Семья

Когда Энакин закричал во время ритуала, Оби-Ван выпал из общего транса. Он, невеликий менталист, всего лишь поддерживал более умелых, но смотреть на это… на то, как сияющие крючья раздирают тело Энакина и вытягивают Тьму — а та разливается, будто кровь, — и слышать, как Энакин кричит, было невыносимо. Он сбежал. Он сбежал из палаты, его вырвало прямо на пол коридора, и он не смог вернуться. Его никто не осудил, даже не посмотрел косо, а Йода посоветовал уйти на неделю в затвор — очистить сознание, послушать Силу. Отрешиться и отпустить предателя-ученика. Энакина больше не должно было существовать для Оби-Вана. Это было бы правильно, но если бы все было так просто! В затвор он все же ушел. Закрылся в специальных покоях Храма, у него был выход в маленький сад и у него была келья, куда три раза в день дроиды доставляли еду, и все время мира, чтобы слушать Силу. Он слушал. Он рухнул в медитацию как в спасение. О Сила, дай мне спокойствие и уверенность в том, что все идет как должно! Дай мне уверенность в том, что мы правы! Сила не дала ему успокоения. Он наверняка что-то делал не так. Он наверняка все в жизни делал не так, если его падаван, найдя в одиннадцать лет голокрон Ревана — Сила, он даже не помнил ту миссию! Их было так много… — решил, что голокронный ситх лучше годится ему в учителя. А он сам ничего не заметил! Хотя нет… Энакин стал спокойнее, у него поднялась успеваемость, и Оби-Ван решил, что наставничество у него наконец-то начало получаться. Сила, Сила, почему… Почему Энакин так поступил? Почему, чего ему не хватало?! Это уже не должно тебя волновать, Оби-Ван. Ситх покаран, и все идет как должно. Вот только вышло так, что ситх был покаран за спасение сотен разумных и убийство предателя. Энакин сражался за Республику, и его называли тем, без кого победа пришла бы куда позже, если пришла бы вовсе. Энакина сравнивали с лордами-джедаями до Руусана. Он оказался лордом ситхов — Сила, но как ты допустила это, как? — и теперь выходило, что вклад его даже упоминать было нельзя. Оби-Вану это казалось чем угодно — только не справедливостью. Как подобное лицемерие может быть по воле Силы? Никак, казалось отвечала ему Сила. И вместо спокойствия в медитации он видел детство Энакина, их миссии, всю их жизнь — как ему тогда думалось, общую. Всматривался в мальчика и юношу, искал уродство Темной стороны — и не находил. Нечего было замечать — но так не могло быть. Ведь не могло же? Зато ту самую миссию он вспомнил. Одну из первых, на которую он взял Энакина. Спокойную и простую — требовалось всего лишь проинспектировать коллекцию древностей странно умершего археолога и выяснить, не нашел ли он какой сильно голодный артефакт. Энакин тогда был молчалив, разговаривал всегда вежливо и всегда по делу, учился то прекрасно, то ужасно, и Оби-Ван готов был уже лезть на стену, потому что не понимал, где ошибается. Конфликтов с Энакином ни у кого не было, это он держал на контроле, с базовыми знаниями и отставанием по программе они справились героическими усилиями… Вот в тот период героических усилий, когда Оби-Ван ночами составлял учебные планы, объяснял и натаскивал, и пытался понять, как объяснять очевидные вещи, они и были по-настоящему близки. Были не мастером и падаваном, а командой в бою против невежества. А потом… Потом должно было стать легче, прийти к норме, как у всех мастеров с обычными падаванами — а вместо этого все испортилось, и, как он сейчас понимал, непоправимо. Известие о миссии Энакин принял с умеренным интересом, но коллекция древностей его очень заинтересовала. И именно он нашел тот артефакт, выпивший жизнь археолога в обмен на неестественно четкое мышление, работоспособность и огромную память. Кажется, археолог перед смертью дописал чрезвычайно важную для области книгу, и Оби-Ван пришел к выводу, что на смерть он пошел сознательно, лишь бы сделать работу на том уровне, что прославит его — хотелось бы сказать, на века, но если быть реалистом — лет на десять. Стоит ли такая слава такой цены — Энакин, помнится, решил, что не стоит. Назвал археолога придурком, Оби-Ван настаивал на том, что того можно понять… В том собрании Эни и нашел голокрон. Старый. И по виду джедайский. И ведь Оби-Ван сам отнес его Джокасте, и Джокаста его проверила, и разрешила Энакину им пользоваться… «Его сделал маньяк от техники, — сказала тогда Джокаста. — Там сплошные дроиды, корабли и физика с математикой. Мальчику будет полезно, а вреда не будет». …И вот этим «маньяком от техники» был, оказывается, Реван. Кто бы знал тогда… И ведь Сила даже не намекнула, что голокрон опасен, что Энакину его нельзя, напротив, тогда казалось, что все правильно… Когда он передал Энакину голокрон, Сила радовалась! Неужели это была Темная сторона, а не… На этой мысли Оби-Вана выбросило из медитации так резко, будто его ударили. Он охнул — посмотрел на темнеющий сад. Сад, казалось, смотрел на него. Осуждающе. — Извините, — сказал Оби-Ван, чувствуя себя очень глупо. Но следующий вдох дался куда легче. Получается, в воле Силы было то, что Энакин пал? Но как такое могло быть? Сад не ответил.

