Блекфур

      Стены городской площади залиты гуллом проходящих мимо торговых лавок горожан, снуюющих меж ними детей, занятых и торопящихся куда-то рабочих, гонцов и редкой аристократией, нехотя движущейся в замусоленных фраках, расшитых туниках и пурпуренах, осторожно ступающей по грязным доскам, едва закрывающим особо глинистые и мокрые участки истоптанной почвы. С самого утра на улице моросит мельчайший дождь, неожиданно начинающийся и также скоро заканчивающийся, делающий и без того серую картину торгового квартала еще более бледной. Небо вовсе затмило облаками так, что ни один лучик полуденного солнца не способен пробиться через сплошную его завесу.       В этой привычной суматохе мелькает силуэт высокого длинноволосого мужчины в далеко недешёвом буром пальто и напоминающим низенький котелок головном уборе. Его уже успевший стать сильно уставшим взгляд не цепляло ничего, ни лица словно плывущих единым потоком горожан, ни внезапно залившиеся диким лаем собаки, ни грохочущая повозка со взбешенным кучером, что непойми зачем остановился перед раз за разом открывающимися и закрывающимися городскими воротами.       Какой-то неопрятный мужичок неожиданно врезался в Сэмюэля, и, не извинившись, обогнул его, торопясь в сторону совсем недавно поставленной и уже успевшей открыться лавки. Не только этот невежа стремился поскорей пробиться к красиво вышитой вывеске "Дары Дакрика", что уже собрала вокруг себя толпу явно заинтересовавшихся в ней горожан.       Сэмюэль тоже заметил вывеску, но лишь сейчас, видя столь большой ажиотаж, решил подойти поближе. Он одёрнул края своего пальто, что-то поправив под ним и, придерживая руку на левом бедре, двинулся к центру ещё больше разросшегося столпотворения, едва протискиваясь меж людьми. Наконец, он увидел возвышающуюся над остальными фигуру старого, но довольно подвижного и звонко голосящего антикварщика. Он ходит по высокому подобию лавочки, быстро перебирая ногами, разводя руками в жестах и пытаясь охватить всех присутствующих своими зазываниями:"Подходите, не робейте, без покупок уходить не смейте, Дакрика редкости берите поскорей!"       На удивление, каждое его слово звучало столь громко, ясно и глубоко, что кажется, будто говорит он тебе прямо на ухо, пробирая до костей своим звонким, грубоватым, но одновременно мягким и бархатным голосом, вызывая сильнейший диссонанс. "Есть часы, горшки, картины. Товар восточный ждет старинный!" Вдруг, Сэмюэль заметил что-то неладное, он один слышит антикварщика, слова его звучат только для слушателя, каждого стоящего в толпе по отдельности. Чувствуя на губах сладковатый, ни чуть не приятный привкус, он попытался отступиться, но вскоре голос зазвучал вновь. "Подходите, не стесняйтесь, хей!" - антикварщик махнул в сторону сомневающегося черноволосого мужчины, неуверенно держащегося за уголки пальто.       Одного мимолётного жеста хватило, чтобы чудом развеять все сомнения Сэмюэля и заставить его просочиться дальше к самому входу удивительно опрятной и качественно сколоченной лавки, несмотря на то, что вчера ещё её тут и впомине не было. Встав прямо перед торгашом, черноволосый парень почувствовал на себе пронзающий, будто бы смотрящий сквозь зрачки взгляд. Лицо старика казалось ему не четким и даже не реальным, совсем не сходящимся с мимикой. Но стоило торговцу, неотрывно вглядывающемуся в душу гостя, указать на вход, парень уверенно шагнул вперед без каких-либо мыслей. "Первый покупатель!" - заголосил антикварщик, заходя в лавку вслед за Сэмюэлем. Махнув ещё нескольким, он практически прижался к черноволосому, услужливо ведя проткнутой в самом центре ладонью вдоль прилавка и сопровождая его внутри. -Ваше имя будет? - улыбчиво спрашивает антикварщик. -С... - едва не вырвалось из уст невольно заговорившего собеседника, с опаской оглядывающегося по сторонам. -Сэмюэль? Красивое имя, - ненавязчиво спросил, поднося гостю золотую гарду одноручного меча. Брови покупателя поднялись от удивления, за которым вскоре последовала видимая настороженность. Он отказался от красиво украшенной красным рубином и витиеватыми, похожими на волны, узорами гарды, символы гравировки которой и вправду были плохо знакомы Митенхольдцам, но широко применялись на землях Дакрика, как и сам материал в виде быстротвердеющих выпуклых чернил. -Да... - настороженно ответил Сэмюэль, - Ты угадал. -Не смущайтесь, - передал изделие стоящему в очереди позади, а тот пустил её дальше, пока наконец не нашёлся покупатель, - Я знаю столько имён и столько людей, что подобрать нужное - это лишь вопрос времени и удачи. Затем он протянул Сэмюэлю очень твёрдые, тёмные перчатки, кожа которых чем-то напоминает крокодилью, но кажется более грубой и прочной. Стоило тому отказаться от них, толпа быстро разделила пару и разнесла в разные стороны, поделив между покупателями левую и правую перчатки. -Мы точно не знакомы? - без капли доверия спросил Сэмюэль, готовясь отвергнуть очередное предложение, но будучи не в силах развернуться и уйти. -Люблю этот вопрос, его очень часто мне задают, - довёл покупателя до прилавка, ловко протиснулся меж откидной дверцей и приложенным к ней косым стеллажом, - Я обычно отвечаю "все возможно", ведь мало кого ты мог упустить среди толпы. Ответ ничуть не добавил ясности, как и не успокоила навязчивая, будто бы щипцами натянутая улыбка антикварщика. Он и сам ненадолго поморщил нос, перед тем как резво встрепенуться и задорно дёрнуться в сторону очередной полки. -Я знаю! - рыщет шрамированной ладонью меж диковинных изделий, - Знаю, к чему легло бы сердце ваше! Схватив наконец что-то крупное, почти незаметно изменившись в лице и голосе, слегка нахмурившись и прибавив баса, он добавил:"И не только вам". Продавец достал из-под прилавка мраморную фигурку необычного существа, чем-то напоминающего дракона, но не имеющего крыльев и в тоже время сильно походящего на змея.       Длинное тело фигурки извивалось, отблёскивая крупными вкраплениями малахита на мраморной основе кремового цвета. Его голова устремлена вверх, а передние лапы опущены вниз, в то время как становящееся единым хвостом тело заслоняет собой ониксовое подобие скалы. И вправду, Сэмюэль не смог отмахнуться от этого предложения также, как от других. Он принялся вертеть фигурку в руках, внимательно разглядывая со всех сторон её скрупулёзно выполненные детали, словно тщательно копирующие неведомое существо вплоть до последней чешуйки.       В это время антикварщик покинул Сэмюэля, судорожно бегая меж покупателей, быстро подбирая им товар по душе и забирая деньги, совсем не пересчитывая их и даже не обращая внимания на вид монет, никак не проверяя настоящие они или подделка, сразу хватаясь за нового посетителя. -Так и быть, - спустя около пяти минут раздумий, когда гости в лавке сменились уже по нескольку раз, Сэмюэль обмолвился, - Я возьму фигурку, сколько? -Семьсот пятьдесят Митенхольдских, - перебил его антикварщик, мигом оказавшись рядом, - Такую нигде больше не увидите, вас обоих удивит её великолепие в лучах лунного света. Ненадолго Сэмюэль впал в ступор. "Семьсот пятьдесят за кусок мрамора? - подумал он, пропустив мимо ушей остальные слова торговца, - Да за тысячу я себе лошадь куплю, а тут камень обтесанный…"       Он бы и хотел просто положить её и выйти вон, но въедливый, улыбчивый взгляд антикварщика и неестественное освещение лавки, будто само по себе насылающее на стены несуществующие тени и одновременно давящее на глаза своей яркостью. Этот странный запах ни то табака и шалфея, ни то сырой земли в купе со сладковатым, вяжущим привкусом на губах, путал все мысли Сэмюэля, заставляя его произнести:"У меня с собой пятьсот, больше не найду". "По рукам," - без раздумий протараторил продавец, любезно протягивая изуродованную ладонь. Сделка состоялась и Сэмюэль неуверенно отошёл от прилавка, начав медленно протискиваться меж людей в сторону выхода.       Вернувшись в бюро, он почувствовал долгожданное облегчение. Свет перестал резать глаза, в нос ударил знакомый домашний запах, а вместе с ним по телу легкой волной прошёл приятный холодок. Следом, правда, у Сэмюэля началась сильная головная боль, отдающая в затылке участившимися ударами сердца и слегка постреливающая в левый весок. Ослабшими руками он поставил фигурку на стол Варвонда, едва не свалив на пол подсвечник, и повернулся в сторону дивана. Его дыхание резко сбилось, взгляд замылился и Сэмюэль спешно двинулся к мягкому пристанищу своего напарника, рухнув на него не снимая ни пальто, ни пояса под ним.       На город опустилась пелена глубокой ночи, пронзаемая монотонными ударами большого колокола. Она отнюдь не была такой как прежде. Освещаемые лишь светом огромный бледной луны дома и улицы, молча наблюдают за снующими меж переулков силуэтами. Это ночь была лишена покоя для всех жителей этого города, о чём говорят то тут, то там загорающийся, но быстро гаснущие огни окон и где-то глухо хлопающие двери. Однако не только гул разрывающего слух колокола разбудил Сэмюэля среди ночи. Он слышал громкий стук, шаги, невнятные голоса и дикое рычание, также навязчиво пробирающееся сквозь и без того неспокойный сон. Открыв глаза, Сэмюэль в миг закашлялся от удушья. Заполнившая всю комнату белая дымка наполнила его лёгкие иглами и жгла горло словно кипящее масло. Содрогаясь от кашля и, отдающихся по всему телу нескончаемых ударов колокола, Сэмюэль свалился с дивана. Прикрывая рот рукавом, он с трудом вошёл в соседнюю дверь. Миновав очередную комнату, тщательно скрывавшую свой интерьер густой, непроглядной тьмой, он наконец попал в свою лабораторию. Устройство её, однако, слишком простое, чтобы оправдать своё название. Пара столов, один широкий недалеко от входа, а второй узкий у окна. Два открытых шкафа с полками, забитыми всякой всячиной, стоящий в углу сундук и запирающаяся на ключ тумбочка всё у того же окна. На широком столе раскиданы книги о травах, набранные, кажется, со всех местных и далёких монастырей, где информация может настолько отличаться, что не зря они лежат открытыми по три-четыре штуки. Одинокая ступа и несколько грязных мисочек. Одна из них покрылась не-то копотью, не-то другим налётом, а остальные просто не дождались своей очереди на помывку. На узком-же столе стояли наполненные какой-то жижой колбы, флаконы со спиртом и много толчёного мела. Даже лампы на столах разные, одна на всё том-же спирту, а другая сделана из очень пахучего воска.       Продолжая задыхаться, Сэмюэль врезался плечом в ближайший шкаф, свалив с него какую-то шкатулку, очередные книги и вдребезги разбив потемневшую от налёта банку. Он согнулся к полу, собирая разлетевшиеся по паркету таблетки, часть из которых тут-же раскрошилась. "Розария и мята, - подумал Сэмюэль, судорожно запихивая в рот несколько штук, - С*ка, хоть бы перестало жечь". Затем он кинулся в другую сторону, к сундуку, и, достав из него стопку сложенных белых тряпок, подполз к тумбочке. "Мхать твою," - прокричал он, с силой открывая заедающий замок. Кровавый кашель едва вырывается изо рта, норовясь утянуть за собой, и впрямь, сработавшие таблетки. Вывалив на пол все хранившиеся в тумбочке настойки, под оглушительный бой колокола, он начал смачивать тряпки каждой из них, незамедлительно вдыхая пахучие пары. Но все они оказались бессильны, флакон за флаконом, ничего не могло остановить выворачивающий внутренности кашель, ни хотя бы избавить его обоняние от зловонного запаха гнилого мяса, что принесла с собой эта "чёртова" бледная дымка, столь же навязчего ползущая за ним из гостинной. Шарясь под столом несколько минут, мутным взглядом перебирая спутанные между собой тряпки, он случайно разбивает несколько флаконов, завалившись на них боком. Прильнув к полу от сильнейшей боли в груди, Сэмюэль закрыл кровоточащие уши руками, вдобавок ко всему чувствуя отвратительный запах жжоного миндаля, настойчиво прорезавшийся сквозь гнилостный смрад дымки. Не зная куда деться из лужи горько пахнущего яда, на мгновение он перестал ворочаться. "Неужели? - подумал он, поняв что кашель неожиданно отступил, а идущие скорей из головы, чем с улицы удары колокола, стали заметно тише, - Это цианид черт его дери, надо нейтрализовать пары. Розария еще осталась?" Надеясь на действие всего лишь, перебивающих вкус таблеток, он смочил последнюю оставшуюся тряпку раствором однолистника. Поговаривая:"Либо задохнусь, либо сдохну от отравления. Отлично," - Сэмюэль окунул её в лужу разливающегося по полу цианида, получив полностью обезвредившую дымку смесь.       С трудом поднимаясь на ноги, Сэмюэль как можно плотнее прижал к лицу тряпку, а затем вернулся в гостиную. Он сразу понял с чем имеет дело. Стоящая на столе фарфоровая фигурка словно изрыгала из своей пасти губительной туман, медленно, но настойчиво расползающийся по всему дому. Сделав глубокий вдох через тряпку, Сэмюэль хватает фигурку и подбегает к входной двери, быстро открывая замок и вышвыривая заколдованный сувенир на улицу.       