Последний закат

Учиха Саске ушел из нашего исследовательского центра так же незаметно, как и появился. С рассветом я вернулась внутрь здания и решила вздремнуть часок-другой, потому что почти всю ночь я провела в напряжении с этим бродягой. Раньше позволяла себе тратить ночное время только на исследования или на хобби, когда душа того требовала, а теперь вот новая забота нарисовалась... С момента трагедии я не знакомилась с новыми людьми вот так - втайне от других, рискуя собственной безопасностью и преследуя собственные цели. Идя по светлым пустым коридорам, я прокручивала в голове все моменты прошедшей ночи. За это время я испытала обширный спектр различных эмоций: страх, негодование, обиду. Но было также и стеснение, некоторая благодарность. Учиха являлся очень осторожным, грубым, непредсказуемым, а местами и самоуверенным парнем. Все это пугало меня, потому что невозможно было понять, что он выкинет. Его тактика разговора также выбивала меня из равновесия, потому что, едва ли я начинала чувствовать какой-то налаженный контакт между нами, он обрывал эту ниточку и снова возводил между нами стену. А еще этот парень раздражал меня своей отгроженностью, недоверием. Почти все время он смотрел на меня свысока, словно уже сравнял меня и мою деятельность с землей - настолько бесперспективной и ничтожной он меня считал. Меня злило это отношение, которое он давал прочитать по своему поведению. И все же, он был очень необычным и неоднозначным. За его напускным безразличием и недоверием скрывались положительные качества, проявление которых я заметила, например, в момент с активированной рацией. У Саске были друзья, ради которых он рисковал жизнью, и он готов был сделать все, чтобы незнакомые люди не добрались до них. Очень похвально. Такие люди, как он, часто имеют небольшой круг дорогих людей, но защищают их с удивительной самоотдачей и остервенением. Одиночество неуклонно ведет к смерти. Для меня было очевидно, что Саске очень тревожится и заботится о своих любимых людях, хотя тщательно это скрывает. Проникла в помещение я тихонько, чтобы не разбудить коллег, с которыми мы делили одну комнату. Я дошла до своей кровати и упала без сил. Когда я проснулась, было уже совсем светло, и никого из моих соседок не было на койках. Но по прохладным дуновениям ветра с улицы, я понимала, что это все еще утро. Сквозняк из окна приносил еще и напоминание о том, что на улице бродят разлагающиеся трупы. Подойдя к окну, я увидела картину, которая приветствовала меня с утра каждый день. Решетки забора располагались по всему периметру базы, сверху на безопасном расстоянии от земли были сооружены небольшие посты, на которых находились охранники с оружием. Они всегда стерегли территорию от любопытных мертвецов и отстреливали их тихо из автоматов с глушителями, чтобы не привлекать внимание других бродячих. У нашей ограды было два уровня защиты - внешний и внутренний. Совсем как зубные ряды у акулы. А ведь все, что делает человек, это только копирует у природы... И с каких пор я называю мертвецов «ходячими»? Я быстро приняла водные процедуры и пересобрала свои волосы в хвост. По времени я еще успевала на завтрак. Спустившись на нижние этажи, я прошла в импровизированную кухню, где взяла свой завтрак у форменной женщины. А ведь она тоже военная, но ее, как женщину, берегут. Вообще все на этой базе либо ученые, либо армейские, прослойки «между» просто нет. Пока я расправлялась со своим синтетическим завтраком, я все больше углублялась в тему своих раздумий - а кто же такие эти самые охранники? Если врачей я более-менее знаю, то миссия второй касты мне не была понятна. Кто ими командует? Не то, чтобы я раньше не задумывалась над этим, но отсутствие информации о корнях нашей организации связывало мне руки. А сейчас всплывает все новая информация, которая приводит меня в волнение и сомнение в том, правильно ли я все делаю. И для кого я это делаю? Вот уже давно меня беспокоит ощущение, что нам кто-то вставляет палки в колеса. Я привыкла к тому, что в исследованиях все идет не так, как того хотелось бы, впрочем, как и в жизни. Но сейчас это ощущение приводит меня к новым выводам. И предчувствие диктует новую установку - действовать