Блекфур

      Тёмный силуэт, скрываемый тенью листвы, терпеливо наблюдает за рабочими и крестьянами, расчищающими завалы поваленных ворот. Он давно здесь, с самой ночи молчаливо сидит в окружении деревьев. Лишь внезапный, тихий цокот копыт смог отвлечь его от созерцания, возвышающихся над стенами замка, башен.       Прекрасный город-крепость и одноимённая столица целого королевства Нилерия, стоит у русла одной из самых полноводных рек как Севера, так и Запада. Течение Дианы столь сильно, что сев на крепкую лодку, с достаточной долей везения и сноровки можно дойти до Митенхольда за считаные дни. Оранжевые крыши и каменные улочки волнами обтекают общественные здания в несколько слоев и соединяются друг с другом переулками. Западнее центра, по обычному уставленному лавками вокруг площади, стоит тянущийся к солнцу каменный замок. Его границы плавно уходят в городские стены, что овалом опоясывают всю Нилерию, а недалеко от главного собора и башни рядом с ним виднеется скромненький, скрывающийся в тени стен сад. Плодородные земли, множества месторождений и водное сообщение помогли городу вырасти и окрепнуть гораздо быстрее своих соседей. Однако правитель столь чудного края, Гарольд Справедливый, за свою относительно долгую жизнь успел нажить себе немало недоброжелателей в лице других королей, сеньоров и сэров, пока-что не объединенных под одним знаменем, земель западнее Нилерии.       Претензии на всё новые и новые территории привели к первой по-настоящему крупной войне между людьми в истории всего Утонхельдского континента. Горели деревни и обрушались крепости. На дорогах появились бандиты, а беженцы повсеместно искали укрытие и спасение от очередных незваных гостей из-за границы королевства. Пройдя множество лет кровопролитных боёв, приведших к упадку большинства верных короне земель, хоть и проиграв под натиском молодых союзов и случайных наемников, Гарольд доказал что может вести справедливую войну не прибегая к помощи хранителя, даже во время осады самого центра королевства - его столицы. Это стоило королю жизни своих подданных, опустевшей казны и больших сомнений в рядах собственного двора.       Четверо, закованных в потемневшие от грязи и пыли латы, рыцарей въехали в разрушенные осадой ворота крепостной стены, когда-то бывшей восточным и основным проходом в город. Их не менее неопрятные рысаки устало, но ловко преодолевают груды лежащих на дороге камней и пытающихся убрать завалы крестьян. Идущий впереди отличается от остальных вытянутым арметом и обшитой золотыми узорами, местами изорванной коттой с изображённым на ней, синим гербом сидящего в полный рост золотого льва, гордо направившего свой взор к желтому солнцу. Сопровождающие его рыцари выглядят заметно проще. Серебристо-кантые котты с гораздо менее богато украшенным гербом и сильно мятые, явно спасшие хозяина от удара, бацинеты на головах. Они повернули в сторону гарнизона, а ведущий строй направился прямиком к воротам крепости.       Громко распахнув вырезанную в больших воротах дверь, командир, клацая стальными сабатонами о широкую мозаику пола, уверенно прошёл через главный зал. По дороге рыцарь снял с головы армет и понёс его, опирая на суженные пластины талии. Его золотистые волосы слиплись от пота и долгого нахождения в шлеме. Лицо не умыто и покрыто редкими широкими царапинами, но всё равно кажется миловидным. Бороды нет, лишь едва заметная, полная ворса, щетина. Он держит взгляд серьёзным, стараясь не смотреть на проходящих мимо гвардейцев и прислугу, но громко и прерывисто дышит, подёргиваясь с каждым вдохом. С трудом поднявшись по лестнице, миновав ещё с десяток украшенных статуями и горшками коридоров, рыцарь проходит через только что открытые перед ним двери. Двое стражников в начищенных доспехах, без шлемов но в свисающей с подшлемников кольчуге, поклонились ему, однако были проигнорированы.       Зашёл командир в просторный, светлый зал, усеянный богатыми рамами окон, расположенных вдоль расписных каменных пилястр. Рядом с колоннами и в углах, стоят украшенные барельефами торшеры, каждый держится на ножке в виде гордо сидящего льва. Поднимая взгляд, открывается вид на очаровывающую своими размерами, широкую хрустальную люстру с сотнями совсем свежих и ароматных свечей, красующихся под аккомпанемент десятков нарисованных на потолке фигур королей и пейзажей. Снизу она напоминает густую гриву, в центре которой расположен плотный каскад огоньков. Рыцарь идёт по жёлтому ковру, не обращая внимание на расходящихся вдоль стен придворных, часть из них спешно покинула зал при его приходе, а другая осталась тихо сидеть, едва заметно перешёптываясь. Дойдя до плоских ступенек, ведущих к низенькой платформе с окантованным деревом, стальным троном человека и мягким, но строгом диване зверя, дворянин преклонил колено, громко стукнув шлемом о мраморную плитку. -Приветствую, Ваше Величество, - повернул голову, с уважением кивая сидящему правее, - И вас, Хранитель. -Рад снова видеть тебя, Людвиг, - приподнялся король, - Подойди же и поздоровайся, как следует после столь долгой разлуки. Рыцарь исполнил волю правителя. Едва скрывая отдышку он приобнял Гарольда, быстро отойдя назад. -Что за спешка, - король оперся на обшитую тканью и полную золотых окантовывающих нитей, высокую стальную спинку, - Добрые ли новости ты принёс? -Совсем нет, Ваше Величество. Северяне не покинули границы Нилерии, как было обговорено. Шёпоты придворных стихли. В зале на мгновение воцарилась тишина, перебиваемая едва различимой руганью строителей и крестьян под окнами собора. Пока лицо короля скривилось в недоумении, Великий Лев с интересом приподнял голову. -Что значит "не покинули", Хернцы совсем совесть потеряли! Значит, мирный договор нарушен, посрамлена честь слова Пауля и моего собственного имени? Почему никто до сих пор не счел нужным мне доложиться, оставляя КОРОЛЯ в неведении?! Дворянин оглянулся на остолбеневших придворных, зацепив взглядом смотрящего на него льва, всё также расслабленно лежащего на твёрдом диване. -Ни один отправленный гонец, купец, странник или крестьянин, никто не приходил с того направления. Поэтому я лично снарядил своих людей в поход по возвращению. -И что же ты узнал? - прозвучал пронзительный, довольно грубый, но очень спокойный голос хранителя. Рыцарь без промедлений начал рассказ, оставаясь стройно стоять перед ступеньками.       Дабы не нарваться на отступающих северян, мы обошли владения герцога Балтинского и сделали крюк прямиком до графа Де Вальса. Все его земли, как и крепости местных баронов опустели, словно по волшебству. Дома, пастбища, стойла и сараи стоят почти не тронуты, но абсолютно пусты от тел. Настолько, что нет ни скота, ни трупов, ни прячущихся в лесах крестьян. Такого я ещё не видел.       К счастью или нет, паж мой оказался хорошим следопытом. В лесах и полях, изредка пересекая дороги, оказались следы целого войска пеших солдат. Следуя вдоль них соседними холмами мы наконец услышали шум. Топот стальных ботинок, лязг лат и бьющихся о них оголенных мечей, но… Больше ничего. Мы наблюдали как огромная толпа, вобравшая в себя выглядевших как попало рыцарей в разной степени побитых панцирях и кирасах, каких-то наемников в рваных дуплетах и даже обильно вымазанных кровью бригантинах, одетых в камизы горожан, крестьян в старых заношенных туниках и даже ободранных до тряпья бедняков. Они шли единой толпой, и что странно, совсем не разделённой на высшие и низшие слои. Но самой пугающей казалась их безмолвность. Шум их марша не перебивался ни единым звуком, никто не говорил, не смеялся и даже не кричал кличи. Они шли словно завороженные и не смели даже почесаться, уверенно двигаясь в сторону Вильбургской крепости.       Мы подошли слишком близко. Словно звери, услыхавшие слом веток в затишье леса, они разом подняли головы и посмотрели прямо на нас. Силы глаз моих хватило чтобы разглядеть ужасные, будто изувеченные проказой лица, многим похожие на разбухших от воды мертвецов.       Я не успел что либо подумать, как троих моих сеньоров стащили с их лошадей. Мы старались помочь, но людей вокруг становилось все больше, а мимо ушей стали со свистом пролетать редкие стрелы. Оставшимся пришлось скакать оттуда так быстро, как только позволили уставшие с дороги рысаки. На этом разведка не кончилась. Чем ближе была Нилерия, тем больше лошадей охватывал страх, а нос пробирал дурманящий сладкий запах. Нескольких потеряли на чистой по первому взгляду дороге до Верховы. Больше всего мне стало жаль пажа. Он и так отставал, но в момент, его кобыла скинула наездника и впала в ступор. А убила мальца выпущенная из ближайших кустов стрела, да так, что прибила бедолагу к намертво застывшей лошади. Мы вернулись в город всего на несколько часов опережая то зловещее войско, и лишь Хранителя волей город успеет выставить львиный гарнизон, пока враги занимают крепость и пересекают лес.       Зал быстро залился громкими переговорами придворных, пока король массировал в раздумьях свой висок, поглядывая на сидящего полулёжа Льва. -Ваше Величество, времени не осталось, - сказал дворянин, поднимая в пола свой шлем, - С благословения Хранителя я возглавлю оборону под стенами. -Исключено… - грубо оборвал король. -Но отец! - звонко перебил Гарольда, продолжая говорить на более высоких тонах, - Как наследник престола я должен встать со своими будущими подданными в час, когда всему королевству грозит опасность. Вы проиграли войну Северо-Запада ранением близким к смерти, и я благодарен судьбе за то, что всё ещё могу говорить с вами, но сейчас некому отдавать приказы рыцарям. Только я могу взять на себя ответственность за сохранность отданных вами ворот.       Звонкий голос эхом отразился от стен зала, выходя за его пределы. В этом мимолетном мгновении, послышался отдаленный лязг очередной пары сабатонов, отбивающих шаги о мраморную плитку где-то в коридорах. -Не забывайся, Людвиг, - голос отца прозвучал сухо, но ничуть не злобно, - Перечить и тем более обвинять своего короля в неудачах - дело наказуемое. -Тогда позвольте Хранителю решить дальнейшую судьбу возможно каждого из нас.       Голоса вновь стихли и придворные замерли в ожидании ответа. Но Великий Лев не спешил что-либо говорить, медленно поднимаясь со своего трона и привлекая к себе взгляд каждого из присутствующих. Его неспешные движения всё ещё сопровождались шагами за стеной. У самой двери, лязг на мгновение стих, чтобы вылиться в хлопок открывшейся двери.       