В этот момент, он снова впал в ступор. Огромная Луна смотрела на него с небес, пробирая до костей своей пугающей величественностью. Двор перед бюро, как и улица за ним была заполнена бледным туманом, а в чудом сохранившейся тени домов и заборчиков слышались едва улавливаемые шаги, шорохи, мелькали неестественные для человека движения. Неожиданно, дымка сгустилась, а вслед за ней, скрипнула самовольно открывшаяся калитка. Тогда Сэмюэль наконец пришёл в себя, дёрнувшись от испуга. Он зашёл обратно в бюро, закрывая входную дверь на несколько замков.       Пройдясь по всему дому, продолжая плотно прижимать к лицу марлю, он закрыл ставни на окнах и загородил их чем смог, а затем ушёл в одну из потайных комнат, имевшую в распоряжении только маленькую старенькую кровать, да столик рядом с ней. Варвонд любит уходить сюда спать, если не желает видеться с Сэмюэлем, дабы не нарваться на новость об очередном обращении. Сэмюэль тщательно закрыл замаскированную снаружи дверь, сел рядом со столом, бросив на него тряпку, и уснул, положив голову на сложенные руки. Сквозь сон он слышал, будто кто-то настойчиво дергает ручку на входной двери и даже пытается отпереть её ключом. Но Сэмюэль был уже не в силах проверять, обманывают ли вновь его собственные уши, оставаясь мирно спать на столе до самого утра.       Онемевшая на пару с ногой рука, как и резко ударившая, пульсирующая по всей поверхности черепа головная боль, будто после хорошо проведённого в трактире вечера с последущей дракой и получением знатных тумаков, омрачили мирно начавшееся утро. Сэмюэль уж было подумал, что произошедшее с ним ночью - это лишь дурной сон, но пропитавшийся раствором рукав, вдобавок к свалившейся на пол марле, напомнили ему об обратном.       Слегка пошатываясь и прихрамывая на правую ногу, попутно вставляя указательные пальцы в ужасно зудящие изнутри уши, дабы хоть как-то их почесать, Сэмюэль спешно прошёлся по дому. Накидав в сумку белые тряпки, растворы и с запасом таблеток, он стремился поскорее выйти на улицу. Вдохнув не слишком свежего, тёплого городского воздуха, Сэмюэль вновь смутился, видя что калитка во двор бюро открыта на распашку, а к самому крыльцу ведут странные, явно нечеловеческие следы. Пятка на них совсем не касается земли, а пальцы цепляли собой отлетевшую назад грязь. Чётко проглядывается и подошва, опять же, лишь на передней части ступни. Он оглянул получше пространство вокруг крыльца, так и не найдя следов обратно. "Еще гостей сегодня не хватало," - подумал Сэмюэль, начав неуверенно спускаться. Он уже не помнил услышанного ночью и решил пока не брать в голову эту новость, оставив разбирательства на потом.       Протискиваясь через сеть узких переулков, Сэмюэль медленно двигался в сторону восточных ворот, как вновь услышал гремящее над крышами и гулом отдающееся меж домов:"Тон-н-н". Заметно стихший, берущий своё начало из-за стен соборного квартала, колокол преследовал его до самой площади, сильно опустевшей и умолкшей на фоне общего шума, несмотря на будний день.       К огромному удивлению Сэмюэля, ни красивый резной лавки, ни старого антикварщика не было на былом месте. Он исчез столь же неожиданно, сколь и появился на ещё два дня назад пустующем окне между палатками на окраине рынка. С по-обыкновению разнесённой, полной следов ботинок, собачьих лап и копыт грязи, нельзя даже предположить что совсем недавно тут стоял целый деревянный домик. В недоумении от происходящего, взгляд Сэмюэля скользнул мимо, неизвестно по-какой причине, закрывшихся палаток и остановился на картине собравшихся перед городскими воротами людей.       В копилку странностей добавилось то, что на удивление узкие для одного из основных людских и каретных потоков Митенхольда ворота, по обыкновению своему стоящие настежь распахнутыми в любое время дня и ночи, сейчас наглухо закрыты и оцеплены кучкой местных стражников. -Почему закрыто, то?! - спрашивает сухой невысокий мужичок, стоящий позади всех. -Всегда тут ходили, - слышится откуда-то спереди. -Ерундой занимаетесь! - уже в который раз выкрикивает сильно возмущающаяся баба. Устало поворачивая головой, стражник повторяет одну и ту же фразу, раз сто прозвучавшую за это утро:"Распоряжение городничего. Ворота закрыть, входа, выхода не давать. Карантин". Под общие "охи", "ахи" и возобновившиеся от удивления возмущения, даже тех, кто давно стоит перед сонной, но непреклонной стражей, Сэмюэль сделал пару шагов в сторону, отходя от заливающегося кровавым кашлем паренька.       Густая, багрово-красная вязкая жидкость стекала с прикрывающей рот ладони, капая на землю и пачкая старые, сильно мятые дедовские сапоги. Изредка отрываясь от грудной судороги, он поднимает воспалённые глаза на стоящих рядом, ловя на себе испуганные, полные недоверия глаза расходящихся в стороны горожан. К опасению Сэмюэля, паренёк был такой не один. Из толпы послышалось ещё несколько голосов едва сдерживаемого кашля, переходящего в, столь-же сильно охватывающий лёгкие, рвущий горло хор.       Ужаснувшись от наблюдаемой картины, Сэмюэль прижал марлю к лицу. Закрывая нос со ртом тонкой стороной ткани, он достал из сумки две небольшие верёвочки, собственноручно сплетенные из толстых пряных ниток, и обвязал их вокруг головы, фиксируя марлю над носом и на подбородке. "Что за резко проснувшаяся проказа? - оглядывается на всё новых больных, начинающих скрючено кашлять, словно по цепочке, - Может монахи что знают". Надеясь, что болезнь обошла его стороной, Сэмюэль, минуя любых встречных прохожих, постоянно поправляя получившееся подобие маски, направился к другому выходу из центральной площади - к воротам Соборного квартала. Даже навязчивый гул колокола отошёл на второй план, затмеваясь картиной узких улочек, полных кровавой жижи, смешивающейся с грязью под ногами невыносимо хрипящих и содрогающихся от боли в груди людей. Каждый встречный горожанин, коих на удивление стало в несколько раз больше чем обычно, словно все вдруг решили выйти на улицу в этот неспокойный день, заставляет Сэмюэля затаить дыхание и лишь осторожно пройдя мимо, начать быстро выдыхать уже ставший мешающимся воздух. Он боится сделать лишний вдох даже там, где никого нет, моля судьбу и дальше не проявлять в нём симптомы болезни. И снова тупик. Ворота, больше напоминающие стену какого-то дома, выделяющиеся лишь двумя высокими дверьми и упирающейся в них улицей, закрыты как и везде. Здесь даже нет стражи, как впрочем и рвущихся покинуть район людей. "Блять", - вырвалось из уст Сэмюэля, после того как надежда мирно выйти разбилась о закрытую не только на ключ, но и, кажется, подпираемую петлями опущенного засова, дверь. Растеряв последние мысли, Сэмюэль заметил, что уже несколько минут просто смотрит в потемневшие от времени, грязи и влаги доски. Наконец он обернулся, пытаясь зацепиться глазами хоть за что-нибудь, что могло бы направить его на дальнейшие действия. "Травы кажись кончаются, - подумал он, вспоминая картину учинённого ночью беспорядка, - Как вовремя, я же не мог найти время сходить раньше". В итоге он решил прогуляться до травника и, возможно, посоветоваться с ним. "Зато теперь, когда на улице вообще не стоит появляться. Я иду через весь город к жлобу, что так и не понял, помимо полоумных бабок, недоворожеев и меня, никто его гербарии покупать не спешит. А вот к нормальному культиватору идти через две деревни, от чего этот говнюк, зная что ни я, ни еле передвигающаяся старуха не попрётся хрен пойми куда, под вечер, вдруг узнав что кончилась мара или какой-нибудь венчик. Кстати мары добрать не помешало бы," - без остановки бубнит себе под нос на протяжении всего пути. Успев перебрать половину дендрария, Сэмюэль даже не заметил, как оказался перед лавкой с новенькой, несмотря на в целом потрёпанный и не слишком ухоженный вид фасада, свеже крашенной вывеской "Травник" и вырезанными вокруг букв, яркими цветами. Дёрнув дверь, Сэмюэль с удивлением обнаружил, что лавка открыта и с натянутой улыбкой поприветствовал развалившегося на стуле продавца. В нос сразу донёсся приятный запах сушёной вербы, ладана и банного листа вперемешку с большим благоухающим разнообразием свежесобранных трав и цветов, стоящих в прямоугольных деревянных ящиках, умело собранных в широкие трёхуровневые витрины. -Умеешь ты завлечь, подлец, аж глаза разбегаются, - говорит Сэмюэль, проходясь вдоль витрины к столу со стоящими за ним весами, ножницами, мерными кружками и счётами. -Не первый день работаем, - откашливаясь продолжил разговор, - Как видишь, вчера только красоту навели, тебе повезло, что хочешь есть. -Ты тоже заболел? - смутился Сэмюэль, тотчас остановившись в отдалении от не ставшего вставать продавца. Травник убрал за пазуху коробок свежих маровых головок и, стряхнув пыль от лепестков со своих штанин, переставил ноги, наклоняясь чуть вперёд. -Да кашель пробрал, и не сухой и не влажный, маслицей горло полощу, а хоть бы хрен. -И давно он начался? - настороженно спросил, медленно натягивая на лицо уже подсохшую маску. -Вот с утра и мучает, - ненадолго прикрыл рот, уже не в силах сдерживать вырывающийся кашель, - Я-то ещё ничего. Жена моя совсем слегла, говорит внутри словно крысы грызут и вырваться пытаются. Ведя глазами вдоль стен за прилавком, Сэмюэль заметил странный формы кувшин. Глиняное изделие, не скрывающее, а наоборот подчёркивающее небольшие трещинки причудливым рисунком, тянется вверх слегка извивающимся горлышком. Стоящий среди старой, запылённой посуды, он словно светится на фоне остальной утвари, поблёскивая своим золотым орнаментом. "Ага, и у него есть сувенир из той странной лавки. Неужели мне и вправду всё это не померещилось," - подумал Сэмюэль, снова ненадолго застыв посреди комнаты. -Ты это, чего задумался? - прервал его торговец, в конец сползя со стула и встав за прилавок, - Думаешь как мне помочь? Ты же поди лекарь подпольный, или типа того, раз ко мне так часто захаживаешь. -Не совсем, я... - попытался ответить. -Вот и намешай мне чего-нибудь от дохов этих, - травник прервал Сэмюэля, но и сам не смог продолжить говорить. Мужик резко схватился за грудь, сопроводив последнее слово очередным позывом кашля. Его ладонь не успела приблизиться к лицу и кровавые брызги быстро вылетели из самовольно открывшегося рта, окропляя пространство перед витриной. Капли попали и на любимое пальто Сэмюэля, оставив россыпь маленьких редких пятнышек. "*бать твой рот! Хер ли ты не прикрываешься!" - недовольно прокричал Сэмюэль, попятившись назад. -Прости, не ожид... - вновь залился кашлем. -Ну тебя к черту, - продолжил говорить на повышенных тонах отходя к двери. Дернув за ручку и перешагивая порог, Сэмюэль ненадолго замешкался, но вскоре покинул лавку, сказав самому себе:"Ещё с кровью контакта не хватало, зайду как-нибудь потом". Проделав не менее опасный путь до дома, он резво поднялся по ступенькам "родного" крыльца, совсем забыв закрыть распахнутую во двор калитку. С небольшой судорогой, дергаными движениями кисти, Сэмюэль отпёр замок входной двери, зашёл внутрь и захлопнул её за собой. "Фух," - произносит он, подпирая дверь своей спиной и едва не скатываясь на пол. Вернувшись домой к ужину, желудок Сэмюэля напомнил о пропущенном обеде и завтраке, ведя хозяина на кухню. "Ячмень, полба, прос. Хм, может там чего по-съестней, - бормочет, перебирая заваленные ящиками полки и полупустые мешки с крупой, - Мяса нет, понял". Минут через 15 он наконец вышел из кухни, держа в руках три яблока, полбуханки чёрного хлеба и свёрток заветрившегося масла. Отнеся пожитки в лабораторию, Сэмюэль вновь вернулся на кухню, достав из-за стеллажа спрятанную от Варвонда, или же давно забытую самим Варвондом, бутыль красного вина. А вместе с этим, собрал из шкафов все книги, хоть немного говорящие о травах, ворожбе и прочем. "Ночь обещает быть долгой," - подумал, определив количество бардовой жидкости потряхиванием бутылки. Взвалив книги на стол, он ещё раз убедился, что надёжно запер входную дверь и закрыл все ставни на окнах, усевшись наконец за своё рабочее место. "Культуры Утонхельда" - была первой рукописью, что отъехала на край стола. За ней последовали "Обработка минералов", "Поветрия и ворожба", "Настои и спирт" и ещё пара книг, пока к утру на его руках не осталось два действительно толстых справочника "Алхимические вещества и их место в природе", "Влияние веществ на кровь и состояние человека" за авторством И. Райс. "Почему я до сих пор не знаю, кто такой этот Райс и откуда он всё это взял, - уставшими от тусклого огня свечи глазами, вдобавок к помутнённому от благородного напитка сознанию, Сэмюэль с трудом читает сложные определения, понятия и авторские пояснения к ним. Наконец, сложив руки на столе, он уснул, лишь стоило первым петухам воспротивиться ночному бою колокола и оповестить город о наступлении утра. Эта ночь была ничуть не тише предыдущей. Шорохи, скрипы и шаги то и дело доносились откуда-то из-за стен, пока вновь не стихли при виде первых лучей солнца. Сэмюэлю снился долгий, но совсем не запомнившийся после пробуждения сон, после которого он не сразу понял где находится, промычав:"М-м-ма?". Его правая рука вновь затекла, безжизненно лежа на столе и прикрывая собой 272 страницу с заголовком "Дыхание. Пары, яды и благовония". Дыхание – это процесс сокращения легких, благодаря которому все ткани и органы человека насыщаются кислородом, а отходы в виде - углекислого газа выводятся наружу. Дыхательная система начинается в носоглотке, продолжается