Семь смертных грехов

В дикой природе животные редко спят в присутствии других животных. Особенно хищники-одиночки. Такие божьи твари предпочитают спрятаться в какой-нибудь норе подальше от любопытных глаз и уже там спокойненько уснуть. Дело, разумеется, не в стеснительности, а в элементарных соображениях безопасности. Спящее животное – уязвимое животное. На самом деле люди тоже не любили спать в присутствии других людей. Инстинкт самосохранения присущ и им, в конце концов. Хотя в присутствии тех, кому они доверяли, люди всё же спали, иначе бы уже давно вымерли от недосыпа. Кроули никогда не спал в чьём-то присутствии. Ему, как демону, в принципе спать не надо было, но это занятие пришлось ему по нутру, особенно его завораживали сны. На протяжении последних веков, он пытался убедить Азирафаэля попробовать вздремнуть, но тот всегда отказывался, ссылаясь на то, что ночью он может сделать то, что не успевал сделать днём, и тратить столь драгоценное время впустую ему не хотелось. Так что Кроули в их дуэте был единственным, кто предпочитал по ночам спать, как обыкновенный человек. Он спал у себя в квартире, в спальне. Это была достаточно просторная комната с неплохим видом из окна, но довольно пустая. Огромная кровать, способная с лёгкостью уместить на себе как минимум трёх Азирафаэлей, а если они ещё и потеснились бы, то и четверо поместилось бы. Она всегда была аккуратно заправлена, и это была одна из тех вещей, которые Кроули делал своими руками, без чудес, каждый раз матерясь себе под нос. И всё же он находил в подготовке ко сну какую-то свою прелесть. Несмотря на то, что шёлк явно больше соответствовал бы колориту квартиры демона, постельное бельё всё же было жаккардовым и не чёрного, а, напротив, белого цвета. Просто потому что жаккардовая ткань не так противно скользила и вообще создавала ощущение уюта. Ещё в комнате были прикроватная тумбочка с никому не нужным будильником и стул, который, по личным убеждениям Кроули, имеющего целую гардеробную, пусть и большая часть его одежды была наколдованной, всё равно являлся лучшим шкафом для одежды. На этом убранство спальни заканчивалось, но Кроули всё равно она нравилась, он вообще любил минимализм, в его квартире присутствовали только нужные ему вещи, а всё остальное его не очень-то волновало. Правда, он иногда мог задремать и в гостиной на диване, но подобное случалось крайне редко. В общем, Кроули не привык спать где-то помимо дома и тем более в чьём-то присутствии. Однако сейчас он развалился на потрёпанном диванчике в подсобке книжного магазина и спокойно себе посапывал. В последнее время демон, как и ангел, практически всё свободное время проводили в компании друг друга, и обоих это более чем устраивало. Так что, придя к Азирафаэлю в гости и обнаружив букиниста крайне занятым своими книжными делами, змей решил прикорнуть. В последнее время ему не очень хорошо спалось, поэтому он решил, что ничего страшного от того, что он поспит не дома, не произойдёт. Азирафаэль же был просто признателен другу, что тот не стал мешать. Он думал, что, может, змей от скуки решился что-нибудь почитать, и не обращал на него внимания. Сидя за рабочим столом и сверяя документы, он настолько сосредоточился, что не сразу услышал, но потом он понял, что что-то не так. Со стороны дивана слышалось какое-то неясное шипение и возня. Обернувшись, букинист застал довольно странную картину: Кроули свернулся чуть ли не в позу эмбриона, крепко обхватив себя руками, рвано дышал и бормотал что-то себе под нос. – Кроули?.. Однако демон не ответил, продолжая крупно дрожать во сне. Азирафаэля осенило – змею снился кошмар. Охнув, он тут же поднялся на ноги и подошёл к другу, желая разбудить. Однако едва он коснулся плеча демона, как тот неожиданно перехватил его руку и вылупился на него своими неожиданно ярко-жёлтыми глазами с расширенными почти до предела зрачками, в которых ангел увидел настоящий животных страх. Кроули ничего не видел перед собой, всё ещё пребывая между сном и явью. Азирафаэль даже сказать ничего не успел, как неожиданно будто куда-то провалился. Но вот он снова в своём магазине, только повсюду был огонь; пламя жадно лизало старые ветхие переплёты, откуда-то сверху падал то ли пепел, то ли штукатурка, всё помещение заполняли едкий дым и треск. Посреди зала Кроули стоял на коленях и крепко прижимал к груди какую-то книгу, обгоревшую лишь по краям, одной рукой, а второй вцепился в рыжие волосы, которые потемнели от пепла, оседавшего на них. Очков не было, и ангел мог видеть его глаза полные отчаяния и боли, а ещё непролитых слёз. – Они убили его, убили… – тихо шепчет Кроули, настолько тихо, что его почти неслышно из-за треска. – Убили моего лучшего друга… Моего единственного друга… Мгновение, лишь мгновение из чужого кошмара он подсмотрел, и то случайно. Но вот уже снова он стоял у себя, в не горящей лавке, и внимательно всматривался в демонские глаза напротив. Кажется, Кроули потихоньку приходил в себя. Вначале он медленно, но уже осознанно обвёл помещение взглядом, затем также медленно разжал пальцы, сомкнувшиеся на запястье ангела, позволяя Азирафаэлю наконец-то отстраниться, и только после этого аккуратно принял вертикальное положение. – Кроули? – ангел снова попробовал привлечь внимание змея, на этот раз тот с готовностью перевёл взгляд на него. – Тебе приснился кошмар, да? – Не уверен. Не помню. Азирафаэль озадаченно всматривался в до боли знакомые черты лица, стараясь найти признаки лжи, но не нашёл. За тысячелетия дружбы с демоном, он хоть и понукал того, что его удел – всё время врать и соблазнять, на самом деле знал, что Кроули не из лжецов. Нет, он, конечно, мог соврать, но ангел всегда каким-то непостижимым образом знал, что из сказанного демоном правда, а что ложь. Сейчас Кроули не врал, он действительно не помнил свой сон и озадаченно оглядывал магазин, пытаясь понять причину своего дурного после пробуждения настроения. – Ты не помнишь? – тот просто кивнул. – Ты вообще запоминаешь свои сны? Я читал, что люди мало что запоминают, но ты-то демон. – Запоминаю, но только хорошие, – Кроули пожал плечами, стараясь придать себе максимально непринуждённый вид. Получалось не очень хорошо, так что он тяжело вздохнул и пояснил. – В последнее время ничего хорошего не снилось. Я стал частенько просыпаться вот в таком разобранном состоянии, а отказываться от привычки неохота. – Кроули, – неуверенно начал букинист, однако, поколебавшись, продолжил, – мне кажется, ты случайно показал мне кусочек своего сна, – тот ошалело уставился на друга. – Я попытался тебя разбудить, а ты схватил меня за запястье, и я увидел свою лавку… в огне… – он неловко повёл плечами, как будто ему стало зябко. – Это было воспоминание? – Скорее всего, – нехотя отозвался змей, стараясь смотреть на что угодно, кроме Азирафаэля, – воспоминание с дорисованными воображением деталями. Ты же знаешь, как это работает у людей? У нас всё абсолютно так же. – Прости, – голос ангела был едва слышим. – Я не думал, что всё было настолько… Демон лишь вздёрнул бровь. Кажется, он уже отошёл и снова напялил на себя маску самоуверенного задиры. Он не знал, что именно увидел Азирафаэль помимо пожара, но предполагал, что ничего хорошего. Кроули хоть и плохо спал в последнее время, но он даже не догадывался, что всё дело в ночных кошмарах, его сознание отсекало ненужное, и он был этому искренне рад. Если бы он помнил об этих снах и наяву, точно бы уже свихнулся, потому что даже воспоминание о том пожаре вселяло в него ужас. – Забей, – и снова привычная демоническая ухмылочка расцвела на лице Кроули. – Главное, что всё закончилось, так? – ангел неуверенно кивнул. – Ну, так ты закончил? Может, прогуляемся? Вроде погодка на улице супер… Азирафаэль лишь рассеянно кивнул, хотя он и не закончил, но ему, как и змею, надо было проветриться – в голове витали нехорошие мысли. И даже уже в так полюбившемся Сент-Джеймсском парке эти мысли его не покидали, наоборот, их будто стало ещё больше, они как пчёлы жужжали в голове и иногда больно жалили. Кроули хоть и снова выглядел абсолютно нормальным, шутил и отпускал колкости, всё же ангел стал замечать некие изменения в нём. Его лицо заметно осунулось, под глазами, как он успел заметить ещё в магазине, когда змей был без очков, залегли тёмные круги, да и в целом демон выглядел уставшим. Может, сон и не нужен ни оккультным, ни эфирным существам, но это не говорило о том, что им не нужен отдых. Азирафаэль предпочитал отдыхать, уютненько устроившись с книгой и чашкой какао в любимом кресле поздно ночью, когда на улице наконец-то становилось тихо. А вот Кроули предпочитал дрыхнуть, как обыкновенный смертный. Вот только наличие кошмаров явно сводило весь отдых на нет. Но больше Азирафаэля волновало содержание этих кошмаров. То, как демон практически плакал во сне, не выходило у него из головы. И из-за чего? Из-за смерти ангела. Букинисту было сложно признаться в том, что, когда он кое-как отыскал Кроули, будучи развоплощённым, он даже не понял, что тот говорил о нём, когда сказал, что потерял лучшего друга. Тогда было немного не до того, но позже он осознал, как сильно ошибся. Ведь он даже подумал, что у демона был какой-то друг, о котором он не знал, и, наверное, тогда впервые ощутил укол ревности. Но опять же ситуация не располагала к развитию этой мысли. Зато теперь, когда всё было спокойно, сиди себе и думай. Позже, уже ночью, Азирафаэль начал задумываться о многих вещах, о которых предпочитал до этого не думать. О Кроули, об их странных взаимоотношениях, о том, что будет дальше. Почему-то последнее его особенно пугало. Когда он вспоминал слова демона о том, что финальная битва ещё впереди, ему становилось не по себе. Неужели Рай и Ад действительно объединятся против человечества? Что будет тогда? Новый Армагеддон? А если бы состоялся предыдущий? Если бы Адам оказался не таким хорошим? Если бы пришлось воевать? Интересно, Кроули бы напал на ангела, если бы они столкнулись на поле боя? А учитывая, что они притягивались друг к другу словно магнитом все эти столетия, то они бы наверняка там встретились. А сам Азирафаэль смог бы убить змея? Он с ужасом понимал, что не смог бы. Никогда и ни за что. Но даже если отбросить все эти переживания, что будет дальше? Да, сейчас им было весело, они наслаждались свободой. Но что потом? Рано или