***

Из затвора Оби-Ван вышел к подписанию мирного договора. Стоял в конференц-зале Сената в качестве одного из свидетелей от Ордена, как известнейший секторальный генерал, и ничего не чувствовал. Рядом с ним должен был стоять Энакин. Ситх или не ситх, он обеспечил им успех, и сейчас его отсутствие казалось Оби-Вану насмешкой над самой идеей победы. Хотя, может быть, и правильно. Победа оказалась половинчатая. Но хотя бы армию дроидов полностью уничтожили, над заводами сепаратистских миров установят центральный контроль… Ради мира — но только ли ради мира? Ты джедай, Оби-Ван, и не твое дело, как сенаторы собрались зарабатывать на победе, купленной деньгами налогоплательщиков и кровью клонов. Внутренний голос его после затвора стал ехиден и по интонациям напоминал Энакина. Не того результата ждал Оби-Ван от затвора, и Йода наверняка рассчитывал на иное — но что уж вышло. По крайней мере, он успокоился и смирился. Будто был выбор. …И если все, что случилось, случилось по воле Силы, то может быть, она и сейчас не оставит Энакина? Пусть даже лишенного возможности ей отвечать? О возвращении Энакина к Свету он уже и не просил. Пусть будет по твоей воле, Сила. Только не оставь его. Не оставь. Вернувшись из Сената, Оби-Ван первым делом нашел Йоду — в саду камней. Йода сидел на камне и смотрел на воду маленького водопада. Оби-Ван сел рядом. Помолчали. Сад успокаивал мысли и смывал муть с сердца. Оби-Ван впервые за день вздохнул свободно. — Я готов вернуться в войска, — сказал он наконец. Все джедаи были отозваны на Корусант ради церемонии, но сейчас следовало заняться делами. В частности, вернуть легионы на базы постоянной дислокации, люди и так сидели во временных лагерях слишком долго. Йода вздохнул, прянул ушами. — Сенат распоряжений не дал нам. — То есть, «не дал»? — Смутно все, смутно, — пробормотал Йода. — Тьму я вижу впереди, смерти. И пути мимо нет, нет… — Война, — в горле Оби-Вана пересохло, — война начнется заново? Нас предали? Сепаратисты нападут? Но тогда нужно немедленно… — Тревогу по ВАР объявил я, — просто сказал Йода, и Оби-Ван осел на камень. — Но не изменило ничего это, ничего, да… Поезжай в войска, Оби-Ван, может изменишь что-то ты, да, поезжай… Судя по голосу, Йода в это не верил. Четверть часа спустя Оби-Ван уже поднимал самый быстрый из кораблей Ордена, с отчетливым ощущением, что не успевает — и что и не мог успеть, что еще во время разговора с Йодой уже было поздно. Нет, ну уж нет. Он попытается. Хотя бы попытается. Еще через четверть часа, отправив корабль в гипер и встав из пилотского кресла, он понял, что на корабле не один. — И как это понимать? — спросил он. Сине-белый астродроид свистнул насмешливо. — Тебе же должны были стереть память. Весь вид дроида выразил глубочайшее презрение к органикам, пытавшимся совершить что-то настолько безнадежное и глупое. Будь R2 живым, он был бы одаренным, наверняка, — подумал Оби-Ван. И ситхом. Как хозяин. — Энакин в тебе навертел такого, что никто не разобрался? Дроид свистнул утвердительно. — Ну хорошо, — вздохнул Оби-Ван. — А от меня-то тебе чего надо? Завибрировал коммуникатор, Оби-Ван посмотрел на экран и едва не рассмеялся. «Системы корабля захвачены, и я требую доставить меня хозяину». — Пиратство запрещено законом, — злиться Оби-Вану не хотелось совершенно. Такой верности можно было только позавидовать. — У меня важная миссия, и я все равно не знаю, где Энакин. «Я знаю, где хозяин, — написал дроид. — Ваша миссия не имеет смысла и вам лучше оборвать ее прямо сейчас». — Почему это не имеет смысла? — возмутился