трахеей, после чего воздух через бронхи попадает в легкие и усваивается в крови. Кровообращение в свою очередь обеспечивается благодаря сердцу, которое своими сокращениями прогоняет насыщенную кислородом, либо углекислым газом кровь по телу. В случае, когда в организм попадают газы, превышающие свою концентрацию или не имевшие ранее места в привычном составе воздуха, будучи поглощегными дыхательной и кровеносной системой, они могут вызвать отравление, разносясь по всему телу подобно яду... Вспоминая прочитанное, Сэмюэль всё ещё не мог убедиться в незаразности окружающих его людей, перелистывая справочник того же автора с целым разделом, именуемым как "О крайне тяжёлых заболеваниях", со списком, составленным наперекор привычным названиям поветрий, хворий и прочего крестьянского наименования. "Может начать вести дневник?" - дополнил свою мысль очередной идеей, решив пронаблюдать за горожанами. В первый свой выход он вновь надел маску, на этот раз затянутую так, что говорить в ней едва получается. Нацепил пальто подлиннее и старее своего любимого, что уже как сутки отмачивается в беловатом и очень неприятно пахнущем растворе. Не забыл и широкую шляпу вместе с кожаными высокими сапогами. Так и пошёл, держа в голове прочитанные ранее симптомы и их классификации. "Хоть убей, не похоже это на отравление", - подумал Сэмюэль, смотря на двух зрелых людей, с трудом держащихся за углы старенькой повозки, отхаркивая на землю густую кровавую мокроту. -Пришёл нас извести? - с трудом проговорил мужчина, подняв уставший взгляд на расплывчатую фигуру подошедшего человека. -Чего? - промычал Сэмюэль, смотря на смертельно бледное лицо и пустые, явно почти ничего не видящие зрачки. -Помогите, - добавила женщина, теряя дыхание. -Я.. не врач, - неуверенно отшагнул в сторону, чувствуя бегущие по спине мурашки. -Прости, создатель, за грехи, - вновь заговорил мужчина, перебиваемый жутким кашлем, валясь на землю от бессилия. Уходя всё дальше, Сэмюэль понял что пара совсем потеряла его из виду. "У них лихорадка? - подумал он, вспоминая бегающие от беспокойствия глаза девушки, будучи уже в нескольких улицах дальше, всё также встречая больных на своём пути, - Неужели это чахотка. Ох если бы я что-либо помнил". Заглядывая в окна, он видел всё ту же картину, пока не подметил, что некоторые люди стали жаловаться на боль в костях и мышцах также часто, как на кашель. Рядом с бакалейной лавкой, Сэмюэль наткнулся на неожиданно ясно подозвавшего его парня, сильно схмурив брови от недоумения. -Мил пан, не будет у вас водицы фляги? - в его чётких, но болезненных от слабости словах звучала сильнейшая жажда, красующаяся на потресканных, иссохших губах. -Не уверен что... - начал спешно прощупывать карманы пальто, будучи уверенным что не найдёт никакой ёмкости, - О! Пальцы Сэмюэля неожиданно наткнулись на давно забытую во внутреннем кармане грелку, до сих пор полную не слишком свежей, но уже давно остывшей воды. -Держи, - протянул её незнакомцу. Жадно впившись в горлышко грелки сине-чёрными губами, парень сделал несколько больших глотков, пока его бледные щёки вновь не разбухли от внезапного позыва рвоты. -Бглх! - прозвучала из уст парня, когда желтоватая жидкость вырвалась из отвернувшихся в сторону уст, - Извините. Шагнув назад, Сэмюэль вновь прикрылся плащом, спешно уходя от больного. "На сегодня хватит, я точно понял, что ни хрена точно понять не могу ", - сказал он вслух, торопясь как можно быстрее вернуться в бюро. В первом же переулке, Сэмюэль едва не попал под зловонную струю выливаемого из окна нужника, сам чудом сдержав рвотные позывы. Несмотря на спешку, он не устрашился посетить ближайшую к бюро харчевню и забрать оттуда оставленный не так давно бурдюк, а заодно и наполнить его элем. К большому облегчению в ней не было посетителей, а за столом сидел одинокий корчмарь, жаловавшийся лишь на лютый холод и головокружение. Почему-то, он принял торопящегося посетителя за свою жену, особо не обращая внимания на происходящее вокруг. "Окна бы хоть закрыла, чёрт тебя дери. И так в шубе сижу, а ты сквозняк устраиваешь!" - сказал корчмарь куда-то в пустоту, в то время как Сэмюэль уже наполнил найденный под прилавком сосуд и устремился к выходу. "Внутри вполне тепло, у него жар," - мелькнуло в мыслях за мгновение до того, как фигура скрылась в дверном проёме. Вернувшись домой, Сэмюэль вновь выдохнул с облегчением. Не успев скинуть пальто, он сел за свой стол, дабы записать симптомы ещё свежей памятью. Следом он достал пустую тетрадь, бегло написав на начальной странице "день первый", но, посидев над ней несколько минут, вырвал эту страницу и принялся записывать без оглавления. "Кашель с кровью и мокротой, лихорадка, - косясь в энциклопедию, он первым делом подтвердил свою начальную теорию, однако это лишь помешало ему ещё больше, - Точно должна быть чахотка, но неужели эпидемий несколько? Слабость, жажда, рвота и синюха..." Он пролистал несколько страниц, тихо вскрикнув: "Холера? Похоже, но как же озноб и... боли в мышцах и костях". Через несколько глав, он остановился на очередной странице с пугающей надписью "Чума". "Но ведь вчера они все болели одной хворью, как такое возможно? - проговорил, откинувшись на спинку кресла, и, задумчиво бегая пустым взглядом по голой стене перед собой, сделал глоток из бурдюка. Ожидаемо усилившийся к ночи, навязчивый звон одинокого колокола, не вызвал ничего, кроме разыгравшегося чувства голода. Сэмюэль охотно поддался зову живота и, не желая возвращаться за стол, провёл остаток вечера на диване, запивая водянистую кашу тёплым элем. Миновав утро, вновь накинув старое пальто, широкую чёрную шляпу, сапоги и натянув по шею маску, к обеду он снова вышел на улицу. Со вчерашнего дня Сэмюэль подметил, что даже крупы в его доме осталось совсем немного. Полные будущей каши мешки заполонили паразиты, мошки и личинки, бежавшие со ставшей опасной даже для насекомых улицы, и нашедшие своё пристанище в запасах Сэмюэля. Это стало для него ещё одной причиной вновь пойти на торговую площадь. Людей по дороге было не больше чем обычно, но очередным потрясением стала смена, ставшего привычным гулом, кашля и хрипа задыхающихся то-тут то-там бедолаг. Сейчас не кашляет никто. Однако вместо этого по улицам тянется едва ли не единый сонм страданий. Сидящие у подъездов, с трудом делающие шаги вдоль улицы и просто валяющиеся на земле люди жалобно стонут, хватаясь за руки, ноги, голову и плечи. Ноющая боль в их мышцах сопровождается ознобом, набуханием вен и посинениями. Сэмюэль старается осторожно осматривать больных по мере возможности, но не рискует долго с ними контактировать. Ближе к самому рынку, на площади, Сэмюэль наткнулся на сходящих с ума от чесотки, переходящей в сильнейшую судорогу. Он совсем сбился со всех догадок, подумав:"Как же могут симптомы так сильно измениться за одну лишь ночь?!" Потеряв надежду на хоть немного вразумительные показания от едва остающихся в сознании людей, помимо того, не увидя ни одной работающей палатки, да и кто в такое время смог бы спокойно торговать на рынке, Сэмюэль вновь подметил стоящего у ворот стражника. Оперевшись всем телом на свою алебарду, тот едва не дремлет, изредка переставляя затекающие от многочасового стояния на месте ноги. В латах он кажется ещё более крупным, от чего оружие в руках стало больше походить на боевой топор, чем на длинную алебарду. Сэмюэль стремительно подошел к нему, с ходу начав разговор. -День добрый, - не видно улыбнулся под маской в знак вежливости. -Стохого, - стражник слегка повернул голову и устало ответил. Кажется что-то мешает ему нормально говорить ведь даже одно слово далось с большим трудом. -Почему один, никто не пытался силой покинуть город? - продолжил, не сразу обратив внимание на дефекты речи, а уже потом понял что за глупость сказал сам. -Бухры во хту, непхиятно и мехают сильхо, - стражник мигом приподнял забрало и открыл шире рот, продолжая невнятно говорить, - охтальхых пехевеги хуа нхе хаю. "Оспа," - сразу же подумал Сэмюэль, едва увидев лихорадочное лицо стражника, не ставь даже пытаться заглянуть в его противно тянущийся в ширь, оголяющий жёлто-чёрные зубы рот. -Прости, пока я ничем тебе не помогу, просто чаще полоскай рот спиртом, - начал медленно отходить в сторону, не отводя задумчивого взгляда от стражника. -Та хте я тепе ехо найту... -Извини, я наверное пойду, - прервал собеседника и повернулся, словно точно зная куда идти дальше. Стражник возмущённо фыркнул, вновь переставил затёкшие ноги и повернулся как прежде. -Пховалифай, - пробубнил он, провожая Сэмюэля мутнеющим взглядом. Сэмюэль вновь направился в другой конец квартала, вспоминая ещё одно место которое стоит посетить. Минуя городскую канализацию в обход, он заметил ещё несколько ящиков, стоящих на перекрёстках, подобно тому что был на площади. Все они дочиста опустошены. Здесь, недалеко от старой кузни и дома ремесленников Сэмюэль случайно наткнулся на сидящего под стеной бродягу. Немолодой мужик устало сидит у размывшего дорогу водостока, сложив ноги в небольшом углублении перед собой и широко раскинув расслабленные в плечах руки, уставившись пустым взглядом в серое небо над крышей соседнего дома. "Будет дождь", - тихо сказал бродяга, стоило Сэмюэлю пройти достаточно близко. Фигура в пальто проигнорировала его, не услышав или же просто не обратив внимание на столь неожиданно прозвучавшие предупреждение, торопливо двигаясь вдоль каменного тротуара. Разделённая канализацией улица виляет из стороны в сторону, пока наконец не проводит Сэмюэля через сеть узких переулков меж плотно застроенных, едва ли не стоящих друг на друге домов, выводя на небольшой пустырь, в центре которого расположен давно сгоревший, но всё ещё кажущийся целым лазарет "крыльев добродетели". До сих пор на одной из его стен сохранился герб тех рыцарей, что во всем Утонхельде являются символом медицины и искренней заботы к любому больному, что сможет прийти в дом с двумя белыми, широко раскрытыми голубиными крыльями на фасаде. Мало кто помнит реальную причину пожара, но с тех пор рыцари так и не вернулись в торговый квартал, не пришли и обычные лекари или хотябы монахи, оставив город лишь с одной действующей лечебницей, также глубоко прячущейся в недрах Верхнего митенхольда. Сэмюэль надеялся, что рано или поздно в лазарет вернуться лекари, раз за разом возвращаясь к нему в течение нескольких дней. За это время эпидемия обрела более понятные и стабильные черты. Болезнь перестала так резко и кардинально менять свои симптомы, поделив людей на несколько сильно условных штаммов, заметно сбавив тяжесть и насчитав около ста - ста пятидесяти трупов за период первой вспышки. Сэмюэль уверен, что вспышек будет несколько и пока улицы стихли в ожидании чего-то нового, он решил дать штаммам свою собственную характеристику. Туманный мор - есть болезнь, вызванная сильнейшим отравлением организма, путём вдыхания неизвестного белого дыма, содержавшегося в разнообразных сосудах антикварной лавки. Дым поражает дыхательные пути, первым делом вызывая подобие затяжной чахотки. После инкубационного периода организм начинает реагировать на сам яд, подвергаясь симптомам, зависящим от стойкости и физического состояния больного. Холерный мор - проявляется у полных, не слишком здоровых кожей лица, низких или широких в кости людей, зачастую имеющих проблемы с зубами или слухом. Больного не покидает головная боль, преследуют частые рвотные позывы и следующая за этим жажда. Общая слабость и резкие судороги с последующей окраской содрогающихся участков кожи в серовато-синий, сине-чёрный цвет. Высокая смертность по отношению к другим штаммам из-за сильнейшего обезвоживания. Чумной мор - наоборот, проявляется у более худых, не сильно развитых физически, хорошо видящих и слышащих, слабых стойкостью, имеющих набухшие или больные вены и сосуды людей. Больного практически не отпускает чувство сильного холода и головокружения. Нарушено ориентирование в пространстве, появляются зрительные и слуховые галлюцинации. Состояние сопровождается сильнейшей болью в мышцах и костях. Могут лопаться сосуды по всему телу. Оспяный мор - поражает в основном самых стойких, физически здоровых и развитых людей. Проявляется лихорадкой и заполоняющими тело язвами, переходящими в раздувающую кожу и внутренности водянку, словно тело утопца. Часто возрастает агрессия. Сложив в сумку чистые тряпки, склянки со спиртом, солевые растворы и флаконы с хинином, сунув следом копию своего недельного писательского труда, формулировки которого явно были подсмотрены в энциклопедии Райс, Сэмюэль подумал, что может сам занять брошенный лазарет. Он решил лично заняться лёгкой помощью больным в надежде, что вскоре на это обратят внимание власти города и отправят ему в помощь хоть каких-то лекарей. Перед выходом Сэмюэль взглянул на манекен, с им же собранными от скуки латами рыцаря-волка, и подошёл к нему поближе. "Ну-ка глянем, что там у тебя, - достав из рыцарских ножн копию волчьего меча, он тщательно осмотрел его и потрогал грани лезвия, - Могу ошибаться, но по-моему они не должны быть такими острыми. Варвонд собрался хлеб им резать?" Продолжая вертеть изделие в руках, привычно ставя рикассо на