В зал вошёл ещё один рыцарь. Одетый в кажущиеся на свету белоснежными латы, с неширокими плечами, не слишком узкой талией и формирующейся ниже юбкой, в бедрах слегка большей, чем у Людвига. Их доспех очень схож, как и богато украшенная котта. -Джулия, - с долей недовольства сказал принц, увидев гордое выражение лица своей сестры. Её длинные золотистые волосы, обычно собранные в спрятанный под кольчужный капюшон хвост, сейчас широко лежат поверх доспеха. Лицом точная копия брата, лишь слегка женственнее, округлее и мягче в деталях. И все также пытается выглядеть грубее и тверже. Приблизившись к ступенькам, она поклонилась Льву и дождалась его позволения, дабы обратиться к своему отцу. -Мой король, форт Орлин бьет в колокола, - бросила скользящий взгляд на Людвига, - Я отдала приказ занять дома, но без стоящих стен и гарнизона, гвардейцам не хватит сил оборонять люд и замок на два фронта. -Твой брат уже поведал новость о предательстве, - ответил Гарольд. -Тогда… - резко замолчала, лишь стоило Хранителю продолжить двигаться к краю платформы. Лев гордо встал меж ними, пробирая до мурашек произнося:"Ближе". Недоумение в глазах Джулии сменилось неприкрытым удивлением. Она широко раскрыла глаза, а дыхание её на мгновение сбилось. Делая резко ставшие неуверенными шаги, девушка наконец встретилась глазами с братом. Его обомлевшее лицо вернуло принцессе немного уверенности и она вновь нахмурила брови. -Людвиг и Джулия де Бурлон, - медленно проводит головой пред стоящими напротив, - Я был одним из тех, кто вырастил в вас качества короля людского и короля звериного. С достоинством пройдя свой путь служения двору, не вызвав у меня сомнений, вы готовы получить ценнейшую из моих наград. -Клянёмся в верности отцу, Хранителю и подданным своим, - преклонив колени, вместе, словно всю жизнь готовясь произнести это, брат с сестрой продолжают твёрдо говорить, - Клянёмся жизни не щадя, защищать престол и веру, сирот, вдов и угнетенных. Их сердца забились сильнее, вызывая на теле легкую дрожь. Они не могли пошевелиться и лишь пытались контролировать эмоции. -Как Хранитель света Солнца, нарекаю принцессу Джулию и принца Людвига рыцарями львами, - пригибает голову и передние лапы, позволяя дотронуться до ослепительно светящейся гривы. Неуверенно, но словно по инструкции, они протянули руки и приложили их к густой шерсти. -Клянемся следовать законам, не нарушая правил и не уступать соблазнам из вне явленным. Идя вверх от кончиков пальцев, их руки начали сильно покалывать. Не выдержав давящее чувство тишины, принц открыл глаза. Он увидел как свет Хранителя, точно по венам, медленно движется под кожей. Столь странное чувство, с каждой секундой становящееся всё сильней, переходит в тёплое жжение где-то внутри.       Тяжелый латный доспех стал словно невесомым, от чего Людвиг с облегчением пошевелил полегчавшими плечами. -Долго мы ждали, - тихо прошептала Джулия уже не в силах сдерживать улыбку. Принц молча поднял голову, смотря в наполняющиеся светом глаза сестры. -Ты не рад? - продолжила, слабо шевеля светящимися губами. -Несмотря на честь сего момента, я боюсь за мой народ и... За будущее твоего ребёнка, - ответил Людвиг, вновь зажмурив глаза, - Поспешность церемонии не может сулить ничего хорошего. Как только жар спал, они убрали руки и сделали шаг назад. Вслед за поднявшим голову Хранителем, в зале вновь зазвучали переговоры и шорохи, а в двери начали заходить готовящиеся к осаде придворные. -Исполните клятвы свои, опалив сомнения и страхи подаренным вам светом, - громко сказал Лев, возвращаясь к трону. -Теперь ты главнокомандующий, Людвиг, - подтвердил король, огрубив голос, - Не дай преступникам чести войти в город. -Клянусь, - ответил в поклоне принц. Следом, Гарольд обратился к Джулии. -Дочь моя, - голос короля надорвался в боли, досаде и ненависти к тем, кто преступил священную традицию бракосочетания, - Херн понесет заслуженное наказание за своё преступление, а твой наследник займет его трон. Даю слово. -Да, отец, - ответила принцесса, сдерживая наворачивающиеся от обиды слезы. -Береги себя и крепнущее внутри чадо, - слегка поджал губы, продолжив после паузы, - Ступайте, дети мои, да убережет вас Хранитель. Обменявшись парой слов, перешедших в долгое объятие, новопосвящённые рыцари спешно покинули зал, отправившись в разные стороны. Уже спустя час, под обрушенными стенами Нилерии собирались гарнизоны каждого, оставшегося неподалёку после первой осады, вассала.       Одетые в разноцветные камизы и котарди, туники, пододетые под безрукавные сюрко и натянутые шоссы. Ряды лучников помогали оруженосцам выставлять деревянные стойки со всякой всячиной, попутно пристреливая свои оружия. Лишь изредка встречались действительно зажиточные стрелки, звенящие кольцами кольчуги и блистающие шелковыми одеждами. Разноцветные тирольки, частенько украшенные павлиньими перьями, суконки и натянутые ниже ушей колпаки. Только этот ряд войск столь сильно пестрил красками как обычных стрелков, так и нарядных панов.       Они довольно шумные, ни секунды не пройдёт, как кто-нибудь не пустит на спор стрелу, стараясь точно попасть в сожжённый требушет на холме, лежащем в метрах трёхсот от них. Галдят, ругаются, да и просто рассказывают истории из жизни. Многие, привыкшие к занятию высот, с недоумением поглядывают на стену, но видя раскуроченные камнями бойницы и обрушенные тем самым требушетом башни, мысли о верхах мигом отпадают. Не повезло тому дрозду, что решил пролететь прямиком над обозримым полем. Мигом вверх поднялось под два десятка луков, натянутые то двумя, то тремя пальцами, локти поднялись, да прозвучал свист летящих стрел. Уже и не поймёшь, кто был первым, птицу сбило, на лету вбивая все новые снаряды.       В такой гурьбе не сразу ясно, где обычный самоучка, с подаренным отцом луком, а где и уважаемый в своих кругах человек, гордо поднимающий нос при простаках и всё также по-свинячьи хрюкающий от смеха при своих. Будучи ближе всех к ящикам с хлебом, тар с водой и ведрами для испражнений, лучники скорей всего съедят, выпьют и заполнят все что было, ещё до того как об этом узнают остальные и вообще начнётся хоть какое сражение.       Ряд подальше занимают алебардисты. Их роль проста - стоять за спиной авангарда и бить, всех до кого дотянутся их длинные алебарды. Главное в такой задаче - не долбануть соседа древком, или пикой. Но скорее всего, они и станут тем самым авангардом, лишь стоит командующему сменить построение. Одеты сносно, но опять во что попало. На головах натянутые капеллины, голые и с забралом бацинеты, иногда с кольчугою под ними. Тело закрыто такой-себе бригантиной, кольчугой поверх поддоспешника, а кто по-богаче стоял в пузатой кованой кирасе. Руки защищают рукавицы, а ноги в сабатонах, чтоб не отдавили.       Больше брони и не было, ведь среди них мало или же вообще нет знати, лишь одни наемные, гарнизонные и просто военные, отданные в службу сюзерену. По поведению и видно, кто повис на древке алебарды, кто безразлично сел на землю, куда только-что плюнул рядом стоящий, а кто скучающе наблюдает за стрелками, тщательно закрывающими собой еду, изредка улыбаясь полувыбитыми зубами от доносящихся от них шуток. Запах здесь стоит отменный. Большинство не успело вернуться в родные крепости, как были вновь вызваны на оборону уже сдавшегося не так давно города. Сборы, дни похода и оборона центра королевства заставляет нехило попотеть, особенно когда погода ни на день не радовала ветерком. Но по виду им нормально, уже привыкли.       Рядом, но всё же сторонясь, стоит гордый и красивый знаменосец, дожидающийся командующего и трубачей. Он одет в те же кажущиеся блестящими латы, что и закрывающие его впереди рыцари, его отличает расписанный иначе щит, котта, да высокое знамя в руке. Под красивым арметом, менее коническим чем у рыцарей, но с элегантным ронделем, тщательно отполированным слугой, скрывается готовый вот-вот заснуть аристократ. Правая рука уперлась в щит, а левая опёрлась на древко штандарта, позволив поддерживать вид ждущего сражения офицера, а на деле, мирно дремлющего пока никто не обратил внимание.       Вот и вышли музыканты. Трое трубачей, обходя ряды вояк и что-то обсуждая, пробираются к знаменосцу. Одеты просто - красные камизы, да колпаки с беретами на головах. От лучников их отличает короткий шелковый плащ ярко желтого цвета. Тихо распевая инструмент, они старательно игнорируют предложения "подудеть" в другом месте или что-либо сыграть.       Со стороны полей, противоположных сторожевому холму, наконец показались солдаты дальних Нилерийских маркизов, тоже не успевших вернуться домой. Невысокие, но коренастые пикинеры несут на плечах длинные, измазанные в крови и пыли оружия. Большинство пик отмывать не стали вовсе, от чего вид воинов вызвал бы трепет у неискушённого зрителя боев, хоть многие из них хромают или держатся за раны от вытащенных после осады стрел.       Конницы у вассалов Гарольда нет совсем, как и артиллерии. Возможно этот факт и привёл к тому, что крепостные стены так быстро пали под натиском летящих камней, несмотря на линию защиты. Все недостатки армии проявились лишь тогда, когда король нарочно отказался от своего главного инструмента.       Рыцари Львы гордо стоят в первом ряду всей армии, держа в одной руке сужающиеся к ногам павезы, полностью закрывающие тело, а в другой острые клейбэги, опущенные остриями вниз. Их закалённый доспех, закрывающий латами всё тело, и тяжелое оружие в руках едва бы позволило сражаться, но стоит наследнику престола выйти на поле боя, даровав рыцарям благодать хранителя, тяжесть бесследно исчезает.       Людвиг показался из завалов стены, привлекая к себе неоднозначные взгляды каждого солдата. Смех и переговоры лучников стихли, алебардисты повставали с земли, а трубач пихнул знаменосца, чтоб тот наконец поднял знамя выше. Желтая полоса, прошитая поперёк пластин доспеха, вышитый золотом герб на щите ярко поблескивает под солнцем, как и волосы принца. Лицо Людвига остаётся серьёзным, хоть волнение и пытается усердно сбить его с мысли. Проходя мимо строящихся пикинеров, кажется даже не замечающих присутствия командующего, взгляд Людвига застыл на одиноко стоящим требушете. Принц словно видел там кого-то, смотрящего прямо на него из засады.       На другой стороне холма слышится марш сотен молчаливых воинов. Безмолвные и безвольные, они следуют за ставшим пешкой королём. Людвиг не ошибся, прямо сейчас за ним пристально наблюдают те, чьей волей люд и знать становятся равны, а чины и род не имеют никакого значения. Высокий широкоплечий мужчина, приклонил колено, сидя ниже обозримого с низины холма. Из-под покрытого золой черного капюшона вниз свисают грязные седые волосы. Распахнутый, перевязанный серой лентой по рукам плащ и острые, формирующие воротник наплечники. Бледная, узорчатая кираса на груди, больше похожая на сереющий расписной жилет. Он едва заметно хрипит, поглаживая пальцем клюв, светящегося на солнце, стального амулета.       