Семья

Две недели спустя. Набу — Я понимаю, что вы любите природу, — сказал Энакин, когда они снизились над поместьем, — но тебе не кажется, что это немножко чересчур? Поместье, где опальной Падме Наберрие высочайше дозволили поселиться, пока королевский гнев не пройдет (лет через пять, никак не раньше), находилось между горами и Озерным краем, в получасе лета от Тида, если по атмосферной трассе. В случае непредвиденных осложнений медслужба лучшего госпиталя Тида будет на месте через пять минут — это Энакин выяснил в первую очередь. Еще в больнице Ордена, когда она принесла ему информацию о месте будущего изгнания. — У нас лучшие социальные службы Республики, — сказала ему тогда Падме, — не волнуйся ты так. — Может, я вообще за себя волнуюсь, — возразил Энакин. Она только фыркнула. — Но утешает, что оскорбленное в лучших чувствах величество тем не менее распорядилось из списка приоритетных лиц тебя не выносить. — Королева мне написала, в частном порядке, что считает мой поступок очень романтичным. — Падме вздохнула. — Она все же слишком молода… — Ты была еще моложе. — И тоже слишком. Ладно, давай подумаем, что нам нужно будет с собой взять на первое время. Поместье долго стояло пустым, наверняка там полный беспорядок… Теперь, смотря на дом с воздуха, Падме понимала, что промахнулась с оценкой на пару порядков. Когда-то вокруг дома был разбит сад, в том числе и фруктовый, розарий был, теплица… Теперь место всего этого занимал лес. Крыша дома едва угадывалась между ветвей. На крыше росла трава. — Ну… стены стоят, — сказала Падме. — Но, право… Я не ожидала, что наследство бабушки так деградирует. Она им не занималась и этот дом вообще не любила, но все же… — Законсервировали, — сказал Энакин, направляя корабль вниз, — а защитные поля возьми и сдохни. Если и внутри это выглядит как влажная мечта ботаника, я отвезу тебя к твоим, и пусть меня сажают за неповиновение величеству, жить тут ты не будешь. — Не драматизируй, — Падме улыбнулась. — В доме наверняка все в порядке. — Поверю, когда увижу. По-хорошему, ему следовало пролежать в больнице еще неделю, думала Падме, смотря на мужа, пока он осторожно заходил на посадку на стиснутую деревьями площадку по чудом работающему пеленгу. Дождаться, пока полностью не приживутся протезы рук, пока не станет проще дышать и респиратор не будет требоваться постоянно. Но нет. Они улетели с Корусанта, как только она передала дела первой помощнице. Встретила его у Храма — с лицом в шрамах, в респираторе и в черном стандартном комбезе ВАР. Тощего настолько, что обнять его было страшно. Он обнял ее первым, хотя на них откровенно и не слишком доброжелательно пялились… Обнял, загородил от взглядов, увел прочь. — Разве тебе не надо забрать вещи? — спросила она тогда, а он только рассмеялся. Ничего. Им есть на что жить, у нее достаточно денег. Пусть не на все пять лет, но они что-нибудь придумают. У семьи она просить не станет… Да и не выйдет, кстати, совсем позабыла. Она же в опале. Пять лет с ней на Набу будут разговаривать только службы спасения и медики. Что ж, так и проще. Но вот на настолько плохое состояние поместья она, по правде сказать, совсем не рассчитывала. Энакин кинул на нее косой взгляд. — Ничего, — сказал он. — Разберемся. Она улыбнулась в ответ. На стоянку они опустились, проломив кроны деревьев. Ветви скребли по лобовому стеклу корабля, будто пытались их задержать. Или сцапать. Перед тем как выйти из корабля, Энакин вручил ей портативный щит. Открыл одну из сумок, собранных для Падме в посольстве, и протянул ей обернутый тканью очевидный бластер. Падме аж задохнулась. — Откуда у нас оружие? Энакин! — Поскольку тебе разрешено его иметь для самозащиты, — ответил он, — твоя охрана собрала нам самое необходимое. Не волнуйся, я помню, что мне нельзя. В разрешении на его гражданство четко стоял запрет брать в руки оружие, если королева не прикажет иного, или жизнь его семьи не будет прямо от этого зависеть. — Но через тряпочку можно, — хмыкнула Падме и взяла бластер. Вот о том, что ей могло понадобиться оружие на Набу, она и вовсе не подумала. А ведь действительно, мало ли… — Через тряпочку вообще все можно! — заявил Энакин и с явным удовольствием понаблюдал, как она краснеет. — Ну тебя, в самом деле. Пошли уже. — Может, все-таки останешься?.. — Я тебе напомню, дорогой, — усмехнулась Падме, — что из нас двоих сейчас боевой единицей являюсь именно я. В рукопашной от тебя толку будет мало, ты даже дышишь с трудом. — Но я… — и он осекся. Тряхнул головой. — Да, ты права. Падме закусила губу, ничего не сказала. К этому увечью он будет привыкать куда дольше, чем к протезам. …И ей, поперек всякой логики и милосердия, не хотелось, чтобы он привык и смирился. — Ну тогда я буду отвлекать врагов, а ты их валить! Энакин радостно улыбнулся ей — будто Энакин-джедай выглянул с чужого