Семья

Падме казалось, что с тех пор, как Энакин оттолкнул ее и встал между ней и огнем, в который превратился воздух перед ложей, она видит только его силуэт. Его раскинутые руки, с которых плоть улетает пеплом. Напряженную спину. Телохранители тащили ее из ложи, по коридорам, иногда несли на руках, когда толпа начинала затирать их или нужно было бежать, — а она не видела ни толпу, ни металлических лестниц аварийных выходов, ни медиков, рванувших к ней, будто с ней что-то могло быть не так. Она будто осталась там, в ложе, вечно за его спиной, вечно наблюдающая, как огонь пожирает его. — У вас шок, леди, — сказали ей медики. Всучили ей питье, которое она отставила прочь. Попытались отправить ее в больницу — какую еще больницу, сейчас все ближайшие будут забиты ранеными… В удирающей толпе не ранены совсем были, пожалуй, только она и ее люди. Нет, нет. Провериться необходимо, но это можно сделать попозже. Она прекрасно себя чувствует — и она была уверена, что права, заемная Сила говорила ей, что ее тело в порядке, дети в порядке… А муж жив. Все еще жив. — В посольство, — приказала она, обращаясь к телохранителям и сгрудившимся вокруг нее ее помощникам и секретарям. Вот последним было страшно, их трясло — они были в шоке, они искали у нее силы и опоры. И, конечно, должны были получить их. — Всем, без исключений. Нужно сообщить о случившемся Ее величеству. И уже в посольстве, уже отправив своих людей к врачам и записав обращение к королеве, она села в кресло в кабинете, выпила поданный помощницей стакан воды и сказала: — Мне нужно в ту больницу, куда увезли Энакина Скайуокера. Лиц вокруг она по-прежнему не видела, только тот огонь. Только те руки. Испаряющуюся в плазме плоть. Не услышала, что ей ответили, просто повторила приказ. — Миледи, — это ее первая помощница, как ее зовут? Имена исчезли, она не понимала куда, это было неправильно, но сил, чтобы вспомнить, требовалось непомерное количество. — Миледи, джедаи забрали его в Храм. — Значит, мне нужно в Храм. Свяжитесь с Советом и скажите им об этом. Пожалуй, это было поведение не сенатора от Набу, а королевы Амидалы. Прав был Энакин, когда сказал, так давно уже, что физическую корону-то она сняла, а вот о метафорической позабыла… Только бы он был жив. Все еще. Любым. Каким угодно израненным. Жив. Ей не посмели возразить. И через самые долгие и пустые полчаса ее жизни сообщили, что джедаи согласны принять ее в Храме. Падме кивнула и приказала отвезти ее немедленно. Кажется, ей предлагали переодеться в подобающее платье. Она предпочла этого не услышать. Дорогу до Храма она не запомнила. Они сели не на стоянке для посетителей, а, судя по боевым машинам вокруг, для своих. К машине подошли джедаи и очень вежливо предложили ее телохранителям обождать. Те не согласились, но Падме спросила: — Если я не в безопасности среди джедаев, то где я буду в безопасности? … А уж если мне захотят здесь зла, то вы все равно не сможете ничего с этим сделать, промолчала она. Ее люди умели слышать несказанное и подчинились. Она уже бывала в Храме, но то, куда ее вели сейчас, явно не предназначалось для посетителей. Здесь не было статуй и колонн, просто коридоры, пусть просторные и светлые, не украшенные совсем, кроме как растениями, кое-где свисающими из гидропоники на стенах. Перешли по мостику над садом камней в другое крыло, и спину Падме омыло холодной волной. …Он здесь. Близко. Живой. Живой. Огонь чуть отодвинулся, и она смогла вздохнуть. — Мы сейчас в медцентре, — пояснил один из сопровождающих. Падме кивнула. — Уже недалеко. «Недалеко» оказалось круглой белой комнатой с экранами по стенам, сейчас выключенными, и с белыми же стульями и креслами, совсем не новыми, явно хорошо и давно используемыми. В трех из них ее ждали джедаи. Йода, Оби-Ван и незнакомый совсем тогрут в синей