Имя, которое не вспомнить

Вергилий | Devil May Cry

　　　　« — Победить тебя в таком состоянии… 　　Это противоречит моему кодексу чести. »

Сражения шли еще хуже, чем раньше. Сёгунат потомков императора Сэйва пал. Принц демонов Мундус провозгласил себя единоличным авторитетом среди людей и демонов-они. Казалось невероятным, что он продвинулся так далеко, но война за владычество над Хонсю продолжалась, шли отчаянные битвы за само право на существование. Столица покорилась, хотя правление тирана было формальным. Клан Спарды никогда не были лояльными феодалами. Мундус наивно считал их полными ничтожествами. Тогда он еще не знал, что пройдет три года тяжелых сражений, прежде чем они отбросят его назад в Дзигоку. Города горели, вороны пировали над непогребенными телами павших, а выжившие солдаты забирали свободных женщин и детей. Подданные провинций погибали, но оставались еще те, кто сопротивлялся. Каждая часть земли добывалась в жестоких битвах, чтобы в будущем существовать в мире. — Полудемон Вергилий — не простой смертный, — предупреждали генералы Мундуса, когда они сошлись на военном совете. — Не побоимся предположить, что сама судьба покровительствует отпрыску Спарды. Проглотив возражение, готовое сорваться с уст, Мундус сурово нахмурился, заставив всех замолчать. Ничто не должно вывести принца из равновесия: ни кровный брат, предавший свои амбиции ради жизни среди людей, ни его старший сын, претендующий на голову демона в качестве военного трофея. Мундус пристально обратил свои мысли к образу полудемона. Молодой воин, как и пристало всем юношам его возраста, был полон мечтаний и высоких амбиций. В нем боролись две сущности, а каждый шаг обильно поливался кровью. Но он будет задыхаться от вкуса человеческой крови, затем заскучает по сражениям с равными ему и будет поздно часовому поднимать тревогу, когда молодое сердце ринется в самостоятельный бой… И тогда все смешалось на поле боя. Отовсюду выскочили вооруженные острыми мечами люди, стрелы полетели с обеих сторон, чтобы затем все стихло, уступив мучительному кровавому рассвету, что с опозданием пришел на бойню. Лучи пронзали облака, рассеивая серый туман. Солнце медленно возвышалось над втоптанными в грязь знаменами. Среди безмятежной разрухи выжившие увидели, что потеряли своих командиров. Один закрылся в своем разуме, опозоренный без возможности принять смерть с воинской честью, другого же так и не нашли — его тело унесли с собой тихие воды реки.

***

Пощечина заставила слезы утихнуть. Отец впервые поднял на него руку. — Возьми себя в руки, — потребовал Спарда. — Вытри слезы и прекрати вести себя, как испорченный ребенок. Услышав голос отца в забытье, Вергилий слабо улыбнулся. Теперь уже не сила отцовского удара пронзала его тело нестерпимой болью, что он едва мог сдерживать стоны сквозь стиснутые зубы. — Сестренка, думаешь, он выживет? — Болван, прекрати глазеть! Лучше помоги скорее отнести его в дом. Шепот перепалки, в то время как он истекал кровью, показался жестокой насмешкой. Присутствие детей означало, что враги больше не преследуют его, но река принесла Вергилия к берегам чужой земли, не принадлежащей его клану. — Оставьте меня, — потребовал сын Спарды хриплым нетвердым голосом, ему едва давалось шевелить губами. — Уходите. — Ничего не говорите, — ты протиснулась сквозь высокие заросли и опустилась около него на колени. Глаза Вергилия сами собой закрылись, когда ты коснулась мягкой рукой его лба. Как странно. Твой голос действовал на него проникновенно и заставил молодого воина признаться, что он самом деле совсем не хотел здесь погибнуть, по крайней мере до тех пор, пока не снесет голову своего врага с плеч. — Я умею лечить тяжелые раны, позвольте мне позаботиться о вас. Вергилий понятия не имел, кто ты такая, но испытывал к тебе почему-то растерянные чувства. Ты увидела его слабым, а он мнил себя взрослым самостоятельным мужчиной. Нежелательный свидетель, ты заставила его испытать стыд, видя, как он истекает кровью. — Не надо, я могу идти сам. — Вергилий был поражен тем, что нашел в себе еще силы встать и держаться на ногах, не давая тебе с братом закинуть его на носилки. Все же он был огорчен своей слабостью. — Воин должен сам о себе заботиться. — Сколько тебе лет? — спокойно спросила ты, будто уже привыкла к мужскому упрямству. — Восемнадцать. Наконец-то вам удалось положить его ослабевшее от потери крови тело на носилки. — Не так уж и много для воина. Ты улыбнулась самураю, прежде чем он подчинился накрывшей его сознание темноте.

