Иван-Царевич и Серый Волк

      Шерлок — оборотень. Он лжет, как дышит, и социальное взаимодействие осуществляет исключительно с помощью манипуляций. Будь Шерлок человеком, это был бы страшный, непростительный порок. Однако эта тень никак не портит прекрасные черты безусловно положительного героя. Почему так? Как такое возможно?       Шерлок является носителем абсолютной этической детерминанты. «Он хороший человек», — говорит о нем Лестрейд после катарсиса в финале, который должен ответить о Шерлоке, кто он на самом деле. «Who You Really Are», — звучит музыкальная тема. В этом финале гибкая этическая детерминанта Шерлока (жизнь сотен горожан нельзя выкупить жизнью одного ребенка; страшная психопатка не ведает, что творит, и достойна любви и сострадания: этика Шерлока поднимается до христианских парадоксов) торжествует над жесткой этической детерминантой Майкрофта (жизнью меньшинства следует пожертвовать ради спасения жизней большинства; человек, облеченный властью, призван испачкать руки в крови этого меньшинства, в этом его крест), и Шерлок выступает апофеозом воплощения гуманизма. Вообще говоря, гибкая этика Шерлока все время контрастирует — трагически — с жесткой этикой Майкрофта и — комически — с жесткой же этикой Джона, больше проявляющейся на бытовом плане. Но этика остается этикой. И именно она предопределяет выборы Шерлока. На всем протяжении сериала не возникает сомнений, что Шерлок — несмотря на свою эксцентричную маску инфантильного эгоиста, социопата и обладателя ужасного характера — благородный, прекрасный человек, самоотверженный, рожденный для подвигов и великодушия.       Не зря возникают вопросы в моментах, ставящих под сомнение этику Шерлока, ведь он и этика в восприятии зрителей тождественны. Вот эти спорные моменты. Как мог Шерлок: 1) хладнокровно пытать поверженного злодея — раненого таксиста; 2) без вопросов одобрить убийство человека Джоном; 3) сам совершить убийство безоружного Магнуссена, который не преступник; никого не убивал (это подтверждает и он сам, и Майкрофт); не представляет физической угрозы, только моральную; вывел на чистую воду высокопоставленного педофила и профессионального киллера. Педофил, правда, муж друга брата (леди Смоллвуд), что, впрочем, еще больше чернит Шерлока, а киллер… В-четвертых и для многих в-главных, возникает вопрос, как мог Шерлок стать другом исчадия ада — Мэри.       Полагаю, на эти вопросы ответы есть.       1. Получение ответа на вопрос об имени спонсора серийных убийств оправдывало любые средства. Как общество оправдывает насилие со стороны государства, направленное на поддержание общего блага, так и того, кто заменил собой государство, не сильно заморачиваясь с формальной законностью, оправдает. Холмс Конан Дойля тоже глубоко плевать хотел на формальную законность, всегда действовал в соответствии со своей личной этикой. В том числе и в вопросах, кого отправлять на виселицу, а кого – нет. Если не Шерлок, то государство обязано было узнать у таксиста тайну Мориарти, и не факт, что государство в лице своих пенитенциарных служб сильно придерживалось бы норм Женевской конвенции. Здесь Шерлок идентифицируется с жесткой этикой Майкрофта. Как и любого человека, облеченного властью (ну, идеального человека, призванного быть облеченным властью). Запачкать руки, сражаясь на стороне добра, Шерлок точно не боится. Он лжец, но не лицемер и не ханжа. Эвр говорит ему: «Я знаю, что ты можешь» [застрелить невинного человека, если так надо в ходе сражения за торжество света].       2. Нравственный закон выше закона юридического, жалкого и представляющего собой компромисс баланса политических сил на данный момент. В том, чтобы убить плохого человека, нет ничего плохого. «Вы убили человека», — говорит Шерлок Джону. «Да, но человеком он был неважным», — нисколько не теряется Джон. Долг государства — убить преступника. Ну, или заключить пожизненно. Какая, в конце концов, разница, государство его убьет или герой. Для героя это подвиг — убить чудовище. Герой остановил зло. Больше никто не умрет. Это тоже результат. Хотя есть, конечно, некоторые тонкости, предотвращающие злоупотребления культом сверхчеловека. Но в такой архаике, как «герой, проходящий инициацию, убивает дракона», этим тонкостям не место.       