поздно им это надоест. Рано или поздно они наскучат друг другу. Рано или поздно они оба соскучатся по своей работе. Азирафаэль, если честно, уже скучал. Ему не хватало заданий сверху, не хватало чудес и благословений. И что будет дальше, он совершенно не представлял. *** Кроули частенько впадал в апатию, о чём он, разумеется, никому не говорил. Даже Азирафаэлю. И вот тут-то он был согласен с человечеством: лень, апатия, уныние, безделье, как не назови, но это всё же грех. И, похоже, это был его любимый грех. Поэтому Кроули решил развеяться так, как раньше. Он просто решил подурачиться, побыть немного демоном, в конце концов. Он почти неделю развлекался всякими глупыми розыгрышами. Правда, иногда эти розыгрыши выходили из-под его контроля, а так как он не хотел расстраивать ангела, то приходилось самому же устранять последствия. Благо больше никто не следил за тем, как он распоряжался своими чудесами. Хочешь – твори свои бесовские дела, не хочешь – твори добрые дела, а если совсем не хочешь, то можно наколдовать что-нибудь исключительно для себя. Более того, Кроули с удивлением обнаружил, что творить хорошие дела не так уж плохо. Раньше-то ему приходилось так поступать только в рамках соглашения, это было по принуждению, ради выгоды, а не по собственной воле. Так или иначе, он дал Азирафаэлю передышку. Правда, он был слегка удивлён, когда букинист снова начал его игнорировать. Однако в этот раз тот хотя бы сразу заявил, что это никак не связано с другими людьми, книгами и самим Кроули. Ему просто нужно было немного побыть одному. Это чертовски не нравилось змею, но он подчинился. Раньше они же годы могли проводить порознь, ничего не случится из-за нескольких дней. И всё же хватило его лишь на неделю. Он бы и дольше мог терпеть своё одиночество, но в одну из ночей наконец-то умудрился запомнить свой ночной кошмар, правда, в этот раз там был не магазин в огне, а кое-что похуже. Его била крупная дрожь до самого утра, а когда рассвело, он решил, что надо бы навестить ангела, убедиться, что с ним всё хорошо. Затормозив возле магазинчика, Кроули ворвался в лавку как ураган, едва не сметая всё на своём пути. Как же он соскучился. Как же он переживал за друга. – Азирафаэль! Где ты, бестолочь?! Я слышал, тут неподалёку открылся новый ресторанчик французской кухни! Погнали! Оценим! Кроули изо всех сил решил игнорировать схожесть начала своей речи с криками в горящем магазине. Что он мог поделать, если ангел действительно та ещё бестолочь? Правда, его план провалился с треском, когда ответом ему стала тишина. Охнув, он резко сорвался с места, рванул в подсобку и замер в проёме, увидев букиниста, сидящего в своём любимом кресле с чашкой какао в руках. Демон вряд ли бы смог объяснить, почему он запыхался, но бешено стучащее где-то в горле и пятках одновременно человеческое сердце и так говорило всё за него. Впрочем, напряжённый вид Азирафаэля, уставившегося в одну точку и, кажется, даже забывшего дышать, облегчения не принёс. – Ангел?.. Кроули осторожно прошёл внутрь и присел на корточки напротив друга. Тот даже не шелохнулся, пребывая где-то в глубинах собственных переживаний. Эти симптомы были демону знакомы, к сожалению, а он надеялся, что такое светлое существо, как Азирафаэль, никогда не познает все прелести депрессии. Лишь когда Кроули осторожно сжал колено ангела, тот вздрогнул и обвёл взглядом помещение, хмурясь. Змей проделал то же самое и с удивлением отметил некоторые детали, которые не заметил с самого начала. Занавески были задёрнуты, будто на ночь, но уже было утро, а на всех горизонтальных поверхностях образовался приличный слой пыли. Нет, конечно, Азирафаэль порой ленился поддерживать чистоту, ведь он-то обходился без помощи чудес, в отличие от Кроули, но он никогда не доводил лавку до такого состояния. В магазине, битком набитом старинными книгами, да и мебелью давно не новой, пыль скапливалась очень быстро, так что, похоже, Азирафаэль не брал в руки тряпку где-то неделю. – Ох, Кроули… – ангел выглядел немного рассеянным и грустным. – Я же вроде просил сегодня меня не беспокоить… – Сегодня? – тут же уцепился за слова друга змей. – Какой сегодня день? – Среда. Четырнадцатое. А что? – Сегодня четверг. Двадцать второе, – он ожидал шока со стороны букиниста, но тот лишь вяло кивнул, принимая это как факт. Ни шока, ни даже попытки его изобразить. – Ангел, что с тобой? – Мысли дурные в голову лезут, – неохотно ответил тот, отпивая немного каким-то чудом не испортившегося за неделю какао. – Всё думаю, а что же дальше?.. Кроули чертыхнулся, но Азирафаэль не обратил на это внимания, пребывая в каком-то странном и необычном для себя состоянии. Ох, как же демон надеялся, что тот ещё не скоро задастся этим вопросом, ведь он старался, как мог, отвлекал ангела от грядущего. И всё псу под хвост. Сам же ангел рассеянно думал, что это всё же должно было случиться. В последнее время он, как и Кроули, ощущал себя довольно вялым. Ему просто удавалось убегать от проблемы достаточно долго. – Я просто задумался о том, что даже если нам повезёт, и они не придут с войной против человечества, то что мы сами-то будем делать? – Ты творишь чудеса? Не для себя, а для людей? – осторожно поинтересовался демон, но тот лишь покачал головой. – Почему? – Откуда же мне знать, кто из людей нуждается в моём чуде? – Погоди… что?! – Кроули ошарашенно уставился на ангела и зло воскликнул. – Так! Поднял быстро свой зад и пошёл за мной! Азирафаэль даже не стал задавать вопросов, только как-то испуганно пискнул и последовал за внезапно разозлившимся демоном. Правда, человеческое тело слегка взбунтовалось после недели без движения, отзываясь болью. Всё-таки тела – та ещё морока для эфирных и оккультных существ, за ним надо было слишком уж тщательно следить. Но сейчас нутро подсказывало, что лучше подчиниться. Кроули вдавил педаль газа в пол, едва ангел закрыл дверь со стороны пассажира. В этот раз Азирафаэль лишь испуганно ойкал, но ничего не говорил. Небольшая встряска помогла прояснить мысли, и он с удивлением понял, что действительно сидел целую неделю без движения и думал о плохом. Очень странно. Нетипично для его ангельской сути. Ведь все ангелы, по существу, оптимистичны, а тут такое. Кажется, подобное состояния у людей называлось апатия? Ангел не был уверен, что не путал понятия, но подозревал, что не так уж и далёк от истины. Он и сейчас ощущал себя каким-то безучастным к происходящему. Ему казалось, что даже если бы Кроули решил затащить его в какое-нибудь злачное местечко, ему было бы всё равно. Он даже был не против снова попытать удачу в казино. Однако поездка оказалась недолгой, Кроули припарковался, разумеется, в неположенном месте неподалёку от Трафальгарской площади и поволок Азирафаэля за собой. Буквально. У ангела совершенно не было сил куда-то идти и что-то делать. Он равнодушно вглядывался в лица спешащих по своим делам людей и мечтал лишь оказаться у себя в лавке, где тихо и спокойно. Пройдя мимо колонны Нельсона, Кроули утянул букиниста к чудесным образом освободившейся скамейке и плюхнулся на неё. Он ничего не говорил, просто ждал, пока ангел сядет рядом. Тяжело вздохнув, тот лишь подчинился. Трафальгарская площадь не была их излюбленным местом встречи. На вкус Азирафаэля здесь было слишком суматошно: много туристов и голубей, от которых только и жди какой-нибудь пакости. И всё же они были здесь. Апатия ангела немного развеялась, видимо, энергетика этого места так влияла на него, однако дурные мысли так просто исчезать не планировали. И молчаливый змей, сидящий слева от него, никак не способствовал улучшению настроения. –Скажи мне, ангел, есть ли на этой площади кто-то, кто достоин ангельского чуда, – задумчиво протянул тот. – Потому что я вижу парочку достойных демонического. – Я не знаю… – неуверенно протянул букинист, оглядываясь. – Знаешь, – спокойно и уверенно возразил демон. – Всегда знал, наверняка, и сейчас знаешь. Просто прислушайся. – Чего ты пытаешься добиться, Кроули? – Прислушайся. Ангел непривычным для себя жестом закатил глаза, но тут же покорно их прикрыл, прислушиваясь… и чуть не оглох. На него в одночасье обрушился гул голосов. Каждый из них молил о чём-то, но Азирафаэль лишь, нахмурившись, начал отсекать бесполезные просьбы. Он слышал и видел слишком много на каком-то другом уровне реальности. Люди думали, что Бог отзывался на их молитвы, но на самом деле это была работа ангелов. Даже был создан специальный отдел для этого, однако каждый ангел мог услышать молитву и без посредников, мог откликнуться и помочь. Азирафаэль в силу специфики своей предыдущей должности стража восточных врат Эдема даже слышал и видел больше, чем его собратья. Хоть люди и представляли херувимов многокрылыми и многоглазыми, это было на самом деле далековато от истины. Внешне это никак не отражалось, если только сам херувим об этом не озаботится заранее, но вряд ли можно сыскать стража, который добровольно сделал бы такое с собой, хотя парочка лишних глаз порой и была полезна. Но в целом да, страж должен быть внимательным, сильным и быстрым. Вот только давненько это было, да и в былые времена Азирафаэль был далеко не работником года. Наконец-то он уловил чью-то искреннюю мольбу и медленно повернул голову в ту сторону, откуда она исходила. Открыв глаза, он увидел мужчину, помогающего своей больной жене. Она слабо улыбалась и кормила голубей, а он молил Небеса об её спасении. Кроули проследил за взглядом Азирафаэля и довольно хмыкнул: – Поможешь? – Я не могу, – виновато протянул ангел. – Если наверху узнают… – Им плевать, – демон вцепился в плечи друга, разворачивая его к себе лицом. – К тому же ты будешь творить поистине ангельское чудо. И, по-моему, ты правильно выбрал, им нужно это чудо. Если этого не сделаешь, сделаю я. – Но ты же демон… – растерянно начал тот. – И что? Я демон, которого уволили из Ада. Хреновый демон. Творю, что хочу. Я эту неделю, пока ты зависал в своей лавке, отрывался, как мог. И никто за мной не пришёл. Творил и зло, и добро, когда всё выходило из-под контроля. И ничего! – Азирафаэль поражённо глядел на змея и часто моргал. – Ты скучаешь по работе. Я ведь прав? – однако Кроули и не думал дожидаться ответа, он и так всё знал. – Это наша суть, хотим мы того или нет. Я всё ещё демон, ты всё ещё ангел. И кто тебе, собственно говоря, запрещал немного