Он и его Волк

             Когда тепло — всегда хорошо засыпается. И очень тяжко просыпается. Вот и Стайлз чувствовал, что нужно вставать, а то тепло, к которому он плотно прижимался, не хотело его отпускать. По телу растекалась приятная истома. Он потянулся всем телом. Нога будто бы сама переместилась на сопящего Дерека, который от ласкового пинка и сам проснулся.       — Доброе утро! — поприветствовал Стайлз и крепко обнял волка за шею.       Дерек принялся тихо ворчать, что если бы не наглый человечишко, который ворочается, точно слон, то он бы ещё поспал. А куда торопиться? От охотников прятаться не нужно. Охота тоже становилась бессмысленной. Или скорее — недоступной. Мясо же приносят в тарелках. Удобно! Как бы не привыкнуть к такой роскоши. Дерек как наяву увидел себя колобком, который, радостно виляя хвостиком, еле волочит пузу, лишь бы добраться до своего «хозяина» и лизнуть ему лицо или получить очередной кусок лакомства. Дерек уставился на Стайлза с опаской и попытался отползти, но тот держал на диво крепко и упрямо не желал отпускать его из своих объятий. Вот если бы не ошейник! И там да, по списку, горло, кишки, кровища…       Стайлз сжал ладонями щеки Дерека. Они так и таращились друг на друга, пока первому не взбрело в голову выковыривать сушинки из глаз второго. Дерек сначала офигел, потом опять офигел. Стайлз с таким увлечением их убирал, что чуть весь глаз не вытащил. Дерек тихо зарычал, давая понять, что такое внимание ему не особо по нраву. Но кого это волнует? Он ведь подарок!       Ох, как же Дерек охренел, когда Стайлз сначала оценил труды своих пальцев, просто рассматривая его морду, а после поцеловал. Прямо в губы. Не в нос. Да ещё смачно так. Извращенец… По волчьему телу прошла мелкая дрожь. Из-за чуть вставшей дыбом шерсти было не видно, как кожа покрылась мурашками. Взгляд Дерека стал подозрительным, а Стайлз просто лежал перед ним, поглаживая между ушами и иногда разминая холку.       Прикосновения мальчишки Дереку и нравились, и нет. Пальцы на холке сжимались уверенно и достаточно сильно, но и не перебарщивая. Массаж приносил удовольствие, которое пугало матёрого оборотня. От восторга хотелось ластиться к человеку. Облизать его лицо, свернуться калачиком на ногах. Провыть серенаду — и плевать что это будет леденящий саму душу вой. Главное, с чувством!       Видя, как огромный волк млеет от нежностей, Стайлз шустро поднялся на четвереньки, переполз на его спину и уселся. Дерек почувствовал себя конём и уж было хотел оскорбиться, как тут же забыл о возмущении, когда ловкие пальцы вновь сжались на его холке, пробежав по лопаткам и хребту. Немного тянуло шерсть, но не так, чтобы это причиняло боль. А самое главное, что Стайлз не зачесывал против шерсти! Как только его руки оказывались максимально низко, он их подымал и возвращался к голове.       О… какое же это потрясающе блаженное, неимоверно приятное чувство от массажа! И плевать, что человечишка сидит своей задницей на нём. Сидеть-то сидит. Дерек медленно повернулся и застыл. Стайлз, как-то уж слишком эротично прогнувшись в спине, хитро ему подмигнул и немного придушил его. Точно, извращенец…       Но Дерек так и не понял – Стайлз уже знает, что тот – оборотень. А всё из-за его глаз и слишком спокойного характера. Волки умные животные, но даже они будут пытаться выбраться. А оборотни стараются выждать, пытаются хитрить. Они не так прямолинейны. Поэтому Стайлз его дразнил. Смотрел и наблюдал за его реакцией. Иногда эмоции были слишком красноречивы. Особенно его желание прикончить нерадивого «хозяина».       Тихо и томно выдохнув в самое ухо Дерека — отчего тот застыл, выпучив глаза, — Стайлз игриво куснул его за ус и потянул, — губа оборотня при этом забавно оттопырилась. Поцеловав под глазом, Стайлз прошептал:       — С пробуждением, Пушистик!       Дерек от такого заявления резко подорвался на лапы и принялся недовольно рычать. А вот и ещё одна причина, по которой Стайлз понял, кто такой Дерек на самом деле, — животное даже и не поняло бы, как именно к нему обратились и что это слово означает.       Под недовольное сопение Дерека Стайлз залился громким задорным смехом.