3. Магнуссен представляется Шерлоку драконом, и как бы Майкрофт не шифровал свои высказывания, он также, представляя Шерлоку Магнуссена как мишень, при этом представляет его как дракона.       Все реплики Шерлока и Майкрофта, обращенные друг к другу, зашифрованы, расшифровывать их необходимо, обращаясь к фильму Гая Ричи, т. е. с точностью до наоборот. Там Ватсон посылает Мэри телеграмму: «Я тебя ненавижу», а Майкрофт говорит, что следует читать: «Я тебя люблю», они с Шерлоком с детства приняли этот шифр между собой. Соответственно, в разбираемом сериале, когда Майкрофт говорит: «Ирэн Адлер – это отныне не твое дело», следует понимать «Ирэн Адлер – отныне твое дело», точно так же с Магнуссеном и т. п. Холмсы нарушают эти правила только раз (каждый по разу), когда прощаются навеки. Когда Майкрофт благословляет Шерлока на битву с Магнуссеном (перед тем как выпить отравы, чтобы дать возможность забрать свой ноутбук с государственными секретами), он прямо говорит, что любит, братья наедине и, возможно, это последние слова Майкрофта, которые суждено услышать от него его брату, уходящему на смертный подвиг. Вот это следует понимать не наоборот, а так, как есть. Перед взрывом в квартире, устроенным Эвр, Шерлок произносит слова, которые могут стать его последними словами, обращенными к Майкрофту. Он говорит: «Ты был прекрасен», как бы оценивая его искусство в его роли леди Брэкнелл: братья не одни, и прямо говорить нельзя. Это тоже следует понимать не наоборот, а так, как есть, хотя и завуалировано. Об этом более подробно мы будем говорить, когда будем доказывать, что Шерлок – из мира антиподов.       Уничтожать драконов — прямая специализация Шерлока, его призвание, так отвечает божественный Майкрофт на вопрос Шерлока, для чего он, Шерлок, «может понадобиться здесь». Кроме того, Шерлок защищает Майкрофта, который стал в данный момент прямой мишенью дракона. Не как горячо любимого брата, хотя и это тоже. Как светлого бога, защищающего космос от хаоса, разум от безумия, порядок от стихии. Упорядоченное общественным договором насилие от всеобщей войны всех против всех. То, что Майкрофт выступает в ипостаси Аполлона, — предмет отдельного исследования. Здесь, чтобы читатель ничего не принимал на веру, скажем, что Майкрофт олицетворяет государство как гарант всеобщего блага, которому противостоит преступный элемент. Это Шерлок и призван защищать, и он это делает любой ценой, в данном случае ценой своей жизни, поскольку миссия Шерлока в Восточную Европу как последствие убийства Магнуссена является аналогом смертной казни. Убийство искуплено ценой жизни, при этом цена эта была обговорена братьями заранее, таким образом, ликвидация Магнуссена — это скорее акт жертвоприношения, принесения Шерлоком в жертву самого себя, подвиг, заранее условленная жертва собственной жизнью.       4. Образ Мэри слишком нагружен символизмом, поэтому о том, почему Шерлок принимает дружбу откровенной злодейки — наемной убийцы, будет сказано ниже. Здесь тезисно укажем, что Мэри олицетворяет карму, а облегчить карму можно, лишь полностью и безоговорочно ее приняв.       Собственно, все эти рассуждения нужны, чтобы объяснить, что Шерлок воспринимается как абсолютное добро, раз его неоднозначные этические поступки вызывают вопросы. Его постоянная ложь и манипуляции, неуместные в любом другом абсолютно положительном персонаже, оказываются почему-то неспособны опорочить светлый, внутренне идеально-прекрасный образ детектива. Это происходит потому, что интуитивно мы понимаем: такова его оборотническая природа.       И даже самая страшная манипуляция Шерлока — откровенное предательство им Джона, надругательство над его доверием и имитация собственной ужасной смерти на глазах (!) преданного любящего человека — в итоге получает оправдание в умах зрителей. И, хотя и далеко не сразу, и в уме Джона. Потому что оборотень не может иначе. Он лжет и манипулирует, как дышит.       