чудить во благо? Никто. Плюс приятный бонус – не надо писать дебильные отчёты. Единственный, кто может нас судить, это Она, но не думаю, что ей есть дело до странной парочки, которая чудит в пределах нормы. Мы сами ставим себе рамки. Так что вперёд! Кроули отпустил друга и демонстративно сложил руки на груди, ожидая дальнейших действий. Азирафаэль нервно прикусил нижнюю губу и снова посмотрел на пару. Его ангельский взор говорил о том, что женщина обречена, но она бы могла сотворить много хороших дел, задержись она на земле чуть подольше. Мгновение и ангел щёлкнул пальцами. Кроули прав, никто ему не запрещал делать свою работу. Едва посланное чудо достигло пары, как ангел встрепенулся, груз тяжёлых мыслей отступил, уступая лёгкой эйфории от того, что он смог быть полезным. Гром не грянул, ангелы не начали сыпаться с неба, чтобы добраться до своего собрата, которого они отвергли, и это прекрасно. Более того, его крыльев будто коснулась божья благодать. Блаженно прикрыв глаза, Азирафаэль жадно впитывал это ощущение всеми фибрами своей безгрешной, ну, почти, души. Но, открыв глаза и наткнувшись на самодовольную ухмылку Кроули, он возмутился: – Ты знал, что так и будет, да?! – Не был уверен, но догадывался, – хмыкнул демон. – Ты слишком давно не сеял добро. Подобное на нас сказывается. Я как-то проверял на собственном опыте. У нас это называли «тоской по Небу». У многих после падения была эта дрянь. Некоторые сошли с ума и нарвались на полное уничтожение даже. Она всё предусмотрела, видимо, догадывалась, что не все падшие захотят исполнять свои новые обязанности, вот и придумала демоническую депрессию. Поэтому-то я на этой неделе чудил, думал, поможет избавиться от ночных кошмаров. – Помогло? – Неа, – вяло протянул он. – Я тут даже один запомнил. Кроули передёрнул плечами и скорчил страшную мину, но Азирафаэль и так бы не стал спрашивать. Какое-то время они сидели тихо и наблюдали за парой. Казалось, что женщине стало легче, её улыбка уже не была столь вымученной, а мужчина рядом даже нашёл в себе немного сил для ответной улыбки. – А давай посоревнуемся? – неожиданно предложил демон. – Кто больше чудес начудит, тот ужинает за счёт другого. – Это ребячество, – ангел поморщился, но вид у него был почему-то заинтересованный. – А ты трус. Боишься проиграть демону? – Ладно. Но, чур, не жульничать! Сидим тут до четырёх. – Начали. *** Разумеется, Кроули не мог не выиграть, однако, когда они прибыли в уже упомянутый новый французский ресторан, демон всё равно настоял на том, чтобы самому оплатить счёт. И как бы Азирафаэль не хотел оставаться должным, он уступил настойчивому другу. После они пошли прогуляться в ближайший парк. Машина Кроули по щелчку пальцев сама укатила домой, и казалось, что она проделывала такое не в первый раз. После сотворённых чудес ангелу стало заметно легче. Правда, ему теперь стало любопытно, когда это змей ставил на себе подобный эксперимент. Впрочем, спрашивать об этом он не спешил – Кроули наверняка лишь фыркнет и переведёт тему. В эту игру они играли уже очень давно. И Азирафаэль совершенно безбожно в ней проигрывал, потому что то, что он знал о демоне, не шло ни в какое сравнение с тем, что демон знал о нём. И всё же, прогуливаясь по ночному парку в тишине и покое, ангел снова начал погружаться в меланхолию. На один вопрос ответ получен, а что с остальными? Ощущая изменения в настроении букиниста, Кроули просто предложил присесть. Как вытянуть Азирафаэля из ангельской депрессии, он не знал. Он себя-то не мог привести в порядок. И хоть в воздухе витала какая-то горечь, тишина между ними не была напряжённой, наоборот, им обоим было спокойно и уютно. В какой-то момент Азирафаэль обратил взор в небо, пытаясь увидеть хоть одну звезду. Насчитал целых шесть. Кроули же лишь задумчиво сверлил взглядом ангела, который, казалось, совсем этого не замечал. – Ты не скучаешь по тем временам, когда люди ещё не додумались освещать улицы? Вопрос стал неожиданностью для обеих сторон. Теперь демон растерянно взглянул на небо, а ангел, напротив, посмотрел на собеседника. По парку мимо них прошла какая-то шумная компания, но не обратила на двух мужчин никакого внимания. Либо им было весело и так, либо сверхъестественные существа нарочно решили скрыть себя от любопытных глаз. Пусть это так и останется маленькой тайной. – Не очень, – наконец-то отозвался змей. – А вот по двадцать первому веку, наверное, буду скучать. А что? – Просто раньше можно было выйти на улицу и полюбоваться звёздами, а теперь для этого надо ехать за город, – на лице демона можно было отчётливо увидеть отвращение. – Тебе не нравятся звёзды, Кроули? Ты же вроде сам хотел спрятаться среди них недавно? – Это от отчаяния, – хмыкнул тот. – Ничего не имею против звёзд, но лучше всё же на земле. Тут определённо веселее. – Да, но согласись, работа звездочётов впечатляет. Змей наконец-то посмотрел на ангела, и даже очки не смогли спрятать его удивление. И как только Кроули видел в них хоть что-то. Однако с тех пор, как человечество изобрело солнцезащитные очки, тот их почти не снимал. Даже ночью. Азирафаэль был в теле демона и помнил, что его глаза устроены иначе, но всё равно не понимал, как тот видел что-то в очках ночью. – Звездочётов? – эту ухмылку ангел знал, она означала лишь то, что демону искренне весело. – Ну, это прозвище к ним относительно недавно прилипло, – пожал плечами букинист. – Наверху их все зовут «звездочётами». Я ни с одним лично не знаком, но поговаривают, что создатели звёзд довольно странные ребята. – Это уж точно, – задумчиво протянул Кроули, снова обращая взор на небо и о чём-то напряжённо думая, а потом неожиданно хлопнул себя по лбу, видимо, вспомнив. – Если тебе так нравятся звёзды, то давай махнём на этих выходных на Альфу Центавра? В субботу, скажем? Устроим пикник. Азирафаэль нахмурился, пытаясь понять, о чём таком подумал демон. И почему ему именно сейчас приспичило звать ангела с собой на Альфу Центавра? Очевидно, что эти факты как-то связаны, но как, пока не понятно. Кроули же скалился и ждал ответа. Он выглядел очень довольным собой, словно вспомнил что-то по-настоящему важное. На самом деле так оно и было. Подброшенное воспоминание было как никогда кстати. – Почему именно в субботу? – Увидишь. – Я не хочу покидать землю. – Даже на один день? – насмешливо протянул змей. – Брось! Ничего за этот день с землёй не случится! Адам этого не допустит. А нам бы не помешало развеяться. Ангел понимал, что демон прав, но соглашаться не спешил. Целый день провести вдали от привычной обстановки… Хотя, наверное, в этом действительно был бы толк. Нехотя кивнув, букинист увидел искреннюю мальчишечью улыбку Кроули, которую тот так редко кому-то показывал, и решил, что надо было согласиться сразу, просто чтобы увидеть эту улыбку. Какое-то время они снова сидели в тишине, разглядывая небо, пока Кроули не заявил, что уже слишком поздно. Тогда они медленно направились в сторону букинистического магазинчика, болтая о всякой ерунде. Лишь возле лавки Азирафаэль решился задать один волнующий его вопрос, который ну никак не покидал его светлую голову. – Кроули? – змей хмыкнул, показывая, что слушает. – А если бы Армагеддон всё же состоялся, как думаешь, мы бы столкнулись на поле боя? И если бы столкнулись, ты бы… – он немного помедлил, – напал на меня? Попытался бы убить? Демон встал столбом посреди улицы. Если бы был день, в него бы наверняка кто-нибудь врезался, а он и не заметил бы. Азирафаэль сделал ещё несколько шагов вперёд, прежде чем заметил внезапно отставшего друга. Обернувшись, он озадаченно посмотрел на змея, который, кажется, даже забыл, как дышать. Он и раньше задавался этим вопросом и знал на него ответ, вот только всё равно оказался не готов к тому, что ангел его всё же задаст. Тот кошмар, что он умудрился запомнить, как раз был об этом. Он и сейчас помнил поле боя, сгорающих в огне ангелов и тонущих в воде демонов, а ещё он помнил растерянное лицо Азирафаэля, когда они столкнулись в этой неразберихе. В том сне не он напал на ангела и даже не ангел на него. Появилось третье лицо, демон, и белоснежные перья бывшего букиниста вспыхнули адским пламенем. – Я бы никогда и ни за что не напал на тебя, ангел. Азирафаэль охнул, его словно кипятком ошпарило. Волна, сметающая всё на своём пути, омыла его с головы до ног. Чувство такое светлое и сильное буквально дезориентировало ангела. Он никогда не ощущал ничего подобного. Вот только что это именно было, он не смог определить, слишком оглушающей была волна, слишком быстро и бесследно исчезла она, будто и не было ничего. Вот только Азирафаэль всё ещё прерывисто дышал и держался рукой за сердце. Он всё пытался вспомнить, понять, но всё, что он ощущал, – это эмоциональный взрыв, который ему не принадлежал. Лишь одно он мог сказать с уверенностью: волна исходила от Кроули. А ещё она почему-то была смутно знакомой. Демоны, как известно, никому не доверяют, поэтому у них в силу этой их особенности есть возможность прятать свои чувства и эмоции от посторонних. Поэтому среди ангелов бытовало мнение, что демонам не доступны светлые чувства, что они погрязли в пороках, как и некоторые люди. Вот только это было ложью. Демоны были прокляты ощущать всё в разы лучше, чем ангелы, чтобы они помнили, от чего отказались, подняв бунт. Если для ангелов та же любовь была сладкой и чарующей, то для демонов она была сущей пыткой. Правда, таких случаев было буквально по пальцам пересчитать, и все эти демоны плохо кончили, канув в небытие. Так что наличие столь мощного саморазрушительного чувства у Кроули ангела не просто озадачило, а напугало. Что-то пожирало демона изнутри, что-то тот прятал от ангела, и почему-то Азирафаэлю казалось, что это как-то связано с ним. Теперь ему стало интересно, что же скрывал демон. А ещё он хотел ощутить эту волну вновь. Желал этого так сильно, что от этого покалывало кончики пальцев. Столь мощный заряд положительных эмоций окончательно развеял его меланхолию, хотелось улыбаться, и он улыбался, освещая своей сногсшибательной улыбкой всё вокруг. Причём буквально сногсшибательной. Кроули знал, что прокололся, просто он не ожидал, что Азирафаэлю вообще в голову придёт, будто он бы напал на своего лучшего друга. Это было даже оскорбительно в каком-то смысле. Но он не успел что-то добавить или возмутиться, как ангел