Оби-Ван. «Потому что приказ уже отдан». — Какой приказ? «378». — Объясни внятно. «…Анализ показывает, что это бессмысленно. Мы полетим на вашу миссию. Когда вы убедитесь в ее бесполезности, вы доставите меня хозяину». — Хорошо, — согласился Оби-Ван. В Орден дроиду точно возвращаться было нельзя, а Энакин обрадуется. — Договорились. Когда они вышли из гипера — и Оби-Вану пришлось резко сворачивать с курса, потому что иначе бы он столкнулся с обломком корабля, — он поначалу не понял, что происходит. Решил — сепаратисты напали. Вот же, очевидно, на орбите идет бой. Прямо на его глазах из-за интенсивного огня развалился пополам «Венатор»… Вот только стрелял в него не сепаратист — а «Победа» той же эскадры. — Я — генерал Кеноби, — Оби-Ван врубил общую частоту ВАР. — Что здесь происходит?! И ему никто не ответил. Только люди кричали в Силе. Кричали и умирали. Он увернулся от очередного обломка и кинул корабль к планете. К базе 212-го батальона. «Это бессмысленно», — написал R2. Корабль болтануло в грозовых облаках, Оби-Ван сжал зубы и выдал вираж в духе Энакина. Там, внизу, его люди, там… Там ему объяснят, что произошло, кто захватил часть эскадры, кто — враг… База, он помнил, занимала два холма и долину между ними. Зенитки на холмах, защитное поле, белые и серые коробки построек внизу… Когда он вывалился из облачного слоя над холмами, то ему пришлось уточнить координаты, потому что поверить глазам он не мог. Холмы стояли черные и оплавленные, а между ними не было уже ничего — только спекшаяся в стекло земля. Кажется, он закричал. Против здравого смысла кинул корабль вниз — будто там еще можно было кого-то спасти. Прошел над бывшей базой — там не осталось даже тел, ничего не осталось, — вошел обратно в облака. Наверху по-прежнему шел бой, Оби-Ван это чувствовал — и по-прежнему ничего не понимал. Голова звенела, дышать получалось с трудом, сердце колотилось в горле. Сила, отстраненно подумал Оби-Ван, если я узнаю, кто враг — я же не замечу, как перейду на Темную сторону. Нужно успокоиться… Вот только он, кажется, разучился ловить спокойствие Силы, когда вокруг умирают сотни людей, и часть их — мучительно. «Все бесполезно, — написал дроид. — Я же сказал». — Кто враг? — прохрипел Оби-Ван. «Врага нет». — Что значит «нет»?! Корабли очевидно захвачены! «Приказ 378». — Если ты немедленно не объяснишь, что происходит… Он не знал, что сделает, но был уверен, что нечто страшное. «Приказ 378 случайным образом делит всех клонов, получивших его, на красную и синюю группы, и назначает их врагами друг друга». Сила… — Кто… получил этот приказ? — Оби-Ван уже знал ответ, только верить не хотел. На орбите мелкие корабли расстреливали «Победу», «Победа» огрызалась. Недалеко дрейфовал черный и мертвый остов «Венатора». «Если верить прочитанным мной логам трансмиссий Сената — вся ВАР, — ответил дроид. — Теперь мы можем полететь к хозяину?» — Как это отменить? — спросил Оби-Ван. — Кто может это отменить? «Нет информации. Приказ был послан от имени и кодом канцлера Палпатина». Уже почти месяц как мертвого канцлера Палпатина. Кто, кто мог иметь доступ? Кто в Сенате знал — как?.. «Возможно, приказ нельзя отменить, — добавил дроид, — и он сам аннулируется после какого-то времени». — Я должен… — начал было Оби-Ван и замолчал. Он не знал, что делать. Совсем не знал. «Доставить меня к хозяину. Остальные возможные действия не имеют смысла». — Я должен найти виновника. «У вас есть полномочия отменить приказ Сената?» Оби-Ван застонал. Даже если он чудом пробьется в Сенат, найдет того, кто отдал