Baltimore Blues

Эндрю проснулся раньше всех, хотя для любого из них это было намного позже обычного. Он колебался, размышляя, уйти или остаться, но убедил себя в том, что все будет в порядке, когда наблюдал за расслабленным лицом спящего Нила, который лежал, свернувшись в кругу своих товарищей по команде. Он убедил себя в том, что они будут держать его в безопасности в течение получаса. По крайней мере, если какие-нибудь наемные убийцы попытаются войти, им придется пройти через всех Лисов, лежащих в комнате, и они разбудили бы всех. Миньярд на цыпочках обошел всех и поднялся на крышу с телефоном в руке. — Привет, Би. — Доброе утро, Эндрю. Ты готов к нашему сеансу? — ответила она, и он распознал улыбку в ее голосе. Он закрыл глаза и позволил ей собрать его обратно в единое целое, снова перевязать его раны и помочь ему преодолеть хотя бы часть ужасов событий последних нескольких дней. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — спросила она, когда их полчаса подходили к концу. — Спокойнее, — тихо ответил он и открыл глаза. — Хорошо. Тебе пришлось столкнуться с огромным количеством стресса и страха, Эндрю, и это нормально, что ты будешь чувствовать себя перегруженным еще какое-то время. Будь нежен с собой, ты отлично справляешься со всем этим. Я горжусь тобой. Звони мне в любое время до следующего сеанса, хорошо? — Хорошо, — сказал он. Она говорила на его языке достаточно долго, чтобы научиться слышать благодарность, скрытую в его голосе. — Пока, на сегодня. — Пока. Эндрю отключился и вернулся в общежитие. Он носил ураган гнева и страха внутри себя с момента начала мятежа. Теперь его кости мягко обволакивали спокойствие и облегчение. Он отправился на кухню, чтобы взять мешки для мусора и клейкую ленту, затем прошел мимо Кевина в комнату Мэтта и Нила. Мэтт готовил кофе и болтал с Нилом, поэтому Эндрю сел на одеяла и стал ждать. Нил присоединился к нему через несколько минут и расплылся в неясной улыбке, которая не смогла достигнуть его глаз. Он все еще выглядел уставшим, и по какой-то причине он выглядел так, будто недавно его пытали вновь. Эндрю знал, что ни один из них особо не успел соблюсти какие-либо правила гигиены – стресс, кровопотеря и сон в одежде на две ночи забрали у них любую возможность. Мэтт был на кухне, но он их никак не беспокоил. Как будто они были одни. Эндрю протянул руку и немного приподнял край толстовки Нила, желая дотронуться до него, и обнаружил под ней его голую кожу. Он приподнял толстовку в нескольких других местах, просовывая руку туда, куда Нил ему позволял. Его кожа была теплой и мягкой под пальцами Эндрю, и он чувствовал плавные переходы рубцов и шрамов, как тогда, на своей кухне в Колумбии, как тогда, в его первый день на тренировке после Истхэвена, или как будто он только что сходил с Нилом на крышу. Они были очень похожи на его собственные, но рассказывали совсем другую историю. Особенно с новым контекстом последних нескольких дней. — У меня под этим нет рубашки, — прокомментировал Нил через мгновение. Это было совершенно лишним утверждением, когда рука Эндрю уже и так крепко прижалась к его животу. Эндрю смотрел на него в течение секунды, смущенный этим заявлением, затем понял, что Нил, вероятно, пытается подтолкнуть его к разговору. Возможно, Нил хотел ощутить нормальность после событий последних дней. Может быть, он хотел легкого разговора, включающего в себя его бессмысленные слова и саркастические ответы Эндрю. Возможно, Нилу было бы приятно узнать, что все вещи, происходившие между ними, не были непоправимо повреждены из-за его лжи. Эндрю отвел взгляд и уставился в пространство между ними. Сейчас он не мог дать Нилу ни слова в ответ, они просто умерли в горле. В любом случае, ему всегда было легче общаться руками. Когда Мэтт оставил их наедине, чтобы они могли принять душ, Эндрю повернулся к нему и щелкнул пальцами по толстовке. Нил делал все возможное, снимая одежду с себя, но было