улыбнулся, и ему стало решительно всё равно. И всё же надо было прояснить ещё один момент, который волновал уже змея. – А если бы мы встретились, и я бы предложил тебе сбежать, ты бы согласился? В воздухе отчётливо повисло несказанное «сбежать со мной», которое почему-то смутило ангела. Кроули уже предлагал ему, а он отказался. Но тогда всё было иначе, тогда у них был шанс остановить Армагеддон. Но что если бы они не справились? Он бы смог убежать с демоном на край вселенной и молиться, чтобы их никогда не нашли? Не пожалел бы об этом? – Да, я сбежал бы от этой бессмысленной войны. «С тобой» снова повисло где-то между ними. Азирафаэль не ожидал от себя такой уверенности. Не думал, что вообще однажды будет согласен на такое. Змей расплылся в глупой улыбке, которую тут же попытался скрыть, правда, не очень успешно. – Зайдёшь? – добродушно предложил ангел, кивая в сторону своего магазина. – В следующий раз. Кроули позорно сбежал. Не потому, что ощущал себя дураком, нет. Просто он боялся, что может сотворить нечто непоправимое. Кажется, он достиг своей точки кипения. Шесть тысяч лет псу под хвост. А всего-то нужно было, чтобы его ангел впал в депрессию и начал задавать правильные вопросы. *** В субботу где-то около часа дня возле букинистического магазина остановился Бентли 1926 года. Водитель нетерпеливо постукивал по рулю, пока из лавки не вышел блондин с корзиной для пикника в руках. В это же мгновение Кроули заметно расслабился. Азирафаэль же поставил корзину на заднее сидение, замечая несколько дорогих бутылок с алкоголем на любой вкус и клетчатый плед. Последнее очень удивило ангела, потому что они договаривались, что еда была с него, а алкоголь с Кроули, а про плед никто и не думал. Тем более демон ненавидел клетку по каким-то своим личным причинам. Усевшись на пассажирское сидение рядом с водителем, Азирафаэль почувствовал себя немного не в своей тарелке. Обычно они с Кроули не ездили вместе отдыхать, скорее, случайно сталкивались время от времени. Так что это было необычно. Очень. – Хорошо, что ты взял плед. – Заткнись, – беззлобно ответил на это демон. – Ладно, давай выедем за город, а то исчезнувший посреди города автомобиль невольно привлечёт нежелательное внимание. – А перенос нас на Альфу Центавра не будет слишком энергоёмким для тебя? Может, помочь? – Будет, – равнодушно пожал плечами водитель, выруливая на дорогу. – Но сейчас от твоей помощи толку не будет. Ты не знаешь конечной точки назначения. А вот на обратном пути не откажусь. Азирафаэль молчал на протяжении всей дороги, даже не взвизгивал при резких манёврах, потому что таковых не было. Кроули сегодня ехал на удивление аккуратно. Наверное, экономил силы. Впрочем, ангелу больше нравилось думать, что тот внимал его просьбам. Как только они оказались на пустынной дороге, Кроули, сосредоточенно глядя вперёд, щёлкнул пальцами. Машину тряхнуло. Вместо ровного асфальта под колёсами шуршала гравийка. Даже не гравийка, вряд ли на этой неизвестной ангелу планетке были дороги в принципе. Вокруг них было пустынно, больше походило на какой-нибудь Марс с этой красной землёй, а ещё здесь было темно, но при этом свет звёзд давал достаточно света, чтобы видеть дальше собственного носа. Необычно. Ночь, которая не совсем ночь. Марс, который и близко не Марс. И звёзды. Такие далёкие, но до которых будто можно дотронуться рукой. А ещё это место, такое холодное на первый взгляд, было пропитано отчего-то знакомым чувством глубокой привязанности. А может, ему это всё казалось, потому что чувство было таким слабым, едва уловимым. Охнув, Азирафаэль чуть ли не в окно высунулся, разглядывая пейзаж и радуясь, что ни ангелы, ни демоны не подчиняются никаким законам физики и биологии, а то они бы уже задохнулись. Или замёрзли, тут было довольно-таки холодно. Да и гравитация тут была значительно слабее. Он так увлёкся, что не сразу обратил внимание на водителя, но, когда обратил, почувствовал острое чувство вины. Кроули крепко вцепился в руль, даже костяшки побелели, всё его тело было напряжено и напоминало перетянутую струну, а на лбу выступил пот. – Кроули? Ты в порядке? – Всё тип-топ, ангел, – голос змея предательски дрогнул. – Я впервые перебрасывал сюда не только себя самого, но и машину со всем её содержимым, – хохотнув, он выразительно посмотрел на своего упитанного друга, который тут же смутился. – Сейчас выберем место и немного передохнём. Демон не просто выбирал место, он знал, куда ехать. Азирафаэль решил пока не докучать уставшему другу и снова уставился в окно. Бороться с собственным любопытством было пыткой. Букинист всегда был чересчур любопытен, поэтому сейчас ему очень сильно хотелось завалить друга вопросами. И всё же он действительно умел вовремя умолкнуть. Наконец-то Бентли затормозил возле какого-то обрыва. Демон вышел из машины первым, а ангел поспешил за ним. Подойдя к краю, Азирафаэль невольно залюбовался, услужливая фантазия дорисовала картинку, представляя, будто они на земле, на последнем нетронутом человеком её клочке. Внизу могло бы быть озеро со спокойной прозрачной водой, здесь всё могло бы утопать в зелени, могли бы стрекотать сверчки и мелькать огоньками светлячки. Это могло бы быть раем на земле. Однако на самом деле была видна лишь красная почва, величественные отвесные скалы, углубление в самом низу, больше всего походившее на кратер, возможно, от какого-нибудь метеорита. Это место было поразительно красивым, но неживым. – Ты здесь бывал раньше? – Доводилось, – кивнул демон. – Думаю, это место идеально для пикника. Азирафаэль просто согласился. Они довольно быстро и уютно устроились, разложив клетчатый плед. Кроули, как обычно, почти не ел, пока ангел с удовольствием вгрызался в бутерброд. Выглядел демон всё ещё уставшим, но постепенно в нём начала просыпаться прежняя энергичность. Вскоре он снова паясничал, как только мог. Правда, пока они болтали, букинист заметил интересную деталь: змей слишком часто смотрел на часы, словно ждал чего-то. Только Азирафаэль решил, что надо бы поинтересоваться этим, как демон резко встал на ноги. – Может, полетаем? Ангел замер с открытым ртом от неожиданности, но всё-таки взял себя в руки: – Полетаем? – Ну, да, – кивнул змей. – Ты когда в последний раз использовал крылья по их прямому назначению? Тот открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его обратно. Он не мог ответить вот так с ходу. Поразмыслив, ангел с удивлением понял, что последний раз летал, точнее, улетал от плохих людей, которым очень хотелось лишить его тела, аж почти три тысячи лет назад, о чём тут же и сообщил демону. То, как на него уставился Кроули, было сложно передать словами – даже сквозь очки букинист видел искреннее удивление и недоумение змея. – Сколько-сколько? – переспросил тот. – Ты летать-то не разучился? – Азирафаэль возмущённо нахохлился, готовясь развести целую лекцию по этому поводу, однако Кроули не мог позволить этому случиться. – Знаю, что ты не можешь разучиться, но… Три тысячи лет? Серьёзно? – А ты сам-то когда в последний раз поднимался в небо? – огрызнулся ангел. – На прошлой неделе, когда ты занялся самокопанием, – демон с удовольствием увидел замешательство на лице друга. – Мои крылья твоим неровня. Тут практика нужна, – нехотя признался мужчина, однако Азирафаэль всё ещё был непреклонен. – Да ладно! Давай! Лень, между прочим, тоже считается грехом у людей. Вздохнув, ангел понял, что проще уступить, чем спорить. Хотя он не совсем понимал, что в этом такого, и был убеждён, что даже падший не мог разучиться летать. Но почему тогда Кроули заявил, что это не совсем так? Азирафаэль вздохнул: он знал своего друга уже шесть тысяч лет, но он так ни разу и не поинтересовался за это время, каково это – быть павшим ангелом; он, как и многие другие ангелы, вообще предпочитал не думать о падении. Однако в последнее время эти мысли, как и многие другие, лезли в его светлую голову, омрачая настроение. Так что неплохо было бы разведать, что тебя может ожидать впереди. Вот только он слишком хорошо знал Кроули – тот ни за что не ответит напрямую. Слегка поморщившись, Азирафаэль выпустил крылья, ощущая их силу, но в то же время буквально путаясь в них. В последний раз он выпускал их, когда Кроули остановил время для Адама, и то это было на совершенно ином уровне реальности, поэтому доставило удовольствие владельцу крыльев. А вообще, материализовать крылья, конечно, не болезненно, но неприятный зуд был, хотелось поскорее их спрятать. Да и, если уж совсем честно, ангел действительно разленился. Впрочем, не он один, даже наверху сейчас не многие пользовались своими крыльями как положено. Они скорее служили обозначением статуса, нежели средством передвижения. Кроули хохотнул и неожиданно коснулся белых перьев, заставляя Азирафаэля вздрогнуть. Вот только возмутиться такому наглому нарушению личного пространства букинист не успел, потому что демон продемонстрировал ему пальцы, на которых был тонкий слой пыли: – Ты когда перья в последний раз чистил? – Я работаю с древними артефактами, разумеется, без пыли никак. Ангел возмущённо встряхнул крыльями, возвращая им прежнюю белизну. При этом движении у него выпало несколько поломанных перьев, что только подтверждало: ангел редко их чистил. На самом деле в этом плане демоны были куда обстоятельнее. Кроули снова поржал над другом и раскрыл свои чёрные аккуратные ухоженные крылья, даже не поморщившись. Довольно размяв их, демон блаженно улыбнулся. Нехотя ангел повторил движение и чуть не застонал от удовольствия. Он так давно не раскрывал свои крылья в материальном мире, что теперь каждое движение вызывало настоящее блаженство. Кроули невольно замер. Выражение лица Азирафаэля его поражало и заставляло нервно потеть от неожиданно пришедших на ум неприличных ассоциаций. Быстро отогнав от себя наваждение, демон взмахнул крыльями, с лёгкостью отрываясь от земли. – Ну, так что? Сможешь догнать? – Я херувим. Не стоит об этом забывать. Люди не просто так изображали нас многокрылыми. – В прошлом. Собираясь доказать, что срок давности не важен, Азирафаэль попытался взлететь и чуть не упал под громкий заливистый смех демона. Со второго раза он всё же смог правильно оттолкнуться и зависнуть в воздухе рядом с Кроули. Вот только демон выглядел расслабленным, а ангел, напротив, напряжённым, словно каждый взмах давался ему с