самой, не доверяя никому. Мне нужно было разрешение на то, чтобы увильнуть от моих привычных обязанностей. Я продолжительное время работала, не покладая сил. И вот, по моей легенде, я плохо чувствую себя. Возьму своеобразный отгул. - Цунаде-сама, - вошла в ее кабинет с этими словами, - можно? - Да, Сакура, проходи, - она отложила отчеты и сняла очки для чтения, устремив на меня все свое внимание. - Что-то случилось? Не видела тебя сегодня. Обычно мы принимаем пищу значительно раньше того времени, в которое я пришла, и, очевидно, врачам показалось необычным мое отсутствие. - Да, это как раз тот вопрос, по которому я здесь. Вчера я долго составляла отчет по моему последнему исследованию. Вам стоит на него взглянуть, в нем находится принципиально новая информация о мутациях, - я отдала учителю документ для ознакомления. Конечно, этот отчет был составлен на основе того, что рассказывал Саске о «ходячих», но Цунаде необязательно знать всю правду. И почему-то мне стало тепло на душе оттого, что Саске мне помог. - Хм, - она снова надела очки и бегло пробежалась по тексту, - мне нужно изучить это посерьезнее... - Вообще-то, - начала я, искусственно смущаясь, - я действительно много времени на это потратила минувшей ночью, и я очень плохо чувствую себя. Позвольте мне отдохнуть сегодня. - Разрешаю, - ее голос твердый и непоколебимый, даже когда дело касается отдыха и чего-то отвлеченного от работы. - Спасибо большое, - я поклонилась ей и вышла из кабинета, направляясь вовсе не отсыпаться, а проводить собственное расследование. Вообще недостаток сна и фоновая усталость стали для меня частью привычной жизни. Я решила начать с нашей библиотеки. Поскольку мы недавно обосновались на электростанции, наше хранилище записей не было обширным, однако здесь ведь должна была находиться информация о нас, какие-то документы. Насколько я знала, например, общедоступными были досье на каждого из здешних обитателей. Ничего путного я не нашла, и все же, чтобы не считать время потраченным впустую, я открыла записи о наших главных врачах, которые заведовали всем. Меньше всех я доверяла Орочимару, мне он казался человеком скользким и гибким, способным адаптироваться под любые условия, а значит, живучим и даже беспринципным. В документе о нем было сравнительно мало информации. Минимум о его жизни до апокалипсиса, а о его дальнейшей судьбе и того меньше. Было ясно, что он из здешних - японец, коренной житель Токио. Но знал несколько языков на уровне носителя, включая английский. Это самый распространенный язык, но я все равно заподозрила Орочимару в связи с британской организацией "SAS". Вдруг послышались шаги тяжелых военных сапогов, и я скрылась за стеллажами подальше от дверного проема. Из него в помещение вышли двое охранников. По разговору я поняла, что предмет их обсуждения был секретной информацией, которая не должна была попасть к кому попало. К сожалению, говорили они тихо, и я едва разбирала слова, но произнесенные цифры были сказаны громче и четче остального. Я не сразу сообразила, что могу их записать и использовать в своих целях. Ручкой я обвела их на ладони. После того, как военные разошлись, я побрела в свою комнату, думая, что означает этот код на моей руке, где он может мне пригодиться? После продолжительной рефлексии я пришла к умозаключению, что вновь оказалась в тупике. Вопросов стало больше, чем ответов. Когда я легла на кровать, то почувствовала что-то твердое рядом со своим телом. Пустив руку в карман халата, я выудила из него диск. Подумать только, чуть не раздавила его. Но откуда он у меня? Не помню, чтобы я его где-то брала, и вообще, кто сейчас пользуется дисками? Это устаревшая форма передачи информации... Перед глазами промелькнуло воспоминание о непозволительной близости между мною и Саске. Он мог подложить мне эту штуку только в тот момент, когда мы были рядом, и очевидно, в тот момент он опустил в мой карман этот диск. Мда, экстравагантный способ передать мне информацию. В тот момент, когда он приблизился ко мне таким образом, что почти лег на меня, я помню, все мои мысли куда-то улетучились, оставив в голове лишь белый лист. Когда пришла в себя, меня так разозлило его поведение. Ужасная наглость. С