За спиной послышались столь тихие и мягкие шаги, что шуршание листвы легко перебило их. -Король уже здесь, благодатные с ним, - прозвучал слегка заторможенный женский голос. -Молодец, ты как раз вовремя, - повернулся полубоком. -Правда? - лицо девушки обомлело, скулы опустились и в нем застыла неуверенность. Мужчина едва заметно усмехнулся, а затем встал с земли и выпрямился. Он снял капюшон, открывая свой таинственный лик. Слегка скошенный лоб с закрывающими его по бокам длинными седыми волосами, неширокий подбородок без следов щетины и такие же безжизненные губы. Кожа лица совсем бледная, а нависшее веко подчёркивает отдающие сиренью глаза. Он не кажется молодым, но и на старика совсем не похож. -Джениретт, - сказал глубоким хриплым баритоном, возвышаясь над задравшей голову девушкой, - Каин будет гордиться тобой, когда ты выполнишь своё поручение, так, как горд сейчас я. Стоило длинным почерневшим пальцам лечь на плечо, девушка невольно вздрогнула. Разомкнув губы, не в силах оторвать взгляд от тепло улыбающегося ей лица, она на мгновение почувствовала столь непривычную теплоту в груди, как самое желанное и редкое из своих чувств. -У меня есть для тебя подарок, - потянулся свободной рукой к поясу. Он аккуратно достал маленький, деревянный футлярчик с вырезанной на крышечке розой и вложил в руку девушке. -С-спасибо, Логан, - прижала её к груди. Всё также улыбаясь, он сделал голос ещё ниже, однако заговорив громче и серьезнее. -Посмотришь позже, а сейчас нам пора выдвигаться. -Нас я проведу и рыцарей, - вновь приняла привычные, отстраненные черты лица. Логан накинул капюшон и, дождавшись идущих отдельно от остальной армии, группы закованных в острые латы рыцарей, пошёл за Джениретт в обход холма.       Принц стоит в первом ряду всего построения. Он не стал произносить пламенных речей, лишь поприветствовав солдат плавным поднятием меча над головой. Трубачи, встав так, чтобы отчетливо видеть каждое движение командующего и слышать его крик, громко и мелодично затрубили. Ближайший к нему рыцарь слегка толкнул принца в локоть, привлекая к себе внимание. -Почему войско стоит на улице, милорд? - недовольно спросил сэр. -На сей раз преступники чести столкнутся с силой львиного гарнизона, - наклонился к шлему рыцаря, - Нет нужды прятаться за стенами. Постояв в смятении, сэр с сомнением взглянул на командующего. -Осады так не ведут, вы рискуете не одним лишь гарнизоном, - начал повышать голос от напряжения, - Весь город может пасть по одной лишь глупости стратегии, милорд. Оглядывая поле предстоящего боя, Людвиг не стал поворачивать голову к рыцарю. Он буд-то бы не услышал его слов и приподняв подбородок, закрыв глаза и раздув грудь, начал собираться с духом. -Отведите войско внутрь, расставьте гарнизон у пролома, а лучников в бойниц... Людвиг грубо прервал своего советчика, покосив глаз на, явно краснеющее под сталью, лицо сэра. -Стойте в строю и следуйте командам, - буркнул принц, - Ваша роль - быть непоколебимой стеной, ради которой вы и получили своё благословление. Остальное забота армии.       С холма и леса рядом с ним начали спускаться люди. Видя на них гербы Северян, Хернцев и даже вассалов отца, Людвиг испытал лишь злость, кривя лицо в гримасе гнева. Пехота нападающих идёт единой толпой и не важно стрелок ли то или оруженосец. Медленно спускаясь вниз, их кажется в три раза больше сил Нилерии. Собираясь с мыслями, принц выжидает, громко прокричав:"Готовсь!" Музыканты тотчас прерывисто затрубили, заставляя всех насторожиться. Поле под холмом стремительно заполнилось людьми. Тогда и прозвучало:"Луки к бою!" А вслед за ним три протяжных звука труб. Лучники, как один, подняли луки в небо, натянули тетиву и затаив дыхание, дали первый залп. Ввысь взлетели длинные и короткие, охотничьи и боевые стрелы, дождем накрывая наступающих.       Неожиданностью и даже содроганием сердца командующего, отозвалось то, что ни один поражённый выстрелом воин так и не упал на землю, не остановился и не пошатнулся, словно ничего и не было. Людвиг растерянно взглянул в их уже мертвые, лишённые глаз и каких-либо эмоций лица, смотрящие прямо на него. Отрезвил принца сильный толчок в плечо от стоящего справа рыцаря, с недоумением ждущего дальнейших команд. И вновь сконцентрировавшись, Людвиг заметил, как первые ряды разошлись, открывая готовых вот-вот выстрелить в ответ стрелков. "Держать строй, щиты поднять!" - словно львиный рёв, раздавшийся по всему полю и отскочивший от стен города, голос вдохнул в рыцарей силу самого Хранителя.       Они встали плотной стеной, прикрывая себя и стоящих позади. Людвиг тоже поднял щит, и едва заметное свечение его оружия распространилось остальным. Произошёл ответный залп. Вопреки любой стратегии, стрелы не летели ввысь и не пытались ударить по задним рядам. Они с огромной, сравнимой с выстрелом баллисты силой, впились в сияющие щиты живой стены.       Когда толпа дошла до построения, первые ряды принялись отталкивать наступающих назад, всё также сдерживая летящие исподтишка стрелы. Над их головами стоит свист союзных залпов, падают и опускаются пики алебардистов, сопровождаемые комментариями последних, окапываются пикинеры, не давая нападающим обойти вокруг. Удары мечей, копий и булав отскакивают от щитов как от каменной стены, а в ответ идёт выпад соседа сбоку, без каких либо проблем пробивая легкие доспехи северян.       Успешно держа наваливающихся культистов, Людвиг услышал слова стоящих сзади:"Что за уродцы?! Их стрелы не берут! Что дальше то?" И ловя на себе взгляд пригнувшего голову рыцаря, он вновь начал путаться в мыслях. Принц несколько минут бегал глазами по земле, почти забыв отталкивать давящих Хернцев, пока наконец не решился. "Оттесним их!" - рыком отозвалось в сердцах рыцарей, на миг заливая северян светом. Наконец, они издали свой первый звук - это было злобное, полное боли мычание. Кожа мертвецов опалилась, а их пустые глаза заполнили солнечные блики.       Строй щитов стал заметно шире, но непростительно реже, когда поддерживаемые алебардистами рыцари двинулись вперёд. Они не рвутся достать каждого до кого дотянутся, цели сами норовят попасть под укол в горло или сердце. Освобождая пространство под довольные крики алебардистов и ободряющую игру труб, защитники и вправду оттеснили недругов подальше от стены. Но подобное решение казалось удачным лишь несколько минут, вскоре приведя к потерям. Пикинеры стараются держать бока, но чем реже их пики, тем больше Хернцев пролезает меж пустотами, отвечая ударами мечей. В отличие от лучников Гарольда, Северяне бьют наповал, начав простреливать меж рыцарей. И по мере движения теряющегося в стратегии Людвига, нападающие избавляются от догоняющей его поддержки.       "Назад! - прокричал повернувший голову принц, - В защиту!" Но в этот раз трубы промолчали, лёжа под ногами стрелков вместе с самими музыкантами. За головами поредевших алебардистов, он увидел как в на землю падают окопанные пики и как лучники практически безуспешно пытаются помочь ещё стоявшим на ногах. Поворачиваясь обратно, пущенная с огромной силой стрела сбила ему шлем, лишь стоило на мгновение забыть про щит. Вздрогнув и тут же прикрывшись, он начал отходить назад.       Идя вдоль стен под доносящиеся звуки битвы, около двух десятков человек, шестеро из которых несут укреплённую сталью лестницу, идут за мрачным дуэтом высокого мужчины и кажущейся на его фоне низкой девушкой. Едва дойдя до самого берега Дианы, девушка вдруг остановилась, подняв голову вверх. -Та бойница, - показывает пальцем на прямоугольное отверстие в стене. Рыцари в острых, но обтекающих тело готических доспехах с чёрной короткой плащевкой на плечах, молча приставили лестницу к стене. Герба на ткани давно уже не видно, хоть и цвет её почти остался неизменно тёмным. Полуторные, крестовидные мечи вставлены в дорогие ножны из черненой кожи, что в пару движений сползают со спины и оказываются на поясе. Лица некогда благородных воинов давно размыты и искажены благодатью, как и их разум. -Стражи нет, как говорила, - сказала девушка, остановившись перед расходящимися в стороны коридорами, - Залы влево. -Хорошо, - ответил Логан, достав из-за плаща необычно широкую и длинную рапиру с гардой в виде шара из терновых веток, - Уверена, что справишься? Джениретт сомкнула губы и закрыв глаза, твердо кивнула. А затем молча ушла в темноту правого коридора. Рыцари же двинулись налево вместе с, долго провожавшим девушку взглядом, Логаном.       Ловкой, изредка мелькающей на свету тени пришлось выйти из тьмы, как только она дошла до хорошо освещённых торшерами коридоров. Всюду слышатся шаги, эхом отскакивающие от стен соседних комнат и этажей, но дверей к ним нет, лишь голые каменные стены. Убедившись, что чьи-то звонкие сабатоны стали отстукивать в её сторону, девушка, согнувшись до самого пола, спряталась за стоящей у торшера лавкой. Словно засевшая в засаду кошка, она прильнула к земле и сжала в руке изогнутый кинжал. Её сосредоточенный взгляд незаметно просачивается через зазоры лавки, ни на миг не отрываясь от шаг за шагом приближающего стражника. Внезапно он остановился, услышав за спиной шуршание, подобное наполненной песком погремушке. Взглянув за спину, стражник быстро обернулся, наконец увидев светящиеся, будто-бы извивающиеся черничные глаза. Тогда, острый как игла кинжал мигом вошёл ему в шею, а шорох бросившейся в атаку девушки дошёл до ушей лишь после наступления смерти.       Пережидая в темных углах и поворотах, Джениретт миновала этажи башен и множество соединённых коридорами комнат, с искренним удовольствием избавляясь от одиноко гуляющей стражи. Слушая шаги, она казалось бы беспорядочно бродила по сырым каменным помещениям, полным бочек и ящиков, обшитым деревом, уставленным мебелью комнатам и закуткам, пока наконец не вышла к небольшому, но красиво украшенному саду. Над соседним его выходом возвышается жилая башенка, смотрящая открытыми окнами выше крыш окружающих её домов. Опустив взгляд, девушка невольно вздрогнула, не ожидав увидеть у фонтана рыцаря.       Она медленно пригнулась, осторожно подойдя к арке сада. -Не думай, что я пропущу даже такого тихого грызуна, - донёсся, пытающийся казаться грубым, голос сидящей на лавке. Джениретт не сразу решилась выйти на свет, пока фигура не встала, подняв расписанный львиной пастью щит и аккуратный одноручный меч. Меж пластин брони рыцаря, закреплена короткая желтая плащевица, а вместо шлема красуются золотистые пряди волос. -Что же ты по крыше не полезла, неужто крыса решила встретиться со львицей? - фигура обошла фонтан, продолжая смотреть в кажущуюся пустоту коридора, загораживаемого плотной листвой. Сосредоточенный взгляд Джениретт неожиданно сменился, окантованной прямыми бороздами у носа, пугающей улыбкой. Наконец, из тени колонн показалась черноволосая девушка, взявшая в правую руку обмотанный тканью обломок меча. -Джен! - громко крикнула, приветственно расставив руки, - Сколько лет я жалела, что смогла уговорить отца оставить бастарда при дворе. -Привет, сестрица, и тебе, - с улыбкой ответила, заливая глаза фиолетовым свечением. В мгновение, девушка сгибает колени и наклоняется вперёд, со змеиной прытью бросаясь на Джулию выставленным вперёд оружием. Совсем не чувствуя веса щита, рыцарь едва успел закрыться им, удачно повернувшись в нужный момент. Осознав произошедшее, Джулия продолжила вести левой рукой от себя, раскрывая корпус нападавшей, мгновенно ткнув клэйбегом ей в рёбра.       "Кх..э..к," - проскулила Джениретт, пряча за собой, согнутую в локте, левую руку. С удовольствием смотря на скривлённое лицо сёстры, Джулия не заметила как над ней занесся чёрный пламенеющий кинжал. Он со скрипом пронзил листы брони, разбил звенья кольчужной рубахи и на пару сантиметров вошел в плечо. -Агх…Беспризорная сука! - сменяя гордость на боль, возмущённо прокричала Джулия, отстранившись назад. -Уж не тебе учителем мне быть, - хрипя ответила Джениретт, с трудом пытаясь вернуть улыбку. Обе они свалились на колени. Боль даже неглубокой раны заставила Джулию испытать такое мучение, что уже спустя несколько секунд она едва опиралась на меч, сжимая ладонью место удара. Благодать Льва внезапно покинула её, а рыцарская броня начала ещё сильней тянуть стражницу вниз.       