трудом. – Расслабься, – сжалился над другом змей. – Доверься инстинкту. Азирафаэль что-то пробормотал себе под нос, что-то матерное, чем очень сильно удивил Кроули, и попытался нащупать свои подзабытые инстинкты. Сколько они пролетали среди скал, ангел не взялся бы сказать. Но, по ощущениям херувима, очень долго. Поначалу хотелось просто наорать на Кроули и вернуться на место стоянки, но глупая гордость не давала такой возможности. Как он, страж восточных врат Эдема, может проиграть какому-то демону? Это же недопустимо! После очередных выкрутасов Кроули, ангел почувствовал, как у него открывается второе дыхание. Мгновение – и он уже обогнал демона, ещё мгновение – и он уже летел куда-то вверх, ощущая вокруг лишь намёк на атмосферу, но и этого было более чем достаточно. Выше. В ушах начало звенеть, откуда-то снизу слышался крик Кроули, вот только слов было не разобрать. Выше. Звёзды стали ещё ближе, только руку протяни. Выше. Намёки на атмосферу рассеялись, однако законам физики ангел не подчинялся, отталкиваясь от вакуума. Выше. Земля была уже где-то внизу, слишком далеко. Вдох. Свободное падение, крылья были плотно прижаты к спине, чтобы не мешались. Падение… В последнее мгновение белоснежные крылья раскрылись, спасая от неминуемого удара о землю. Во время падения ещё не демоны, но уже и не ангелы тоже ощущали нечто подобное? Вряд ли. Потому это чувство было непередаваемым, но чертовски приятным. Замерев, ангел осмотрелся в поисках чёрных крыльев и охнул, увидев их на земле. Быстро подлетев к Кроули, он чуть не лишился дара речи: демон лежал на земле и выглядел довольно побитым, несколько перьев всё же поломалось, они некрасиво топорщились. Ссадины быстро затягивались, и когда Азирафаэль всё же приземлился рядом, Кроули уже смог сесть. Очки были разбиты. Чертыхнувшись, он их снял, и те превратились в пыль. – Ты как? – Я-то в порядке, ангел, не в первый раз, – хохотнул демон. – Я попытался рвануть за тобой, но, увы, мои крылья твоим неровня. – Это потому что я херувим… – Нет, не поэтому, – беглый взгляд на часы заставил их обладателя ужаснуться. – Ох, давай вернёмся на наше место, а то пропустим шоу. – Шоу? Однако демон и не думал как-то это комментировать, вместо этого он ловко поднялся на ноги и расправил крылья. Азирафаэль попытался остановить его, но он всё равно попытался оторваться от земли и, едва не упав, поднялся в небо. Правое крыло, похоже, значительно пострадало при падении, из-за чего его обладателя кренило вправо. Вздохнув, ангел поспешил за упрямым демоном. Когда они вернулись на место своего пикника, Кроули схватил бутылку вина и уселся на самый обрыв, жестом предлагая и Азирафаэлю пристроиться рядом. Свесив ноги вниз, они молчали. Кроули напряжённо вглядывался в небо, а Азирафаэль разглядывал крылья своего друга. Змей чуть не свалился, когда букинист нарушил его личное пространство и аккуратно коснулся поломанных перьев: – Обнаглел?! – Я просто хочу помочь. Позволишь? Кроули поспешно отвёл взгляд, чертыхаясь про себя, потому что он не стал брать запасные очки из бардачка. Говорят, глаза – зеркало души. Он не знал, есть ли у него душа, но змеиные глаза могли сыграть сейчас с ним злую шутку. Так что он отвёл взгляд и пробормотал что-то невнятное, но утвердительное, давая ангелу разрешение коснуться своих крыльев. Этот жест как у демонов, так и у ангелов расценивался высшей степенью доверия, так что Азирафаэль наверняка был польщён, а вот Кроули совершенно не знал, что делать. Ему лишь хотелось, чтобы это не кончалось. Проклиная свою адскую природу, он старался дышать глубоко и размеренно, пока аккуратные пухлые пальчики вырывали поломанные перья, при этом совершенно не причиняя боли. Демон буквально плавился от этих прикосновений. Им редко доводилось касаться друг друга, а вот так, практически интимно, и вовсе не доводилось. Так что сейчас змею оставалось только размышлять о природе соблазна и о том, понимал ли Азирафаэль, что он делал своими прикосновениями с демоном. – Так почему твои крылья моим неровня? – Ну, это из-за падения. Любой ангел с лёгкостью меня обставил бы ещё тысячу лет назад, – признаваться в таком демону не хотелось, но лучше уж болтовня, чем мысли о соблазне. – Ты знаешь, что происходит с ангелом, когда он падает? – Откуда? Покончив с крыльями демона, Азирафаэль немного пересел, чтобы между ними было чуть больше пространства. Ни он, ни Кроули крыльев не убирали, поэтому сейчас их перья не могли не соприкасаться, но отсесть ещё дальше ангел не решился. Он уже понял, что сейчас услышит кое-что о падших, и обратился в слух. – Ладно, – задумчиво протянул демон, снова взглянув на часы. – Падение вещь неприятная, как ты знаешь. Когда ты падаешь, твои крылья буквально выгорают без огня, как и ты сам. Белые перья обращаются в пепел, оставляя после себя лишь израненные отростки на спине. Удар о холодные камни только подливает масла в огонь, продляя агонию. Но постепенно боль уходит. Крылья заживают, появляются чёрные перья. Вот только это уже не те крылья, что были прежде. Они как свинцом налитые, тяжёлые, неповоротливые, ты их будто и не контролируешь вовсе. Многие демоны так и не научились летать, а некоторые безумцы их и вовсе отрезали. Но есть и такие же упрямцы, как я, которые учились летать заново. Мы как птенцы, что выпали из своих гнёзд слишком рано. – Ох… – лишь смог выдохнуть ангел. – Значит, это больно? – Разумеется. Что за дурацкий вопрос? – хоть Кроули и пытался показаться раздражённым, но получалось не очень убедительно, он выглядел скорее грустным. – Ты лишаешься всего в одночасье. Больше Бог тебя не любит, Она отрекается от тебя, а ты становишься проклятым слугой тьмы. Адская боль ещё кажется цветочками по сравнению со всеми остальными последствиями, ведь боль уходит, а последствия настигают тебя день изо дня. Первым таким последствием для демонов стало изменения формы. Это уже произошло после того, как боль утихла, словно добивая наверняка. Некоторые, как и я, стали животными, которым ещё предстояло выяснить, как принять более привычную форму, кто-то приобрёл какие-то уродства, а кто-то превратился в отборного монстра, у которого уже не было пути назад. Жуть! Помню, поначалу в Аду не было никакого порядка, каждый переживал своё падение, как мог. Это уже позже появились все круги, вся эта иерархия. Ангел сидел тихо, переваривая услышанное. Кроули впервые поделился с ним такими знаниями. Теперь букинист был уверен на все сто процентов, что падение ангела не имеет ничего общего со свободным, а главное, добровольным падением вниз, когда можно раскрыть крылья и подняться в высь снова. Сам же демон чувствовал себя как-то неуютно, вывалив на друга такие познания. Ему даже спрашивать не надо было, чтобы понять: Азирафаэль задумывался о падении. Теперь, когда от ангела отрёкся Рай, он с опаской ждал, когда отречётся и Она. И всё же этот день не наступал, за что Кроули уже не раз благодарил небеса. Он не мог себе представить, чтобы такое светлое существо, как Азирафаэль, было сброшено в кипящую серу. Его не за что было туда сбрасывать. Маленькие человеческие слабости никак на ангелов и их суть не влияли, а на по-настоящему греховные вещи букинист никогда в жизни не согласится. Это даже немного удручало, но демон знал, что так будет лучше. В их дуэте именно Азирафаэль – представитель небес, пусть так и останется. Взглянув в очередной раз на часы, Кроули охнул и быстро взглянул на небо, затем снова на часы. Он вспомнил об этом случайно, но когда вспомнил, то тут же его охватила идея. Он хотел показать это ангелу. К тому же Азирафаэль говорил, что хотел бы побольше узнать о прошлом демона, так что это идеальный повод заставить себя разоткровенничаться. Ведь вопросов он однозначно избежать не сможет. – Смотри туда, – слепо ткнув пальцем в небо, Кроули начал тихий отчёт. – Три, два, один… И тут же поднял взгляд, но на небе ничего не изменилось. Всё те же спокойные холодные звёзды. Азирафаэлю редко доводилось видеть змея растерянным, но Кроули именно что был растерян. Он вертел головой, пытаясь что-то увидеть, и нервно поглядывал на часы. – Да быть того не может… – удивлённо выдохнул демон. – Прости. Кажется, шоу не будет… Жестом поманив бутылку вина из корзины, которая была позади на пледе, змей жадно сделал несколько глотков. Азирафаэль не очень-то расстраивался, он и так был рад, что выбрался из дому. И всё же он задумчиво взглянул на небо и резко схватил Кроули за рукав: – Смотри! Ты это имел в виду? Взглянув туда, куда указывал ангел, змей быстро кивнул. Прямо мимо маленькой планетки, на которой они сидели, неслись метеоры. Они летели так низко, что казалось, будто ещё немного, и они упадут на красную землю. И несколько небольших действительно упало, но осторожным демоническим чудом они были отведены от места стоянки двух старых друзей. Это зрелище сложно было описать словами. Азирафаэль никогда не видел ничего столь красивого и пугающего одновременно. Огромные глыбы мчались куда-то вперёд, объятые жарким пламенем, и звёзды меркли на их фоне. Азирафаэль поражённо разглядывал каждый отдельный метеор, что быстро появлялся и исчезал из его поля зрения. Он чувствовал, как человеческое сердце в его груди начало невольно ускорять свой бег. – Боже… это так красиво… – Да… Тихий ответ демона заставил ангела слегка вздрогнуть и посмотреть на друга. Однако Кроули даже не смотрел наверх, он смотрел исключительно на Азирафаэля, жадно впитывая образы. Эти удивлённые, будто светящиеся глаза сейчас стали практически голубыми. За эти годы змей уже успел выучить, что означали такие небольшие изменения. Если ангел был спокоен, его глаза были тоже спокойного серо-голубого цвета. Если он злился, то они становились цвета тёмного грозового неба. Если же он чему-то искренне радовался, то они становились цвета ясного неба, как сейчас. Кроули старался как можно лучше впечатать этот образ ангела в свою память. Запоминал каждую морщинку на его лице, восхищался мягкими приоткрытыми от удивления губами, любовался светлыми кудряшками, что смешно подрагивали от каждого движения ангела. Поэтому Кроули соглашался с красотой зрелища, но видел лишь красоту иную. Взгляд пронзительных глаз вывел его из равновесия, пришлось быстро отворачиваться и притворяться, что ему есть дело до своеобразного метеоритного дождя. И всё же краем глаза он заметил улыбку