очевидно, что его руки будут бесполезны в течение некоторого времени. Эндрю взял эту задачу на себя и осторожно потянул толстовку через голову. Он принялся закреплять клейкой лентой бинты и пластыри Нила под мешками для мусора. Затем Миньярд молча осмотрел проделанную работу, мягко касаясь пакетов. Он добавил дополнительный слой клейкой ленты, просто на всякий случай. Горячая вода и мыло причинили бы пиздецовую боль, если бы попали в раны, но Эндрю больше не мог смотреть на то, как Нилу причиняют боль. Он поднял глаза и посмотрел в лицо Нила, но старался не смотреть ему в глаза, пока заклеивал месиво на его щеках. Он был осторожен, пытался не давить слишком сильно, хотя мягкость в его руках была для него незнакомым чувством. На секунду его взгляд пересекся со взглядом Нила, и Эндрю надеялся, что его действия говорили за него. Ты здесь. Я здесь. Мы в кошмарном состоянии, но мы никуда не уйдем. Он еще раз окинул взглядом шрамы, покрывающие торс Нила, вытащил одеяло из-под их тел и укрыл им Нила. Если Нил и раньше не хотел, чтобы другие видели его шрамы в раздевалках, Эндрю мог бы поспорить, что это нежелание будет усилено новыми ранами, которое наверняка нанесет ему такой же ужасный, но уже душевный шрам. Нил попытался завязать кончики одеяла на груди, наподобие накидки, но его руки стали еще более бесполезными теперь, когда они были покрыты пакетами для мусора в несколько слоев, и он не смог наловчиться достаточно, чтобы преуспеть в завязывании. Эндрю завязал концы пледа сам и увидел на лице Нила легкую улыбку облегчения. Она напоминала ему солнце, выглядывающее из-за грозовых облаков. Они сидели молча, пока Мэтт принимал душ и одевался. По какой-то причине Нил, казалось, был удивлен, когда Эндрю последовал за ним в ванную, хотя он думал, что ясно дал понять, что он планирует сделать, когда принес Нилу мешки для мусора. Если этот идиот не может самостоятельно завязать узел, как он собирался мыться? Серьезно. Никому бы не понравилась резкая вспышка флюоресцентного излучения лампы. Тем более когда вы пережили продолжительные пытки и почти смерть. Так, когда одеяло упало на пол, каждый старый шрам резко предстал перед Эндрю неровными и сморщенными узорами. Синяки лилового и синего цветов покрывали его тело ужасными уродливыми пятнами. Царапины и мелкие порезы выглядели болезненно и губительно. И это были только те участки кожи, которые не были покрыты мешками для мусора. Эндрю прижал руку к груди Нила и провел по ней своей ладонью. На мгновение показалось, что прикосновение отдалось зудом на его собственной коже, и в его груди зародилось приглушенное желание. Эндрю смотрел на следы ужасного детства Нила и понимал, что каждый из них стал свидетельством его продолжительного выживания. Нил пережил ад и вернулся обратно, он каждый день отчаянно хватался за любой шанс спасения и находил свой путь вопреки тем, кто желал его смерти. Он принимал плохие решения, просто наихудшие, но все же он пережил их. Мир таки оставил на Ниле свой след, но он каждый раз выкручивался и вставал на ноги. Эндрю был более чем знаком с такой утомляющей борьбой: просыпаться каждый день и находить то, что сохраняло бы его интерес к жизни до следующей ночи без сна. Он был знаком с особой силой, необходимой для того, чтобы пережить травму и продолжать драться, и с тем, как эта сила, казалось, никогда не кончалась. Он был знаком с нежеланием просыпаться, приходящим к нему вновь и вновь. Он знал, каков зов сирены, сигнализирующий о возможном быстром выходе из непреодолимой боли. Эндрю знал, что его собственная сила в основном заключалась в физическом состоянии - он отгородился от своих эмоций и давно отключил свой разум вместо того, чтобы изучать лучшие механизмы преодоления. Сила Нила была в его голове, в его пламенном сердце и язвительной манере говорить, а также в его твердой решимости прожить как можно дольше, прожить столько времени, сколько он сможет урвать у этого