Примеры оборотничества Шерлока проявляются, в основном, в его сложных комбинациях, производимых совместно с Майкрофтом, поскольку только эти комбинации и являются по-настоящему серьезными делами. Майкрофт — уж совсем жуткий оборотень, и он, к тому же божествен, и логичнее было бы анализировать на этот предмет его, а не Шерлока, тем более что в блистательном и глубоко зашифрованном дуэте братьев младший неизменно исполняет вторую скрипку. Но это очень обширная тема. Можно было бы доказать, что абсолютно во всех эпизодах братья вместе и в сговоре.        За исключением последнего эпизода, в последней серии, посвященной катарсису как раз от разрешения конфликта между Шерлоком и Майкрофтом (в данном случае это был конфликт этик, осложненный проблемами богоборчества). Подобно тому, как в предпоследней серии катарсис происходит как разрешение конфликта между Шерлоком и Джоном. Оба катарсиса разрешаются в гармонию, поэтому, к слову, пятый сезон невозможен: история закончена. Разве только высокоталантливые авторы-постмодернисты прибегнут к деконструкции собственного произведения, как они прибегли к деконструкции произведения Дойля.        Но это — в другой статье. Поэтому упомянем только главную партию Майкрофта в его симфонии оборотничества и некоторые звенья оборотничества Шерлока в сложной цепи игры его и Майкрофта.       Главная партия в оборотничестве Майкрофта: злодей оборачивается хранителем светлого мира от темного и образцом жертвенной братской любви.       Сначала Майкрофт предстает злодеем. В этом сериале есть прием: первый раз нам представляют злодеев, показывая их со спины (Ирэн, Мэри, Таксист, Генерал Шань, Моран, Магнуссен, Смит, Эвр).       Мориарти показан в профиль. А он и не злодей. Он трикстер. Проводник в иной мир. В земном воплощении он только в роли злодея. Шерлок тоже трикстер. В их диалоге с Мориарти они определяют, что Шерлок, хоть и на стороне ангелов (своего брата, светлого бога), он не ангел, а такой же, как Мориарти, т. е. трикстер. Это, кстати, амплуа Серого Волка, что также подтверждает нашу гипотезу.       Майкрофта первый раз мы видим со спины, можно сделать вывод, что он злодей. В сцене похищения им Джона, все, как правило, думают, что он и есть Мориарти. Это заблуждение разделяет и Джон, принимая Майкрофта за главу банды. Хотя мы вскоре понимает, что это не Мориарти, а каноничный Майкрофт Холмс, занимающий скромную должность в правительстве, мы думаем, одно другому не мешает. Да и Шерлок это не отрицает, говоря, что, что-то типа того и есть, Майкрофт — глава банды. Это, вообще-то, часто встречается в случае службы в правительстве. В этой же сцене Шерлок, сражающийся «на стороне ангелов», говорит, что они с Майкрофтом «не на одной стороне».       В следующих сериях подозрения в адрес Майкрофта как главного злодея усиливаются и нагнетаются очень тонкими и от того все более зловещими намеками. В «Слепом банкире» брат и убийца жертвы Су Линь Яо Джи Джу ассоциируется с Майкрофтом (как братом жертвы — и убийцей?). Музыкальная тема Майкрофта звучит дважды при появлении Джи Джу, оба раза в ситуации убийства им Су Линь, сначала потенциального, потом реального. Она звучит как инверсированная (внимание, оборотень!). Необычайно выразительное «ведь он мой брат» в рассказе Су Линь о человеке выдающихся способностей, посвятившего их мафии, которого она «предала», отказавшись служить преступникам, в сочетании с выражением лица Шерлока в этот момент дают яркую рифму к отношениям братьев Холмс, о которых мы еще мало знаем, кроме того, что Майкрофт вроде как глава банды, и они с Шерлоком не на одной стороне. Тем более, под занавес этой серии едва различимо на заднем плане визуально сопоставляются Майкрофт и Мориарти. Точно такой же прием проводится под занавес «Собак Баскервиля».       Майкрофт чуть ли не головой выдает Шерлока головорезам из ЦРУ, отправляя его в дом Ирэн Адлер, ну, как же не злодей?       Правда, пару раз, для разнообразия братья меняются ролями (надо же им упражнять их способности оборотней, да и нас, не только дурака-Джона, необходимо закружить в зеркальных мирах, вводя в заблуждение поразительно сложной игрой личин, чтобы мы потеряли способность отличать правую сторону от левой, вспомним макбетовских ведьм: fair is foul and foul is fair).       