робе. Врач. Наверняка врач. Падме удержала лицо. Позволила себя усадить напротив Йоды, благодарно кивнула сопровождающим; те поклонились ей и Йоде, и вышли. Падме расправила ткань на коленях. Улыбнулась Йоде и Оби-Вану. — Итак? Конечно, доступа в Храм потребовала она, но лично принять ее было явной инициативой Йоды — а это означало, что у Храма тоже есть, что ей сказать. У официального Храма. …Наверняка, речь об их с Энакином браке. Верно ведь? — Он жив, — выпалил Оби-Ван. Йода прянул ушами, но доброжелательный, устремленный на нее взгляд не изменился. — Энакин жив. И будет жить. — Операция прошла успешно, — размеренно подтвердил джедай в синем. — Руки он, конечно, потерял, но это не страшно. Лицо восстановится через пару месяцев. У него ожог легких, но в самой легкой форме, подышит смесью с полгода, и все придет в норму. Очень легко отделался, учитывая обстоятельства. Падме глубоко вдохнула, позволила ужасу стечь с себя, со лба, со сведенных плеч, вниз, в пол. Будет жить. Будет. Неважно каким, он будет жить. — Благодарю, — кивнула врачу Падме. Тот кивнул в ответ и встал. — Позвольте вас покинуть, дела. — Конечно же. Пока дверь за ним не закрылась, они молчали. — Я вас слушаю, — сухо произнесла Падме, когда услышала щелчок замка. — Информация, в вашей ложе записанная, для интересов следствия по делу теракта необходима. Первыми получили мы ее, но права не имеем удерживать вечно. Вам нужно знать, что в ней. И согласиться следствию ее отдать. Падме сжалась внутри. Это — чем бы оно ни было, — не имело отношения к их с Эни браку. Здесь затевалось что-то куда серьезнее. — А если я не соглашусь? — Все джедаи, кто слышал ее, покажут, что необходима для следствия она. Ордер выпишут власти, королеву запросят они. И королева, конечно, подпишет. Еще бы не. — И что на этой записи? Вместо ответа Йода шевельнул лапкой, и перед Падме повис голокуб. Запись она выслушала в полном молчании и внутреннем ступоре. Вот, значит, как… Палпатин. Ну что ж, это многое объясняло. Очень многое в политике Республики последних лет. Вот это будет бомба — с одной стороны. А с другой, после обнародования этой записи никто не посмеет встать против новых мирных переговоров. Ненависть за теракт перейдет на ситха, уже мертвого, и возможно будет начать заново, даже с некоторым плюсом, небольшой симпатией к сепаратистам… Джедаи, несомненно, воспользуются таким подарком, обязаны воспользоваться, как и новое руководство Сената. Кто бы ни взял власть прямо сейчас — идеальное время, идеальная информация… Но самое важное в записи было в самом конце. Нельзя сказать, чтобы она сильно удивилась. Возможно, потому что не до конца понимала, что это значит — «лорд ситхов». Черная проклятая кровь… Она всегда знала, что Тьмы в муже много. Как всегда знала, что вся эта Тьма на ее стороне. Когда запись закончилась, она медленно кивнула. — Возможно же предоставить запись без последней фразы. Это не имеет отношения к делу. — Имеет, увы, — сказал Оби-Ван хмуро, — нам придется свидетельствовать о том, пал ли Энакин в самом деле, как утверждает Палпатин, и мы будем обязаны сказать правду. Я буду обязан сказать правду. Кроме того, суд наверняка потребует полной записи. Дело слишком серьезное. — Чем это ему грозит? — Ситха Энакина судили уже мы, — произнес Йода. — Поговорим еще с ним мы, но наказание отмерено ему уже. — Какое?.. — Падме сглотнула. — Какое наказание? — От Силы отсечен он будет, когда сможет пережить это. От Силы… От половины жизни, половины восприятия, половины себя… — Вы уверены, что он ситх? Может быть, он просто… Кажется, ты говоришь глупости и звучишь жалко, Падме. Прекращай немедленно. — Сила его темна была и велика, — Йода покачал головой. — Сильный он лорд, как во времена древние, мда. Странно таким гордиться, но то, что Падме ощутила, было именно гордостью, ничем