Джениретт привыкла к боли, настолько, что готова сама наносить себе ранения, но сейчас она прильнула к земле, едва делая болезненный вдох, хрипя и кашляя кровью. Как и сестра, после короткой паузы она начала медленно вставать. Вернув кинжал в правую руку, Джениретт крепко сжала его блестящую голую рукоять. Встав на ноги, хрипя грудью, она сгорбилась и взгляд её едва выступал из-под тонких неровных бровей.       Джулия тоже поднялась на ноги, держа щит трясущейся рукой, она наклонила его, заслоняя тело и оставляя видимой лишь едва возвышающиеся над кромкой глаза. -Моя матерь приютила тебя как собственную дочь, в то время как твоя… Не дав договорить, Джениретт прохрипела:"В чем-то теперь едины мы с ней, благодать и ваши ожидает души".       Вновь столкнувшись в поединке, они будто вернулись в прошлое, когда принцесса тренировалась владению мечом и щитом, часто беря в партнеры сестру. Джениретт беспорядочно наносит удары парным оружием, уворачивается от парирований и отскакивает в сторону при первом же признаке толчка щитом. Она всегда была слишком быстрой, непредсказуемой и вдобавок предпочитала самые непопулярные среди рыцарей комбинации вооружения. Джулия - наоборот, тщательно оттачивала каждый удар, запоминая как должно скользить её лезвие по клинку противника, куда колоть после блокирования и как прикрываться щитом, не теряя при том темпа боя. Она почти никогда не позволяла оппоненту поразить себя, отбивая любую атаку и сразу же нанося ответную. Только Людвиг, третируемый лично отцом, умел противостоять сестре, а счёт их побед до сих пор был равен.       Сражаясь столь знакомо, Джулия едва не начала ругать оппонентку за постоянные пинки и подножки. Она в очередной раз помотала головой, дабы развеять всплывающие в памяти образы из детства, от чего, невольно смягченный взгляд вновь стал выражать открытое призрение к сопернице. -Каким же ничтожеством ты стала, - ненадолго остановилась, посмотрев на неприглядный вид сестры. -Ещё увидишь, - в полной судорог, хриплой отдышке ответила черноволосая, начиная новый замах. Кинжал Джениретт застревает в лицевой части щита, а затем соскакивает вместе с увернувшейся владелицей, лишь чтобы вновь попасть на стальную преграду в попытке ударить сбоку.       После очередного отскока, глаза Джениретт потемнели. Ладонью, испачканной собственной кровью, она схватилась за верхнюю грань щита, начав тянуть его вниз с огромной, нечеловеческой силой. Вместе с этим, рана Джулии заныла хуже, чем если бы её начали растягивать крюками, но рыцарь продолжал стойко держать свой оплот. Когда руки неконтролируемо затряслись, она скривила лицо от напряжения, невольно поддаваясь рвущемуся наружу крику исступления. Щит неумолимо опускался, настолько, что позволил сёстрам вновь взглянуть друг-другу в лицо.       Тёмный, переливающийся фиолетовыми червями, взгляд Джениретт уставился в, медленно заполняющиеся желтым светом, глаза Джулии. В гневной гримасе, крик сменился оглушительным львиным рыком, передающим щиту силу самого Солнца. Свет озарил бледную кожу девушки, развеял тьму её глаз и спек кровь на губах. -Ааааагх! - прокричала ослеплённая Джениретт, спешно убирая руку и отворачиваясь в сторону. Как только это произошло, Джулия схватила сестру за длинные волосы и потянула обратно к себе. -Мы не закончили, - прорычала, с силой сжимая и выкручивая ладонь, - Видишь, от чего ты посмела отказаться! Она медленно тянется левой рукой к мечу, прижимая сестру всё ближе, но не успевает нанести удар. Джениретт, одним взмахом перемотанного клинка срезает свой чёрный хвост и перекатывается через основание стоящего напротив фонтана. -Вновь трусливо убегаешь?! - говорит рыцарь, горделиво обходя каменную преграду. Закрыв глаза ладонью, девушка ползет по неглубокому дну, с трудом вылезая с другой стороны. Слыша тяжелые шаги стальных сабатонов, кашляя, она продолжает судорожно обползать фонтан по кругу.       Джулия, сморщив нос в отвращении перед увиденным, неспешно преследует оппонентку, совсем не замечая, тянущуюся от щита паучью нить. Вернувшись к месту, где принцесса и начала свой ход, она увела держащую меч руку назад, готовясь произвести укол. -Самоуверенная, была всегда такой, - через отдышку, кашляя отвечает Джениретт, поджимая под себя колени, - Бежать я не хотела. Видя, что сестра настороженно приподняла щит, она вновь залилась безумной улыбкой. Растрепанные, рвано торчащие волосы едва закрывали очертания её лица, а взгляд наполнялся отвратительным копошением. Она едва различала, отражающий блики солнца, стальной силуэт сестры, когда бросилась на неё, вобрав в удар всё рвение и силу.       В этот раз острие сломанного клинка пробило прочную сталь щита и попало в кость держащей его руки. Джулия широко открыла глаза от удивления, почувствовав медленно нарастающую боль. Видя что убийца пригибается вниз, она попыталась опустить свой оплот, но ставшая твердой как цепь, тонкая нить, сдержала её. Джениретт, подобно змее нырнула под руку и молниеносным ударом вонзила кинжал в горло сестры. -Блгх... - с запозданием вырвалось из уст рыцаря. Кровь стремительно наполнила её рот, начав обильно стекать по губам. Издавая булькающие звуки, Джулия упала спиной к фонтану, выронив из рук своё оружие. Её глаза погасли, а взгляд стал стремительно мутнеть. -Не тебе о силе говорить, - Джениретт склонилась над поверженной, ведя окровавленным клинком вдоль её щеки. -Ты... - едва различимо произносит рыцарь, выплёвывая скапливающуюся кровь, - Всегда была... Дранью... -Люблю тебя не меньше, - ухмыляясь ответила. Довольно разглядывая содрогающееся горло сестры, она повела взгляд ниже. Силой Джениретт срывает стальные наплечники, а затем и петли приталенный кирасы. По лицу Джулии начали стекать еще горячие слёзы, вскоре воссоединяющиеся под ней в медленно растущей луже крови.       Разбирая броню, девушка наконец освобождает успевшую стать темно-коричневой плащевицу и грубо сдирает её, накинув себе на плечи. Порвав кольчугу и поддоспешник под ним, культистка наконец добирается до тела. Прильнув к уже начавшей утихать ране, она стала громко всасывать выходящую из неё кровь, попутно нащупав на груди измазанный кулон. Обессиленная рука рыцаря в отчаянии легла поверх её ладони, но была небрежно откинута в сторону. Под громкое чавканье и мимолетный щелчок порвавшейся цепочки, Джулия закрывает глаза и перестаёт дышать. В последние секунды жизни, её мысли наполнились сожалением о нарушенной клятве, о том что наконец став рыцарем, она так и не смогла защитить свою семью и главное - не успевшего увидеть свет ребёнка, отец которого не предавал обещаний брака, но был убит ещё в столице Херна. Она не могла знать этого, от чего горечь обиды жгла сердце до самого прихода смерти. Зажмуренные, полные слез глаза ослабли, а на лице застыла блеклая печаль.       Содрогаясь от спазмов в груди и сильно кашляя, Джениретт довольно посмотрела на затихшую сестру, обвязывая плащевицу на плечах. Порванная, грязная ткань едва дошла до середины тела, небрежно свисая у лопаток за спиной. Понимая что всё кончено, её взор на миг помутнел. Мёртвый лик заставил взгляд Джениретт застыть на усопшей, словно пробуждая забытые воспоминания. Они позволили Джулии вновь заулыбаться, смеяться от шуток Людвига и стеснительно прятать записку неизвестного ухажера. Пиры и балы, на которых принцесса блистала в нарядных шелковых платьях и быстро перевоплощалась в стойкого воина, пролетали словно наяву. Джениретт слышала и свой смех, помнила всю радость общения и теплоту собраний в холодные ночи Жанивера. Её сестра всегда считала, что они были названы в честь двенадцатого месяца, столь же строгого и непредсказуемого. Это, ставшее неестественным для Джениретт чувство, прервалось полным боли кашлем, вновь наполняя едва не потеплевшее сердце привычным ощущением отрешенности, сухости и пустоты. Она прильнула к уху рыцаря, тихо прошептав:"Не-ет, одна ты лежать здесь навек останешься".       Внезапно, львиная кровь, словно крепкий алкоголь, вызвала у неё головокружение и не дала подняться на ноги, а за ним последовало сильное, разливающееся по телу покалывание. Это чувство быстро перешло в холодное жжение, столь болезненное, что Джениретт схватилась за грудь и окончательно упала на бездыханное тело сестры, прохрустев пошевелившимся доспехом. "Кххг," - проскулила, облокачиваясь на стальную юбку.       В этот момент, её посетила новая мысль. Дождавшись пока боль утихнет, девушка медленно провела рукой по успевшим измазаться в крови набедренникам, мысленно сравнивая их со своими дублеными штанами. Не долго думая, она начала расстегивать держащие броню ремни и распутывать узлы завязок. Оставив сестру в одном исподнем и изрядно изваляв тело в крови, Джениретт, наконец, принялась собирать доспех на себе. Она кое-как закрепила наплечники, вставив отлетевшие от них штырьки обратно в шлёвки, завязала кирасу и криво прикрепила к ней латную юбку. Заканчивая надевать нижнюю часть доспеха, она с трепетом натянула закрытые сталью сапоги. По телу тотчас прошлись мурашки, когда Джениретт почувствовала приятную, не успевшую остыть, тёплую кровь сестры что стёкла в них за время боя. Она облегченно выдохнула и ненадолго закрыла глаза, словно чувствуя на себе крепкие, искренние объятия Джулии. Желанное, словно наркотик, чувство продлилось не долго, сменяя теплоту на обжигающий сердце холод. Тогда девушка вновь прохрустела броней, подползая к бездыханному телу и на прощание поцеловала её синеющие губы.       Подойдя к фонтану, принявшись разглядывать своё отражение в воде, она застегнула наручи на рукавах своего дублета и наконец разобралась, как закрепить слетающие налокотники. Джениретт омыла лицо в прохладной воде и смыла пятна крови с золотистого, окантованного лучами солнца, кулона. Внутри, на двух его половинках оказались изображены портреты совсем маленьких детей Джулии, годовалой девочки и мальчика. Сунув безделушку в карман, Джениретт уверенно вошла в двери хорошо знакомой башни.       Поднимаясь по винтовой лестнице, она, точно как в детстве ведёт рукой по холодной каменной стене, тихо поскрипывая ступеньками. Расставленные в ниши стен свечи бросают на неё тени перил, а с крыши слышится громкое щебетание птиц. Минуя второй этаж, ведущий очередными коридорами вглубь замка, Джениретт поднялась дальше, встав прямо перед одинокой деревянной дверью. Висящий на ней замок не стал большой проблемой. Сняв с пояса стражницы большую связку ключей, под периодически заслоняемый кулаком кровавый кашель, убийца быстро подобрала нужный.       