указательный палец, Сэмюэль едва не уронил меч на пол: "И центр тяжести к острию смещён. Он будто хотел себе палаш, но заплатил за целый меч. Ни за что не поверю, что наши рыцари такими фехтовали." Такая несуразность копии вызвала еще больший интерес у Сэмюэля. "Ну что-ж, давай меняться, - сказал, убрав меч в ножны под пальто, вложив взамен свой собственный, - Может когда-нибудь подвернется случай опробовать сие творение". В очередной раз проходя мимо уличного ящика, он с удивлением обнаружил на его дне оставшееся с утра яблоко, резво пустив внутрь руку и крепко схватив удачно попавшуюся наживу. Подняв голову, сразу-же надкусил бледно-зелёный плод после тщательной его протирки уголком пальто, взгляд Сэмюэля уже в который раз упал на закрытые городские ворота. В этот раз там вообще не было стражи, как, к слову, нигде в квартале больше не стоял ни единый солдат, а сами двери были завалены обломками повозок, бочками и прочим хламом. Сегодня его не интересовали очередные, определенно странные и не слишком понятные решения городничего, коего уже начали считать пособником в мистических страданиях людей. Миновав быстро приевшуюся, невзрачную картину городской канализации, ловко вильнув меж домами к пустырю, Сэмюэль направился к калитке перед лазаретом. Его взгляд выдавал явное напряжение, видя перед входом в заброшенное здание двоих, одетых в тёмные одежды, мужиков. Неуверенно держа ладонь на железных перилах, он продолжал смотреть на незнакомцев. "Что за обрыганы? - возмущённо пробормотал, оценив потрепанность их вида, - Откуда они тут взялись". Неприятные лицом, они тоже таращились на гостя, сжимая в руках грубо сведённые к центру виллы у одного и какой-то старый топор у второго. -Че вынюхиваешь? - грубо прозвучало из-за спины Сэмюэля, - Чето интересное нашёл, патлатый? -М? - обернулся, оказавшись перед ещё одним криволицым мужчиной с огромными, надутыми вокруг много раз разбитого носа, венами и больными покрасневшими глазами, - А вот кажись и случай. Его наглый взгляд оценивающе скользнул с длинной, торчащей из-под котелка шевелюре Сэмюэля, спустился с дорогого бурого пальто и заострился на распираемой содержимым, с трудом застёгнутой из-за обилия банок сумке. Подобные люди всегда вызывали у хорошо воспитанного Сэмюэля защитную реакцию в виде порыва дерзости, но в этот раз, из-за сильнейшего возмущения, он совсем утратил способность контролировать свои слова. -Гуляю, зверинцем любуюсь, - мигом поняв намерения мужика, ехидно улыбнулся. -Че в сумке? - пропустив ответ мимо ушей, вновь заговорил. Незнакомец горбится от ноющей боли в спине и ногах, но не перестаёт нарушать личное пространство собеседника, в то время как тот спокойно стоит у калитки, лишь немного отшагнув от уверенно наваливающегося разбойника. -Бычьи яйца, свинные жопы, петушачьи ноздри и ослиные копыта, - быстро и очень наигранно ответил Сэмюэль, скорчив серьёзное лицо. -Че бл*ть? - мужик слегка опешил и отринулся назад, не сразу вернув былой настрой. Смотря на потрепанное лицо собеседника, Сэмюэль сделал пару шагов в сторону и отошёл от заборчика. Он заметил движение со стороны лазарета, медленно опустив правую руку на уровень живота. -А ты ждал п*зду в банке или горшочек с золотом? - косится на выходящих из калитки бугаёв. Два мужика угрожающе встали рядом, попытавшись окружить Сэмюэля. -Снимай сумку, - грубо скомандовал первый разбойник, наконец достав из-под матерчатой куртки воткнутый за пояс фальшион, резво двинувшись вперёд, - Пальто тоже. -Ха! У меня больше! - невольно выкрикнул Сэмюэль, готовив шутку с самого начала разговора. Левой рукой он резко скинул с себя ремешок и отодвинул край пальто, ловко запустив под него правую руку и вынув из ножен волчий полуторник. Драка началась нетривиально. Первый разбойник махнул фальшионом перед Сэмюэлем, так и не дотянувшись до отринувшего назад оппонента, в то время как он, молниеносно ударив по дуге, выбил оружие из руки бандита, унеся вслед за рукоятью отрубленные пальцы. "Не поднимай," - серьёзно ответил мечник, слушая матерные вопли мужика. Шагнув назад, Сэмюэль вернул оружие в исходную стойку, благодаря чему смог отвести неуверенно движущиеся в его сторону вилы. Косясь на ползущего на четвереньках, параллельно стараясь не терять из виду бандита с топором, Сэмюэль сделал несколько подшагов к зачинщику конфликта, и лишь стоило левой руке схватиться за окровавленную рукоять фальшиона, голова бандита слетела с плеч, откатившись в сторону. "Что это я, переборщил немного, хотя вроде ясно намекнул," - подумал ныряя следом в сторону, едва не угодив под удар топором. Обезглавленное тело глухо завалилось на бок, когда Сэмюэль поменялся местами с оставшимися нападавшими, путём быстрого отступления и поворотов. Находясь почти вплотную к бандиту с вилами, он едва успел отбить зубья его оружия влево. Сэмюэль повернул клинок на девяносто градусов движением запястий, и, опуская левое плечо вместе с поднятием правого локтя, отставил слегка согнутую ногу, дабы создать хорошую опору. Сэмюэль подал вес своего тела вперёд, вкладывая его в силу диагонального удара. Шея нападавшего едва слышно хрустнула, откинув голову к правому плечу, подобно сбитому горлышку бутылки. Сэмюэль сам скривил лицо от отвращения, не ожидав столь неприятного глазу исхода, тогда как тело убитого грузно грохнулось на спину под лязг гремящих вил. Не успев даже опустить своё оружие, он наткнулся на прямой удар топором от последнего разбойника. "Гхх-ах!" - проскулил Сэмюэль, чувствуя как лезвие подобно зубилу вонзилось в его ключицу, мигом раскрошив саму кость и завязнув в плоти. Его левая рука бесчувственно опустилась вниз, но мощнейший выброс адреналина ещё сохранял силы для ответа. Правая рука, всё ещё державшая над головой меч, подалась в сторону стоявшего вплотную оппонента, разбив тому лоб прямым ударом навершия. Сэмюэль сразу же выронил оружие и попятился назад, дабы не ловить собой очередное замертво падающее тело. Делая неуверенный шаг, его нога угодила в щель разбитого тротуара прямо у забора лазарета. "Епт!" - громко прозвучало по всему пустырю. Теряя равновесие, он успел лишь схватиться за рукоять торчащего из ключицы топора, после чего последовал удар затылком о каменную колонну заборчика. Сэмюэль мгновенно потерял сознание, оставшись лежать в компании мёртвых бандитов. Невероятная боль вдруг пронзила плечо Сэмюэля, заставив его открыть глаза посреди погружённого во мрак пустыря. Он сильно дёрнулся и положил ладонь поверх раны, спугнув с себя усевшегося на плечо ворона. То мгновение, за которое птица ещё не успела скрыться в пелене тьмы, явило Сэмюэлю висящий на клюве, кусок свежего мяса. Но не это напугало его. Над самим же клювом роились сотни отражающих свет Луны бездонных огоньков, служащих птице глазами. Ворон с шумом растворился во тьме также быстро, как и появился, в то время как Сэмюэль попытался встать, опираясь на правую руку. Гул колокола настолько сильно бил в его уши, что мысли терялись где-то в подсознании не в силах перебить его рокочущие удары. Лишь в коротких паузах, кажущаяся осязаемой, давящая на тело и пожирающая все вокруг тьма оживала, едва заметно шевелясь, шурша и полязгивая когтями где-то в отдалении и одновременно за спиной. Сэмюэль почувствовал сильный холод, а затем понял, что пальто его куда-то исчезло. С трудом привыкшими ко-тьме глазами, он смог заметить лежащую недалеко от себя сумку. Её содержимое выпотрошено и валяется неподалёку. Тихо постанывая и сжимая зубы от боли, лишь стоит сильно пошевелить телом, Сэмюэль нащупал вокруг себя тряпки и пузырьки со спиртом, чей запах тоже едва чувствовался на фоне затхлого, стоячего словно в старом погребе воздуха. Слёзы боли выступили на его глазах, а жалобный всхлип, с точностью повторенный кем-то в отдалении, эхом прокатился по пустырю, когда Сэмюэль плотно прижал к ранее смоченную спиртом тряпку. "Только бы гангрену не заработать", - не слышно подумал он, истратив почти всё содержимое пузырьков, а затем начал рвать рукава своей рубашки, попутно стянув с себя жилетку. Его глаза жалобно выкатывались от боли, сбивая следом и без того участившееся дыхание. С большим трудом, медленно и постоянно прерываясь от нестерпимых мук, помогая себе зубами и придерживая локоть коленом, он всё-таки смог наложить себе косыночную повязку, единолично зафиксировав свой локоть в изгибе и прибинтовав руку к туловищу с помощью жилетки. Сэмюэль медленно поднялся на ноги. Пространство вокруг него в мгновение стало немного ярче. Теперь он мог разглядеть очертания домов и злосчастный заборчик. Сделав маленький шаг вперёд, Сэмюэль угодил в неглубокую лужу какой-то жидкости. "Кровь?" - подумал, помня случившееся днём. Он пробежал глазами по тёмной земле, но к своему удивлению не заметил ни тел бандитов, ни следов какой-либо драки. Даже лужа под его ногами бесследно исчезла, стоило ступне подняться вверх для следующего шага. "Что за чертовщина тут творится?" - с трудом пробилось сквозь гул колокола. Сэмюэль было хотел поднять лежавшую сумку, но быстро осознал, что она тоже успела исчезнуть, как и его меч, на пару с пальто. Слыша тихие шорохи где-то во тьме, он спешно двинулся на свет фонаря, что уводил его прочь с кишащего незримым шевелением пустыря. Уже сейчас у Сэмюэля появилась лёгкая одышка, а на лбу выступили капли пота. Воздух стал настолько плотным, что казалось его можно разгрести в стороны, а тёплое дыхание возвращалось в ноздри, будто бы он стоит вплотную к зеркалу. Отчётливо слыша, как некто жадно похрустывает чем-то вроде кости, Сэмюэль подметил странную деталь. Делая шаг, звук его ботинка не отскакивает от стен домов подобно эху, а чётко повторяется с небольшой, едва уловимой в шуме колокола и скрипов, задержкой. Кто-то явно следует за ним, аккуратно, вдумчиво и чётко повторяя каждый шаг. "Нихрена мне это не мерещится, - подумал Сэмюэль, когда решил остановить движение ноги в миллиметре от земли, но всё равно услышал чёткий шаг где-то позади себя, - Надо срочно валить отсюда". Сэмюэль заметно ускорился, настолько, насколько позволяло ноющее сильнейшей болью плечо. Подойдя к фонарю, выведшему его из темноты подобно маяку в тумане ночного моря, Сэмюэль едва-ли ощутил защиту света. Оберегавшая небольшой клочок земли от тьмы, необычно подрагивающая пламенем лампадка, и сама кажется пугливо прячется за стеклом своего железного короба, никак не решаясь утопить в коптящем масле догорающий шнурок. Огромная Луна скрылась за густыми облаками, от чего всё, что не задевал фонарь, погружалось в кромешную тьму. Поэтому, стоя на свету, Сэмюэлю было более не по себе от мысли, что сейчас он виден всем тем тварям, что шуршат, клацают когтями, скребутся и кряхтят вокруг него. Он физически ощущает на себе сотни, тысячи взглядов, ёжась от дискомфорта и неумолимо нарастающей паники. "Ты правда испугался? - сказал себе Сэмюэль с долей иронии, - Давай, соберись, ты всего лишь без оружия, руки и какой-либо возможности понять что происходит. Просто, беги?" Его едва выходящий за пределы уст шёпот кажется истошным криком в неожиданно затихшем мраке улицы. И он побежал. Не слишком быстро, как мог. Сэмюэль двигался короткими перебежками от одного фонаря к другому, продолжая доверять равномерно распределившимся вдоль тянущейся улицы защитникам. "Это что за хрень?!" - сказал, едва не встав под выгоревшее светило, что совсем не к месту расположилось меж двух работающих, прямо на лужайке трёхэтажного дома. Редкий свет из окон освещал странную фигуру. Шаги за спиной Сэмюэля вновь затихли, а сам он продолжал стоять во тьме, пристально разглядывая возникшее перед ним нечто, что всем своим видом старается повторить форму простого фонаря. И чем дольше он всматривается, тем больше замечает две очень тонкие, прижатые друг другу бледные ноги, длинное горбящееся тело, что возвышается над дорогой, и голову с ужасным вытянутым лицом, вставшим на место свисавшего у оригинала короба. "Предлагаешь мне пройти? - нервно сказал Сэмюэль, устремясь прочь с дороги, дабы обойти ужаснувшее его существо, - А вот хрен тебе". Сработало, аккуратно миновав мимика по тротуару, он много раз оглядывался на жуткое создание, так и не подавшее видимых признаков жизни, после чего рванул дальше. В ночи все улицы кажутся одинаковыми, а нескончаемый гул колокола и вездесущая тьма совсем не помогали Сэмюэлю ориентироваться в своём движении. Выйдя на развилку, он без раздумий повернул на освещённый участок, несмотря на то, что силуэты домов в тёмной части дороги показались ему очень знакомыми. "Труп? - подумал Сэмюэль, перешагивая валяющееся на гальке тело, - Да и черт с ним, самому бы на земле не оказаться". Ещё несколько раз он думал схожим образом, пока чётко не увидел впереди себя, словно из воздуха взявшийся силуэт средних размеров мужчины в синем пурпуэне. "Ты кто? - негромко крикнул, а затем пробубнил себе под нос, - Да кто это может быть, кого я вообще ожидаю тут встретить, Варвонда?. Есть же большая вероятность, что я выйду прямо на месяц тому назад потерявшегося в ебенях напарника". На удивление, босая фигура не ответила ему, а лишь испуганно повернулась на голос. Тусклый фонарь осветил бледное, уставшее от скитаний лицо. Увидя подошедшего, глаза