Семья

Для Оби-Вана день, который должен был стать днем радости, стал вместо этого абсолютным кошмаром. Они всем Советом смотрели трансляцию, и все одновременно поняли — в тот момент, когда сепаратист улыбнулся, — что Энакин был абсолютно прав. И, выбегая из Храма к транспортам, часть Оби-Вана, та, что не кричала и не корчилась от ужаса, даже — и это было чудовищно, — вспышкой ощутила злорадство. Потому что он пытался заставить Совет поверить Энакину до конца и у него не вышло — вот видите, мы были правы, правы! …Но Энакин там, в огненном кошмаре, и все уже поздно, поздно, поздно… Думать об этом было невыносимо. — Оби-Ван, — магистр Йода ткнул в него пальцем, когда они впрыгнули в транспорт, и тот немедленно взлетел. Полная готовность, две минуты до Сената, слишком долго, слишком далеко, нужно было патрулировать над ним, нужно было… — Оби-Ван! Оби-Ван встряхнулся. Моргнул. Он находился в десантной зоне ЛААТ, держался за поручень, перед ним и рядом стояли собранные, серые от шока и закрытые в Силе магистры… Они шли, раздвигая хаос движения, мимо небоскребов, к куполу Сената, над которым стоял черный столб дыма. Ему казалось, он отсюда чувствует гарь, несмотря на защитное поле и расстояние… — Дыши, как учили тебя в яслях. — Да, магистр Йода, — автоматически ответил Оби-Ван. Обуздал хаос в мыслях и вздохнул размеренно. Какой стыд, он почти потерял контроль. — Привязан ты слишком к бывшему падавану своему. Отпустить его ты должен. — Да, магистр Йода. Йода был совершенно прав. Но как, как отпустить?.. Оби-Ван уцепился за спокойствие Силы, вбил себя в медитацию, как делал в самом начале боя. Все то же самое, ничем не отличается, они сейчас идут на операцию, и пусть придут уже к руинам и смертям, но даже это — не в первый раз, и не в десятый. Ты — боевой генерал, магистр Кеноби, ты знаешь, как думать, как действовать. То, что там Энакин, ничего не значит. Сила забирает всех, Сила дает спокойствие… Гражданское движение исчезло, теперь они снижались к Сенату вместе с машинами сил быстрого реагирования. Обошли медтранспорт… — Внимание, — раздался механический голос, — первичная готовность. — В дыру в крыше прыгать будем мы, — сообщил Йода. — Быстрее так. Оби-Ван автоматически надел гравиранец и респиратор, отметил синхронные движения рядом. Кое-кто ранца решил не надевать, понадеялся на Силу — должно быть, редко заносило на передовую… Передовая быстро учит использовать все, что экономит концентрацию, потому что хотя Сила и бесконечна, но ресурсы разума — совсем нет. Кроме как у Йоды. — К бою с ситхом готовы быть должны вы, — добавил Йода. — Ситхом? — удивилась сзади Шаак Ти. Оби-Ван удивился тоже, опосредованно, — он не ощущал Энакина в Силе, и весь его контроль уходил на то, чтобы ничего по этому поводу не чувствовать. — Сильна Темная сторона внутри, — сообщил Йода укоризненно. — Не видите вы разве? Оби-Ван не видел. И не увидел до самого прыжка в дымный столб прямо с борта транспорта. Тьма внутри купола выбила из него дух. Он падал внутрь обгорелого пустого здания, сквозь дым и пепел, а вокруг — кричали люди. Люди, чей пепел вился сейчас вокруг него. Боль, боль, так много боли. И чудовищно тяжелое темное присутствие давило на него, будто он падал в глубину черного океана. Он ожидал увидеть ситха, стоящего невредимым. Пытающегося убежать, скрыться — или же затаиться и напасть. Но купол был пуст, а центр Тьмы находился в одной из лож, искореженных и прижатых к стене, и не двигался. Оби-Ван резко сменил траекторию и ускорился. Проигнорировав крики собратьев и стучащую прямо в сознание лапку Йоды. Там, именно там был ситх и он был ранен. И сейчас самое время, чтобы убить его. Энакина больше нет. Ситх должен быть уничтожен. Холодно уничтожен, без ненависти, никакого искушения Темной Стороной. Его просто не должно больше существовать ни в мире, ни в Силе, не должно, потому что Энакина больше нет, и он в этом виновен. Именно он, кто же еще. Оби-Ван зажег меч еще до того как опуститься на смятый пол ложи, уже сделал замах. И застыл. Потому что в центре чудовищной Тьмы лежал израненный, обожженный Энакин, и этому невозможно было поверить. Невозможно. Невозможно.

