Параллельные и альтернативные

У Джереми есть шрамы на внутренней стороне правого предплечья. Много шрамов: старых и свежих, коротких и длинных, неглубоких и почти бездонных. Джереми прячет их под длинными рукавами белых рубашек, китчевыми разноцветными браслетами и строгими черными напульсниками — выбор зависит от настроения или повода. В основном, конечно, от второго. Джереми не любит показывать свои шрамы незнакомцам и даже приятелям, потому что все они сделают неправильные выводы. Они подумают, что Джереми режет себя. Технически это правда, но ему приходится это делать, чтобы скрыть кое-что еще. Следы от укусов Игги выглядят как бутоны причудливых роз. От всех вампиров его вида остаются подобные следы, но те, что принадлежат Игги, кажутся Джереми по-своему милыми и даже прекрасными, в отличие от гротескных фотографий из буклетов по “Самозащите от паранормального”. Джереми бы очень хотел оставить себе несколько бутонов на коже, чтобы собрать особенный и крайне своеобразный букет, но, если во время одной из внезапных проверок выяснится, что он укрывает вампира от правосудия Священной Церкви, им обоим несдобровать. Джереми довольствуется тем, что есть — короткими минутами между завершением укуса и моментом, когда он сам срежет очередную полоску своей кожи. Несмотря на свои размеры и форму, питается Игги редко, раз в полгода или что-то вроде того. Джереми считает, что все дело в том, что они с Игги любят друг друга, любят по-настоящему, как в старых запретных сказках. Игги считает, что все дело в добровольности их отношений и крепкой эмоциональной связи. — Это и есть любовь, глупый, — всякий раз смеется Джереми, с нежностью глядя в его нечеловеческие фасеточные глаза. — Мы говорим об одном и том же, понимаешь? Игги понимает, но одновременно не понимает вовсе. С ним всегда так. Он просто поглаживает неопасным теперь жалом шрамы на правом предплечье Джереми и, приоткрывая панцирную вуаль на животе, утробным заботливым урчанием приглашает его внутрь. Внутри Игги тепло, почти горячо, и Джереми был бы не против утонуть в этом тепле. Он толкается в предложенную Игги полость, наполненную чем-то мягким, влажным и пульсирующим, возбуждаясь от этого ошеломительного ощущения и от мыслей, которые Игги транслирует прямо ему в голову. “Я подарю тебе букет, когда мы будем свободны. Я обещаю”. Игги ласкает его шрамы и осторожно, но достаточно сильно сдавливает его член внутри себя. Джереми кончает. Игги пьет его кровь куда реже, чем занимается с ним любовью, но и во время кормежки, и во время секса у него всегда одинаковые мысли, беспорядочные и почти не поддающиеся расшифровке. Почти — Джереми всегда безошибочно распознает в волне образов-звуков и образов-символов, которые заменяют Игги слова в подобные пиковые моменты, тот, что отвечает за понятие “счастье”. — Я тоже очень счастлив, Игги, — отвечает Джереми, поглаживая пальцами кончик его жала.