мужчины открылись шире от ужаса. Он не отвечал на вопросы, а лишь пятился назад, ступая, судя по звукам, по песку, листьям и даже битым стёклам. Сэмюэлю самому стало очень не по себе от застывшей на лице гримасы, от чего он несколько раз обернулся, продолжая неуверенно приближаться к незнакомцу. -Ты чего? - тихо сказал, делая очередной шаг, слыша эхо за спиной. -Аа-аах! - мужчина громко закричал и принялся бежать куда-то в темноту. - Да я тебя не трону... Удары босых ног о землю сменились хлюпаньем по лужам. Незнакомец совсем скрылся из виду, уйдя в ближайшее ответвление дороги, что звучало так, словно он зашёл в какой-то водоём по щиколотку, затем по пояс, а следом и вовсе погрузился с головой. "Тут же нет... - в недоумении сказал Сэмюэль, совсем потеряв мужчину из виду, - Как мне выбраться из этого дурдома?!" Он продолжил двигаться от светила к светилу, пока не оказался перед сплошной чёрной завесой. Дальше фонарей нет, или по крайней мере их рукотворных копий. По мере привыкания глаз, лишь силуэты домов, как границы очередной улицы, показались Сэмюэлю во мраке. Глубоко вдохнув, мельком подумав: "Похоже мне конец," - он быстро побежал куда-то вперёд, сместившись ближе к домам или тому, что очень старается на них походить. Шаги за его спиной тоже перешли на бег, пока не стихли, лишь стоило Сэмюэлю пробежать под очередным столбом, что по какой-то причине стоял напротив крыльца многосемейного дома, смотря своим "фонарём" в сторону окон и едва ли не заглядывая в одно из них. Сэмюэль ощутил лёгкий ветерок, скользнувший по его длинным волосам и даже шее, словно от пронёсшийся в миллиметрах стрелы или пролетевшей птицы. Мурашки в момент прошлись по всей спине и приподняли волосы на руках. Он не стал останавливаться, но точно подметил, с этого момента странного эха больше не было слышно, однако пугало это едва-ли меньше чем его присутствие. Когда на тёмных прямоугольниках домов начали всё чаще и чаще появляться огни горящих в окнах ламп, а после т-образного перекрёстка с вывеской "Тряпичная улица" показалась митенхольдская библиотека, Сэмюэль устало выдохнул от облегчения. Через пару поворотов он уже будет в бюро. Однако радостную мысль прервал громкий грохот дряхлой и очень странной повозки без лошади, что словно выползла из очередного переулка. Вместе с этим на улице заметно усилилось движение силуэтов, тихие шорохи превратились в явные шаги и скрипы деревянных крылечек. Сэмюэлю пришлось затаиться в узкой щели меж двух домов, краем глаза наблюдая за происходящим. Небо стало совсем чистым, позволяя огромной Луне осветить открытые участки города столь ясно, что стало возможным мельком разглядеть сложенные в повозку тела. "Ох черт!" - подумал Сэмюэль, видя как вьющиеся туловищем и руками, скрюченные существа влезали в окна и выбивали двери, вытаскивая на улицу людей. Никто не кричал и не сопротивлялся, они будто потеряли сознание или же спали. Чёрные тени от повозки, подобно длинным рукам быстро принимались затягивать бедолаг в кузов, медленно волоча их по земле и погружая к груде остальных тел. Закончив с одним домом, существа разбегались, а повозка продолжала движение подобием длинных черных клешней, гремя деревом и скрипя недвижимыми колесами. Через час блужданий по оживившейся под светом Луны улице, постоянно прячась в каких-то щелях, Сэмюэль наконец добрался до бюро. "Не понял, - вслух сказал он, увидя в окне горящий свет и только-только ушедшую из гостиной фигуру относительно высокого мужчины мезоморфного телосложения, - Варвонд?!" Распахнув калитку, и совсем забыв её закрыть, Сэмюэль вбежал на крыльцо и дёрнул ручку входной двери. Но та оказалась заперта. "Черт..." - он не стал стучать в дверь, так как быстро засомневался в своей догадке и вставил ключ в замочную скважину. Ручка вновь дёрнулась, но дверь так и не поддалась. "Да бл*ть! - подумал, стиснув на мгновение зубы, - Я же закрывал её только на один замок". Он знал что в доме больше нет ключей, поэтому никто не смог бы закрыть остальные засовы без конкретной связки, от чего сильно занервничал. Спустившись с крыльца, Сэмюэль развернулся, и, стоя прямо перед ступеньками, взглянул в закрытые ставнями окна. "Я знаю!" - подумал, двинувшись за угол бюро. Найдя в полумраке заветную дверь подвала, что по беспамятству опять не была закрыта, он вошёл внутрь и спустился вниз. "Сраная темень" - едва ли не на ощупь, цепляя с собой стеллажи и ящики, бродил в темноте, пока наконец не наткнулся на лестницу, ведущую в дом.       Аккуратно выйдя на кухне, медленными, томными шагами пройдясь по полному странных запахов трав и реагентов дому. Снуя из комнаты в комнату, и, словно почувствовав куда надо идти, фигура приоткрыла замаскированную меж двумя шкафами маленькую дверь, протиснувшись внутрь через щель. За столом этой комнаты оказался черноволосый мужчина, спящий на своей руке в окружении мокрых от раствора тряпок. Посиневшей, слегка разбухшей будто от водянки ладонью, полной глубоких шрамов, фигура приподняла длинные волосы Сэмюэля и склонилась к нему. В этот момент по кисти неторопливо сползло бледное существо, отдалённо напоминающее слизняка и имеющее короткий и цепкий, но в миг становящийся твердым, хоботок-щупальце. Существо спустилось с возвышающейся над спящим фигуры и, цепляясь единственной конечностью за волосы Сэмюэля, разместилось на его лбу. Слизняк издал пищаще-рокочущий звук, после чего беспрепятственно погрузил щупальце внутрь головы подобно окунающемуся в мед пальцу, принявшись протискиваться сквозь череп, словно в нём образовалась щель. Существо источало едва уловимое свечение в процессе, а закончив, погасло, не оставив на лбу и следа своего присутствия. Бескрайняя бездна залила взгляд Сэмюэля, холодной, вездесущей тьмой, скрыв в себе его руки, тело и ноги. Он долго смотрел в пустоту, пока не начал замечать вокруг себя движение. Подобно пульсирующей боли, вдали стали проявляться маленькие разноцветные огоньки. Одни были побольше, другие поменьше. Жёлтые, белые, красные и синие, они будто бы всплывали из глубины, все больше и больше заполняя пространство вокруг. Это были звёзды, те самые, что каждую ночь россыпью загорались на темном небе. Сэмюэль оставался парить в пустоте, но явно чувствовал, как неописуемая масса обволакивает его тело. Он не мог увидеть её, не мог растереть меж пальцев или попробовать на вкус, а лишь ощущал её пульсацию и растущее вокруг тепло. Редкие огоньки начинали приближаться к нему, превращаясь из маленьких светящихся точек в огромные пылающие сферы, поглощая собой весь взор. Темная бездна становилась огненной, шевелясь потоками пламени и жара прямо перед ним. Сферы были столь разными по своему движению, размерами и поведению. Одни лишь угрожающе нависали, норовясь сжечь наблюдателя своим жаром, другие умиротворенно тлели, всё больше сжимая пространство вокруг себя и вызывая едва-ли не ощутимую боль обморожения. Третьи, ослепляя взгляд невероятных размеров лучами света, с огромной скоростью вращались вокруг своей горящей оболочки, заставляя темную массу шевелиться и едва-ли не перемешиваться подобно взбиваемому в ступе маслу. Со временем, пролетающие мимо звезды разбавлялись самых разных форм валунами. Невозможно было осознать их истинные размеры, но все они казались лишь пылью пред некоторыми из ранее виданных гигантов. Валуны образовывали длинные, вытянутые ручьи, несущие в бескрайнюю тьму холод и нечто, неописуемое, явно ощутимое и слышимое как изнутри, так и снаружи. Порой, пространство вокруг обретало четкие границы. Невиданных окрасов туманы, окружившие собой тысячи звезд, ярко переливались вдалеке и, точно ощущались кожей наблюдавшего пронизывающе колючим, но жгучим от огня ветром. Эти "облака" сами источали накопленный кем-то свет и едва-ли не жили своей жизнью, пока вновь не таяли в пучине вездесущей тьмы. Спустя сотни и тысячи мгновений, взору стали попадаться особенные представители бескрайней бездны. Они были гораздо крупнее обычных кусков породы, напоминали сферу и имели свой, отдельный от каждого цвет. Те, что ещё не успели погрузиться в хаос бушующего, несущего жизнь пламени или окончательно застыть в смертельных оковах ледяного мрака, величественно представали пред взором наблюдателя, очаровывая своей глубиной, словно неосязаемой, но видимой оболочкой вокруг синих, зелёных и жёлтых пейзажей. Некоторые имели лишь гремящую, буд-то бы сверкающую от ударов молний, завесу ползущего цветного дыма. Некоторые, оставались голыми и безжизненными, судорогой сводя окружающее их пространство, пронзая его нестерпимой и губительной болью до тех пор, пока холод не откроет путь очередной угрозе, способной уничтожить всё, что поддерживает странный цикл жизни и смерти среди звезд. В миг, пространство вокруг начало неумолимо меняться. Горящие вдали огоньки словно воронкой стягивались где-то позади, пока вокруг вновь не воцарила темнота. Но она была совсем другой, неестественной, слишком холодной и слишком пустой, настолько, что смотря прямо в центр искажающей остатки света "дыры", кажется, что пред тобой предстает грань совершенно другого, едва рожденного мира. Странное, пульсирующее снаружи и внутри чувство стало сменяться на знакомое, приятное и обволакивающее сопротивление движениям, которое оказывает на пловца водная толща. Приближаясь все ближе и ближе к границе, Сэмюэль рухнул в пучину океана, после чего, наконец, широко открыл покрасневшие глаза. Он проснулся весь мокрый от холодного пота. "Я! - громко вырвалось из его уст, - Не умер..." Несколько минут Сэмюэль просидел на сыром диване, пытаясь прийти в себя и осознать происходящее вокруг.       Дверь в каморку оставалась плотно закрыта, а с улицы все ещё доносился приглушённый гул, без устали бьющего колокола. Сэмюэль почти не помнил произошедшего ночью, даже встреча с бандитами никак не хотела вырисовываться в его голове. Лишь сломанная в ключице рука все сильнее и сильнее начинала ныть, болеть и старательно отвлекать на себя его внимание. Сэмюэль прекрасно понимал, что осколки кости могут вызвать тяжёлые последствия, но не мог ничего сделать. Он вновь обработал рану спиртом, надеясь избежать инфекции, а затем с трудом поменял повязку, стискивая зубы от боли при каждом движении затягивающегося в косынке бинта. Собравшись наконец с мыслями, со слегка кружащейся головой, он вышел из каморки. Миновав погруженную в полумрак, из-за закрытых ставен, гостиную, кухню и кладовую, он вновь вошёл в лабораторию и сразу-же направился к книжным стеллажам. В его мыслях оставались лишь мутные образы увиденного во сне, что почти в точности совпадали с описаниями из очередной энциклопедии от И. Райс.       Она была настолько глубоко зарыта в завалах прочей, не слишком состоятельной по мнению Сэмюэля, литературы, что ему пришлось потратить битых полчаса, дабы найти самую малую из работ столь плодовитого ученого. "Где эта долбанная книга?!" - неоднократно проговорил Сэмюэль, пока наконец не выгреб все на пол, достав таким образом из недр полки, покрытую сантиметровым слоем пыли книгу с говорящим названием "Бездна - мир, за пределами нашего".       Взвалив энциклопедию на стол, не обращая внимание на ноющую боль, он сразу-же уселся вчитываться в заголовки, указанные на заднем обороте. Среди них были такие как: "Бездна - есть пространство", "Тела бездны и их поведение", "Нет, Солнце не крутится вокруг Утонхельда", "Созвездия и их влияние на Утонхельд", "Звериные созвездия", "Стихии заглавных звезд и родство созвездий". Найдя почти точное, словесное описание того, что Сэмюэль видел "своими собственными глазами", не переставая попутно удивляться талантам загадочного И. Райс, он было хотел побольше узнать о столь необычном явлении, как вдруг услышал грохот распахнувшихся на втором этаже ставен. "Что за черт?" - подумал, прислушавшись к множеству, исходящих из-за стен, потолка и пола, скрипов.       Сэмюэль резко вспомнил, что творилось на улице ночью, и принял окончательное решение покинуть дом. В этот раз он взял две не слишком большие сумы, сунув в одну стопку самых важных книг, чернила с перьями, да чистую бумагу. В другую набросал прочий, маломальски полезный, хлам. Деньги он распихал по внутренним карманам, а часть заблаговременно вшил в одежду, которую перед выходом надел под любимое пальто. Он логично оставил левый рукав пустым, не став даже пытаться что-то придумывать с туго забинтованной рукой. Не забыл и про меч, усмехнувшись:"Как жопой чуял, не зря дома оставил". Разместив ремень с ножнами на поясе, все также спрятав его под пальто, он наконец вышел на улицу и запер входную, а затем и подвальную дверь.       Положив руку на шарообразное навершие калитки, Сэмюэль не многозначительно взглянул на опустевшую, полную строительного мусора, улицу, подумав:"А, собственно, куда?" Стояло очень раннее осеннее утро, от чего Сэмюэль, впервые за долгое время, поежился от холода. Простояв так какое-то время, устремляя стеклянный взгляд куда-то в сторону опустевших домов, он осознал, что голоден. "Может, хоть в этот раз перепадёт чего посъестнее яблока," - с этими словами Сэмюэль отправился на площадь.       