ангела. В какой именно момент и кто из них решил подвинуться ближе было неясно. Возможно, действие вышло одновременным. Но вот они уже сидели, соприкасаясь не только крыльями, но и плечами, ногами. Взгляд змеиных глаз рассеянно скользнул по рукам ангела, которые покоились на его коленях, затем демон посмотрел уже на собственные крепко сцепленные в замок. Когда всё превратилось в это? Когда просто встреч стало решительно мало? Когда захотелось стать для ангела не просто другом? Азирафаэль не ощущал никакого дискомфорта от близости змея, напротив, ему было отчего-то спокойно, хотя, будь на месте Кроули другой демон, он бы уже удрал. Но это же Кроули. Такой знакомый и… родной. Букинист слегка озадаченно посмотрел на сидящего рядом мужчину. Неужели все их редкие встречи обязаны были вылиться во что-то такое? Он всё ещё ангел, но ближе демона у него никого нет. Может ли он пасть лишь из-за того, что предпочёл общество змея-искусителя обществу архангелов? – Ты поэтому меня сюда позвал, да? – тихо произнёс Азирафаэль, когда над ними пролетали последние метеоры. – Ты знал об этом? – Ну… – начал было тот, но неожиданно выругался и отстранился от друга, возвращая прежнюю дистанцию. – Чёрт! Нас заметили! – Что? – опешил ангел. – Кто? – Да так, парочка зануд, – Кроули кивнул в нужном направлении, и Азирафаэль действительно заметил две светящиеся точки, приближающиеся к ним. – Ты говорил, что не знаком ни с одним звездочётом. Что ж… сейчас познакомишься. Говорить буду я. Ты же мне доверяешь? Да, Азирафаэль ему доверял, как бы глупо это не было, поэтому он просто кивнул. Две точки превратились в ангелов, которые пролетели мимо и приземлились прямо за их спинами. Мужчины тут же обернулись. Кроули скривил губы в подобие улыбки, а вот Азирафаэль с любопытством разглядывал звездочётов. Внешне прилетевшие ангелы хоть и были красивы, но букинист невольно понял, что ни за что бы не узнал их в толпе. Один был чуть повыше и пошире своего товарища, у обоих были достаточно мягкие черты лица, у обоих были огромные красивые белоснежные крылья, действительно огромные, правда они постепенно уменьшались до нормального размера, оба одеты были в туники, но в целом они были довольно безликими. Единственное, что в них было примечательно, – это волосы. Оба были блондинами, но у того, что повыше, они отливали яркой желтизной, а у его товарища – голубизной. Это было так странно. Обычно у ангелов волосы были людских цветов. Пожалуй, благодаря этой детали Азирафаэль всё же узнал бы их в толпе, и то нынешние люди частенько перекрашивают свои волосы в цвета и похуже. – Что ты здесь делаешь, Кроули? – с ходу начал тот, что пониже, и презрительно посмотрел на букиниста и его белоснежные крылья. – И что с тобой тут делает ангел? Азирафаэль невольно смутился. Он не стал убирать крылья, как и змей, да и если бы убрал, это не помогло бы. Сверхъестественные существа всегда знают кто перед ними. – И вам приветик, парни, – демон продолжал скалиться. – Мы с другом просто устроили небольшой пикник подальше от людей. Это противозаконно? – Другом? – ангелы переглянулись, однако говорить продолжил тот же, обращаясь к Азирафаэлю. – Ангелы не дружат с демонами. Он держит тебя здесь против воли? – Что? – букинист не дал змею возмущённо зашипеть, опережая. – Нет. Как Кроули и сказал, мы просто устроили пикник. Размяли крылья, так сказать. Такого благодарного взгляда от демона, какой получил сейчас, ангел не получал и в лучшие времена. Да, ему было неловко признавать свою дружбу с посланником Ада, но, с другой стороны, после всего, что они пережили вместе, и дальше отнекиваться от этой дружбы было бы свинством. Так что он гордо смотрел своим собратьям прямо в глаза и не боялся их осуждения. Змей прав – судить их теперь может только Бог. – Если бы вы чаще прислушивались к тому, что творится в мире, то знали бы, что и почему, – хохотнул Кроули, снова обращая свой взор на поражённых до глубины души ангелов. – Так или иначе, давайте отмотаем этот разговор на самый конец? Кроули, прежде чем свалить, прибери за собой. Да, конечно, ребята, не вопрос. И чтобы ноги твоей здесь больше не было, демон. И вам не хворать, зануды. Договорились? – однако, судя по строгим лицам ангелов, они не договорились. – Да ладно вам! Я же здесь уже не в первый раз! – Раньше ты бывал здесь один, – отозвался тот ангел, что был повыше, поражая Азирафаэля своим глубоким басом, таким нетипичным для ангелов. – Это подозрительно. Может, вы задумали неладное. Мы как ангелы, отвечающие за звёзды, планеты и галактики, просто обязаны проследить за вами. Похоже, эта фраза задела демона за больное, потому что он едва не зашипел снова. Кроули резко поднялся на ноги, пряча крылья, и подошёл к ним. Азирафаэль тоже поспешил спрятать крылья, но с места вставать не спешил. Он доверял змею, а значит, надо было позволить тому самому разобраться. – Как смеешь ты говорить о таком?! Если уж на то пошло, я стал свидетелем порчи чужого труда. Этот метеорный поток должен был промчаться мимо этой планеты на одну минуту и сорок три секунды раньше. Вы изъяли несколько метеоров, да? Хотя не имели на это абсолютно никакого права. Неужели покровителям жёлтых карликов и голубых гигантов слабо создать новые метеоры. – Не паясничай, Антоний! – оборвал его более низкий ангел. Наверное, цвет их волос как раз показывал, кто из них каких звёзд покровитель, решил про себя Азирафаэль. – Может, ты когда-то и был одним из нас, вот только те времена прошли. А работа демона ничего не стоит. Мы просто попытались стереть с неё твой отпечаток. – Работа демона ничего не стоит? – поражённо выдохнул змей, понимая, что больше он не будет притворяться вежливым, и представляя лицо Азирафаэля, которое не мог сейчас видеть. Не так он планировал об этом поведать, однако у Всевышнего были свои планы на него. – Я был ангелом, когда создавал этот поток! Может, вы тогда оскверните половину вселенной? А почему нет? Я ведь, так или иначе, приложил к ней свою руку! А чего мелочиться-то?! Спалите и отстройте заново! Ох, я посмотрю на вас! Я создавал галактики в одиночку, пока вы, остолопы, пытались сделать полую Луну, чтобы постебаться над будущим человечеством! Даже планета, на которой мы с вами находимся, создана мной! Я имею права прилетать сюда тогда, когда захочу! – Да, ты был чуть ли не лучшим из нас, – прогромыхал покровитель жёлтых карликов, – пока не предал её. Она наделила тебя даром, который получили лишь семеро из нас. Она верила в тебя. Какое же это должно быть разочарование… Азирафаэль тут же поднялся на ноги, готовясь оттаскивать демона от звездочётов, но тот и не подумал кинуться вперёд и нанести ответный удар обидчикам, лишь замер, как громом поражённый. Впервые острый на язык змей не знал, что ответить. Его задели за больное. Зато ангел неожиданно нашёл, что сказать: – Разве ангелам положено быть такими мстительными? – невинно поинтересовался он. – Даже у нас никто не прикасался к тому, что создали павшие, будучи ангелами. – Кто ты такой, чтобы указывать нам, жалкая пародия на ангела? – прошипел покровитель голубых гигантов. – Я херувим, который не сгорел в адском огне, так что со мной лучше быть осторожнее, – букинист с искренним удовольствием наблюдал за тем, как вытягиваются лица у этих выскочек. – Мы покинем планету через несколько часов, не оставив следов своего пребывания, разумеется. Вам не о чём беспокоиться. Последней каплей стала улыбка букиниста. Она не была такой доброй и лучистой, как всегда, нет, скорее она была… демонической. Именно. Азирафаэль не знал, откуда его лицо знает, как улыбаются демоны, но сейчас это было кстати. Звездочёты переглянулись и поспешно расправили крылья, бросив напоследок, что они ещё заглянут, чтобы проверить состояние планеты. Когда две фигуры исчезли из поля зрения, ангел повернулся к змею. Тот как-то виновато смотрел на друга, но букинист лишь жестом предложил устроиться на пледе. Они молча пили прямо из горла, передавая друг другу бутылку, пока Кроули приводил мысли в порядок. Азирафаэль терпеливо ждал, но вот демон кивнул, давая негласное разрешение на все интересующие его друга вопросы. – Значит, звездочёт? – змей кивнул. – Поверить не могу. Ты создавал звёзды. Да что там звёзды! Галактики! – снова молчаливый кивок. – И поэтому ты знал наверняка, что сегодня будет… звездопад, скажем так? – кивок. – Ты вообще собирался мне об этом рассказать? – кивок удивил ангела. – Сегодня? – осторожно поинтересовался он и снова получил кивок в качестве ответа. Ему потребовалось секунд пятнадцать, чтобы переварить эту информацию. – Ладно, пусть так. А что они имели в виду, говоря о каком-то твоём даре? – Ты же не настолько наивен, чтобы предполагать, что каждый рядовой демон может остановить время? – Азирафаэль возмущённо хмыкнул, разумеется, нет, он не настолько наивен. – Ну, вот… Когда я был ангелом, она выбрала семерых и одарила нас такой способностью. Без нас вселенную бы не удалось построить так быстро, ведь звёзды крайне нестабильны. Если чуть-чуть сдвинуть хоть одну, вся система может либо развалиться, либо скрутиться в чёрную дыру. А так мы останавливали время и буквально прокручивали его по секундам, чтобы понять, всё ли сделано правильно. У всех демонов осталось напоминание об их особом даре, если они таковой имели. Правда, я свой скрыл. На всякий случай. Ты единственный, кто всегда был в курсе. Между ними повисла уютная тишина. Они сидели и задумчиво разглядывали звёзды. Кроули помнил каждую из них, но особый трепет у него вызывали лишь те, что он создал собственноручно. Азирафаэль же теперь смотрел на звёзды с ещё большим восхищением. Он думал, что не знал ни одного звездочёта, но был знаком с одним вот уже шесть тысяч лет. – Они странно тебя назвали… – неуверенно начал букинист. – Вроде похоже на твоё человеческое имя, но всё равно иначе… Антоний. Это?.. – Моё ангельское имя, да, – кивнул демон. – Энтони же просто более современный вариант его звучания. – Почему? Ангелу не надо было уточнять свой вопрос, змей и так его понял. Поразмыслив, Кроули глотнул из горла бутылки и, протянув её другу, окончательно собрался с мыслями: – Как ты знаешь, я взял это имя только в сороковых. Мы в те годы были в ссоре, если можно так выразиться, – оба знали, что нельзя было так выражаться, но определённый инцидент со святой водой, отголоски которого