иным. Она распрямила плечи. — Хорошо, — сказала она. — Чего вы хотите от меня? — Предупредить только, — произнес Йода. — Силу его дети его унаследуют. Рано нужно их обучать, чтобы Тьма не поглотила их. Вот оно что… Вот что Энакин имел в виду под «не смейте трогать». — Я полагаю, мы разберемся сами, — произнесла Падме с ледяным спокойствием. — Сложно будет это, мда. — Мы разберемся, — повторила Падме. — Когда суд будет, узнает галактика, кем является Энакин. И Набу узнает. Готовы должны быть вы. — Это шантаж? — осведомилась Падме. Игры ей надоели. Йода явственно удивился. — Нет! — воскликнул Оби-Ван. — Падме, что вы! — Угрожать вам — глупость большая, — сказал Йода со смешком. — Друзья об опасности предупреждают друзей, предупреждаю вас я. Как жене ситха сложно придется вам, но Храм помочь вам готов будет всегда. — Спасибо, гранд-магистр, — наклонила голову Падме. — Я это ценю. Спустя два дня ей позволили навестить Энакина. Для поездки она надела легкое синее с черным платье, не скрывающее беременность вовсе, заплела волосы синим, опоясалась белым. На левую руку нанизала широкие браслеты из серебра. На Корусанте это были дни скорби, и сенатор от Набу демонстрировала солидарность, надев малый траур. Подобающий беременной жене своего мужа. Который и подарил ей эти браслеты, как положено. Кстати, в самом деле подарил, уж где вычитал о давно архаичном обычае… Она никогда не надевала их раньше. …Когда изображения доберутся до Набу, будет скандал. Вот и прекрасно. Пусть он случится сейчас. Тогда к родам все уже отгремит. Ее провели все теми же запутанными коридорами, через две очень серьезные двери, которые без взрыва и не открыть, в маленькую палату без окон, всю заставленную аппаратурой. Падме ожидала, что Энакин все еще будет без сознания, а он повернул к ней залепленное регенеративной маской, закрытое респиратором лицо и улыбнулся. — Тебе нельзя улыбаться, — сообщила ему Падме и села рядом. Взять его за руку было невозможно, руки ему ампутировали по плечи, коснуться шеи — тоже обмазанной чем-то, — страшно. Она просто провела ладонью рядом с его щекой, он чуть склонил голову. — Куда ты влип, а? — Неважно, — хрипло прошептал Энакин. — Ты жива, дети живы… Хорошо. Падме сглотнула. — Ты сам жив, вот что хорошо. Сморгнула слезы. Не плакать. Не хватало еще ему тебя утешать… — Теперь я буду урод. С двумя протезами. — Всегда хотела попробовать с протезами, — легко сказала Падме, умудрившись не покраснеть. — Вот как удачно вышло. Энакин фыркнул, закашлялся. — Падме, мне нельзя смеяться! — Чему смеяться? — спросила она, улыбаясь. — Я полностью серьезна, между прочим. — Но никакого больше применения Силы не по уставу, увы. Значит, они ему уже сказали… — Эни… — Ничего, — сказал он. — Переживу. — Почему ты мне раньше не сказал? — Как ты себе это представляешь? «Кстати, дорогая, я все время нашего второго знакомства немножко недоговаривал, я на самом деле ситх, скоро официально лордом буду, как только лорды Коррибана придут, наконец-то, к согласию по моему поводу, ретрограды ситховы»? — Ну да, — Падме кивнула, проигнорировав шутливый и легкий его тон. — Именно так. — И ты бы пошла за ситха? — Так я и пошла, — Падме всмотрелась в его глаза. — Эни, я пошла за тебя. Как и ты за меня. Целиком. Ты — со всей моей короной в анамнезе, а я — с твоей, как ты сказал, черной кровью… Мне надо было куда раньше догадаться, на самом деле. Ты же мне намекал. — Я проговаривался. — Намекал, — повторила Падме с нажимом. — Контроль, дорогой мой, у тебя должен быть еще лучше моего. Остальное — маска. Я знаю, как это работает, поверь мне. Выражение его глаз изменилось. Исчезло напряжение, поняла Падме. И тело расслабилось. Энакин прикрыл глаза и улыбнулся. — Конспиратор. — Что поделать… Все будет хорошо, Падме. — Конечно, — сказала она. — Обязательно.