Ступая по, затвердевшей на холоде, грязи, то и дело оглядываясь по сторонам от тихого, неразборчивого шума голосов, его настигло странное ощущение. Дома выглядят недружелюбно пусто. Жители этой и большинства соседних улиц покинули их, порой побросав свои вещи прямо под изредка побитыми окнами.       Попав на не менее безлюдную площадь, где лишь несколько собак, устало гоняли бегающих, вокруг закрывшихся палаток, крыс, Сэмюэль устремился к окружённому людьми ящику с едой. "В кои-то веки я пришел сюда вовремя," - подумал он, угрюмым взглядом наблюдая за тем, как люди жадно выгребают набросанный в кучу хлеб, картошку, маленькие мешочки с зерном и вездесущие, мигом отлетающие куда подальше яблоки. Иногда даже попадаются бутылки с молоком, мутноватой и даже чистой водой. Мяса почти нет, одна-две тушки фазана или утки, большая удача встретить грубо разделанную, подсохшую от крови тушу барана или свиньи.       Сэмюэль узнал о таком, не слишком богатом ассортименте от прохожих, однако сейчас и сам убедился в, по-его мнению, скудности доставляемых кем-то припасов. "Воровка! Она два куска захапала! - прозвучал слегка хрипящий голос бабы, что сама не успела схватить желанное мясо, - Видела как под юбку сунула!" Люди в страхе отошли от ящика, когда в его сторону двинулось несколько бугаев в темных туниках с ярко красной пелериной на плечах. -Клянусь создателем, я не брала! - не в силах скрывать слезы, женщина съежилась от страха. Один из бугаев обошел её сзади в то время как второй оставался стоять спереди. -Точно она, при мне прям спрятала! - продолжала противно кричать озверевшая от злости баба, тыча пальцем в напуганную женщину. -Посмотрим, - глухо ответил второй бугай, сделав шаг вперёд. Горожане замерли, никто не осмеливался вступиться, или хотя бы что-то возразить, в то время как первый бандит схватил женщину за руки и потянул их на себя, не позволяя последней дёргаться. Сэмюэль стоял в стороне, но уже был готов вмешаться. Его скривленное от сильного отвращения и нарастающей злости лицо, сопровождала крепко сжимавшая навершие меча, правая рука. "Не надо!" - проскулила она, не в силах вырваться. И лишь стоило второму потянуться к подолу юбки, Сэмюэль устремился в сторону троицы, мигом оголив клинок со словами:"Руки прочь, ублюдок криворылый!"       Прохожие ахнули в один голос, когда бугай, игнорируя уставленное в горло его напарника острие, все таки задрал верхнюю и нижнюю юбки женщины вверх. Им открылась картина, в которой почти на равне со сжимаемой худыми ляжками тушей, ещё грязной от крови и перьев перепёлки, людей удивило отсутствие хоть какого исподнего на теле женщины. -И вправду спрятала, - прозвучало из толпы. -А я говорила, говорила, - вновь захрипела баба. -Ах и без рубахи, блудница! Не зная как реагировать на увиденное, Сэмюэль неуверенно опустил меч вниз, когда первый бугай отпустил женщину, стоило ей отдать птицу. "Герой нашелся, - с ухмылкой сказал бандит, бросив довольный взгляд на ранее угрожавшего ему мужчину, - Не время сейчас для таких".       Бугаи увели поникшую женщину в сторону трёхэтажного здания, над одной из дверей которого не так давно была подвешена вывеска с красной надписью "Дом Хана". Сэмюэль же остался стоять на месте, ловя на себе косые взгляды горожан, вскоре вернувшихся к обшариванию ящика. Он давно не чувствовал стыда за свои поспешные решения, поэтому ещё какое-то время не мог избавиться от этого "паршивого чувства". -Ты меч-то спрячь, поранишь кого, - прозвучал мимолетный старческий голос. Сэмюэль послушал совета, машинально убрав клинок в ножны. Затем он тоже подошёл к ящику, но достал оттуда одно лишь яблоко, задумчиво съев его, усевшись на одну из лавочек.       Смотря на заметно раздувшиеся тела бугаев, не слишком старательно скрываемые туниками, Сэмюэль вновь подметил одну деталь. "Оспины стали засыхать, хм, - перевел взгляд на оставшихся на улице горожан, - Да и горожанам, кажется полегче". Разделенные по-его собственной классификации люди, тоже изменились. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. "Ни-чер-та не понимаю..." - тихо сказал Сэмюэль, задрав к небу голову. Он тяжело вздохнул, уставившись в серую гладь облаков. Его рука все никак не переставала мучительно ныть, а желание разобраться в, неподдающейся изученным описаниям, болезни, медленно угасало. Сейчас даже колокол казался уставшим, безошибочно попадая в такт настроения своими монотонными ударами.       Сэмюэль просидел на лавочке несколько часов, лишь изредка бросая взгляд на выходящих или наоборот, заходящих в здание людей. Их было так много, идущих просто прогуляться, осторожно уходящих в глубь квартала по делу, косо смотрящих на остальных бандитов, что с оружием на готове шли в сторону злосчастной лечебницы. Он быстро понял, что смотрит на нужное ему место, но никак не мог решиться подойти ко входу, пока наконец не поднялся на ноги. "Впрочем, а есть ли у меня варианты получше..." - пробубнил под нос, поправляя одернувшийся от долгого сидения плащ.       По двух сторонам двери на него ехидно таращились явно болезненные глаза бугаев. Стоило оспинам оставить после себя засохшие темные кратеры, их лица словно растянуло вниз и вширь, выводя вперёд, начавшую заметно выпирать, нижнюю челюсть. -О, храбрец опять приволокся, - громко буркнул бандит, стоявший ближе всего. -Че устал на улице тупить, погреться решил? - задорно продолжил второй. Сэмюэль тяжело вздохнул, но, не подавая виду, спокойно ответил. -Да, идти пока некуда, - дернул глазом от внезапной боли в плече и демонстративно поправил висящие сумки, - А тут, смотрю, остановиться можно? Ближайший бугай улыбнулся, сложив руки на груди. Он сделал небольшой шажок влево, перегораживая собой дверь. -Ну даже не знаю, шо-то ты мне не нравишься, - начал наигранно уводить взгляд в сторону. -Это спрашивать надо, - протянул второй, - Пока соХласуем, может и не разрешат. Пока он говорил, дверь дернулась вперёд, слегка толкнув стоявшего перед ней бандита. "Извините," - жалостливо проговорил мужичок, протискиваясь за спиной бугая, со страхом смотря на обернувшееся в его сторону лицо. -У меня денег, разве что на еду, - спокойно продолжил Сэмюэль, пытаясь придумать, что сказать, - Смотрю контингент здесь не слишком зажиточен. -Че? - глупо ответил первый. -Катинент нам твой не нужен, - заголосил второй, - Плати или проваливай. Промедлив пару секунд, Сэмюэль слегка поджал губы. Он словно знал чем все кончится, но все равно сунул руку во внутренний карман пальто. -Ладно, - сказал он, достав оттуда скрепленную деревом стопку монет, - Больше, правда, нет. -Ну-ш тош... - бугай протянул вздутую от болезни руку и принялся неумело перечитывать митяки, не сразу поняв, как открывается скрепа. Первый отошёл от двери, но не спешил пропускать Сэмюэля, все ещё держа лицо в гримасе ехидной улыбки. -С оружием нельзя, - едва ли не хрюкая продолжил, - Придется сдать. Сэмюэль мигом изменился в лице. Он гневно нахмурил брови, машинально коснувшись навершия своего меча, что оставался практически незаметно висеть на поясе под пальто. -Меч я сдавать не стану, - сухо сказал Сэмюэль. -Ну тогда мы тебя не пустим, - заулыбался второй, - Такие правила, хы. Закончив наконец считать, он сунул скобу куда-то под тунику, наигранно разведя руками. В этот момент Сэмюэль услышал позади себя шаги, но не стал оборачиваться. Он подметил, что даже несмотря на относительно оживленную улицу с гуляющими туда-сюда прохожими, кто-то особенно пристально наблюдал за их разговором, стоя неподалеку. -Не нравится - вали, - грубо продолжил бандит, - Мы никого не держим. А ещё раз булавкой своей тыкать будешь, мы ее тебе в жопу засунем. -Он со мной, - неожиданно прозвучал звонкий женский голос. Сэмюэль резко повернулся, но все равно не сразу заметил источник звука, пока не опустил взгляд ещё ниже. -Чаво? - возмутился бугай, - Да чё ты лепишь. -Своих без досмотра, правила-то вы знаете, - довольно подошла ближе ко входу и повернула голову в сторону Сэмюэля, - Пойдем, волосатик.       Это была совсем низкая, рыжеволосая девушка с болезненными, но глубокими голубыми глазами, слегка приподнятым своим кончиком носом и милой, широкой улыбкой, с завершающей черты лица, прямыми, скругляющимися лишь к подбородку очертаниями челюсти. Выглядела она совсем не бедно или богато, а скорее необычно. Безрукавное зелёное платье, грубо укороченное и заправленное в темные широкие штаны с коричневым поясом поверх. От локтей к кистям тянулась обматывающая руки, потемневшая от долгого ношения белая ткань, гораздо мягче той, что обвивала нижнюю часть голени и уходила в маленькие черные ботиночки. Выделял её образ лишь короткий ярко-красный платочек, неаккуратно обвязанный вокруг шеи.       Ошеломлённый столь резким появлением незнакомки, Сэмюэль молча последовал за ней во внутрь, едва не споткнувшись о "случайно" подставленную бандитом ногу. Он продолжал чувствовать на себе их недовольный взгляд до тех пор, пока дверь трактира не закрылась за его спиной.       Мельком оглядев освещённый слабой лампой тамбур, уставленный потемневшими от времени, точно деревянные стены дома, ящики и бочки, он шагнул вперёд. Дряхлый, кажется с месяц не подметавшийся пол, назойливо скрипел под его ногами. Из-за стен всё время доносится шум разговоров, шарканье ботинок и движение стульев. А в воздухе стоит немного затхлый запах старого дома, смешивающийся с ароматом еды, спирта, пахучих трав, табака и пота. Сэмюэль настолько был не готов к такому давлению на органы чувств, что глаза его заслезились от столь резкого запаха и общей духоты помещения.       Впустившая его девушка уже успела запрыгнуть на одиноко стоящую в правом углу бочку, что была лишь на одну четверть ниже её самой. -Ты по барам ходишь не часто, я бы точно заприметила такого волосатого дылду, - улыбкой, оголяющей верхние дёсна, она насмешливо обратилась к незнакомцу, слегка поматывая ногами из стороны в сторону.       С первых её слов Сэмюэлю стало намного легче. Усталость и напряжение быстро покинули его тело, от чего он был не против поддержать непринуждённый разговор. -Да, предпочитаю места потише, в таких голова побаливает от шума, - легко ответил Сэмюэль, не сдержавшись добавив, - Не боишься провалиться? Если крышка перевернётся, никто и не догадается что ты внутри.       Девушка резко спрыгнула с бочки и недовольно вскрикнула:"Э-эй! Я не настолько маленькая!" Её звонкий, недовольный голос показался Сэмюэлю очень милым, в купе с тщетной ее попыткой состроить серьезное лицо.       Несколько человек неожиданно вошли в корчму. Они были довольно худы и долговязы, хотя одежда их явно шилась на человека пошире и пониже. Не обращая внимание на отшагнувшего в сторону Сэмюэля, они обратились к низкорослой девушке, извиняясь за потерянные повязки и прося её выдать новые. "У нас тут свои заморочки, - незнакомка неожиданно отвлеклась на гостя, - Для своих красные, для постояльцев синие. Потом все расскажу, только не теряйся!" Она увела двоицу вглубь здания, заведя их за левый угол тамбура.       Пропустив ещё несколько человек, что показались из-за правого заворота и спешно вышли на улицу, недоверчиво покосясь на незнакомое лицо, Сэмюэль двинулся вперёд. Всё это время он слышал громкие разговоры, смех, скрип стульев и грохот ударяющихся о столы кружек из-за одной из стен, пока не встал посреди прихожей. Впереди него оказался спуск в подвал, представляющий собой не слишком широкую диагональную лестницу, уходящую куда-то вниз.       Как-раз туда и направлялись очередные четыре, совсем не выглядящих здоровыми, человека. И вправду, на их предплечьях были повязаны грязные, тёмно-синие платки. Один совсем не мог ступить на ноги, поэтому двое других с немалыми усилиями спускали его вниз, тяжело вздыхая, хрипя и утешая самих себя в скорейшем выздоравлении.       Едва не споткнувшись об одну из десятка валяющихся ближе к углам досок, Сэмюэль резко обернулся, лишь стоило единственной в прихожей двери, что ведет в комнату, мельком напоминающую старую, невероятно пыльную кладовую, открыться с пронзительным скрипом. Из-за неё показалась низкорослая девушка и два постояльца, что быстро вышли на улицу, заполучив новые повязки. "У-оп," - сказала девушка, закрыв дверь на ключ. Далеко выставляя ноги, широкими затянутыми шагами она начала пересекать комнату в сторону общего зала. -Как тебя зовут? - спросил Сэмюэль, наблюдая за наигранной хореографией незнакомки. -Марта, - она ненадолго остановилась и, видя недоумевающий взгляд собеседника добавила, - Мар-го-рет-та, у меня Морогвинские корни. Сэмюэль невольно улыбнулся и расправил плечи. Его настроение слегка улучшилось, несмотря на общую усталость. -Ага, тогда я, получается, Сэмл? - ответил, скорчив задумчивое лицо. В одно мгновение их прервал звон колокольчика, от которого девушка заметно вздрогнула. -Дурак, Марта это настоящее имя, - ответила будто бы обиженным голосом, но вскоре вновь широко улыбнулась, - Мы с тобой ещё поболтаем.       К большому удивлению Сэмюэля, девушка поняла суть шутки. Так и не услышав настоящее имя, она спешно растворилась в большом дверном проёме, из которого и доносились типичные для оживленного трактира звуки. Провожая девушку вновь становящимся уставшим взглядом, Сэмюэль почувствовал себя гораздо лучше. Непринуждённый разговор словно открыл в нём второе дыхание и задал дальнейший настрой. Он и не заметил, как уголки его губ слегка напряглись, формируя улыбку. Пропустив ещё несколько торопящихся куда-то человек, Сэмюэль медленно подошёл ко входу в зал.       