и правда считаю, что тебе лучше… переждать дома. Сокджин будет звонить и рассказывать, как всё проходит. А ты пока отдохни от всего этого.              — Но я же… буду волноваться…              — Знаю, хотя и говорил сто раз, что не о чем. Но и в больнице ты будешь волноваться, а там кресла жесткие, крики со всех сторон, пахнет лекарствами. Жди дома. Обещаю, всё будет в порядке.              — Ладно, — понуро отозвался Чонгук.              — И еще. — Юнги подтянул его к себе за воротник, мягко целуя. От него пахло жаром и средством для стирки, и у Чонгука даже ноги подкашивались от нахлынувшей нежности. — Спасибо за заботу, малыш, я люблю тебя.              — Я тоже люблю. Вас обоих.              Юнги улыбнулся и, уже выходя из квартиры, добавил:              — Ах да. Когда мама не сможет дозвониться мне, она начнет названивать тебе. Готовься, раз уж решил вытерпеть все невзгоды и ужасы ради нашей любви.              — Твоя мама? — нервно хохотнул Чонгук, закидывая сумку на плечо и закрывая входную дверь. В голове всплыли немногочисленные встречи. Женщина, ужасно разочарованная поведением сына, скрывавшего беременность до восьмого месяца, видела в парне какого-то героя-спасителя, подобравшего ее несмышленого сынулю. И потому изливала на Чонгука нескончаемые потоки благодарности, буквально топя в любви. И еще неизвестно, кому было тяжелее: терпящему непрерывное третирование Юнги или тонущему в навязчивом обожании Чонгуку. — Черт возьми, к такому не готов даже я!              — Уверен, ты сможешь это выдержать. После всего, что уже пришлось перетерпеть и побороть. — Выйдя на улицу, Юнги вдохнул полной грудью и расплылся в довольной улыбке. — Сегодня у нас обоих будет тяжелый вечер, но я обещаю, что это того стоит, вот увидишь. Он ведь... будет похож на тебя…              Чонгук не ответил, только крепче сжал горячую ладонь.              Откуда-то из-за дома слышались сирены приближающейся скорой, но на сердце теперь было легко и спокойно. Вот-вот начнется самый тяжелый момент их беременности, кульминация. Но Чонгук теперь был уверен, что всё пройдет прекрасно… зато потом ждет настоящее счастье, которое он наконец сможет объяснить и разделить на двоих. Нет, на троих.