какого компьютера вообще можно считать этот диск? Не уверена, что у нас такой есть. Хотя, если подумать, я видела какой-то стационарный компьютер старого образца на втором этаже. Пока я шла до заветной комнаты, я вспоминала лицо Саске, когда он наклонился ко мне. Фантазия восстановила не самый приятный запах от него - очень ненавязчивая смесь грязи, крови и пота, однако же... Ну совсем не мечта. Но нельзя не признать, что мне импонировал его характер. Телосложение у Учихи было крепкое, хотя сложно было что-то разглядеть в ночи под его таким же темным военным костюмом. А от лица, обрамленного темными прядями волос, не хотелось отводить глаз. Выражение его лица было так сложно читать, и оно приковывало к себе, возбуждая интерес. Бессознательно я дошла до нужной двери и из дум меня вывел показавшийся за ней образ доктора Ямато. - Сакура? Я думал, ты не придешь. Цунаде распорядилась о твоем отгуле. - Да, Ямато-сан, отдохнуть спокойно не получается, мне нужно кое-что проверить за этим компьютером, - указала пальцем на технику позади ученого. Он не возражал и пропустил меня к компьютеру. Как я и думала, дисковод он имел при себе. Но присутствие второго человека меня смущало. Взглядом я уловила, что Ямато собрал пробирки с содержимым в подставку и собрался уходить. Перед выходом он меня окликнул. - Сакура, у нас завтра вскрытие, не забудь. - Да, конечно, - улыбнулась ему. И конечно же меня не столько волновало вскрытие. Загрузившийся диск показал мне запись с камер наблюдения. В углу экрана светилась дата - всего несколько дней назад произошло событие, которое я увидела далее. Группа военных в синей форме, нашивки с аббревиатурой британской разведки, взрыв на станции. Все то, что описывал Саске. Теперь я увидела это все своими глазами. Мне было ужасно страшно и больно смотреть на то, как зомби стали проникать внутрь станции. Исход был ясен, но я переживала эти события так, как будто сама являлась участником или жителем этой станции. Эти нападения будут происходить и дальше с другими выжившими группами. Однажды эти люди доберутся и до нас. Меня охватила тревога, как только я представила эти сцены. Даже в мире, который почти захватили зомби, самой страшной угрозой остаются люди. Как же это бесчеловечно и несправедливо! Слова Саске теперь имели больший вес для меня после подтверждения его слов. И если вспомнить вчерашнюю беседу, то можно обратить внимание на то, что гость направлял свои подозрения именно на наших военных. Сложно в это поверить. Хотя, наверное, не столько сложно, сколько страшно. Что я могу узнать о наших людях, которые в теории могут быть причастны к боевым действиям? Только то скрытое, к чему меня ведут все обрывающиеся ниточки путей - ко входу в подземные этажи станции. Доселе вся доступная информация мне не приводила меня ни к чему, лишь давала какие-то факты, для переплетения которых не было никаких оснований. И лишь одна единственная часть электростанции была для меня закрыта, а то, что в ней находилось - тайным от остальных ученых. Это нижние, подземные этажи. Что-то мне подсказывало, что именно там находилась разгадка. Но попасть я туда никак не могла - вход заблокирован. Стоп... Бинго! А может этот услышанный мною набор чисел это код для разблокировки двери на нижний этаж? Осененная неожиданной догадкой, я поспешила к лестнице. Под электростанцией располагались два этажа. Первый этаж служил складом оружия и гаражом, потому что по углублению с улицы сюда въезжали машины нашей организации. Под минус первым этажом находился тот самый секретный ярус, на который из всех моих знакомых попасть могли только главврачи. По рассказам, там находись конференц-зал и архивы, фиксировавшие все результаты наших исследований. Ну и там же находились некоторые органические материалы на исследования, которые должны были изучаться в особых условиях вроде отсутствия света. Казалось бы, ничего серьезного. Но секретность этого подземного яруса оставляла вопросы. Оказавшись у тяжелой металлической двери - входа на минус второй этаж - я ввела код на экране электронного замка, но в доступе мне было отказано. Я еще некоторое время занималась подбором цифр, незначительно меняла код, пробовала разные вариации, но все