***

Оби-Ван молчал, пока они дожидались медиков, пока медики укладывали Энакина в капсулу, и не полетел с ними в медцентр Ордена. Остался. Вместе с остальными осмотрел зал. Именно он нашел разбитую голову канцлера в самом низу. Ненавистью и гневом от нее фонило будто от ситхского убойного артефакта времен Вишейта. …От магистров Винду, Колара и Ккая не осталось даже пепла. Оби-Ван чувствовал себя совершенно спокойным. Абсолютно. Он думал очень четко, хорошо анализировал, и вообще работал с максимальной эффективностью. Вспоминать последние слова Энакина он себе запретил. Не было их, этих слов. Не было. И продолжал не вспоминать, уже вернувшись в Храм. Переоделся. Посмотрел на грязную, в пепле, робу и выбросил ее в утилизатор. Съел протеиновый батончик. Выпил воды. Посидел, смотря на стену, не медитируя, просто смотря. В голове и в душе было пусто, гулко, никаких эмоций. И Сила молчала. Он — настоящий джедай. Он не должен… Он… Так и должно быть. Энакина больше нет. Совсем нет. И он должен отпустить. Он уже отпустил. Конечно. Раздался вызов комлинка. Сбор Совета. Конечно же. Оби-Ван кивнул сам себе, вышел из коридора. И совершенно спокойно, без эмоций направился совсем не в зал Совета. Энакин все еще был в реанимации, поэтому Оби-Ван просто сел на пол в зоне ожидания, принял позу медитации и уставился на растение у стены. Зеленое, целое, живое, цветущее. Для этого растения ничего за день не поменялось. Для Силы, наверное, тоже. Ничего. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он, должно быть, действительно провалился в медитацию, потому что не заметил, как к нему присоединилась половина Совета, включая Йоду. Он повел себя совершенно неподобающе. Ему было совершенно все равно. — Виновен во взрыве Энакин не, — сказал Йода. И Оби-Вана будто ударили в живот — так болезненно вернулось четкое восприятие мира вокруг. Он едва не упал из позы медитации, Шаак Ти, сидевшая на стуле рядом, удержала его за плечо. — Что? — прохрипел Оби-Ван. — Он спас людей, — мягко произнесла Ти. — У нас десятки свидетельств, включая всю ложу Набу. И сенатора Набу. — Она против него не стала бы, — в горле пересохло. Слова едва протискивались. — Она… — Системы ложи работали на запись, — произнес Пло Кун. — Мы знаем, что он тебе сказал, Оби-Ван. И кроме того, мы знаем истинного виновника. И кто был бейнитом, мы теперь знаем тоже. — Слепы были мы, я первый, — голос Йоды звучал сокрушенно. — Энакину обязаны мы. — Что? Вместо ответа Шаак Ти протянула ему голокуб. Чтобы запустить запись, Оби-Вану пришлось сосредоточиться: пальцы почти не слушались. Он молча прослушал запись. Два раза подряд. Отдал куб Ти. Потер лицо ладонями. — Получается, он не бейнит. — Странно это, Оби-Ван. Странно то, что не заметил ничего ты. Странно. И чудовищно стыдно, на самом деле. Или Йода намекает, что… — Я, — сдержать сарказм было выше его сил, — не лорд ситхов. Шаак Ти рядом рассмеялась, фыркнул Пло Кун. Оби-Вану внезапно и очень глупо захотелось обидеться. — Ожил, — прокомментировал Ки Мунди. — Хорошо. — Знаем мы, что ты верен Светлой стороне, Оби-Ван, — произнес Йода. Оби-Ван оторвал взгляд от своих стиснутых пальцев, глянул на него. Йода сидел под кадкой с растением, прямо перед ним. В Силе магистр был закрыт, но смотрел мягко. — Удивлены мы просто, да. Удивлены. — Я тоже, — он перевел дыхание. Это не то слово. Уничтожен подошло бы больше. — И… что теперь будет? — Знаешь ты доктрину, Оби-Ван. Да. Ситхи должны быть уничтожены. Но… — Он же спас людей! — Оби-Ван наклонился вперед. Теперь эмоций было слишком много и он едва держал их в узде. — Может быть… может быть, его можно вернуть к свету? — Лорды ситхов к свету возвращаются не, — отрезал Йода. Уши его обвисли, а щиты Силы укрепились еще более. Магистр был расстроен. Очень сильно расстроен. — А… Улик Кел Дрома? — И правда, Улик! — воскликнула Шаак Ти. — И Реван. — Реван, — Йода пожевал губами, — нет, Реван — смутная там история, смутная… Неизвестно это. — Но записи Совета джедаев?.. — Ха, — хихикнул Йода, — если вернейший триумф поражением обернулся, не будешь писать это в хронике ты. Никто не будет. Смутно, нет, смутно. — Но Улик? — повторил Оби-Ван. — Если уж он смог… — Спорный это вопрос, хм. Очень спорный, но идею хорошую подал ты, Оби-Ван, да. Хорошую. Идею? Что за идею могло подать упоминание Улика Кель Дромы? И тут Оби-Вана осенило, и ему показалось, что внутри все заледенело. — Отсечение… от Силы? Вы это имеете в виду, гранд-магистр? Отсечь от Силы Энакина? Йода кивнул. — Поддерживаю, — сказала Шаак Ти, прежде чем Оби-Ван смог хоть что-то из себя выдавить. — Да, — согласился Пло Кун. — Прекрасная мысль. — Да, — Ки Мунди. — Погодите, — вмешался Оби-Ван наконец, — это голосование? Уже? Одаренные сходят с ума, будучи отсечены от Силы, рано умирают, нужно же принять это во внимание! — Ему есть ради кого жить, — мягко проговорила Шаак Ти. — И в самом деле, Оби-Ван, это наилучший для всех вариант, включая Энакина. Мы избавим галактику от ситха, у него будет возможность раскаяться, и он сможет жить со своей семьей открыто. Прислушайся к Силе, Оби-Ван, ты услышишь, что я права. Он не мог прислушаться. Сила казалась ему сейчас какофонией, раздирающей его на части. — Кворум есть у нас, — сказал Йода. — Решение сейчас принять мы должны. Все, кто «за» голосует, руки поднимите свои. Оби-Ван закрыл глаза. Йода был прав. Они все были правы. И спокойствие Силы наверняка скажет ему то же самое, а то, что сейчас кричит внутри — от Темной стороны. Нельзя верить эмоциям. Особенно таким, основанным лишь на личной привязанности, которой и вовсе не должно было быть… Он поднял руку.