Образ зеркала – ключевой во всем сериале. Зеркала определяют пространство этой истории. Они есть в каждом кадре, и в каждом кадре нам показывают героев то прямо, то в зеркальном изображении. Зеркала – тоже посредники между потусторонним и посюсторонним миром, они путают право и лево, как старательно путали его оборотни своей игрой личин. И над зеркалами точно властвует Майкрофт, запись законов зеркального мира есть в его записной книжке рядом с кодовым словом «Редберд» и списком веществ, расширяющих сознание Шерлока. См. об этом: shamrockrovers.livejournal.com/2017/02/04       Шерлок, сдающий флешку с государственными секретами Мориарти, который, впрочем, очень патриотично выбрасывает ее в бассейн, внезапно! — оборачивается государственным изменником.        Практически прозрачная аллюзия на прототип истории «Чертежи Брюса-Партингтона»: там человек, играющий роль наживки для преступника, тоже прикидывался государственным изменником.       И второй раз он оборачивается им же, срывая под чарами Ирэн несомненно направленный на общее благо антитеррористический акт Майкрофта, который, в свою очередь внезапно! — оборачивается жертвой человека выдающихся способностей, посвятившего их силам зла, своего брата (привет Су Линь Яо).       Шерлок — жертва прессы, закона и брата, якобы сливавшего информацию о нем Мориарти, оборачивается наживкой для злодея, и не жертвой, а охотником и преследователем. Ребячески соперничающий с братом инфантильный скучающий любитель умственных задач, отказывающийся искать флешку с государственными секретами, оборачивается охотником за флешкой. Жаждущий привлечь с помощью той же флешки способного его развлечь Мориарти государственный изменник, вручающий государственные секреты злодею, оборачивается рыцарем, уничтожающим драконов — наследие Мориарти. Вновь государственный изменник, опаивающий «британское правительство» с целью отдать шантажисту Магнуссену государственные секреты ради репутации близкого его сердцу наемного убийцы, оборачивается тем, о ком Магнуссен говорит «ваш брат по праву бы гордился вами».        Достаточно очевидно, что Шерлок убивает Магнуссена ради Майкрофта и государства, лишь прикрываясь защитой Мэри. Диалог братьев Холмс на пороге их поместья, хоть и зашифрован, но довольно прозрачно резюмирует детали их плана, мотивы, ценности, чувства и клятвы. Джона Шерлок, как и всегда в своих совместных играх с братом, и даже в мелких играх соло, использует втемную, отводит ему не самую выигрышную роль, а вдобавок еще вешает на него вину и обязывает его.       Т. е. Шерлоком гордилось бы государство, которому он якобы собирался изменить. И т. д.       Бесчисленно оборотничество Шерлока в личных отношениях. С Ирэн растерявшийся от ее напора влюбленный девственник оборачивается бесчувственным победителем, сдавшим предмет любви брату с потрохами, при этом весьма цинично потребовавшим мольбы о пощаде только для того, чтобы эту мольбу эффектно проигнорировать. И этот жестокий и циничный победитель вновь оборачивается рыцарем, чудесным образом оказывающимся в нужное время в нужном месте, чтобы спасти даму от смерти.       В отношениях с Джоном капризный принц и «действующий командир капитана Ватсона» оборачивается человеком, порабощенным виной, любовью и преданностью. Однако этот порабощенный оборачивается невероятно жестоким и циничным манипулятором, держащим своего поработителя за марионетку. В сцене избиения Шерлока Джоном «жертва искупления» оборачивается режиссером психотерапии и катарсиса. И, как всегда, в этой постановке он отвел доктору не самую красивую роль. Да, этот катарсис позволяет Джону освободиться от глубоко спрятанной в подсознании обиды (и это не смерть Мэри, как внушает Шерлок выгодную ему версию, это все тот же Рейхенбах: в смерти Мэри Шерлок может оправдаться, он в ней не виноват, в Рейхенбахе — нет), простить то, что простить нельзя, и снова чувствовать, жить и любить. Однако такие средства для этого мог предложить лишь оборотень.       Шерлок действует как оборотень в Рейхенбахском деле: он ведет себя так, как будто он заодно с Джоном, как будто он — жертва предательства брата, пусть и невольного. В этой реальности мы вместе с Джоном оставались до третьего сезона. Однако эта реальность оборачивается видимостью, а сам Шерлок — инициатором предательства Джона, пусть и для его же блага, братьями Холмс, разыгравшими всю комедию именно, чтобы обмануть Джона.