без толку. Расстроенная своей неудачей я поднялась на первый этаж и очень кстати: во двор въехала небольшая грузовая машина, откуда военные обычно выволакивают мертвых и прячут их на нижних уровнях. И тут мне в голову пришла новая безумная идея. Пока грузчики спускали тела вниз, я незаметно спряталась в подвижной двухъярусной кушетке, на которых обычно везли тела. И вот меня отправили вниз вместе с трупом надо мной. Честно сказать, это было жуткое путешествие - рядом с этим бездыханным телом я сама чувствовала себя мертвой. Как тогда, когда Учиха Саске навис надо мной, изображая охотника, подмявшего под собою добычу. В тот момент я действительно боялась его, приняла свою судьбу. И только потом поняла, что сильно разозлилась его действию, но меня охватило оцепенение, а из головы вылетело абсолютно все, кроме инстинктов. Наверное, это и был мой инстинкт - не двигаться, чтобы хищник посчитал меня мертвой и отвязался. Но ведь плотоядные существа и так едят падаль? Действительно, лучше сопротивляться. Тележка со мной остановилась. Я отсчитала время, долго вслушивалась в шаги и движения извне. Когда я посчитала, что путь чист, то выглянула из-под шторки, которая скрывала меня. Никого рядом не было, и я вышла, продвигаясь вперед очень тихо и медленно, согнувшись. Помещение было очень темное, но просторное. Здесь было очень много столов, поставленных достаточно хаотично, которые примыкали к ящикам, к био-капсулам, к камерам с живыми мертвецами. На всех столах стояло большое количество мониторов, которые выполняли разные функции, но абсолютно все были включены и обеспечивали чуть ли не половину освещения на подземном этаже. В некоторых камерах были установлены подсветки, и над редкими столами светили лампы. Многие рабочие места были завалены бумагами, на витринах виднелись анализы и сыворотки, образцы тел. Я прошла дальше, озираясь по сторонам. Врачи здесь находились в масках - лишняя мера предосторожности, хотя, зная, какие у нас проводятся эксперименты, я вполне могла заразиться. И из-за этих масок я не могла никого узнать. Мое внимание привлекли явно живые организмы в синей пузырящейся жидкости - они были заточены под стеклом и со всех сторон за ними могли наблюдать. Но были и капсулы, содержимое которых было сложно увидеть за толстым слоем металла. Я бегло водила взглядом по поверхностям столов и увидела папку с названием «проект Суйгецу». Никогда о таком не слышала. Здесь происходит что-то реально недоброе, иначе почему это место скрывают от врачей? Раньше я думала, что это для нашей безопасности, но нет, это место нашей опасности. Лишь бы меня не заметили. Я стала пробираться дальше и наткнулась на новую стопку аккуратно сложенных бумаг. А вот это что-то новенькое. Взяв их и сев под стол, я принялась читать. Документ был свеж и подвергался постоянным изменениям - на нем черкались карандашом. Похоже на план захвата. Перевернула страницу и продолжила чтение. План захвата станции "Хамачо". Захват и уничтожение. По возможности людей брать живыми. Но на вход у станции установить взрывчатку. И вторую - на соседнюю улицу. Так, а что это за знакомые цифры?! Не может быть! На моей руке такие же. Эти цифры означали координаты местонахождения станции метро. Здесь был отражен весь план, включая номер машины, на которой поедут захватчики, время всех боевых действий, состав группы. Охранников я не то что по именам не знаю - лица не различаю, потому что чаще всего они носят маски. Эта информация пугала. Неужели нашим военным стал известен план нападения "SAS"? Может, наши вояки их и остановят? О, было бы прекрасно! Обходя всех ученых за метр, которые в темноте не подозревали о моем присутствии, я собиралась выйти с подземного этажа, но меня перехватил охранник. Он напугал меня, и я повернулась на голос: - Девушка, у вас есть разрешение на нахождение здесь? Я судорожно продумывала варианты того, как ответить. Я была причислена к ряду младших врачей, и мне точно нельзя было здесь находиться. Но я была слишком заметной без специальной маски. Дак ещё и имела слишком приметный цвет волос, по которому меня узнавал весь отдел. - Я врач, пришла за результатами. - Э-э не-е-ет, - протянул он с интонациями явного превосходства, - врачам