Дверной проём представлял собой большую дыру в стене, соединяющую два соседних дома. Из-за грубо содранной внутренней обшивки в нём виднелась неровная кирпичная кладка. Перешагнув наконец с корнем выдранный из пола порожек, Сэмюэль оказался в оживленном зале. Самых разных размеров столы, преимущественно прямоугольной, а в редких случаях и округлой формы, стоят настолько хаотично и плотно, что меж некоторыми можно протиснуться лишь пройдясь по головам сидящих на табуретах и стульях людей. Вдоль стен, прямо под десятками никак не связанных единой мыслью картин, расставлены диванчики, дряхлые внутри, но красиво обтянутые тканью снаружи. Все они были заняты компашками, едва ли не сносящими в пьяном кураже висящие меж картин светильники и маленькие резные столики с преимущественно покосившимися от времени и нагрузки ножками.       Сам же зал был усыпан тёмными пятнами, вызванными неравномерным освещением. Посмотрев на относительно высокий потолок в 4 метра или даже выше, Сэмюэль увидел старые деревянные люстры. Не менее половины свечек которых были давно выгоревшими или просто однажды упали на голову очередного гостя, но так и не были поставлены обратно. Он резко вздрогнул от неожиданного удара кружки о стол совсем рядом с ним. Двое мужиков рьяно о чём-то спорили, поглощая одну пинту пива за другой.       "Эй! Э-эй!" - едва слышно пробивалось сквозь людской галдеж. Устремив взгляд в центр зала, Сэмюэль заметил зовущую его Марту. Она усердно махала левой рукой и что-то не слышно кричала. В правой руке она держала с десяток пустых кружек, мастерски усаженных в пять низких башенок. Не придумав ничего лучше, Сэмюэль начал продвигаться к ней напролом, с трудом протискиваясь между людей.       То и дело кто-то толкал его локтем, зажимал спиной и задевал размашистыми жестами и без того больную руку. "Бл*ть!" - раз за разом вырывалась из скалявшихся уст, когда в глазах начинали кружиться звёздочки, вызванные невероятной болью.       Стянув на пол чью-то сумку, что зацепилась за висящий на поясе меч, уперевшись им же в чью-то спину в попытке повернуться, несколько раз чуть ли не уронив свои собственные сумы и спустив семь потов, он наконец дошёл до середины зала. Улыбчивая девушка услужливо показала ему на только что протёртый стол и громко, в шуме трактира едва слышно сказала:"Распологайся, я принесу что попить!" Приняв предложение, хотя выбора уже никакого не оставалось, Сэмюэль с трудом уселся за небольшой столик, взвалив на него адски ноющую руку. Даже сейчас кто-то умудрялся периодически толкать его в спину и шатать без того косящийся стол.       Какое-то время он просто сидел в своих мыслях, чувствуя усилившийся запах пота и пива, изредка поглядывая на расположенную в углу трактира сцену. На самом её краю, широко рассевшись, расположился огромный по меркам местных жителей парень. Его мышцы были раздуты и полны дорожек воспалённых вен. Волос на сужающийся к макушке голове почти не было, а на выехавший вперёд, широкой челюсти то и дело мелькала слегка пугающая дикая улыбка. Неизвестный сидел в кругу таких же бугаёв, но явно отличался от них как по поведению, громко хохоча на весь зал, отвлекаясь лишь чтобы отдать приказ подошедшему к нему члену банды, так и по своим размерам, будучи в полтора раза больше окружающих. "Да, так и должен выглядеть вожак стаи,"- подумал Сэмюэль, не отводя усталого взгляда от красной, словно на кирасу натянутой котты, едва ли не рвущейся от натяга.       Он не успел углубиться в свои мысли, из-за внезапно отодвинувшихся стульев, на которые в тот же миг с грохотом приземлились двое кривомордых мужиков. Они были очень похожи на тех, что встретили Сэмюэля перед входом в корчму, но явно отличались от них. Красная повязка, к слову, красовалась и на их предплечьях. Дёрнувшись от столь неожиданного вторжения в личное пространство, Сэмюэль продолжил молчать, недоуменно смотря в их не слишком дружелюбно ухмыляющиеся лица. Шум переполненной корчмы совсем не собирался утихать, в то время как единственный их столик оставался безмолвным. -Ты, чё, немой? - сказал первый бандит, пощёлкав пальцами перед лицом Сэмюэля. -О, а я вас и не заметил! - столь же резко ответил он, начав шевелиться, изображая удивление. Улыбка мигом спала с лиц бугаёв, после чего они обескураженно переглянулись. -Ты играть-то будешь? - хрипло сказал второй, протягивая к центру стола красный, приятно позвякивающий наполняющими его кубиками мешочек. -Хм, когда-то любимая мной Коретта. Давненько в нее не играл, - задумчиво ответил Сэмюэль, смотря как шесть стальных кубиков с лёгким звоном высыпались на стол, - Ничего себе! Откуда такие красивые кости?!       Они сразу привлекли к себе внимание Сэмюэля. Металл очень ярко отражал окружающий свет и не проявлял ни малейшей царапины. Кости имели очень ровную форму квадрата с аккуратно скруглёнными углами. Буквы Д, Ш, К, Р, Н и У, необычно полностью заполняющие каждая свою сторону кубика, были выполнены красивым чернением и тоже, слегка отражали свет. -Достались от отца, - захрипел бугай, подвинув три кубика ближе к Сэмюэлю, - Ты первый, двести медных. Сэмюэль взял кости и, хорошо встряхнув их в ладони, ведь подходящей кружки рядом не оказалось, подбросил в воздух. "Ставлю на патлатого!" - выкрикнул первый бандит. На гранях красовались три буквы: Р, К и У. -Рыцарь, убийца и король, - спокойно сказал, ожидая ответного броска, - Вы что уже ставки делаете? Я не при делах. -Король, убийца и шут, - ответил бугай, видя выпавшие ему кости.       Следом, хозяин мешочка достал ещё один кубик, на этот раз с цифрами. Он выглядел менее дорогим и почти ничем не выделялся из сотни таких-же костей. Бандит протянул его Сэмюэлю, едва заметно поджимая мизинец и держа кисть ладонью вниз, проговорив:"Мы уже начали". -Шесть, - сказал Сэмюэль, подкинув седьмой кубик. Тогда они оба собрали свои буквенные кости и вновь подбросили их. -Рыцарь, наследник, убийца, - покосился на бугая с явным недоверием. -Убийца, дракон и шут, - прозвучало следом, - Моя очередь.       Оппонент забрал у Сэмюэля седьмой кубик. Встряхнув кистью, он бросил кости отгибая все пять пальцев. Ему выпала цифра три, после чего бугай с радостью перебросил все три свои буквы. -Два короля и шут, - с улыбкой прохрипел. -Бл*ть, да ну нахер! - крикнул на всю корчму сидевший рядом бандит, указывая на Сэмюэля, - Я на тебя поставил! -Мой убийца бьёт твоего короля, а твой шут моего наследника, - задумчиво сказал второй игрок. -Мой король остался один, это второе очко, - хлопнул ладонью о ладонь, - Я победил! -Ну-с, может и мне когда-нибудь повезет, - с иронией сказал длинноволосый парень.       В очередной раз пошевелив ноющей рукой, Сэмюэль слегка отодвинулся назад, начав привставать. Его лицо оставалось невозмутимым, несмотря на резко оживившихся бугаёв. -Куда собрался?! - буркнул второй, перебиваемый первым. -Ты мне денег должен, урод! - вновь закричал на всю корчму Так, что некоторые гости обернулись на троицу.       Сэмюэль поднял брови от недоумения, подумав: "А ведь к этому все и шло". Он тяжело вздохнул и сел обратно за стол в ожидании типичного для такой ситуации разговора, а затем закинул одну ногу на другую. -Я же ничего не ставил, - наигранно ответил, видя ещё большее раздражение в глазах собеседника. -Я назвал тебе кон с самого начала! - надрываясь прохрипел в ответ. -Да, он назвал, а я сверху добавил столько-же, - включился первый бугай, косясь на левую руку Сэмюэля, - Теперь я должен ему, а ты нам обоим. Давай сюда четыре сотни, пока вторую не сломали!       Ключица вновь начала нестерпимо ныть, от чего Сэмюэль заметно дёрнулся и сжал зубы. В момент, когда все адекватные аргументы закончились, а ярый спор перешёл в прямые угрозы, которые, в целом, не оказывали никакого влияния на гостя, Сэмюэль вновь начал приставать, но был насильно посажен обратно оперевшийся на плечо рукой. Когда пронзительная боль заставила картину в его глазах потемнеть и наполниться мелькающими звёздочками, он машинально дёрнулся в сторону, изо всех сил ударив приложившегося к нему бандита локтем. -От, сука! - прокричал бугай, потянувшись за сунутым под ремень ножом. Сэмюэль быстро одёрнул пальто и тоже схватился за рукоять своего меча, едва ли не достав его на глазах ошеломленной публики. Стоило бурому пальто явить бандитам, коих стало уже четверо, доселе не виданный ими герб на навершии меча, а вместе с ним и наспех наложенный бинт на теле незнакомца, их пыл слегка подумерился. -Думаете одной рукой я с вами не справлюсь? - Сэмюэль грозно обратился к самому голосистому из бугаёв, устав вести себя сдержанно.       Люди в зале в миг перестали галдеть. Единственным, всё ещё во весь голос хохочущим басом, был тот самый "главарь". -Это кто там такой буйный? - рявкнул он со сцены, выискивая взглядом особо шумную компанию, - Давайте сюда.       Бандиты послушно двинулись в его сторону, расталкивая плотно сидящих в зале гостей. За ними пошёл и Сэмюэль. -Драки здесь запрещены, тем более с оружием - это главное правило, - продолжил главарь, смотря на подошедших к нему людей. -Гость не хочет отдавать деньги за пари, - прохрипел шулер указывая в сторону оппонента. Тогда он бросил оценивающий взгляд на Сэмюэля, и, видя полную невозмутимость в его лице, стал говорить более спокойно. -Я, Хан, - приложил огромную ладонь ко вздутой груди, - Здесь все проходит либо через меня, либо с моего разрешения. А долги постояльцев - это и мои долги. Поэтому не надо заставлять меня вникать в подобные споры, хорошим это не кончится. Не отрывая взгляд от гостя, он тоже заметил торчащие из-под дорогого пальто, окантованные сталью, ножны и неплохие кожаные сапоги. -А ты кто? Для азартного болвана слишком хорошо одет, - продолжил говорить после небольшой паузы. -Сэмюэль из дома Блекфур, - сухо ответил, едва ли не задирая голову на стоящего на сцене гиганта, - Я не играю на деньги. Особенно с теми, кто так бездарно пытается мухлевать, подкидывая ложные кости.       Зал продолжал молча наблюдать. Лишь изредка из него доносились скрипы стульев и кашель не сумевших сдержаться. Шулер, как и его компашка хотели что-то сказать, но боялись случайно перебить своего главаря, что задумчиво вглядывался в невозмутимое лицо Сэмюэля. -Ха! - начал голосить на весь зал, - Ты мне нравишься, тебя вообще не смущает куча головорезов и разбойников, собравшихся вокруг. Я позволю тебе остановиться в моем трактире!       Вновь окинув взглядом сидящих в тишине людей, он громко объявил: "Всем, кто участвует остаться, остальные - на выход!" После этих слов в трактире начался суетливый грохот стульев и копошение. Половина присутствовавших стремительно покинула помещение, уйдя в сторону подвала или выхода на улицу. За первыми последовал и Сэмюэль. Удивлённый столь удачным решением конфликта, он даже не услышал направленное в его сторону: "Тебе п*зда, утырок". Толпясь на лестнице, он всё-таки спустился в быстро заполняемый людьми подвал.       Сырое, практически неотапливаемое помещение было усыпано старыми дряхлыми настилами, коробками, сеном и людьми. Кругом, как звёзды на ночном небе, рассыпались самодельные светильники и каскады свечек, дабы хоть как-то осветить непроглядную тьму подвала. Стоявшая в углу железная печка едва успешно выполняла свою основную функцию, балансируя между удушением всех присутствующих и возможностью хоть как-то их согреть. Дым из прохудившейся трубы вяло уходил в щели между каменной стеной и подгнившим деревянным потолком. Следом, Сэмюэль четко увидел, как огромная серая крыса выбежала из под недавно пустовавшего настила и устремилась в сторону огромного каскада деревянных ящиков.       Он стоял сбоку от прилегающей к стене лестницы, поджав губы в попытке что-либо придумать. "Мда-уж, а я ещё на планировку бюро Варвонду жаловался," - подумал он, коснувшись старого мокрого матраса, имевшего зелёные и жёлтые пятна по всей своей площади. Матрас издал тихий хлюпающий звук и выдавил из себя частицы влаги. Малейший дождь оказывается большим потопом для этого места, где вскоре начинает цвести всё его наполнение, из-за невозможности избавиться от влаги. К слову, стоило Сэмюэлю убрать ногу и шагнуть в сторону, какой-то, не самый опрятный на вид мужик плюхнулся на тот матрас как ни в чём не бывало. "Кхм, а ведь Варвонд спал в дырах и похуже. Правда я в такие моменты был в теплой кровати какого нибудь местного трактира, ожидая новостей с охоты," - прокряхтел, пытаясь найти глазами место, куда бы деться.       Вскоре он подметил одну одинокую дверь, стоявшую напротив завала из коробок. Двинувшись к ней почти без раздумий, стараясь не наступить на заполняющие весь пол тела и не снести вездесущие свечки, Сэмюэль дёрнул дверную ручку. "Ничего удивительного, оставил бы кто открытую дверь посреди такого отстойника," - буркнул он, ищи другие варианты. Людей вокруг было настолько много, что в общем копошении никто не обращал внимания на снующего из угла в угол новобранца. Впрочем, как было слышно из разговоров окружающих, все здесь по-своему чужаки.       