За дверью ожидал, на удивление ставший совсем чужим, вид родной комнаты. Именно здесь, за обшитыми деревом стенами, под гнездящимися на чердаке птицами и когда-то единственной старой кроватью, Джениретт появилась на свет. Мало кому было до этого дело, особенно отцу. Однако спустя время, башню всё-таки поделили между подрастающей дочерью Пана Кристофа Мора, бывшего когда-то другом короля и епископом Великого Льва, и бастардом Гарольда.       Сейчас в комнате довольно чисто, служанки кажется совсем недавно заправили сидячую кровать, убрали утреннее ведро и смахнули, не успевшую толком собраться пыль с комодов. На столе напротив стоит витиеватый золотой подсвечник, окружённый валяющимися письмами, написанными разными почерками и чернилами. А рядом, тумба из чёрного дерева, уставленная красивыми шкатулками причудливых форм и размеров. Ведя глазами вдоль, освещённых лучами солнца, стен, отстранённый взгляд Джениретт остановился на едва заметно улыбающимся лице Марии, надменно смотрящем с большого, тянущегося к потолку портрета. "Не тебе комната дана, никогда не была твоей," - сказала, подойдя ближе и легко ткнув бледным ногтем в полотно.       Кажущийся воском, блеск, аккуратно проведённый по очертаниям рта портрета, напомнил девушке о своём, столь неожиданно полученным от учителя, подарке. Встав у зеркала, с сомнением смотря на свои бледные, безжизненные губы, она потянулась к спрятанному в далеком внутреннем кармане футлярчику. Ладонь с трудом протиснулась под приталенный кирасой, добравший до заветной вещицы и спешно достав её. Аккуратно проведя по украшающей крышечку розе, с трепетом откинув защелку, внутри оказалась свежая, заполняющая всю нижнюю часть футляра помада. И без того дёрганное дыхание мигом сбилось, а по телу прошла приятная дрожь. Невольно приоткрыв рот, она медленно провела трясущимся пальцем по сильно пачкающейся субстанции. Вновь посмотрев на своё отражение, в котором виднеется, не слишком успешно отмытое от крови, миловидное лицо на фоне, свисающей с плеч, грязной плащевицы, Джениретт поднесла палец ко рту. До носа донёсся легкий, но стойкий запах угля и пчелиного воска. Нерешительно и осторожно, она начала наносить помаду на губы. Субстанция легка неаккуратно, где-то вылезала за границы, а где-то слегка не доставала. Несмотря на это, Джениретт впервые увидела нечто подобное на своём лице, невольно пустив от радости вечно холодные слёзы. Она долго стояла напротив своего отражения, любуясь красотой небрежных чёрных губ. Поправив невольно укороченные волосы, ей неожиданно понравился вид растрепанного, рвано висящего ниже подбородка каре. Местами рваное, с только что зачесанной на бок чёлкой, оно хорошо сочеталось с её в впадинами у носа и чёрной помадой под ними. Спустя несколько минут, забывшись, она вновь почувствовала сильный спазм в груди и окропила зеркало мелкими, но частыми каплями крови, наконец убрав футлярчик обратно.       С трудом настроившись на прежний лад, шаркнув ботинком о ковёр, Джениретт подошла к украшенному занавесками окну. Перед ней открылся полный вид на город с его оранжевыми крышами, просторными площадями и узкими улочками. Резными табличками магазинчиков, обволакивающей фундаменты галькой и растущими вдоль них, цветущими кустами. Людей на улице совсем нет, все затаились в домах, соборе или же вернулись в замок ещё до первого пения труб. Лишь стражники изредка мелькают среди лавок и домов, под не утихающий шум битвы за стеной. Вид города всегда впечатлял девушку, в отличие от сестры, она нередко наблюдала за идущими куда-то людьми. Любила заострять внимание на одном человеке и с любопытством наблюдать за его поведением, повадками и эмоциями. Пыталась угадать, куда же он пойдёт и что сделает. Она чувствовала грандиозность, величие Нилерии и того, кто правит ей. Сейчас, вид не вызывает ничего, кроме презрения, не на долго застывшего на преобразившемся, но остающимся смертельно бледном, лице. Она давно поняла, кто на самом деле даровал людям ту власть и силу, на плоды которой ещё совсем юная Джениретт так любила любоваться.       Задёрнув аккуратную красную ткань над окном, девушка вернулась к столу. Слабо усмехаясь, прочтя первую строчку любовного послания Марии, лёгким движением она махнула кистью руки и яркий подсвечник с грохотом упал на пол, стремительно обволакивая пламенем шёлковые нити ковра. Вскоре огонь дотянулся до кровати, занавесок и комодов, ползя вверх по деревянной мебели. Запах гари, вскоре, сильно ударил в нос отшагнувшей к двери девушки, заставив её поморщиться и прищурить глаза.       Джениретт покинула охватываемую пламенем комнату, продолжив свой путь вглубь замка. Звонко клацая ботинками, с непривычки, она часто задевает мебель что попадается в коридорах и комнатах, роняя горшки, пиная скамейки и снося торшеры. По дороге, девушка отказалась от, показавшейся ей неудобной, стальной юбки, скинув её и оставив валяться где-то по дороге. Броня не закрывает тело подобно рыцарям, а лишь закрывает самые опасные и доступные его участки, дабы сильно не стеснять движения. Она бы привлекла много внимания своим грохотом, если бы коридоры, на удивление, не оказались совсем пусты. Вскоре стало понятно, что стража и придворные не стали бы сидеть в комнатах, дожидаясь своей судьбы. Они ушли ближе к королю и залам льва, наверняка расположившись в палатах рядом с правителем. Однако, в опочивальнях Джениретт так никого и не встретила, находя лишь повсеместные следы драки и обилие свежей крови на полу.       Минуя очередную комнату прислуги, она неожиданно услышала случайный вскрик ребёнка. Короткий, но очень звучный, словно кто-то не успел вовремя прикрыть рот обеспокоенному малышу. На лице убийцы промелькнула злобная, ехидная улыбка, а глаза вновь зашевелились фиолетовым свечением. Медленно открывая дверь, она не сумела сохранить привычную тишину своих движений, хрустя латами при каждом своём движении и дергаясь от боли при попытке сильно согнуться. Напротив, единственного оставшегося к комнате, стражника предстал грязный, горбящийся рыцарь в неполном доспехе, что медленно встал на ноги, поднося к груди оголенный кинжал. -Именем Королевы Анны де Бурлон, последней из династии Бретонов, - стражник поднял щит и согнул колени, в полной готовности держать узкий проем перед самой комнатой, - Ты останешься на своём месте или будешь предана мечу. -Анна? - чёрная улыбка девушки стала ещё шире, - Удачно зашла я. Не став слушать дальше, Джениретт вновь напала первой. Пригнув колени, привычным движением она пробила щит осколком меча и потянула руку стражника вниз. Следом девушка выпрямилась, переваливаясь через преодоленный барьер. -Агх! - успел произнести рыцарь, когда занесённый над ним кинжал вонзился в ключицу. Они оба, гремя латами, звонко упали на пол, где защитнику были нанесены все последующие удары. Вставая с прекратившего сопротивляться тела, Джениретт оглядела замершую в тишине комнату.       На просторной, но остающейся короткой кровати, полусидя расположилась немолодая женщина, с красиво причесанными, слегка помятыми от подушки, длинными золотистыми волосами, украшенными блестящей диадемой. Прошитая красными и желтыми узорами туника уходит в тёплое одеяло, полностью закрывая нижнюю часть тела лежащей. Недалеко от неё, на широком кресле сидит совсем простенько выглядящая девушка, держащая на коленях двух, почти не отличающихся друг от друга, трех-годовалых малышей.       Их, едва ли не озаряющий светлую комнату вид обескуражил культистку. Крепко сжимающая кинжал рука заметно ослабила хват, а зрачкам вернулись прежние серые тона. -Зачем ты здесь, дочь моя, - успокаивающе прозвучало со стороны кровати, - В этой комнате остались лишь беззащитные. Неожиданный, знакомый с детства голос ещё сильней смутил девушку, стирая с лица все следы ухмылки. -Мне ты не была матерью, - через силу молвила Джениретт, - И теперь несу я Отца благодать, как назад много лет обещала. -Мы кровью не связаны, но я заботилась о тебе и приняла как собственное дитя, - продолжает спокойно говорить, едва заметно сглатывая слюну, - Не человеку судить тебя за злодеяния, это сделает Великий Лев. Лишь непоколебимая вера - и есть его сила и чудо. Губы убийцы сжались, а на смятенном словами лице вновь проявился гнев. Сиделка испугалась угрожающего вида стоящей перед королевой фигуры, продолжив закрывать рты обеспокоенным малышам. -Я… Убью вашего, Хранителя, - мышцы на лице Джениретт напряглись, дыхание сбилось, а кинжал сжался с новой силой, - Лишу крови последней капли, затем и рыцарями его займусь. Сейчас ты лишь передо мной, да отпрыски твои. -Юной, ты запомнилась мне совсем другой, - голос, как и безмятежное выражение лица стало невыносимым для убийцы, - Куда же делась та стеснительная, но веселая, любознательная, но немного замкнутая в себе малышка Джениретт. -Мертва, брошена в замка глубинах, умрет подобно каждый де Бурлон, - занесла кинжал над сидящей в кровати женщиной. -В тот день, ты уже вынесла мне приговор, - Анна положила руку на живот и слегка поправила одеяло, не сумев пошевелить ногами, - Нанесенная тобою рана должна была меня убить, но я стала единственной, кто не винил тебя в случившемся. А три года назад, воля Хранителя позволила мне вновь почувствовать себя женщиной и подарить жизнь этим малюткам. Скоро и мучениям придет конец, но каждый де Бурлон покинет мир с честью, как подобает королям, королевам, принцам и принцессам. Внезапный крик ребёнка вновь отвлёк культистку. Её рука затряслась сильней, а взгляд перешёл на малыша, начавшего дёргаться в руках вжимающейся в кресло женщины. Джениретт, лёгкими, но звонкими от лат шагами, едва слышно прокашляв, медленно подошла к сиделке, не отрывая свой жуткий взгляд от ребенка.       Лицо внезапно повернувшегося мальчика, предстало в её глазах образом Людвига, столь схожим, но беззащитным, что ладонь её едва не выронила клинок. Растерянность и даже страх, вот что она испытала, смотря в голубые глаза брата. Прерывисто дыша, сглатывая слюну и неуверенно сжимая губы, она огляделась на Анну, а затем стремительно покинула комнату, отбивая быстрыми, звонкими шагами каменный пол коридора.       Шум боя не утихает. Начавшие изрядно уставать рыцари продолжают сражаться, раз за разом разбивая собирающееся вокруг них окружение, под громогласный рык Принца Льва. Войско потеряло почти весь свой состав. Немногие алебардисты и пикинёры смогли выдержать темпа постоянно двигающихся рыцарей, и без конца нападающих со всех сторон, ужасных воинов культистов. Удар, толчок, затем удар вбок, затем снова толчок. Начав входить во вкус, Людвиг перестал переживать о чем-либо. Он стал лучше чувствовать соратников вокруг себя, отдавая команды рыцарям с большей уверенностью. "Расклинить ряд!" - громко прокричал, нанося колющий удар по врагу справа, предварительно оттолкнув стоящего перед собой.       Выискивая взглядом стрелков, он стремительно пробивается к ним, добивая и так кажущихся не слишком живых воинов. Вставив клейбэг в грудь безмолвного лучника, он вновь почувствовал приторный, дурманящий запах, слабо доносящийся до носа время от времени. "Отбросить их! - прорычал, вызывая очередную вспышку света, - Всем собраться!" Рыцари без промедления расправляются со, стоящими рядом, ослеплёнными врагами и прижимаются друг к другу плечами и спинами.       