тут находиться не положено. - Я не знала, - вру во имя собственного спасения. - Ты все прекрасно знала, - он коварно улыбнулся. - Извините, я поняла, что меня тут быть не должно. Я пойду... Он стал наступать на меня, а я попятилась назад, пока не уперлась в стол. Как это - врачам тут находиться нельзя? А эти люди в масках тогда кто? - Стоять! - резко гаркнул он, - птичка, дернешься, и я тебе крылья пообрываю. Я замерла, смотря на него. Паника охватила меня настолько, что все вокруг поплыло, воздух вокруг словно стал вязким. Охранник шевелил губами, но его слова не доходили до меня. Затем я почувствовала резкие удары ладонью по щеке - он видел, как я остолбенела, и мое тело меня не слушалось. Я сама себя не слышала. Что было дальше, я не особо помню. Пришла в чувства уже в фургоне. Я лежала с одной стороны, напротив меня сидел человек в синей форме и крутил в ладони нож. Я сразу же узнала в виде этого человека военного, причастного ко взрыву. Все внутри меня взорвалось вспышкой паники, граничащей с нарастающим гневом. Мои руки были скованы за спиной наручниками-стяжками. Куда это меня отправляют, да еще и в таком виде? Ситуация меня разозлила настолько, что со раздражением я проговорила: - Так это вы взорвали станцию Рюгоку? - О, ты уже проснулась, шпионка. Отвечай, на кого ты работаешь? Что он несет? На кого еще я могу работать? Какая, к черту, шпионка? Может быть, я перегнула палку, когда залезла, куда не следовало, но не до таких же мер. - Я - врач исследовательского центра. Я вирусолог, и больше никем не являюсь. То, что я оказалась под землей, просто случайность. - Врешь, чертовка. Да, вру. Но не во всем. Я не шпионка. Но на моем лице отобразилось замешательство, и мой собеседник почувствовал себя победителем в споре. - Выпустите меня. Ну подумайте логически, как я могу на кого-то работать? На кого, вообще? Я никого не знаю, кроме Цунаде. Кстати, пропажу своего подчиненного она заметит и будет рвать и метать. - Ее не спросят, - его ответ меня шокировал. - Таких грязных разведчиков, как ты, нужно давить. Я поняла, что разговором ничего не добьюсь, у него на руках все карты, чтобы обвинить меня. Но что же со мной будет? Этот вопрос сильно волновал меня, так что от тревоги вспотели руки. И тут я поняла, что наша машина находится в движении, причем давно. Мне было ужасно интересно, куда мы едем. Я стала и дальше осматривать все, что находилось со мной в прицепе. Приметила здесь большое количество оружия, причем разного - от автоматов до взрывчатки. Скоро ли будут использовать эти вещи по назначению? А этот мужчина... Хорошо экипирован. Но как я к ним попала? Зная, на какие бесчинства они способны, я в самой большой опасности, которая только может существовать. Или бывает что-то страшнее? - Куда вы меня везете? - проговорила я сквозь зубы, не скрывая своей ненависти. - Это будет сюрприз. Когда машина остановилась, то двери фургона открыли люди в масках и такой же форме. Они стали подготавливаться, как я додумала, к следующему налету. Военные выгружали взрывчатку и вооружались большим количеством патронов с новыми огнестрельными пушками. Этих людей было около восьми человек. За их рядом, снаружи машины, я разглядела надвигающихся зомби, шагаюших в нашу сторону и тянущих руки вперед. Меня сильно испугала эта картина, но каждого мертвеца отстреливали из пистолета, когда тот подходил достаточно близко. Военные с удивительным хладнокровием работали, словно проходили через эту процедуру не один десяток раз. Снарядившись, солдаты ушли, и со мной наедине остался тот же охранник. Он начал подходить ко мне, недобро улыбаясь и играясь одной рукой с ножом. У меня не осталось сомнений в том, какая судьба меня ждет. Послышались выстрелы, а затем длинная автоматная очередь. Это было странно, поскольку на оружии солдат стояли глушители, выходит, стрельба шла не от них. Жутко было слышать эти прерывающие жизни звуки. Страшно. Невыносимо неприятно оказаться такой беззащитной ко всему: к негодяям с холодным оружием, к голодным мертвецам, к выстрелам из пистолетов. Слишком легко было умереть. Не одну меня насторожила пальба - мой охранник позвал своих соратников изнутри машины, но не получил никакого