Члены банды живут совсем в других условиях и занимаются важными для убежища делами, такими как защита своей территории и людей, в то время как остальные - просто везунчики и нахлебники, коим по счастливым обстоятельствам удалось убраться с непригодной для жизни улицы. Они годятся лишь для внутренней работы и добычи провианта. "Там - ещё опаснее и хуже" - самый частый ответ на какие-либо жалобы от съедаемого клопами и стремительно зарабатывающего пневмонию гостя. У них есть два выхода. Первый - вступить в банду и рисковать своей жизнью ради общего блага. Второй - тухнуть в подвале и в определённое время шляться по улице с целью найти не до конца опустошённый ящик с едой, либо что-нибудь полезное среди мертвецки тихих и опустевших домов, если хватит на это смелости, надеясь, что однажды колокол утихнет и этот кошмар закончится.       Однако всех живущих здесь объединяет лишь одно - болезнь. Мор, пока никому не известный, но уже оставивший свой отпечаток на каждом жителе квартала, а то и всего Митенхольда. Судороги, жажда и синюха у холерных. Боль в мышцах, костях и нескончаемая лихорадка у чумных. Здесь они разделились на два соседствующих лагеря, медленно и мучительно меняющего их облик и вводя в отчаяние от боли. То-ли дело оспяные, болезнь утихла в самых ужасных своих симптомах, но продолжила уродовать их тела с гораздо большей скоростью. Таких чаще всего берут в банду, лишь изредка делая исключения.       Сэмюэль слушал все эти разговоры, думая лишь о том, как применить имевшиеся у него знания и книги, чтобы прекратить всё это, пока не стало поздно. Он долго пытался придумать, как отгородиться от всех за грудой ящиков, пока случайно не обнаружил за завалами дверь. Обыкновенная дверь, на удивление сухая и не сгнившая. Похоже о ней давно забыли, когда искали место, куда пристроить такое количество мусора. "Да ладно! - удивлённо сказал Сэмюэль, стоило двери отвориться от его усилий, - Я спасён!"       Внутри, конечно, бардак был не меньший. Почувствовав азарт, он начал выкидывать все доски, гнилые тряпки и железки, привлекая внимание лишь самых чутких и любопытных жителей подвала. Потратив несколько часов на расчистку маленькой каморки, где сумел уместиться небольшой стол, низкий деревянный стеллаж и пара целых бочек, Сэмюэль даже нашел место для предполагаемой лежанки между ними. Закончив, он вспомнил про удачно кинутый в суму замок, который и повесил на стальные петли двери. Довольный результатом, Сэмюэль сделал узкий проход между коробок, ведущий в дальний угол подвала, дабы ещё меньше привлекать внимание к своему новому убежищу. Благо, всем интересовавшимся быстро отбивала желание куда-то лезть груда металлических каркасов и свалка наваленных досок с гвоздями. Сэмюэль так и остался спать в "своей" каморке, сложив на пол дорогое пальто и улегшись на него. Под голову сгодились его сумы, когда большая часть содержимого была расставлена по полочкам стеллажа.       Несколько дней он спокойно прожил в подвале, поднимаясь лишь чтобы присоединиться к общему для гостей обеду. Каждый день шла подготовка к чему-то масштабному. Гости разбирали принесенные с улицы груды старого оружия и точили клинки наиболее годящихся в бой образцов, разливали по бутылкам горючие смеси и обматывали черенки пропитанными спиртом тряпками. Собрания членов банды становились чаще, а на улицах появлялось всё больше безмолвной стражи. Все ждали.       Седьмая из ночей стала совсем неспокойной для охватываемого мором квартала. Большая часть площади была усеяна огоньками факелов, а шум людских голосов перебивал лишь неумолимый колокол, безустанно держащий свой гнетущий темп. Члены банды дожидались полуночи, когда огромная белая Луна угрожающе нависала над городом, а пейзажи улиц растворялись в непроглядном мраке, оставляя лишь чёрные тени на фоне тёмно-синего неба. "Алые повязи" были готовы к неизвестному, они понимали что за первым же поворотом их родной город становится чужим, опасным и очень враждебным. Ожидая команды Хана, они крепко сжимали в руках тесаки, копья, ножи, вилы и фальшионы. Наготове были и коктейли, закупоренные проспиртованной тряпкой. Непринуждённые, дворовые разговоры, споры и разборки между насолившими друг другу бандитами резко стихли, когда Хан громогласно крикнул:"Всем заткнуться!" Его глаза горели, и хоть видел из них лишь один, он смог разглядеть в дали лишённой света улицы металлический отблеск. "До соборных врат не останавливаться, никого не ждём!" - последовало незамедлительно.       Толпа разом устремилась вперёд, подняв вверх оружие и факелы. За границами городской площади их ждал лишь ужас и смерть. Улицы квартала вновь преобразились, наполнившись постами мрачной стражи, трупными телегами и монстрами, будто бы сшитыми из человеческих тел, источающими из неровных швов вязкую черную жидкость. Бегущие вперёд бандиты, сопровождаемые летящими над их головами бутылками горящей смеси, единым потоком врезались в стражу, валя её на землю и разбивая латы множеством ударов. Смрадные телеги вспыхивали от брошенных в них бутылок, но не переставали тянуть свои чёрные клешни, разрывая попавшихся бандитов на части. Монстры, подобно бешеным быкам, бросались в толпу, давя и хватая каждого, кто угодил под торчащие отовсюду руки, валясь замертво лишь под натиском клинков.       Кличи, мат и бесконечная ругань ещё больше вдохновляла людей Хана, в то время как сам он шёл едва ли не впереди всех. Орудуя двуручным молотом, он сносил с ног стражников и превращал их кости в труху. Встав на одного из них раздутой от болезни ногой, Хан со всей силы обрушил на его голову молот. "Смотри мне в глаз! - бешеного прокричал он, наклонившись к вмятому от удара шлему, из-за стали которого на него таращились два красных огонька, что вскоре тоже были размозжены ударом молота, - Мы очистим улицы от тварей, я обещаю что порву каждого уродца!"       Вопли и крики звучали как от ночных тварей, так и от разрываемых на части бандитов. Монстры отрывали им конечности, протыкали клешнями и рвали когтями, умирая под общим натиском огня и клинков. Толпа начала заметно редеть спустя несколько улиц, но продолжала прорываться дальше, оставляя за собой пылающие тела ночных тварей и павших товарищей.       Колокол становился все громче, давая понять что цель уже совсем близко. Однако вместе с этим чудовищ становилось все больше и больше. Горящие теперь издалека глаза стражников сопровождались торчащими меж пластин брони костями и черными, поглощающими свет щупальцами. Жизни людей также стали уносить появляющиеся в темноте фонари и извивающиеся существа, утаскивающие несчастных в темноту.       Лишь огонь позволил людям Хана преодолеть оставшийся путь. Горело все. Стены домов, деревянные заборчики и деревья, все было погружено в спасительное пламя. Чудовище не могли группироваться под его жаром, не могли нападать из тени, ведь оранжевый свет озарял весь путь к последнему проспекту. Толпа бандитов превратилась в горстку бугаёв, по-уши измазанных в вязкой чёрной жиже и крови товарищей. Закидывая тварей бутылками и бросая факела куда попало, они продолжали набегать на посты, пока дезориентирующее монстров пламя въедалось в странную субстанцию, служащую им кровью и плотью, кипятя её, пузыря и обугливая. Страдали и сами бандиты. Любая неосторожность или опрометчивость могла сделать из спасительного тепла смертный приговор, не отпускающий из своих объятий никого.       Сломав молот об очередного кошмарного стражника, чья свирепость едва не стоила Хану жизни, задыхаясь в нескончаемой одышке, он поднял глаза, уставившись в Соборные ворота. С ним осталось не более двадцати человек, раненых, шокированных множеством жутких смертей, но полных решимости идти дальше. Совсем близко. Новых существ больше не появлялось, им попусту неоткуда было взяться. А тех, кто оставался на пути, удавалось коллективно обезвредить.       К этому часу на улице уже начало медленно светать. В миг пропали никогда днём не стоявшие вдоль домов и клумб фонари, стража вновь куда-то исчезла, а томный колокол наконец-то стал тише. "Это ещё что за парнота?" - недовольно сказал в отдышке Хан, смотря на сочащийся из-за приоткрытой двери густой сиреневый туман. Стоило ему сделать шаг вперёд, дверь начала медленно отворяться. Дымка стремительно поползла дальше, стелясь под ногами бандитов. "Стойте на месте, я сам разберусь," - продолжил Хан, разглядев во мраке ворот чьё-то шевеление. Сжав в готовности кулаки, он ждал, пока показавшаяся из-за двери фигура неторопливо преодолела порог и ступила на покрытую сиреневым ковром в землю.       Из Соборного квартала к ним вышел молодой на вид парень. Его короткие, взъерошенные чёрные волосы были слегка наклонены в бок, будто бы подчёркивая странную, оскаленную улыбку. На груди паренька, поверх чёрной безрукавный туники висел просящий милостыню медальон, а ноги скрывались в завесе сиреневого тумана. "Браво! - громко сказал незнакомец, похлопав проткнутыми в самом центре ладонями, - Достигли своей цели вы без страха и усталости!" Широкой улыбкой, он вызвал лишь смятение и злость в глазах бандитов, получив в ответ лишь самоуверенные возгласы и оскорбления, от чего стал говорить гораздо грубее и твёрже. "Но не стоит судьбу свою торопить, лучшие из вас пока не нужны Первому жрецу, - не видя должной реакции, парень широко развёл руками и громко, словно над ухом у каждого присутствующего в толпе, провозгласил, - Расходитесь! Пока я отпускаю..."       Несмотря на громкий и твёрдый голос, пронзительный взгляд, смотрящий сквозь зрачки взгляд, он совсем не вызывал трепета у людей Хана, от чего те начали лишь больше выражать желание снести заносчивому незнакомцу голову. Тем временем дымка застелила собой всю землю прилегавшей к воротам улицы. Она будто поднималась вверх, скрыв в себе пейзажи квартала, медленно ползя по стенам ближайших домов. Видимость дальше пяти метров вскоре пропала совсем. -Ты кто такой?! - рявкнул Хан, сделав ещё несколько шагов вперёд, - Что за пиздец здесь творится? -Я тот, кто не забыл Отца законы и несущий воплощение, - начал затянуто отвечать после короткой паузы, - Его гласа, его взора, его меча, воли и мудрости.       Смотря как парень вновь поднял свои руки, горделиво устремив вверх острый подбородок, Хан сжал от злости кулаки. -Мы пройдем в Соборный квартал и дойдем до короля. Я лично спрошу с него за карантин, - вены на его лице воспалились, а кожа слегка покраснела от злости, - После увиденного, нам насрать на твоего создателя и представляющего его пиздюка уж тем более!       Парень медленно опустил руки и подбородок, серьёзно спросив: "Все?" В этот момент вокруг бандитов началось видимое шевеление. С жутким хрипом что-то схватило двоих за ноги и втянуло вниз, словно под землю, скрыв их тела в пелене дымки. "Что за нах*й?!" - закричал один бугай за мгновение до того, как туман утянул его. Началась паника. Люди пытались отойти подальше от стен сиреневой дымки и встать плотнее друг к другу, но и это совсем не помогало. Только Хан оставался стоять на месте, ведя грубый диалог со жрецом. -Так и жаждите смерти, - ехидно прошептал, - Ведь умирать ещё не пришло время. -Я удавлю тебя голыми руками, сопляк, - громко ответил Хан, побежав в сторону жреца. -А может, пользу ты готов нести...       Хан промахнулся первым ударом, пронеся кулак над сгорбленной спиной, нырнувшего в сторону оппонента. Ответный удар парня был настолько сильным, что заставил огромного бугая харкнуть своей кровью. Он попал в селезёнку, но волной отозвался по всему телу. Несмотря на, удивительную для огромной туши, скорость Хана, он едва ли мог попасть по изворачивающемуся вокруг него жрецу, получая в ответ невероятно сильные, подобные кувалде удары голым кулаком. "Ублюдок!" - отхаркиваясь прокричал, вновь замахиваясь на парня.       Довольным, слегка диковатым взглядом, жрец наблюдал за страданиями бугая, чувствуя как его органы лопаются от молниеносных и нечеловечески сильных атак. Удар слева - картинка в глазах Хана потемнела и взор наполнили отдающие бликами огоньки. Удар справа - Хан попятился и отставил свою ногу назад, дабы хоть как-то устоять на месте. Вновь удар слева - он потерял равновесие, начав заваливаться назад.       В последний раз бугай замахнулся для удара, даже не видя куда бьет. В этот момент парень схватил кулак ладонью, что была в два с половиной раза меньше чем у Хана. Он сжал кисть с силой, крошащей почти все её кости, а после потянул руку вниз. "Ты мой," - кровожадно прошептал жрец, вцепившись кистью в горло Хана, поднимая его вверх. -Что... Ты, за бес… Такой… - с трудом прохрипел бугай. -Я... Каин, спаситель души твоей, - довольно ответил парень. Изо рта Хана безостановочно текла кровь, как и из лопнувших от напряжения вен. Когда кожа бугая начала синеть, Каин опрокинул его на землю. "А-аагх!" - захлёбываясь закричал Хан. Смрадная сиреневая дымка стремительно наполняла его лёгкие, пока огромная туша окончательно не перестала дёргаться. Бросив мимолётный взгляд на застывших в ужасе бандитов, чьи ряды успели заметно поредеть, жрец утащил тело в сторону ворот Соборного квартала, скрывшись в плотной завесе дымки.