На удивление последних, ни один мертвец не пытается перелезть через, наспех сооружённые баррикады, что едва закрывают собой огромную дыру в стене. Культистов будто совсем не интересует сам город. Концентрируя все силы вокруг обороняющихся, они не прекращают наседать на подчинённых Людвига. Окончательно избавившись от более слабых групп королевских, герцогских и графских войск, на ногах остались стоять лишь рыцари Львы. Их раны кровоточат, но боль и слабость не настигнет никого, пока рядом есть наследник.       Случайно замечая, как последний державшийся алебардист, поражённый длинной пикой какого-то полуголого уродца, замертво упал на землю, Людвиг начал задыхаться. Сгибаясь от резкой боли в груди, он почувствовал как пальцы на руках стали коченеть, а по ногам поползла, становящееся более отчётливо видной и едкой, сиреневая дымка. Стоящие рядом рыцари тоже ощутили на себе её влияние, кашляя и пошатываясь, но всё ещё пытаясь отбиваться. "Что нам делать?" - прозвучал глухой голос стоящего справа. Слова едва различимо отразились в помутнённой голове принца, перебиваемые частыми ударами сердца, лязга металла и ставшими совсем тихими, крики подручных. Путаясь в мыслях, пытаясь не упасть на ставшие совсем ватными колени, Людвиг встал на тела лежавших под ногами воинов, вытянутся и поднял голову высоко, как только мог. Ухватив хоть немного чистого воздуха, глаза его вновь заполнились солнечным светом, грудь расправилась, а уставшие руки смогли поднять, ставший вновь тяжёлым, щит. Успев заслониться от единственной пущенной стрелы, он вновь опустил руку, подметив что-то странное в отдалении.       Почти в самом начале армии культистов, за спинами сотни, ждущих момента подобраться поближе мертвецов, согнувшись стоит одетая в множество слоев красных, коричневых и зелёных одежд фигура. Контуры тканей прошиты золотыми нитями, а сменяющиеся изображениями герба, узоры соединяются драгоценными камнями. С головы её золотыми фестонами свисает пышный, напоминающих широкий тюрбан, темно-красный шаперон. "Пауль?" - подумал принц, неожиданно опознав в фигуре Хернского короля. Он узнал правителя по золотым изображениям, стоящей на задних лапах, белки, что хорошо отпечатались в памяти с последнего визита. Согнувшийся в груди король, судорожно исторгал из себя ядовитый туман, что медленно продолжал ползти в сторону города.       Неожиданно, на латную юбку Людвига оперся, совсем теряющий сознание, рыцарь, не дающий отступить обратно. После нескольких попыток отшагнуть назад, принц вновь закрылся щитом, дабы оглянуться. Взору предстала картина того, что ни один его подручный не может сам устоять на ногах, держась от падения лишь благодаря большому щиту. Расправив грудь очередным вдохом, он вновь почувствовал жжение под кожей. Кончики пальцев закололи, а громкое биение сердца стало замедляться. Желтый свет из глаз Людвига отразился на его доспехах и осветил склоняющихся к земле рыцарей. "Я сдержу свою клятву," - тихо прошептал, готовясь издать свой рык. Он медленно опускает лицо, скрывая проступивший на нем звериный оскал. Лоб принца сильно морщится, брови хмурятся, а мышцы глаз неконтролируемо дёргаются. Собрав силы, он поднимает голову вверх, издав несравнимый с предыдущими, оглушительный львиный рёв.       Его золотистые волосы стали казаться длиннее и легли на плечи подобно густой гриве. Меч, как и выставленный вперёд щит, засветился ослепительно ярким сиянием. Людвиг твёрдо шагнул вперёд, легким движением руки отталкивая, стоящих перед собой, культистов. Каждый его удар, следующий за толчком щита, вызывает яркую вспышку, слепящуюся и обжигающую окружающих его мертвецов. Раскалённые латы не дают никому приблизиться, мгновенно плавя всё что коснётся их. Так, он начал пробиваться к источнику ядовитой дымки.       Поле боя раз за разом озаряется солнечным светом, а по окрестностям раздаётся прерывистый, но громогласный рык. Сопровождаемый звериной яростью и гневом, Людвиг отталкивает от себя поражённых мечом врагов. Он смог на несколько метров отдалиться от, окопавшихся в защите, рыцарей, как короткий, но очень острый кинжал с силой вонзился ему в бок. "Гххх," - вырвалось из оскаленных уст. Почувствовав глухую боль, он на мгновение развернулся, навершием разбив череп ловкача, что умудрился подобраться столь близко. Исходящий следом свет вновь заставил всех на мгновение расступиться, и принц продолжил двигаться вперёд.       За одним ранением, со временем следовали и другие. Удары кинжалов, мечей и пик, не способные пошатнуть Людвига, лишь оставляют в теле, едва заметно ноющие, раны. На середине пути, окружённый сотнями культистов, он стал сильно замедляться. Сиреневая дымка вновь ударила в нос, а изо рта невольно начала просачиваться кровь. Вслед за ней, появилась отдышка и редкий, стремящийся пробиться через сомкнутые губы кашель. Ещё несколько толчков щитом, удары и короткие шаги, вызвали ноющую боль в местах, куда смогли просочиться клинки оружий. Полные усталости и боли, ставшие печальными глаза Людвига стали закрываться. И лишь золотая грива всё ещё надёжно защищает его голову, плавя и обламывая любое оружие, что коснётся светящихся волос.       "Я не умру," - подумал, перебиваемый собственным дыханием, принц. Он более не видел источник тумана, но со слепой уверенностью пробивался дальше. Тихие хрипы и хруст лат культистов, сопровождаемый лязгом, настойчиво пытающихся пробить латы клинков, начал все сильней и сильней давить на уши. Мутнеющий взгляд Людвига перестал следить за наседающими вокруг, на мгновение ослепляясь своими же вспышками света. "За Нилерию, за Хранителя, - едва заметно бормочет, упираясь второй рукой в щит, - за Джулию". Содрогаясь от вновь и вновь вонзающихся в спину клинков, Людвиг словно открыл второе дыхание, чувствуя мимолетный прилив сил. Помогая себе обеими руками, он начал давить плечом на внутреннюю часть щита, протискиваясь через мертвецов. Раскалённая поверхность львиного оплота заставляет их истошно мычать от боли и невольно сдвигаться в сторону, но лишь затем, чтобы попытаться воткнуть в бок очередной кинжал.       Стиснув зубы от боли, на одном дыхании, он проделал весь остальной путь. Людвиг почувствовал что приближается к чему-то отвратительно неестественному, доставая чудом остававшийся в ножнах клейбэг. Отпуская, с грохотом варящийся на землю, щит, он взялся за сталь клинка двумя руками и поднял его эфес насколько хватило пространства позади. Сгорбившийся монарх, из чьих уст непрерывно выходит сиреневая дымка, едва успел поднять свой, пустой подобно глубочайшей тьме, взор, как навершие меча, словно кувалда, ударило по нему. За прозвучавшим глухим, но громким хрустом, тело Пауля упало в ноги нилерийского принца. "Солнца свет затмлен не будет," - сказал Людвиг, поднимая правую ногу. Всем своим весом и силой, он размозжил голову короля тяжёлым стальным сабатоном.       Как только источник ставшей туманом порчи был повержен, принц медленно обернулся и упал на колени. Растущая боль заставила его выпустить меч из онемевших рук, закрыть обессиленные глаза и смиренно принять свою смерть. Гул, скрежет и звон в его ушах, словно нож, пронзил далекий тихий рёв. Яркий столб света тотчас опустился на Людвига с небес, превратив в золу всех кто подошёл слишком близко. Озаряемые солнцем рыцари, кашляя и сплевывая скопившуюся в лёгких кровь, уверенно поднялись на ноги. Подняв мечи вверх, они громко прокричали:"Слава Людвигу де Бурлону!" С новыми силами они начали стремительно пробиваться к принцу, расправляясь с мертвецами как никогда прежде.       Свет запёк обильно сочащуюся изо рта кровь, вызывая на усталом лице слабую, но искреннюю улыбку. Людвиг едва заметно дышит, мутным взглядом смотря на происходящее напротив. В голове его слышится лишь тихий звон, сладко манящий вновь сомкнуть совсем ослабшие веки. "Гхл," - багровыми брызгами вырвалось из приоткрывшихся уст. Пока сердце принца продолжает упорно биться, свет не хочет отпускать его и не позволяет забыться даже после сотен далёких от жизни ранений. Блестящие глаза столь ярки, что испаряют, безуспешно пытающиеся пролиться, слёзы боли.       Пройдясь по коридорам замка, Джениретт утратила все сомнения, лишь стоило ей увидеть стоящую у дверей тронного зала фигуру. Она звонко подошла к Логану, подняв вверх привычный взгляд и встав по правую руку учителя. -Вижу ты закончила, - громко проговорил, поправляя слегка потрепавшийся плащ. Девушка довольно кивнула, слабо дёрнувшись от спазма в груди и повернувшись к широким двойным дверям. Она привычно сгорбилась и поднесла сияющий клинок к груди, держа за спиной пламенеющий кинжал. -Во имя Отца и Повелителя, - прошептал седоволосый мужчина. Их глаза одновременно наполнились фиолетовыми тонами за мгновение до того, как Логан громко распахнул казавшиеся запертыми двери.       Уже не кажущийся таким светлым, зал полон людей разного статуса, возраста и состояния. По углам плотно расползлись группки горожан, успевших добраться сюда вперёд господ. Придворные, знатные особы и гости короля остались у кресел, в то время как остальные заняли весь пол под высокими окнами. Вперёд них, бастионом из щитов выстроились остатки замковой стражи, с трепетом ожидавшей прихода захватчиков.       Как только Логан шагнул за порог, его рапира запылала светом плотных, покрывающих всю поверхность клинка, красных кристаллов. Учитель, как и его ученица, бросились к сгруппировавшимся стражникам. Сгибая в локте сжимающую рукоять руку, Логан держит её перед собой, на первый взгляд, глупо ударяя по выставленному перед ним щиту. Но острое, сияющее тысячей огней острие проходит сквозь металл, словно игла прошившая плотную ткань, поражая гвардейца точно в сердце. Стоявший рядом, тут же попытался отомстить за товарища, замахнув свой клейбэг, но не успел даже двинуться. Левая рука культиста, также согнутая в локте, незаметно ушла за спину. Поджатый к пястью мизинец, безымянный и большой палец остались неподвижны, тогда как остальные выпрямились проксимальными фалангами. Застывшая с странном жесте кисть засияла едва-заметным красным светом. В пролетевшем мгновении, за спиной стражника, будто из воздуха возник багровый шип. И когда выставленные вперёд пальцы вернулись к остальным, шип вонзился в тело и кончиком показался из груди.       Отшагнув в сторону, Логан выгнулся вперед грудью и вытянув свою правую руку неестественно далеко, вонзив рапиру в ногу третьего гвардейца. Щитоносец невольно покосился, после чего и вовсе упал на пол, когда культист, вновь махнув левой рукой, пробил шлем куском кристалла. Последний из стоявших рядом всё же успел сделать несколько шагов и достать до быстро отскакивающего от атак Логана. Но меч его был со скрежетом отбит в сторону, а сам стражник сражён, последовавшим за парированием, прямым ударом в горло.       