мира. Когда Эндрю провел руками по его шрамам, это напомнило ему то, сколько всего Нил пережил. Он мог пережить что угодно. Он просто слишком силен, чтобы его могли сломать. И, вашу мать, Эндрю нужно было что-то такое, чтобы удержать его. — Эй, — позвал его Нил. Одно слово, и вот он резко преобразился от изодранного кровавыми обстоятельствами человека, стоящего под неумолимым белым светом ламп, в Нила, который понял разницу между трезвым Эндрю и мудаком Аароном в течение часа после их встречи. Он был Нилом, который защищал Кевина, не спрашивая его разрешения, там, на шоу Кэти Фердинанд. Он был Нилом, чьи глаза сияли, словно блуждающие огоньки, когда он в первый раз быстро заговорил на немецком, стоя в гостиной Ваймака. Он был Нилом, который на протяжении целого года занимал различные уголки сознания Эндрю, переполняя их любопытством. Он был Нилом, который выбил дверь с оружием в руках, чтобы защитить монстра от старого демона, преследовавшего его. Он был Нилом, который просунул руку Эндрю под свою рубашку и приоткрыл ему тайны, дразнящие и отвлекающие внимание. Он был Нилом, который спустился по четырем лестничным пролетам, чтобы подобрать ключи и поиздеваться над затушенной сигаретой Эндрю, упавшей на асфальт, и все еще влажной от его губ, и к тому же у него была наглость отсалютовать ему в ответ. Он был Нилом, который спросил, где находятся границы Эндрю, и никогда не пересекал их. Он был Нилом, который медленно учился делиться своими секретами. Он был тем же Нилом, что и раньше. Ему причинили боль, он истекал кровью, но несмотря на это, он был тем же человеком, что и раньше. Их поцелуй был отчаянием и узнаванием. Привет, привет, ты здесь, я скорбел по тебе, но ты жив, привет, все не так сильно изменилось, привет... И не было пути назад. Он был потерян, он был потерян, его нашли. — Ты - катастрофа, — пробормотал Эндрю, слегка касаясь губами губ Нила, когда он уже не мог вынести так много чувств. Слова словно гудели между ними, и он хотел прогнать чувства глубоко в рот Нила, но он уже был на грани потери контроля. — Что ещё нового расскажешь? — мягко ответил Нил, в его голосе была скрыта нотка веселья. Когда он встретил беглый взгляд Эндрю, он выглядел таким облегченным, счастливым и уравновешенным, как будто губы Эндрю решили какой-то глубокий экзистенциальный вопрос. Наркоман... Эндрю наклонился мимо него, чтобы включить душ, и держал руку под струей воды, пока ее температура не стала более или менее приемлемой. Голова Нила последовала за его движением, его губы были слегка раскрыты, как будто он жаждал еще одного поцелуя. Это было довольно отвлекающе. Он попытался раздеться, когда стало ясно, что Эндрю больше не собирается его целовать, но, как и следовало ожидать, не мог и наполовину преуспеть в задуманном. Эндрю начал ему помогать, сглотнув вздох раздражения. Он знал, что Нил не любил быть раздетым и выставлять свои шрамы напоказ, поэтому он старался, чтобы его прикосновения были легкими и безболезненными, и он сразу убирал руки, когда Нил неосознанно пытался накрыть свой живот руками, обмотанными в пакеты. Эндрю предоставил Нилу пару минут уединения под струями воды, чтобы он смог собраться, и затем он тихо снял свою обувь и носки. Он раздумывал об остальной одежде и медленно стянул с себя повязки. Он не хотел, чтобы Нил пугался его ножей. В его голове больше не было никаких предупреждающих звоночков, и тем не менее он не был готов. И даже если бы был, Эндрю не хотел, чтобы Нил чувствовал какое-то физическое давление по отношению к себе, особенно когда ему было так некомфортно быть голым. Он видел, как Нил закрыл глаза, оказавшись под сильным напором воды, и сделал шаг вперед, чтобы присоединиться к нему. Высокая температура воды придавала ощущение облегчения, несмотря на то, что он был в одежде, и Эндрю на мгновение отдался ощущениям и наслаждался тем, как вода просачивалась сквозь одежду, как стекала по волосам. Затем он