ответа. Тогда он потянулся рукой к выходу из машины и, как только он отпер двери, на него волной повалили мертвецы. Тот еще пытался отпираться - сделал несколько выстрелов, от совсем близких он отмахивался ножом, даже можно сказать, успешно, но он лишь выиграл себе несколько минут жизни. От увиденной сцены и надвигающейся опасности, меня сковало напряжение. Что делать в настолько критической ситуации? Одна ошибка, и я пропала. Пустота в голове и растерянность исчезли, когда я скрутила свою кожу на спине пальцами. Стало больно, и я очнулась от ступора. Мне приходилось заставлять себя шевелить мозгами, потому что, если ничего не соображу, то через минуту уже окажусь на месте жертвы перед собой. Охранник закричал от дикой боли, когда в него с нескольких сторон впились зомби. Я слышала звук разрывающегося мяса и фургон моментально заполнил резкий запах крови. Бегающим взглядом я увидела, как человек упал под натиском мертвецов, и они продолжили его поедать. К тому времени я уже переместила свои связанные руки со спины вперед, продев через кольцо рук свои ноги. Это акробатическое движение позволило мне обзавестись оружием. Все было, как во сне. Я побежала вперед, подхватив с пола нож убитого. Одним прыжком перемахнула через зомби, но от длительной скованности тела и прилива адреналина я упала на асфальт и недалеко прокатилась, царапая кожу рук под халатом. Быстро поднявшись и не чувствуя повреждений на себе, побежала подальше, но, к сожалению, несколько ходячих отвлеклись и последовали за мною. Меня сильно трясло и от дикой паники я не замечала ничего, что происходило по сторонам. Я видела только дорогу перед собой, и меня так напугал вид идущих передо мной зомби, что я сильно толкнула одного из них, и он упал. Я сильно разволновалась, когда почувствовала пальцами тонкую кожу мертвеца, вжавшуюся в его ребра. Подумать только, я могу дать отпор. Но что же дальше? Следующего мертвеца встретил мой нож. Я вонзила лезвие в тело, и из раны хлынула вязкая темная кровь. Но вытащить из организма нож оказалось непросто - он просто увяз в трупе. А мертвец все еще пытался меня достать, клацал передо мной зубами и жутко хрипел. Очередной всплеск силы, и мне удалось освободиться, толкнув его ногой в грудь. Страх сменился резкой решимостью и уверенностью в себе. Я бежала дальше. Слышала стоны за спиной, они все приближались, и их становилось больше. Интуитивно я свернула в открытую дверь дома и прикрыла хлипкую дверь за собой. Взобравшись по лестнице, я встретила нового мертвеца. При виде меня он оживился и начал свое движение ко мне. В нетерпении я попыталась полоснуть его, но промахнулась. Он был так близко, а я даже вытянутыми руками не могла его достать. В глазах снова все поплыло: стены коридора удлинились, а зомби оказался невыносимо близко. Я стала отступать, пока не уперлась спиной в угол помещения. Я вжалась всем телом в стену, стараясь спрятаться в ней, но перед собой сжимала обеими руками нож. Холодная и твердая поверхность за моей спиной обнажила передо мной мое потрясение и дикую дрожь всего тела. И вот он, момент - мертвец ринулся ко мне с разинутой темной пастью, в которой я увидела свою смерть. Стук сердца. Второй. Третий. В моих ушах стоит только собственное сердцебиение. Непрерывающееся. Словно бы все мое тело - одно большое сердце. Живое. Ничего не произошло. Зомби упал к моим ногам, а передо мной появился знакомый силуэт живого человека. Мне больше ничего не угрожает. Я помнила этого парня, и была безумно рада нашей встрече, ведь я только что избежала своего конца. Долгое напряжение в теле и испуг сменились сладкой расслабленностью. Человек стоял передо мной в свете, что проникал из окна, и казался темным ангелом в лучах. Он подарил мне вторую жизнь. Такие странные бредовые мысли о загробной жизни. Я точно жива? Человек напротив прожигал меня своим острым взглядом, и это было физически больно. Психосоматическая боль. Он стал подходить ко мне, что-то говорить. Я слышала знакомый мужской голос где-то внутри себя, но очень глухо и невнятно. Я не понимала простейших вещей, и находилась будто не здесь. Неожиданной вспышкой в моей голове пронеслось воспоминание недавней ночи и внутри все содрогнулось: - Саске...