ещё долго их преследовали, вплоть до шестидесятых, имел место быть. – Вторая мировая и всё такое… Может, мне просто захотелось напомнить себе, кем я был. Или, может быть, напомнить кому-то ещё… Не знаю. Я просто однажды услышал имя, похожее на моё, и подумал, а почему, собственно говоря, и нет? Может, Она и отняла у нас настоящие имена, крылья и славу, но не память. В наказание мы должны помнить, несмотря ни на что. – Мог хотя бы мне сказать. – Мог, но заметь, формально ты знаешь моё ангельское имя с сороковых. Кто-то слушал, но не слышал. Ехидная усмешка демона, заставила букиниста что-то невнятно пробормотать о змее подколодной, чем вызвал у Кроули смешок. Впрочем, демон не спешил веселиться, он знал, что сейчас грянет главный вопрос, ангел не мог его не задать. – Почему ты пал? – здесь, на вкус Кроули, не хватало тревожного «там-там-та-а-а-ам». – В смысле, да, ты говорил, связался не с теми людьми, задавал вопросы, но в чём именно суть? – Суть? – кривая ухмылка, увы, не смогла спрятать лёгкой печали. – Суть в желании понять эту самую суть. Она создала меня излишне любопытным, но в отличие от тебя я никогда не знал, когда следует остановиться. Бог на мои вопросы не отвечала, и я решил попытать счастье с Люцифером. Просто выдался свободный вечер, и я подумал, что было бы неплохо поболтать с этими мятежниками, может, они что-то знают. Мгновение, и я уже лечу в бездну с кипящей серой, а мои творения обесцениваются. У каждого звездочёта есть своя звезда, моя погасла, едва сгорели мои прежние крылья. А потом меня ещё и обратили в змею подколодную, – усмехнулся демон. – Первородный грех. Слишком вычурный статус для того, кто даже не собирался падать. Однако сейчас я думаю, что, наверное, это даже к лучшему. Вряд ли бы мы познакомились, если бы я, как эти зануды, продолжил витать среди звёзд, да? Всё-таки десять миллионов ангелов, немаленькая цифра. С этим было сложно не согласиться, так что ангел просто кивнул. А ведь совсем недавно он даже боялся признаться в том, что они друзья, а сейчас просто не представлял себя без него. Кроули появился в его жизни неожиданно, да так и остался. Но самый ужас заключался в том, что если бы они не встретились, то вряд ли бы Азирафаэль в итоге оказался втянутым в опасную игру против великого замысла и самого Бога. А значит, Армагеддон бы состоялся. – Думаешь, Она это планировала? – Не уверен, ангел. В любом случае я рад быть здесь и сейчас… с тобой. В воздухе снова всполохнуло очень сильное чувство, исходящее от демона. Такое знакомое, такое ошеломляющее… Азирафаэль удивлённо распахнул глаза, при этом даже не заметив, когда успел их закрыть. Это чувство походило на… Да нет, быть того не могло. Он покрепче сжал пальцы, впиваясь в плечо Кроули, опять же искренне не понимая, когда вообще успел за него схватиться. Поражённый взгляд серо-голубых глаз ясно давал понять, Кроули просчитался, его поймали с поличным. От страха глупое сердце затрепетало в груди. Он смотрел на ангела и не знал, что сказать, как оправдаться. Ведь знал, что Азирафаэль не потерпит подобного, что ему это не надо, его это напугает. И всё равно не сдержался, не смог это контролировать, слишком уж много всего этого. Ругая себя самыми отборными матами, разумеется, про себя, змей смотрел на друга и ждал его реакции. – Покажи, – тихо попросил ангел. – Тебе не понравится… – пытался отнекиваться Кроули, но букинист упрямо повторил свою просьбу, и он сдался, решив, что и так слишком долго прятался. – Ладно, будь по-твоему. Только не думай, что это как-то обязывает тебя. Меня и так всё устраивает. Азирафаэль лишь упрямо смотрел на него, и змей окончательно снял барьеры. Кроули не стал вываливать всё сразу, а начал постепенно снимать замки с запретных чувств, развеивая щиты, что надёжно укрывали его мысли и чувства от посторонних. Вначале ангел почувствовал одуряющее счастье. Такое счастье людям испытать не дано, оно в разы сильнее, от него практически больно. Потом появилось глубокое уважение к ангелу, которое тот иногда ему всё же показывал, но сейчас оно было в разы глубже. Потом появилась нежность, такая сладкая, почти приторная, что с трудом верилось, что подобное мог испытывать демон. Надежда, слабая, почти похороненная под гнётом реальности. Восхищение, ослепляющее настолько, что недостатков из-за него не видно было. Трепет, от которого сердце ангела сделало кульбит, что уж говорить о сердце змея. Привязанность, болезненная жажда быть рядом всегда. Всё складывалось в полноценную картину, каждая новая эмоция становилась частью одного целого, и вот уже Азирафаэль с удивлением и ужасом осознал, что ощущал любовь. Она была настолько искренней и чистой, люди так любить не способны были, более всего она напоминала любовь Адама к дому, родным и друзьям, но в то же время она была совершенно иной, сугубо личной. Эта любовь согревала ангела лучше какао, была слаще любого из существующих десертов, поднимала к небесам без крыльев. И тут же опаляла без огня своей безнадёжностью и обречённостью на невзаимность. Кроули не врал, он действительно ничего не ждал в ответ на такое откровение. Он был счастлив уже находиться рядом, хоть для демона это и равнялось пытке. В любом случае, змей явно не собирался покидать своего ангела. Кроули на самом деле не знал, почему решил показать эту часть своей тёмной души. Он столько лет успешно отрицал свою привязанность к Азирафаэлю, а теперь отдался на волю случая. Хотя, с другой стороны, на то это и пикник вдали от привычной обстановки, да? Так и не дождавшись хоть какой-то реакции ошеломлённого ангела, он нервно хохотнул: – Всё, что происходит на Альфе Центавра, остаётся на Альфе Центавра, – и снова скрылся под надёжным щитом демонической саркастичности, что верно служил ему долгие-долгие годы. – Я же сказал, что тебе не понравится… – Но мне понравилось, – мягко возразил ангел. – Прошу, не прячь их. – Так понравилось надо мной издеваться? – Я просто хочу понять. Пожалуйста, Кроули. Не чертыхаясь, не закатывая глаза, он просто позволил изучать себя под лупой. В который раз этот демон шёл на поводу у представителя небес. Только раньше он делал всё, чтобы показать «это не я иду у тебя на поводу, а ты – у меня», а теперь даже не пытался как-то съязвить по этому поводу. Азирафаэль прикрыл глаза прислушиваясь. Это было очень необычно. От людей веяло обычно слабыми эмоциями. Более всего они напоминали спички, маленькие огоньки, которые как быстро загорались, так быстро и затухали. Но от змея шёл направленный поток положительной энергетики. Змей был не спичкой и даже не бушующим пламенем, он был грёбанной звездой, сверхновой. Его любви было так много, что даже ангелу становилось больно, а Кроули и вовсе, наверное, пребывал в агонии не один год или даже… век? Нахмурившись, букинист понял, что этому чувству уже очень много лет. А ещё, что он ощущал его ранее, совсем недавно, точнее его слабый отголосок. – Тогда, в казино, – задумчиво начал он, – это был ты, да? – Тебе там не нравилось, а мне не хотелось уходить, – Кроули пожал плечами, стараясь притвориться, что ему всё равно, но движение получилось каким-то напряжённым, дёрганным. – Зато мы в тот день сорвали куш, так что оно того стоило! – Сколько? – но демон лишь разыгрывал недоумение, причём намеренно наигранно. – Сколько ей столетий? – Тысячелетий, ангел, – тихо прокомментировал несчастный, уже не зная, куда бы ему сбежать от этого разговора. – Наверное, всё началось чуть ли не с самого начала. Правда, осознал и принял я это, наверное, только в Риме. Это было уму непостижимо. Змей жил с этой бурей так долго и не сошёл с ума. Азирафаэль натыкался на описание судеб демонов, которым не повезло полюбить, и имел примерное представление о невыносимости существования этих несчастных. Но Кроули стойко переживал день за днём и не жаловался. Наоборот, как мазохист, просил ещё. – Удовлетворил своё любопытство? Не столько вопрос, сколько исчезновения ярких всполохов любви заставило ангела очнуться от размышлений. Он посмотрел на Кроули, который явно нервничал и ждал вердикта, как кары небесной. Должно быть, такая акция доверия давалась ему нелегко. К тому же Азирафаэль действительно мог просто сказать, что они лишь друзья, а потом начать медленно отдаляться от демона. Вот только букинист не настолько жесток. Но ему нужно было ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы убедиться в собственных чувствах и избавиться от старых предубеждений. Он не хотел давать змею ложную надежду. Хотел объяснить всё, как есть. – А что если это чувство окажется взаимным? Что тогда? – Демона никто не полюбит, ангел, – фыркнул на это расстроенный мужчина, но потом резко поднял взгляд на собеседника. – Погоди… Что ты имеешь в виду? Взаимным? Он не хотел давать надежды, но именно её он сейчас ему и дал. Пусть и не чувствовал этого, но видел искорку надежды в змеиных глазах, которые были непривычно чёрными из-за расширенных зрачков. Он уже видел такое однажды, причём совсем недавно, но малодушно проигнорировал этот факт. Прислушавшись к себе, Азирафаэль решил, что это даже к лучшему. Но нужно быть осторожнее в выборе слов. – Мне кажется… Даже не так. Я уверен, что испытываю нечто очень похожее к тебе. Но это сложно, – он нервно прикусил нижнюю губу, тут же ловя взгляд Кроули, скользнувший к мягким ангельским губам. – Просто раньше было можно это, нельзя это… А об этом даже думать не смей, Азирафаэль! Все эти запреты, статус посланника Рая, постоянное давление со всех сторон… – он нервно сглотнул. – Сейчас этого уже нет, но я всё равно боюсь даже думать о… нас. Тогда, несколько дней назад, я впал в своеобразную депрессию не только из-за размышлений о будущем, как о ещё не случившемся, так и о том, что уже никогда не случится. Я думал и о нашей дружбе. И, по-моему, понятие «дружба» уже не в состоянии определить то, что между нами происходит. Так? Просто знай, я никуда не уйду. Но давай не будем торопиться? Кроули поражённо смотрел на ангела и не знал, что сделать или сказать. Он не смел поверить в своё счастье, целенаправленно избегая даже мысли о том, что Азирафаэль может ощущать к нему нечто подобное. Но зато ангел уже всё решил за обоих, он подсел поближе к демону и резко обнял его. Не только руками, но и крыльями, о которых внезапно вспомнил. От демона исходило слабое тепло и странный, свойственный только