Джениретт, в свою очередь, пригнувшись врезалась плечом в щит и схватилась за каркас, с криком выводя гвардейца из построения. Ей хватило сил вытянуть одного из строя и развернуть его спиной к Логану. Навалившись всем телом, она начала опускать треугольный щит вниз, занося над собой кинжал. От её спины тут же отзвенел рубящий удар меча, и последовавший за ним, пинок стальным ботинком. "С*чья дочь!" - прокричал отошедший назад стражник. Вслед за этим, гремя латами девушка перекатилась в сторону. Быстро пробежав фиолетовыми глазами по гвардейцам, набирая разбег, она рванула вперед. Джениретт согнула ноги и вновь схватив стальную раму щита, оттолкнулась от земли насколько позволяли силы. Сохраняя импульс, она подтянулась и напрыгнула на гвардейца, повалив того на пол. Шлем быстро соскочил, а голова стражника оказалась между закрытых сталью бёдер, прямо на месте отсутствующего гульфика. -Слезь с меня, скотина, - промычал, заслоняемый кожаными штанами, гвардеец, начав выгибаться и без особого эффекта бить оружием по спине девушки. -Не нравится? - залилась безумной улыбкой. Джениретт не стала обращать внимание на остальных, слыша что Логан присоединился к драке и быстро расправился со стражниками. -Не отвлекайся, - сухо прозвучало позади. Девушка подняла взгляд на съежившихся, обеспокоенных людей что окружали зал и слабо дёрнулась, сдержав очередной порыв болезненного кашля. -Конечно. Слегка поёрзав, она наконец воткнула кинжал в лоб гвардейца, и услышав глухой всхлип под собой, задорно вскочила на ноги. Видя испуганную реакцию придворных, она довольно хмыкнула и присоединилась к Логану, вступив в драку с гвардейцами у платформы.       Гарольд уже стоял на ногах, упираясь одной рукой куда-то в центр спинки трона, в то время вторая держалась за перевязанный бинтами бок. -Клятвой данной много лет назад, я не отступлюсь пред врагом народа своего, - король медленно приложил, испачканную грязной марлей, ладонь к своей груди, - Ни страх, ни сомненья, ни смерть не помешают защитить престол. Великий Лев, друг мой, даруй последнее благословение, дабы устоять пред надвигающейся тьмой. Глаза короля, как и волосы его, засияли подобно львиной гриве. Почувствовав прилив сил, он сжал нащупываемую в спинке рукоять, что скрывалась за бархатной тканью, и потянул её вверх. Высокий щит, хранившейся в самом троне, сопровождаемый деревянным треском, вышел наружу и разрушил его до основания. Хранитель тоже встал со своего кресла, освещая тронный зал яркими лучами солнца. Сияющая сталь щита ещё сильней распространяла свет, отражая его тысячекратно. -Я верю в тебя, друг, - ответил Лев, оскалив следом зубы.       Когда последний гвардеец пал, двоице пришлось закрыться от слепящего света. -Ярко, слишком, - прошептала Джениретт. -Сосредоточься, - ответил Логан, разводя края своего плаща, - Я рядом. Джениретт прищурила глаза, неуверенно выставив перед собой оружие. Она с трудом различает, двинувшийся к ней, звериный силуэт. Лев, разведя в стороны лапы, кинулся на готовую сгруппироваться девушку и попытался обхватить её. Огромные когти пронзительно проскрипели по стальным пластинам, но не смогли ни за чего зацепиться, тогда как Джениретт отпрыгнула на спину и коленом ударила зверя по оскаленной рычащей пасти. Она быстро перекатилась назад, но Лев, продолжая наступление, навалился сверху и не дал подняться на ноги. Едва держащийся латный наплечник смялся под натиском мощной челюсти, а длинные острые клыки мгновенно вошли в ключицу. "Аагх," - вновь заскулила Джениретт, пытаясь отпираться. Зверь начал рвать место укуса, прижимая добычу громадными лапами. Левая рука культистки остаётся на месте лишь благодаря попавшему под укус нагруднику, в то время как правая раз за разом вонзает чёрный кинжал в, закрываемую яркой гривой, плотную шею Льва. Девушка сжала зубы и зажмурила глаза, практически перестав ощущать руку, но все еще чувствуя боль от укуса.       Король ни на мгновение не отставал от Хранителя, решительно двинувшись к Логану. Он владел щитом на порядок искуснее чем кто-либо ещё, предугадывая любое движение за ним и мгновенно закрываясь даже от неожиданно возникающих кристаллов. Вспышки света заставляют Логана попятиться назад, лишь стоит тому привычно парировать удар короткого меча. Сконцентрировавшись, культист вновь отшагнул назад. Щурясь, он поднял эфес рапиры к своему лицу, следя за королём параллельно её острию. Логан выбрал момент, когда сопернику пришлось закрыться сразу от нескольких шипов и сделав пару извилистых шагов вперёд, выпрямил атакующую руку, целясь в уязвимое место на стыке латных пластин. Гарольд почувствовал и это. Светящийся щит проследовал за корпусом владельца, совершая пируэт в сторону культиста. "Что?!" - промелькнуло в голове последнего, когда рапира отошла в сторону. Теперь король смог отбить клинок, едва не выбив его из руки державшего. Внезапно ставшая неестественно длинной рука, на мгновение зависла в стороне, пока другая ещё готовила безмолвное заклинание. Логан не успел даже отшагнуть назад, как продолжающий парирование король, нанёс ему удар, звонко остановив клинок на попавшейся в конце пути кирасе.       Густая кровь брызнула из рассеченной раны, стоило опешившему культисту дёрнулся назад. Он отскочил, согнул пальцы подобно сжимающей яблоко ладони, вызывая вокруг короля длинные кристальные шипы. Логан поднял один глаз, а затем дёрнул мизинцем, создавая вид отданной шипу команды. В кураже Гарольд мгновенно отреагировал и повелся на уловку, уведя щит в сторону ложной угрозы. "Попался," - подумал Логан, сгорбившись ныряя под правый бок оппонента. Багровая рапира проскользнула мимо выставленного перед ней клейбэга и прошла сквозь сталь набедренника, всей длинной втыкаясь в ногу, прямо через бедренную кость. Сосредоточенное лицо Логана сменилось бешеной улыбкой, такой широкой и безумной, что глаза едва не вылезали из орбит, а высоко поднятые веки лишь подчёркивались бледными морщинами. Он сжал выставленные пальцы и резко дернул в сторону вновь согнутым локтем руки, попутно выпрямив его. Все пятеро шипов вонзились в спину короля, а нога его отделилась от кости. "А-агхр!" - прозвучал, переходящий в рёв, крик невольно свалившегося на бок Гарольда.       После множества ударов, неспособный помочь себе лапами Лев, начал ослаблять хватку, в то время как Джениретт всё сильней давила, источающим чёрный яд, кинжалом вглубь его шеи. Мгновенный рывок, за который Хранитель решил отстраниться назад и взять инициативу не сработал, девушка вновь занесла кинжал и рубя ударила им по морде зверя в тот же самый момент. Лезвие оставило огромный сочащийся порез, от чего Лев всё таки остановился, невольно позволяя ей встать на ноги.       Сильно горбясь, Джениретт стояла полубоком, широко разведя ноги. Её левое плечо, как и сама рука неподвижно свисали вниз, в то время как правая оставалась у груди. Лев тоже, едва ли ровно, держался на лапах, хмуря взгляд и роняя из пасти на землю капли своей и чужой крови. Взгляд девушки постоянно соскальзывал на дерущихся рядом. Разглядев в лучах фигуру выпрямившегося Логана, отставшего в сторону красную ладонь и держащего у щеки гарду рапиры, она вновь ринулась навстречу Хранителю. Глаза горели фиолетовым свечением, а кинжал намертво приклеился к запястью, оставляя голый кулак. Джениретт приблизилась к вот-вот голову напрыгнуть зверю, и как только это произошло, она отпрыгнула на шаг назад, с огромной силой ударив по морде Льва, сама при этом получив удар когтями огромной силы, в мгновение сорвавший листы её брони, порвавший дублет и прошедшийся по самой плоти, оголив участки тела.       Хранитель и культистка, подобно двум хищникам кружились друг вокруг друга, оставляя оппоненту глубокие раны. Они одинаково стойко терпели боль, останавливаясь лишь когда собственное тело отказывало их воле. Уставший Лев вновь промахнулся по девушке, но продолжил обходить её, чтобы наброситься со спины. Когда хранитель оторвал передние лапы от земли, что-то потянуло его назад, в то время как Джениретт сумела провернуться и ударить его стальным налокотником. Промедлив, Лев не смог отреагировать ещё на один, наполненный чистой тьмой, удар, и наконец, упал на мраморную плитку опустевшего зала. Девушка тоже невольно согнулась, её прошлые ранения не успели до конца зажить, от чего в голосе вновь появилась, сменяемая кашлем хрипота. Через боль она медленно пошла ко Льву, занося в трясущейся руке кинжал.       Смотрящий сквозь брови Хранитель лишь приподнимал сочащуюся пасть, злобно щетинясь. Его челюсти дёргались с каждым шагом культистки, демонстрируя длинные окровавленные зубы. Лев прерывисто дышал, но когда клинок был готов с силой опуститься на него, легкие набрались воздуха и прозвучал пронзительный рёв. Он был не столь громким, сколько бесконечно болезненным уху, слышавшему его. Грива Хранителя запылала жаром солнца, оплавляя сталь заслонившейся от его света руки культистки. Вместе с ним, на наследников короны столбом опустился живительный свет, калечащий даже тех, кто не смог добиться благодати или был её не достоин. К тому времени все, кто думал спрятаться за стенами зала, покинули его, в страхе разбежавшись по многочисленным коридорам.       Залитое кровью поле под стеной, маленький, тихий сад среди домов и опустевший тронный зал, в миг наполнились палящими лучами Солнца. Этот свет ослепил Джениретт, смыл черноту её глаз и заставил пятиться назад, пока её одежда выгорала, а к полу тянулись локоны оплавленной стали. Логан тоже чувствовал невыносимый жар, но в отличие от подопечной, был к нему готов. Он успел закрыться от Гарольда чёрным, словно ночь, плащом, а затем бросился к девушке, спиной заслоняя её от источника губительного света. Сгорбившись Логан обнял Джениретт, крепко прижимая девушку к себе.       Прильнув к холодной кирасе, она тяжело вздохнула, с трудом сдержав вновь вырывающийся из груди кашель. Девушка почувствовала, как что-то неосязаемое равномерно движется по её коже от пальцев ног и до самих волос. "У тебя получилось, - прошептал культист, медленно отстраняясь назад, - Теперь покончи со Львом". Его плащ начал стремительно таять под сиянием хранителя, расходясь вокруг высокой бледной фигуры чёрной, поглощающей весь доходящий до неё свет, расплывчатой тучей, подобно попавшим в стоячую воду чернилам. Тьма цеплялась и за Джениретт, словно дым, сочащийся из груды тлеющих листьев. Девушка сбросила с себя, уже ставшие совсем не похожими на былое облачение капитана гвардии, изодранные и оплавленные латы. Хоть в некоторых местах броня вонзилась в плоть, она совсем не замечала этого, молча вынимая окровавленные куски стали. На пол упала и обожженная солнцем, пропитанная кровью и полная новых дыр, коричневая плащевица. В лязге металла Логан услышал треск шаркнувших о пол когтей и движением, естественным лишь старой, держащейся на нитках марионетке, плавно отодвинулся в сторону.       