сделал то, что хотел сделать уже давно, — потянулся руками к голове Нила и провел пальцами сквозь его рыжие волосы. Глаза Нила раскрылись от удивления, но он не сопротивлялся, просто потянулся, желая тоже дотронуться до волос Эндрю. Пакеты на руках усложняли задачу, и он нахмурился, уставившись на них. Эндрю постарался не чувствовать легкого раздражения от того, что он не мог чувствовать пальцы Нила в своих волосах, и просто закрыл шторку. Эндрю спросил разрешения при помощи поднятой брови и получил улыбку и кивок в ответ. Да, нет? Да. Слова были для него бесполезны, они застряли в его горле под весом всего того, что осторожно он позволял себе чувствовать, но у него были руки. Зеленый, красный? Зеленый. Эндрю провел руками по волосам Нила еще раз, чтобы убедиться в том, что они достаточно влажные, и стал наносить шампунь. Пока он массировал голову Нила, он думал о том, когда они последний раз принимали душ. Десятки лет назад, в душевой Бингемтона. Он вспомнил, о чем он тогда думал, и его сердцебиение стало набирать обороты. Его член казался заинтересованным, особенно сейчас, когда Нил был таким податливым и доверчивым в его руках, в безопасности за шторками и закрытой дверью. Нил снова был в его руках, и Эндрю больше не хотел отпускать его. Он хотел... он хотел. И он хотел показать Нилу, что все хорошо. Что никто из них не уходил. Что Нила заставили раскрыть свои секреты чуть раньше, чем он сам этого хотел, и Эндрю мог сделать то же самое. Что Нил заполучал чуть больше доверия с каждым разом, когда держал свои руки в безопасных зонах, и позволял Эндрю тем самым совершать свой собственный прогресс. Это все-таки что-то значило, несмотря на все попытки Эндрю это отрицать. Когда голова Нила была чистая, он опустил свою руку, чтобы взять его за подбородок, и осторожно поцеловал. Нил поцеловал его в ответ с видимым облегчением, раскрывая свой рот ему навстречу, издавая тихий стон. Зеленый. Некоторое мгновение Эндрю посасывал его нижнюю губу, а затем принял решение. Он разорвал поцелуй, чтобы выдавить на свои руки гель для душа. Он задал ещё один бессловесный вопрос и получил ещё один кивок в ответ. Зеленый, зеленый. Было что-то сокровенное в том, чтобы иметь возможность касаться так, — размышлял Эндрю, проводя руками по телу Нила. Все началось с того, что он просто смывал грязь и пот прошедших дней с кожи Нила, пока она не стала мягкой и скользкой. То, как Нил удивленно вздыхал и кивал снова, - являлось чем-то большим, чем благодарностью. Их губы целовали друг на друге маленькие обещания и новые "привет", пока руки Эндрю бродили по телу Нила. Его дыхание напротив щеки Нила было быстрым, но таким было и дыхание Нила, так что все было в порядке. Он быстро провел руками по заднице Нила, а затем между его ног, проверяя реакцию их обоих. Зеленый свет, зеленый свет. Внезапно Нил наклонил свою голову и начал посасывать струйку воды, стекающую по шее Эндрю. Его руки сжались на ребрах Нила, дрожь прошла сквозь все тело, электричество образовалось под его кожей. Ох, блять... — Твой фетиш с шеей ни капли не привлекателен, — почти прорычал Эндрю, чтобы как-то скрыть свою реакцию, игнорируя лицемерие в своих словах. В конце концов, это был его фетиш, Нил просто пользовался им. — Тебе нравится, — просто ответил Нил. — А мне нравится, что тебе нравится. Он нежно прикусил и пососал кожу, его язык был горячим и гладким. Эндрю охватила головокружительная жара, он зашипел сквозь зубы и не смог не повернуть голову навстречу губам Нила, требуя большего. Нил улыбнулся ему в шею, когда его язык высунулся, чтобы зализать маленький укус, и Эндрю больше не мог этого вынести, ему нужно было вернуть контроль над ситуацией, разобрать Нила на части и собрать его заново. Зеленый свет? Зеленый свет. Он потянул Нила за волосы, отводя голову назад и толкая его к стене. Нил послушался, и Эндрю оставил дорожку поцелуев на его челюсти. — Да или нет? — С тобой всегда "да", — мягко