ему запах чего-то острого. Когда Кроули всё же обнял его неуверенно в ответ, ангел понял, что никогда ещё не ощущал себя так правильно, как сейчас, будучи в объятиях этого странного демона. Раньше они никогда себе такого не позволяли, поэтому объятие буквально обжигало их обоих, хотелось отодвинуться и в то же время, наоборот, притянуть к себе поближе. И дело тут было вовсе не в их истинных сущностях. Всё же ангел отстранился первым, смущённо улыбаясь, чувствуя искорки счастья, которые демон никак не мог удержать в себе: – Думаю, пора заканчивать и отправляться домой. *** Если бы сегодня утром кто-нибудь сказал Кроули, что этот день он закончит в постели вместе со своим ангелом, то бедолага отправился бы в ближайший дурдом. Однако на улице была глубокая ночь, а демон лежал на не самой большой, но определённо самой мягкой кровати вместе с Азирафаэлем, в спальне последнего на втором этаже букинистического магазина. Кроули даже не догадывался о существовании спальни на втором этаже. Да и в принципе наверху был от силы раз или два, и то на кухне, когда букинист сидел с чашкой чая и печеньем и не слышал пришедшего, которому приходилось идти искать хозяина наверху. Вообще, второй этаж демон считал личным пространством своего друга и поэтому свой длинный нос туда не совал. Почему он так считал? Да он и сам не знал. Просто, когда магазинчик только открылся, второй этаж ещё не был благоустроен, а на вопрос змея, что же там в итоге будет, Азирафаэль честно ответил, что хочет там устроить свои покои, хотя они и не были ему особо нужны, но ведь так же делают люди, вот и он решил не отставать. Так что когда букинист покончил с их обустройством и предложил однажды демону не сидеть в подсобке, а перебраться наверх, тот вежливо отказался. Больше Азирафаэль его не приглашал. Это была аксиома. Хотя Кроули, как демон, должен был нарушать личные границы, границы друга он уважал и не трогал, позволяя тому барахтаться в своём мыльном пузыре комфорта. Но сегодня он не просто узнал ещё и о существовании спальни, деля её с хозяином, но и познакомился с планировкой этажа. Когда они наконец-то решили, что им пора возвращаться домой, вернуться к привычному общению было легко. Кроули снова язвил, Азирафаэль иногда его одёргивал. Однако между ними определённо появилась какая-то недосказанность. Впрочем, они оба её игнорировали, не сговариваясь решив просто плыть по течению. Уже в машине ангел вспомнил о своём предложении помочь перенести их обратно на землю, и демон нехотя позволил ему это сделать. Правда, едва колёса Бентли коснулись асфальта, букинист охнул и поражённо посмотрел на демона, тот лишь ухмыльнулся, мол, неужели ты думал, что всё будет так просто. Увы, у всех сверхъестественных существ был определённый лимит в свершении чудес, за исключением Бога, чем Она иногда бессовестно пользовалась, Сатаны, но у того не хватало фантазии, чтобы сделать что-то стоящее, и Адама, который просто решил прожить более-менее нормальную жизнь и не злоупотреблял своей силой. Превышение лимита ничем серьёзным не грозило, но ощущалось довольно неприятно, но иногда всё же могло привести и к временной потере возможности творить чудеса. С Азирафаэлем такое как-то раз было, поэтому он точно знал, где пролегали его рамки и что лучше всё же уметь делать что-то и руками. А ещё он сейчас понял, что вылез за эти рамки, сотворив лишь одно чудо. И тут ему вспомнилось, как в день так и не случившегося Армагеддона Кроули умудрился проехать через круг адского огня, который хоть и был ему лично безвреден, но для его смертной оболочки таковым не являлся, а ещё он остановил время, хотя в непосредственной близости был сам Сатана, сила которого заставляла несчастного демона буквально прижиматься к земле, чтобы хоть как-то снизить нагрузку. А потом они ещё и телами менялись – тоже не самое простое чудо, хотя со стороны и казалось, что всё проще некуда. И как только демон умудрился не схлопотать временную потерю своей магии? Когда ангел озвучил свои мысли, Кроули лишь рассмеялся и сказал, что он просто отлично высыпается, а на утро всё само проходит. И вот тогда-то букинист, жалобно глянув на друга, попросил научить его спать, потому что понимал, что его обыкновенное времяпрепровождение с книгой и какао вряд ли поможет в борьбе с усталостью, от которой едва ли не слипались глаза, а терять свои чудеса, пусть и на время, не хотелось. Даже кошмары не пугали. И вот тогда-то Кроули оказался на втором этаже букинистического магазинчика, потому что Азирафаэль наотрез отказался спать в квартире демона. Это было очень странно – получить разрешение сунуть нос туда, куда ты сам себе запрещал уже не один век. Природу любопытного демона не изменить, поэтому прежде, чем оказаться в спальне, он осмотрел весь этаж. Кухню с примыкающей к ней маленькой столовой он уже видел. Узкие коридорчики, могли бы вызвать клаустрофобию у нормального человека, но не у Азирафаэля, который привык ютиться в тесноте. Большая часть этажа была отведена под комнаты с самыми дорогими сердцу ангела книгами, и не все они были древними раритетами, некоторые были даже относительно новыми. Однако Кроули не стал насмехаться над парочкой бульварных романов, которые он ну никак не ожидал встретить в лавке друга, вместо этого демон, не знающий такта, решил промолчать. Ну, и сама спальня с примыкающей к ней ванной. Здесь тоже всё было в книгах, одну демон увидел даже в ванной. Тихо посмеиваясь себе под нос, он опять же тактично промолчал. Причиной такой вежливости был банальный страх, что Азирафаэль передумает и выставит змея из своего дома. Этого Кроули допустить не мог. Но его такт закончился на том моменте, когда он понял, что Азирафаэль собрался спать в одежде. Он сам-то, может, так и поступил бы, он всё же гость, но спать в таком виде ангелу он не позволил бы. Поэтому демон поступил проще и начудесил себе свою собственную пижаму. Ангел вначале удивлённо пискнул и прикрыл глаза, но потом недоумённо уставился на друга. Когда Кроули вежливо, ну, как мог, поинтересовался, что не так, букинист справедливо заметил, что думал, будто бы змей спит чуть ли не голым. «Я бы, может, и спал голышом, но я всё-таки хладнокровный змей, я мёрзну», – хмуро отозвался Кроули, который действительно частенько сетовал на эти особенности своей двоякой формы. Нет, конечно, днём он поддерживал необходимую температуру тела с помощью чуда. Но простенькое заклинание работало, к сожалению, лишь тогда, когда он бодрствовал. С другой стороны, он бы всё равно не позволил себе уснуть обнажённым рядом с ангелом. Однако, так или иначе, на нём была обыкновенная махровая чёрная пижама. Максимально простая и максимально тёплая, а то по ночам он частенько жутко замерзал. В итоге, кое-как заставив букиниста сотворить себе пижаму, которая, в отличие от пижамы демона, была хлопковой и клетчатой, чему змей, разумеется, не удивился, они наконец-то устроились в кровати ангела, который раньше использовал её исключительно для того, чтобы уютно завернуться в одеяло вместе с книгой холодными вечерами. И тут-то начались проблемы, Азирафаэль понятия не имел, что делать, и даже совет Кроули расслабиться и подумать о чём-нибудь приятном не помог, поэтому вместо сна они просто лениво разговаривали о всякой ерунде. Так что да, свой день Кроули закончил в одной постели с Азирафаэлем, чувствуя приятную усталость во всём теле. В демонической голове не было ни одной неприличной мысли, он лишь думал о том, что его собственная рука лежала очень близко к руке ангела, и он мог бы переплести их пальцы, но каждый раз отвергал эту мысль как недопустимую. Не стоило злоупотреблять гостеприимством. И именно поэтому он не уснул сразу же, хотя хотелось. Змей решил вначале убедиться, что у друга всё получилось. Не зря. – Кроули? – задумчиво позвал ангел, демон лишь хмыкнул, показывая, что слушал. – А почему у звездочётов такие странные волосы? – Серьёзно? Тебя это волнует? – Кроули не выдержал и хихикнул. – Ты ведь наверняка уже понял, что это связано с некоторой спецификой создания звёзд. Да? – У тебя были светлые волосы с красным оттенком? – демон слегка нахмурился, но кивнул. – Покровитель красных карликов? – Ага, – равнодушно кивнул тот. – Но как ты понял, это не означает, что ангел может создавать только звёзды конкретного типа. Это… скорее предпочтение. Ну, а после падения, как ты уже понял, мои волосы стали рыжими, в качестве напоминания. – А как ты вообще выглядел до падения? Вопрос был логичным, но Кроули не хотелось отвечать ангелу. Это было глупо, но он боялся, что Азирафаэль предпочтёт его прежнюю сущность, которую уже не вернёшь. Ревновать к самому себе – это, конечно, гениально, ничего не скажешь. Но не ответить змей всё же не мог. Разглядывая потолок в мелких трещинках, он как-то неопределённо взмахнул рукой, очерчивая какой-то образ в воздухе: –Ну, я был почти таким же, на самом деле. Черты лица, понятное дело, были мягче, кожа бледнее, про волосы уже сказал, – рука безвольно упало на своё место неподалёку от руки ангела. – Ах да! У меня были нормальные человеческие карие глаза. Люди такие обычно называют «глаза цвета шоколада». Да и крылья были такими же, только белыми. Азирафаэль попытался представить себе эти глаза и невольно подумал, что Кроули они наверняка шли. Он обожал шоколад. И тут он перехватил очередной беглый взгляд змеиных глаз, когда тот взглянул на их руки, что были так близко. Улыбнувшись, ангел сам осторожно переплёл их пальцы, решив, что этот жест довольно безобиден, и снова ощутил искорки счастья от демона. Образовавшаяся между ними уютная тишина постепенно делала своё дело. Вскоре Азирафаэль понял, что означало выражение «провалиться в сон». Его дыхание выровнялось, стало спокойным и глубоким, морщинки на лице разгладились, а на губах так и играла лёгкая улыбка. Ангел уснул впервые за шесть тысяч лет, познавая ещё одну человеческую слабость. Кроули лишь кивнул самому себе, покрепче сжимая чужую руку, и с лёгкостью соскользнул в царство Морфея. Стоило ли говорить о том, что на утро демону пришлось краснеть? Ведь он проснулся от недовольного бормотания ангела, которого он, несмотря на своё человеческое обличие, буквально оплёл собой и держал так крепко, что Азирафаэль не мог выбраться из этой хватки. Стоило ли говорить ещё и о том, что кошмары этой ночью никого из них не беспокоили?