Хранитель и вправду собирался наброситься со спины, поджав лапы и оттолкнувшись, он кинулся на Джениретт, но лишь заставил облако густого дыма пред собой, безмолвно разойтись. Девушка на мгновение исчезла, как и её учитель, что тут-же оказался перед, едва опирающимся на заживляемую солнцем ногу, Гарольдом, светящейся рапирой пробираясь по искусственным теням чернил. Двоица терялась во тьме, несмотря на слепящий свет Хранителя, раз за разом нападая на оппонента с нового места. Они заставляют Льва яростно метаться по залу, в попытке ударом ответить, вновь и вновь появляющейся из неоткуда Джениретт, что прытко бросается на него и так же быстро пропадает в отказывающемуся рассеиваться дыму. Несмотря на скорость и проворность, вместе с летящими сквозь завесу когтями, из неё вырываются частые брызги крови, сопровождаемые оторвавшейся тканью одежд и летящими скачущими по полу пуговицами. Оказавшись совсем близко, девушка воткнула обломок меча в живот Льву и оставила его там, за что получила несколько калечащих тело ударов. Из-под висящего на плечах, распахнутого дублета, виднелась грудь культистки, более не удерживаемая широкой полосой строфии и насквозь промокшей, изодранной рубахи. Стройная, худоватая фигура совсем не украшалась сочащимися свежими и вновь открывшимися ранами, в то время как даже сильно смазанная помада на губах, ссадины и грязь на миловидном лице, отлично аккомпанировали с черными короткими волосами и оголенным, подтянутым бюстом среднего размера.       Король, едва успевающий реагировать на несколько одновременных атак, слабо справляется с возникающей перед ним чернотой, даже после того как удар его меча вызовет очередную вспышку желтого света. Кристаллы окружают его, а непропорционально длинная рука всё чаще задевает латы, прорезая их подобно бумаге. Лишь щит мог встать преградой тёмной кристальной магии, но не позволял ударить в ответ. Гарольд доставал до атакующего лишь выпадами, терпя раны, от которых простой человек умер бы на месте. Решительно сжав губы и окинув взором смотрящие в него кристаллы, он бросил свой щит на пол, взяв меч в обе руки. Множество красных кольев впились в его руки и тело, а вместе с ними и острие рапиры. Король непоколебимо переставлял ноги, раз за разом поворачиваясь к чернильному облаку. Боль становилась невыносимой и даже свет более не мог заглушить её, от чего руки тряслись всё сильней, а легкие на мгновенье замирали. Латы Гарольда наполнились тёплой кровью, медленно вытекающей за границы стальных пластин и мгновенно запекающейся в жаре света. Взгляд мутнел, а в голове все громче слышалось собственное, оглушительное дыхание. "Хранитель," - произнес он, едва не захлёбываясь кровью. Перестав понимать происходящее вокруг, король из последних сил поднял клинок. Он уколол им в пустоту, но попал в только что появившееся там облако чёрного дыма, из которого показалось лицо и рябящий в глазах силуэт Логана. Светящиеся острие клейбэга вызвало яркую вспышку, что согнала тьму с поражённого культиста. Раскалённый клинок смог пробить кирасу и попал в грудь оппонента. Логан и его рапира устремилась к Гарольду, остановившись прямо перед сердцем, так, что слабое его биение касалось холодной стали. "Я… Не справился, - прошептал, решив продвинуть свой меч дальше. Раскаленное оружие прожгло внутренности Логана, в то время как рапира поразила сердце короля. Очередная вспышка откинула варящихся с ног, отдалив их друг от друга и оставив лежать на полу.       Гарольд продолжал смотреть на Великого Льва, что бессильно, заваливаясь на бок, слабо хрипел в попытке зарычать и метался в отдалении затмевающихся пеленой глаз. "Прости меня," - выдохнул он, не пошевелив губами. Свет в глазах короля стремительно угасал, пока на его месте не остались пустые, смотрящие во тьму, голубые зрачки.       Двигаясь заметно медленней чем раньше, Джениретт перестала пропадать в возникающих на палящем свете тенях. Она истекала кровью, отхаркиваясь и кашляя каждые несколько секунд. Замученный Лев тоже едва стоял на своих лапах, стараясь не упасть после каждого шага. Свет не даёт Хранителю умереть, но яд черного кинжала уже давно разошёлся по всему телу, сжигая его изнутри. Хранитель и культистка в последний раз бросились друг на друга. Девушка не выстояла перед натиском огромного зверя и упала на спину, но когда тот вновь попытался вцепиться в лицо жертве, в его тело вонзилось сразу два клинка. Выгнувшись, Джениретт ударила по животу коленом, вогнав застрявшее в нем острие ещё глубже. За ним последовал и пламенеющий кинжал, распоровший тело от груди до самой челюсти. На девушку стремительно вылился поток горячей крови, а вскоре упало и само безжизненное тело Великого Льва.       Солнечный свет стремительно погас, потухли и растаявшие от жара свечи, оставив пустой зал в сумраке вечера. В воцарившейся тишине, вскоре прозвучал громкий кашель и шорох, пытающейся выползти наружу, девушки. Захлёбываясь в крови, одной рукой она отпихивает от себя тело Хранителя, высвобождаясь от мертвых объятий зверя. Полностью вымазанная, она не смогла подняться на ноги, на локтях отползая к центру зала. Её тело невыносимо ныло, но вместе с этим по нему лилось холодное жжение, иглами протыкающее каждый миллиметр стонущей от боли плоти. Джениретт продолжала пронзительно кашлять, ещё больше окропляя побагровевший мрамор. Вскоре, на ее плечо легла длинная, худая и очень холодная рука Логана, что следом обнял девушку. "Мы сделали что должно, я горжусь тобой," - прохрипел культист, бессильно оставаясь лежать на полу.       Столб света на Людвигом рассеялся в тот момент, когда рыцари дошли до него, оттеснив или расправившись со стоявшими на пути мертвецами. Войско наседавших заметно уменьшилось, но и рыцари стали чувствовать усталость и тяжесть своих доспехов. Некоторые с подозрением косились на неспособного подняться принца, чьё дыхание едва ли расширяло легкие, а смотрящие вперёд глаза видели лишь игру засевших в памяти силуэтов. Сыны графа Федерика, что часто гостили у отца, неуверенно смотрели на него, часто отвлекаясь на ещё борющихся противников. Почётные сеньоры собственного отряда и даже молодой паж, являлись ему, быстро растворяясь в толпе. Даже Магнус Гневон, что когда-то был товарищем и другом, хлопал Людвига по плечу, неразборчиво и безумно разговаривая с ним. И все же, самым прекрасным из видений была Джулия, явившаяся с последними лучами, прячущегося за деревьями солнца. Она медленно подошла к брату и наклонилась чтоб подарить ему, на удивление холодные, едва осязаемые объятья, но также как и все, стремительно растворилась в воздухе.       Спустя какое-то время, шум битвы слился в твёрдый, приятный голос Хранителя, вновь и вновь обращающегося к принцу, но так и не получающего от него ответа. Тогда зрачки Людвига неожиданно сдвинулись, направив взор на пробоину крепостной стены. За деревянными баррикадами показались незнакомые ему рыцари, что методично перелезали ограждения. Он едва различал их старые, потемневшие от времени и пыли латы, так и не заметив на них герба. Боле двух десятков рыцарей покинуло Нилерийские стены, держа наготове длинные полуторные мечи. Они шли прямиком на уставших бойцов Людвига, пока те были отвлечены мертвецами.       Некоторые львы заметили присутствие чужаков, растерянно закрываясь от них щитами. Без командира, королевские рыцари начали отделяться друг от друга, сражаясь сразу с несколькими противниками вокруг себя. Людвиг видел, как из тел незнакомцев выходили огненные синие силуэты, подобно душам, что покидали тела хозяев и продолжали биться вместе с ними. Щиты львов выдерживали удары их огненных мечей, но стоило силуэту исчезнуть от ответного взмаха клейбэгом, он тут же появлялся позади защищавшегося. Измотанные, лишившиеся поддержки принца, рыцари не справлялись с натиском. Попав под парирование незнакомца, его иллюзия тут же наносила свой удар, не оставляя льву ни единого шанса.       Наблюдая за происходящим, Людвиг отчаянно пытался встать, но собственное, обессиленное тело не слушало его под весом королевского доспеха. Он не мог рычать, ведь вместо рева изо рта выходил лишь слабый, тихий хрип. Не в силах шевельнуться от сотен ранений, он вновь заметил чьё-то приближение. Мутный взгляд обратился в сторону, прямо в гущу уже неразличимых глазу людей. Единственное что принц видел отчетливо - это ужасное, скривлённое в безумной улыбке, измазанное запекшейся кровью лицо. Пугающий темноволосый лик медленно приближался к нему, незаметно, словно насквозь проходя мимо сражающихся рыцарей.       Практически обнаженная Джениретт подкралась совсем близко, довольно смотря на застывшее в ужасе лицо брата. Медленно ведя рукой от самых ног рыцаря, наваливаясь сверху, Девушка повалила принца на спину, сев на выпирающий меж ног гульфик. "Рада встретиться я вновь, брат мой, - бешеные, полные волнения, страсти и безумия глаза возвышающейся над Людвигом культистки задёргались, а по свисающей вниз груди, стали стекать капли, ещё сочащейся из свежих ран, крови, - Повелителя теперь поведёшь ты армию". Не в силах даже шевельнуться, принц отчаянно пытался отстраниться от опускающегося к нему лица, тихо хрипя в ответ. Джениретт твёрдо произносит:"При’Луж По’Нов Ар’Ве", - плавно вводя чёрный клинок в брешь доспеха, дернувшегося от боли брата. После этих слов, её начало сильно трясти, подобно безуспешно сдерживаемым позывам рвоты. Горло разрывалось множеством огромных, видимых даже снаружи комков, глаза заполнились фиолетовым движением, а из носа пошла чёрная как чернила кровь. В миг девушка обхватывает ладонями щеки Людвига и приоткрывает его рот трясущимися пальцами, быстро прильнув к запекшимся кровью губам. Под тошнотворные звуки, Джениретт долго передаёт принцу дарованную ей благодать, раз за разом содрогаясь над безвольным телом. Закончив, она осталась лежать сверху, в то время как по гульфику стали стекать прозрачные ручейки, капающие с поножей на землю.       С наступлением темноты поле окончательно стихло. Среди ровно построившихся солдат, теперь стояли окутываемые сиреневой дымкой, потерявшие всякий свет, рыцари львы. Безмолвно, мертвыми ликами подобно рыцарям волкам, они смотрят на вставшую впереди троицу. Людвиг тоже молчал, покорно держа в руках потемневшее оружие. Его опустевший взгляд более не выражал никаких эмоций, замерев подобно остановившемуся в груди сердцу. -Я вернусь домой, Джениретт, - прохрипел согнувшийся, кажущийся ещё выше за счёт горба Логан, рукой, в половину более длинной чем у нормального человека, опирающийся на навершие длинной рапиры, ставшей заменой трости. Его чёрный плащ тоже удлинился, скрывая за собой деформированное тело культиста, совсем не похожего на свой прошлый вид. Лишь длинные седые волосы остались неизменны, свисая позади ушей. -Закончи свою великую миссию, - продолжил, смотря на ученицу ослабшими красными глазами, - Мы встретимся, представ пред Каином, когда бремя наше будет наконец донесено. -Да, Логан, - с дрожью в голосе ответила, - Не подведу я и ни пред чем не остановлюсь. Сжимавшая пробоину в груди, длинная рука культиста обняла на прощание, прижавшуюся к горбящемуся силуэту, девушку. Вновь накинувшую на плечи грязную плащевицу и надевшую под неё, снятый с какого-то наёмника, серый колет, поверх такой же серой куртки, обмотанной у запястий тканью для подгонки размера.       Вскоре, Нилерию охватил пожар, но ни единая душа не пыталась спастись от, ползущего по крышам домов, пламени. Горели магазины, кустарники и конюшни, а из окон замка вскоре начал просачиваться чёрный дым. Троица и армия за ней, молча двинулась на юг, но разошлась по дороге, оставив Людвига вести войско Тона в одиночку.