ответил Нил. Пошел нахуй. — Кроме тех случаев, когда это "нет". Нил своей рукой, завернутой в пакет, взял Эндрю за подбородок и медленно его поцеловал. — Если тебе нужно продолжать спрашивать - я отвечу столько раз, сколько потребуется, — прошептал Нил. — Но мой ответ всегда будет "да". — Не надо мне твоих "всегда", — фыркнул Эндрю. — Тогда не проси меня говорить правду, если ты просто собираешься проигнорировать её. Что за блядский остроумный уебок... Эндрю прикрыл рот Нила, чтобы не сцеловать эти слова, слова, которые он хотел услышать, даже если не мог этого признать. Он еще раз подумал над тем, был ли он действительно готов к тому, что собирается сделать, затем принял окончательное решение, когда Нил ещё больше потянулся к нему и доверчиво выдохнул в его руку. Эндрю поцеловал его шею, ключицы, затем несколько шрамов и опустился ещё ниже. Ему пришлось убрать руку с его рта, чтобы встать на колени. Нил казался удивленным, но желающим. Ещё один быстрый взгляд... зеленый? Зеленый. На мгновение Эндрю прижался губами к выступающей бедренной кости Нила, затем накрыл своим ртом его ещё не до конца вставший член. Не значит, что я бы тебе не отсосал, — его собственные слова издевались над ним. Нил задохнулся и не смог сдержать наступившую волну мурашек, неуклюже хватаясь за волосы Эндрю. Эндрю уверенно прижал свою руку к бедрам Нила и закрыл глаза, когда начал работать своим языком и челюстью. Еле слышимые вздохи Нила были заглушены шумом воды, но он отлично мог их разобрать, блаженно фиксируя их в свою идеальную память, работая над его эрекцией. Нил был прекрасен и так отзывчив на прикосновения. Его было так легко возбуждать. Нил расщеплялся на атомы благодаря его прикосновению, но это было нечто совершенно другое. Его кожа была терпкой на вкус из-за желания и чистой благодаря гелю для душа, и языком он мог чувствовать сильную и быструю пульсацию под ней. Эндрю поглотил свой собственный стон и стал сцеловывать капли жидкости, собравшиеся на головке Нила. Боже, Нил... Он шире открыл свой рот и взял Нила так глубоко, как смог. Рваные вдохи и хриплые стоны Нила повергали Эндрю в шок, и его член уже весьма некомфортно упирался в его джинсы. Он потерял голову от ощущения Нила в своем рту и от звуков, которые он издавал. Он чувствовал дрожь и трепет Нила, и голод раздался в его теле. Он хотел, чтобы Нил кончил. Эндрю хотел сделать так, чтобы Нил кончил лишь от действий его рта, он хотел узнать, каков Нил был на вкус. Он стал сосать сильнее, прижимая язык к твердой нижней части его тела. Быстрее и быстрее. Внезапно бедра Нила дернулись, он выгнулся всем своим телом, задыхаясь от прилива ощущений. Эндрю сильнее почувствовал пульсацию своего собственного члена, когда Нил потяжелел в его рту и поддался освобождению. Он быстро сглотнул горячую жидкость и с нетерпением продолжил сцеловывать, сосать и сглатывать дрожащего Нила. Он проводил языком по смягчающейся плоти, пока Нил не выдохнул, а его ноги предупредительно не вздрогнули. Эндрю с сожалением откинул свою голову, когда Нил съехал по стене и сел рядом с ним. Он выглядел разрушенным в самом восхитительном смысле: на его лице и груди присутствовал темный румянец, зрачки расширены, соски затвердели, грудь вздымалась, когда он пытался восстановить дыхание, а ноги дрожали от продолжительных спазмов. Эндрю смотрел на него и поражался увиденному. Он облизнул свои губы, чтобы убрать последние несколько сбежавших капель, и почувствовал, как его пронзила собственная нужда. — Хочешь... — но Эндрю поцеловал его, заставляя его замолчать. Останься, останься. Никогда не покидай меня снова. Не смотри, но не покидай меня. Он прижался одной рукой к стене у головы Нила, а другой дрожащей рукой потянулся вниз, чтобы расстегнуть свои брюки. Нил не заметил, он был слишком занят, будучи рассеянным от своих чувств, наслаждаясь поцелуями Эндрю и вылизывая вкус самого себя из его рта. Это было хорошо. Эндрю держал