приказ… Полномочий у него не было. Только лазерный меч и Сила. «Если вы хотите захватить Сенат, то я всецело одобрю ваши действия». — Ты — лорд ситхов среди дроидов, — сказал Оби-Ван. — Хорошо… ты прав. Где находится Энакин? «Генерал Кеноби не станет захватывать Сенат?» — Генерал Кеноби верен Республике, — произнес Оби-Ван мрачно. И бросил корабль в гипер, даже не посмотрев, какой курс навикомп рассчитал по присланным координатам. Оказалось — Энакин на Набу. Действительно, где же еще. Ему нужно будет сказать Энакину, что случилось с его легионом. А ведь тот был привязан к 501-му и к командующему Рексу куда сильнее, чем Оби-Ван к своему седьмому воздушному корпусу и… Сила, Коди. Коди погиб там, где все спеклось в черное стекло, от рук своих же. В первый день мира. Почему, Сила? Он должен отстраниться и отпустить. Он джедай. Он должен, он… Это просто стресс. Слишком много смертей, так внезапно. Сейчас все пройдет. Оби-Ван закрыл лицо руками. Сейчас. И все пройдет.

***

К моменту прибытия на Набу он уже успокоился. Вроде бы. Ровно поговорил с диспетчерами, настоял на своем праве увидеть находящихся в изгнании — в конце концов он-то не набуанец, на него их правила не распространяются. Соблюдая все указания, долетел до дома посредине леса. Они были снаружи, вдвоем. Что-то обсуждали около контейнера на посадочной площадке. Одновременно задрали головы на корабль Оби-Вана. Он ожидал, что ему будет больно увидеть Энакина — но нет. Оби-Ван, напротив, порадовался, что тот выглядит неплохо. Живым выглядит. Сила, самое же главное — жив, жив. Какая разница, ситх он или нет, особенно сейчас. Оби-Ван посадил корабль неподалеку от контейнера. Опустил рампу, вышел неспешно… R2 его опередил и с радостным воплем ринулся к хозяевам. Энакин рассмеялся, что-то сказал дроиду, Падме, улыбаясь, чуть наклонилась, держась за плечо Энакина для баланса, и положила руку на купол дроида, а тот провернулся вокруг своей оси, визжа восторженно… Оби-Вану даже не хотелось выходить к ним. Нарушать эту радость. Да и как сказать, что сказать?.. Энакин поднял голову, посмотрел на него в упор — спокойно, вопросительно, ни тени гнева или ненависти, — и Оби-Ван осознал, что идет к нему, когда уже начал движение. — Оби-Ван? — начала было Падме. Но он уже не мог удержать слова, не мог. — Энакин, мне так жаль. Так жаль. Они все мертвы. Сенат приказал… — Что? — охнула Падме, побелев. — Оби-Ван, — голос Энакина был жестким, — успокойся. Хотя что я говорю, нет, просто не говори ничего сейчас, я знаю, что… — Я видел, — сказал Оби-Ван, смотря на него и понимая, что это ненормально. Кажется, это называется посттравматической истерикой. Но он же джедай. Джедай! Он должен быть спокоен, почему он не может обуздать собственную речь? — Они перебили друг друга. Все клоны… Ты знал про приказ 378? — Я не знал номера, — произнес Энакин быстро. — Оби-Ван, замолчи, прошу, ты сейчас не совсем… — Сенат, — тихо и как-то страшно спросила Падме, — приказал всем клонам перебить друг друга? А в следующую секунду охнула и схватилась за живот. Оби-Вана тряхнуло чужим страхом и ощущением надвигающейся опасности. — Эни?.. — Падме ухватилась за руку Энакина, а тот решительно кивнул. — Оби-Ван, мы конфискуем твой корабль, Падме срочно нужно в больницу, если ты… Вместо ответа Оби-Ван шагнул вперед и подхватил Падме с другой стороны. Скрутил то, что все еще плакало внутри и хотело закричать миру о несправедливости. Потом. Это — потом. Сейчас — сделать так, чтобы его неподобающая слабость никого не убила. — Все будет хорошо, — сказал он. — Я помогу.