Жизнь меняется.

От лица Марка.

       Когда мы вышли из здания, я не выдержал, решая поинтересоваться. — Ну, как он тебе? — спросил я. — В смысле? Паренек недоверчив, немногословен, боится нового. — ответил Гасс. — То есть он тебе понравился? — спросил я. — Ну да. К чему ты клонишь? — спросил Гасс, чувствуя подвох. — Я хочу его взять! — сказал я, пристально смотря на Гасса.        В воздухе повисло молчание. Гасс перевел взгляд на меня. — Ты сейчас серьезно? — спросил Гасс. — Да. — ответил я серьезно. — Но ты не можешь его взять! — сказал Гасс и хотел что-то еще добавить, но не успел, так как я, вспылив, перебил его. — Ты, ты..... — мне не хватало слов, чтобы описать собственное возмущение.        Мне было очень больно от понимания того, что Гасс не поддержал мою идею, так еще и считает, что я не могу этого сделать. Ощущения были словно предали, больно, горестно, душераздирающе. Мне больше не хотелось здесь находиться. В груди становилось больнее. — Раз так… да и пожалуйста. — сказал я.        Не слушая, что мне пытался сказать Гасс, я развернулся и побежал куда глаза глядят, лишь бы скрыться от Гасса. Убежать было сложно, но возможно. Спустя длительное время беготни, я заметил, что за мной больше никто не бежит. Телефон в кармане заиграл мелодией, оповещая о звонке. Звонок не успел завершиться, как я вытащил телефон из кармана, и не сумев выкинуть застыл с вытянутой над урной рукой. — Может ли это что-то изменить, может ли что-то измениться? Что я могу изменить, что могу сделать? Почему он так со мной? Зачем он так поступил? Что же мне делать? — спрашивал я сам у себя.        Я разжал пальцы, выкидывая снова зазвонивший телефон. — Что же опять делаю не так? — спросил я, подняв голову вверх, смотря на нахмурившееся небо. — За что?        Новые страдания, новая боль. Боль, которая смешалась с предательством. — Почему так больно? Потому, что он не понял меня? Потому, что он не смог принять это? Потому, что я не смог принять это? Потому, что мир жесток? Потому, что любимый и самый важный для тебя человек отвергает тебя, твои идеи, твои желания, мечты? Как же все несправедливо. — думал я, еле сдерживая слезы.        Я скитался достаточно долго, чтобы на улице пошел дождь, и я успел полностью промокнуть и замерзнуть. Люди странно смотрели на меня, а я не обращал на них внимания, погрузившись в свои душевные боли.        Не знаю как, но я забрел в метро. Тут то я и понял, что делать то мне и нечего. — И что теперь? — подумал я.        Я подошел к стенду со станциями. Я стал вести пальцем по веткам, и ненароком наткнулся на станцию, где мы сейчас жили. Палец задержался там лишь на секунду, начиная снова скользить по названиям станций. Еще пару веток, и взгляд натыкается на одну из станций. — Туда! — на автомате проносится в голове мысль.        Легкое покачивание вагона, недостаточно отвлекали меня от сложившейся ситуации. Громогласное оповещение в гробовой тишине вагона вывело меня из раздумий. — Надо выходить. — проскакивали мимолетные мысли.        Голова была пуста, все мысли рассеивались с такой же скоростью, с какой появлялись. Как я оказался перед входной дверью я не знаю, наверное дошел на автомате, но сейчас меня это не волновало. Я достал из кармана связку ключей, которые всегда носил с собой. Пара легких движений и дверь поддалась мне навстречу. Я зашел в дом, который встретил меня тьмой и тишиной. — А вдруг он придет. — снова промелькнула мысль.        Я закрыл дверь на все замки, что только были, включая те, что открыть можно было только изнутри. — Не придет. — ответил я, уже вслух.        Прямо в коридоре я снял с себя всю мокрую одежду, и не включая света направился в ванну. Горячие струи воды текли из душа, смешиваясь с моими слезами и капая утекали в слив. В груди болело так, словно из меня вырвали кусок, а в душе было просто-напросто пусто. Слезы сами полились, стоило мне войти под струи воды, даже не задумываясь, я скрывал свою слабость, ведь насколько бы сильным ни был человек, у него все равно были слабости, и сейчас мои слабости смешались воедино. — Больно.....опять. — проговорил я тихо. — Словно замкнутый круг. — сказал я громче. — Почему оно повторяется? Почему в центре этого круга должен быть я? Почему? — чуть ли не прокричал я.        Пропадая в душевной агонии, я не замечал, как на задворках, трепеталась надежда. Она была настолько незаметна и мала, что была каплей в океане всего того, что сейчас происходило у меня внутри.        Сколько я так простоял, я не знаю, знаю, лишь то, что когда я вышел из ванны, на улице шел просто ужасный ливень, сопровождающийся частыми раскатами грома. Под частые вспышки молний я дошел до комнаты, и просто упал на кровать. Спустя некоторое время, мне стало холодно, и я все же удосужился залезть под одеяло, при этом, обняв одну из подушек в попытке получить от нее хоть небольшую каплю тепла, но увы, подушка была прохладной, как и кровать. Я свернулся калачиком, зарываясь с головой под одеяло. Под громогласные раскаты грома я смог уснуть, но сон мой не был долгим. То и дело я просыпался ночью и в страхе озирался. Ничего не находя я снова засыпал и просыпался, и так по кругу до самого утра.