лица. — Договорились, — улыбнулась Падме в ответ. Он вышел из корабля первым. Падме последовала за ним, ухватила бластер поудобнее, готовая стрелять, если что — но врагов вокруг не оказалось. Просто бетонная площадка среди леса — и если бы не заросшая, но все еще видная тропа с покосившимися светильниками «под старину», никто бы и не догадался, что совсем рядом стоит дом. Энакин огляделся и, не торопясь, двинулся по тропе. — Ну и травка у вас тут. Покрытие из пермакрита. Как она сквозь него проросла? — Упорная, как все набуанцы, — ответила Падме. — Эни… Я знаю, что ты ситх. Мне не надо показывать, что ты ничуть не изменился. Вообще не надо ничего показывать, мы тут одни. Он сделал пару шагов молча. Остановился. Повернулся к ней. И, увидев в ее лице неведомо что, кивнул, и будто маскировочный плащ соскользнул с него. …У него голова полуседая, осознала Падме. Почему она раньше этого не заметила?.. — Договорились, — сказал Энакин. Деревья росли совсем близко к дому, но, к большому облегчению Падме, сам дом — большая вилла с плоской крышей, — оказался целым, пусть и неухоженным. По первому этажу темным поясом шли панорамные окна с явной односторонней прозрачностью, на втором в пространство большого балкона безуспешно пытались пробиться ветви — невидимое поле свернуло их в подобия заломленных рук. — А вот здесь поле работает, — констатировал Энакин, оглядев дом. — Но откуда тогда на крыше трава? — Может, там раньше был сад любования травами? — предположила Падме. — А потом, без ухода, выродился. — Сад любования травами, — повторил Энакин. — Это древняя и очень красивая традиция. — На крыше. — Почему бы нет? Он только головой покачал. — Слишком много природы? — улыбнулась Падме. — Слишком много культуры, — ответил он и пропустил ее на крыльцо. Падме приложила пластину ключа — в единственном экземпляре, только для нее, активация по генокоду, — к двери, и поле схлопнулось, с, показалось ей, шорохом облегчения. Щелкнул замок. Энакин толкнул дверь, заглянул внутрь прихожей и пропустил Падме вперед. Она глянула на него с интересом. — Хозяйка дома входит первой, — сказал он. — Это древняя традиция Татуина. — С бластером? — лукаво осведомилась Падме. — Какая же хозяйка на Татуине без бластера, — тон был таков, что она даже засомневалась, шутил ли Энакин. Возможно и нет. Свет зажегся сразу, как только Падме пересекла порог. Автоматика дома была жива, прекрасно… — Мне кажется, или вашим жилищам не свойственен столь строгий минимализм? — поинтересовался Энакин, войдя в прихожую следом. — Не свойственен, — согласилась Падме, оглядываясь. Голые стены, голый пол, никакой мебели, кроме скамьи — очень красивой и каменной, — у стены. — Здесь давно никто не жил. — Мебель-то было зачем вывозить? — Ну, возможно, бабушка решила переехать и забрала все с собой… — Надеюсь, что не все. Падме украдкой потерла спину. — Я тоже. Энакин стоял к ней вполоборота и смотрел на правую дверь, но как-то заметил ее движение, повернулся и предложил: — Посиди немного. Отдохни. А я пока… — Никаких исследований дома без меня, — заявила Падме. — Как учат нас все голофильмы ужасов, разделяться — последнее дело! Энакин улыбнулся, и они посидели на каменной скамье с четверть часа, пока у Падме не перестала ныть поясница. Даже не разговаривали, просто сидели рядом и держались за руки. Энакин поначалу напрягся, когда она сжала его металлическую ладонь, но тут же расслабился. Последующий час исследований дома подтвердил первый вывод — мебель из дома вывезли почти всю. Осталось все кухонное оборудование, устаревшее, но функциональное, остались освежители, вся сантехника — и осталась огромная кровать в комнате с видом на то, что когда-то было террасой с бассейном, а сейчас являлось рощей среди развалин. — Наверх я сам схожу, — сказал Энакин, когда они завершили обход первого этажа, и Падме тяжело села на кровать. — Сумки наши сейчас сюда принесу, постелим, ты ляжешь, и я схожу. Может, еще что найду интересное. — Там должны быть библиотека и кабинеты, — сказала Падме. — Судя по архитектуре. Но библиотеку, наверное, тоже вывезли… — Вот и проверим. И дроидов местных нужно найти. Странно, что активация их не разбудила. — Вроде бы бабушка не любила дроидов. — Убиралась-то она точно не сама, — хмыкнул Энакин. — Скорее всего, их просто деактивировали вручную, и вручную же придется их включать. Ну и терминал системы дома нужно найти, и систему проверить. — Не доверяешь? — Законсервированной так долго системе? Нет, конечно. Ты ложись пока так, я быстро. Падме кивнула и привалилась к изголовью кровати. Она просто немного закроет глаза — а потом сразу начнет обустраивать новый дом. Все не так плохо, как казалось. Совсем не так плохо. И нужно будет оборудовать детскую. Комнату найти. И обязательно на потолке солнце нарисовать, как у нее в детстве. Да. Обязательно…