себя в руках и старался не стонать от того, насколько сверхчувствительным и жестким он был только от реакций Нила, от шума, который он издавал, от его вкуса. Он заколебался, когда старый страх вернулся к нему: страх, что кто-то рядом, что он был так уязвим. Но руки Нила лишь сильнее обхватили его затылок. Они целовались, и это было хорошо. Это был Нил. Это было нормально. Эндрю начал двигать рукой, осознавая, что это не займет много времени. Нил сонно целовал его, сильнее воспаляя желание. Эндрю потерял себя в его дыхании и скольжении его языка. Его грудь сжалась, когда он сильнее начал бороться со сбившимся дыханием, и в этот момент Нил наконец заметил. Он остановился, на мгновение его губы ускользнули из губ Эндрю, и тогда он ободряюще застонал. Ох, да иди ты нахуй. Эндрю зарычал от смущения и злости, но он был настолько близок к концу, что не мог остановить движение своей руки. Нил понял намек и поцеловал его сильнее, оттягивая его нижнюю губу, бормоча фразы одобрения и радости. Это имело большее влияние на Эндрю, чем он хотел бы признать. Нил держал его близко и в безопасности. Наконец Эндрю напрягся напротив него, когда удовольствие разлилось по его венам. Его глаза затуманились, и он прижал свои губы сильнее к губам Нила. Его тело пело, и он кончал сильнее, чем мог представить, что когда-либо сможет. Ноги дрожали от шока, голова кружилась, и он с усилием пытался восстановить свое дыхание. Эндрю был рад, что он уже и так был на полу. Нил держал его в целости и сохранности, пока его тело вновь не успокоилось, и сразу же отпустил, когда Эндрю начал отстраняться. Он стал мыть свою руку и понял, что не может встретиться с Нилом глазами, зная, что сейчас здесь для него было слишком много нежности, чтобы иметь с ней дело. Внезапно он понял, что не может вынести никого рядом с собой в данный момент, не может вынести даже Нила. Этого было слишком много, чтобы вынести, он чувствовал себя слишком перегруженным эмоциями и чувствами, и он не мог этого принять. Он помог Нилу подняться с пола. Нил бросил единственный взгляд на его лицо, и ему даже не нужно было спрашивать. Он обернулся полотенцем и выскользнул из ванной, посылая понимающую улыбку. Это немного ослабило чувство головокружения, угрожающего сокрушить Эндрю. Он бросил промокшую одежду на пол и провел по своему телу дрожащими руками. Даже когда он был чистым, он остался стоять под горячей водой еще некоторое время. Ему нравилось, как потоки воды разбивались об его тело, об его затылок и плечи, посылая приятную пульсацию сквозь него. Все хорошо, — повторял он в своей голове снова и снова как мантру. — Нил вернулся. Он никуда не уйдет. Он жив. Все в порядке. Будь нежен с собой, — сказала ему Би. Он провел пальцами по своим шрамам на руках и выдохнул от знакомого чувства беспокойства и одновременного облегчения, которое принесло ощущение их прикосновения. Эндрю увидел какой-то увлажняющий гель для душа, вероятно, Мэтта, и украл немного для себя. Он нежно растирал его по рукам, медленно увеличивая круговые движения, и осторожно дышал, пока мир не перестал дрожать, и он снова не почувствовал облегчение. Это было хорошо, — Эндрю позволил себе подумать. Это было действительно хорошо. Для нас обоих. Я хочу сделать это снова. Я хочу, чтобы он тоже хотел этого. Я хочу, чтобы его руки были в моих волосах в следующий раз. Я хочу сделать это там, где мы оба сможем шуметь. Было приятно мыть его. Я хочу сделать это снова. Мгновение спустя он осознал, что он позволил себе планировать что-то. Какое-то смутное будущее, которое включало в себя больше времени вместе, больше совместного принятия душа, больше уединения, больше Нила. Он хотел и планировал... и он надеялся. Это вызвало у него горячий всплеск гнева, но он вздохнул и отключил воду. Под гневом было что-то более тихое. Что-то очень приятное. Надежда была опасной вещью, он знал это очень хорошо. Но он подумал, что, возможно, ему это нравилось.