Параллельные и альтернативные

В комнате, куда его привели, не было ничего, кроме белой прямоугольной коробки в человеческий рост. Когда дверь за ним закрылась на замок, отрезая путь к отступлению, Дэмин досчитал до пяти и, как было велено, сел перед этой коробкой на колени ровно в центре комнаты. Пол показался ему неестественно холодным. Впрочем здесь все было неестественным, неправильным и чужим. Здесь даже не было камер видеонаблюдения, хотя в остальных коридорах и комнатах здания их было предостаточно. “Имя?” — высветились темно-синие иероглифы ровно на уровне глаз Дэмина. — Рядовой Хань, — ответил он четко. “Ты пришел сюда добровольно, рядовой Хань?” — Да. Это было правдой и ложью одновременно. Армии Китая нужны были добровольцы для исследований, родственникам добровольцев платили большие деньги, а Дэмин был третьим ребенком в семье, и одним своим рождением принес много несчастий, что оставляло за ним определенный “долг”. Дэмин был уверен, что родные будут гордиться им за то, что он послужил своей стране и принес им такое необходимое благосостояние, но его собственное сердце все еще не могло до конца согласиться с его разумом. “Я чувствую твои сомнения. Ты пришел сюда добровольно, рядовой Хань?” — появилась новая запись после короткой паузы. — Да. Это были просто иероглифы на поверхности коробки, которые по понятным причинам не несли за собой никакой определенной эмоциональной окраски, но Дэмина не покидало ощущение, что существо внутри коробки действительно волновало его состояние. И не в том смысле, в котором его состояние волновало военных. “Ты знаешь, что твоя жизнь изменится?” — Да. Дэмин встречался с Посвященными лишь один раз. Они не могли рассказать ему всего и в целом говорили неохотно, но одна из девушек смогла передать ему небольшую записку, когда они прощались. “Не желает зла. Болезненно, необратимо, приятно. То, чего ты желаешь. Слишком яркий свет”, — гласила записка. Дэмин никогда не был силен в загадках, поэтому даже не попытался ее разгадать. Кроме того, это было против правил, поэтому Дэмин просто сжег эту записку, а пепел смыл в туалете. “Ты знаешь, что твоя жизнь закончится раньше назначенного срока, рядовой Хань?” — Да. Об этом его предупредили сразу. Посвященных посылали в горячие точки, они были лучшими воинами Китая, но ни один человек, даже Посвященный, не сможет пережить, скажем, прямое попадание из ракетницы. “Я могу приступать, рядовой Хань?” — Да. “Отойди к стене и отвернись, рядовой Хань. Слишком яркий свет”. Дэмин подчинился и на всякий случай закрыл глаза. Свет действительно был очень ярким, таким, что проникает даже сквозь закрытые глаза, превращая темноту в что-то красное, и неожиданно — горячим. Дэмин ощутил волну тепла, а потом еще одну, только гораздо интенсивнее. Третья волна обожгла его по-настоящему, и Дэмин вскрикнул, вжимаясь в стену. — Не надо! — вскрикнул он, на секунду поверив в то, что существо внутри коробки признало его негодным и решило просто уничтожить. — Все. Хорошо. Рядовой Хань. Волнения. Не. Надо. Нет. Нужды, — взявшийся из ниоткуда голос, разговаривающий на очень ломаном китайском, обжег его не хуже волны жара, но только совсем в другом ключе. Этот голос Дэмин слышал в своих снах, очень личных снах, о которых он никогда никому не рассказывал. — Обернись. Дэмин обернулся. В двух шагах от себя он увидел мужчину такого же белого цвета, как и коробка. — Ты... Вы... — прошептал Дэмин, не в силах выдавить из себя что-то внятное. За исключением необычной формы и белизны, делающей его похожей больше на античную скульптуру, чем на человека, мужчина этот будто сошел со все тех же снов Дэмина. Снов, где Дэмин был раздет и уязвим, снов, где ему не нужно было притворяться хорошим сыном, прилежным учеником или достойным уважения гражданином. Человек из коробки был идеальным возлюбленным Дэмина, которого никогда не существовало и не могло существовать. С минуту они смотрели друг на друга. — Что мне делать? — пролепетал Дэмин. — Ты пришел сюда добровольно, рядовой Хань? — его речь улучшалась с каждым новым звуком. “Еще немного, — подумал Дэмин, — и его традиционный китайский будет лучше моего”. — Да. Человек из коробки сделал несколько шагов вперед. Теперь они были так близко, что Дэмин мог в подробностях рассмотреть его лицо, будто выточенное из белого мрамора. Прекрасное лицо. Идеальное лицо. — Тогда не сопротивляйся, рядовой Хань. Человек из коробки наклонился и поцеловал Дэмина в губы, вжимаясь в его тело своим. Дэмина обдала новая волна жара, но на этот раз это был другой жар, приятный. Это было слишком. Дэмин застонал сквозь поцелуй и подался навстречу, теряясь в своем желании. Его тело вошло в белый мрамор и впитало его в себя без остатка. Дэмин стал Посвященным. “Слишком яркий свет”, — было первым, о чем он подумал.