***

Пребывая в полусонном смятении, Вергилий попробовал поднять голову, но движение вызвало очередной приступ нестерпимой боли. «Имя», — повторил он в уме твое имя. Полудемон попробовал, невзирая на боль под ребрами, шевельнуть рукой. Тело Вергилия серьезно потрепали в бою. На нем под доспехами едва можно было найти живое место. И все-таки ему уже лучше, хотя раны заживают медленно. Некоторые он получил, когда потерял сознание и его тело покатилось по каменистому склону, а потом упало в реку. Несколько дней назад его принесли в дом рядом с рекой, что протекала на краю деревни. Никакая другая семья не решилась бы ухаживать за воином из другого клана, но селяне и так не слишком рады присутствию чужака, хотя его скрывали вдали от посторонних глаз. Кажется, маленькая семья из старшей сестры и младшего брата слишком сильно привязалась к нему, и это нечто большее, чем простой интерес к раненному человеку. — В доме есть мужчина? — тонкие жилистые пальцы молодого воина прикоснулись к тебе, заставляя отвлечься от промывания ран. — Отец? Муж? По твоей руке пробежала волна легкой дрожи. Разумеется, Вергилий был не в лучшем виде, но он не растерял своей красоты, в теле и в лице достаточно привлекательности, чтобы вызвать сладостный трепет в молодой девушке. Вопрос был совершенно невинным, но ты впервые смутилась. — Нет, только вы… Тяжелый взгляд Вергилия опустился к твоим коленям, потом очень медленно стал подниматься вверх по затянутой в кимоно груди. Ты не была невеждой в любви, поэтому могла догадываться о значении этого взгляда. — Моего отца призвали в прошлом месяце, — сказала ты, надеясь этим отпугнуть от себя воспаленное и совершенно неуместное мужское возбужденное внимание, но воспоминание о том, как отца забрали на войну, выдернуло наружу подавляемую грусть. — Вы могли столкнуться с ним в своем сражении. Этой фразой ты будто огородила себя невидимой стеной от происходящих событий за пределами своей деревни, представляя, что находишься в безопасности. Но невозможно было наблюдать за окружающим миром, полностью отделив себя от него. Вергилий прорвался через твой барьер, а ты приняла раненого воина под свою заботу. — Все, с кем мне приходилось сражаться, были довольно умелыми воинами, но я не хотел бы оказаться убийцей твоего отца… Он смотрел на тебя как на одинокую женщину. Вергилий даже вздрогнул, когда вдруг испугался, не допустил ли он серьезную ошибку, позволив тебе ухаживать за таким парнем, как он: полудемон или убийца родителя… такого гостя мало кто в свой дом пожелает. — Я верю, что мой отец жив. Это была клятва, которую ты дала своему младшему брату и повторяла себе. Она лежала тяжким грузом на сердце, но каждый день ты с верой ждала любую весточку об отце. Вергилий не мог подавить в себе внезапно вспыхнувшее чувство вины. Отец учил его заботился о своих людях, но все они казались полудемону слабыми и немного странными. Страшно думать, как все будут страдать под властью Мундуса. Сын Спарды пообещал себе послужить в твоем доме мужчиной, пока раны не затянуться, и он не будет уверен, что путь домой станет безопасным. Хотя какая нелепость: за несколько дней вы не сказали друг другу больше трех слов. Возможно, необычная связь между вами возникла потому, что ты его нашла и показала заботу, несмотря на происхождение раненого. Но разве это не то, что смертные называют судьбой? Образы женщин и раньше тянули к странным мечтам. Это пугало, потому что, хотя такое уже бывало, Вергилий никогда еще не воспринимал все так отчетливо и сильно. Он не мог избавиться от ощущения, что на этот раз им движет нечто большее.

***

— Сегодня вы выглядите лучше, — так ты приветствовала его каждый день. Вергилий оказался хорошим человеком: красивым, внимательным и принимающим тебя с любым настроением, хотя сам упрямо отказывался от любой помощи, предпочитая самостоятельно заботиться о своих нуждах. И уверенно встав на обе ноги, он высоко задрал голову. Иногда с его стороны слышалось глухое ворчание. Он ничего тебе не говорил, но серые глаза полностью выдавали все мысли. В один вечер у него слегка закружилась голова, Вергилий позволил себе выпить гораздо больше саке, чем следовало, а ты казалось была приучена без возражений наливать алкоголь в чашу по первому же слову. — Проводить вас до постели? Глаза твои весело улыбались. Вергилий подумал, что они прекрасны. Они были почти такие же, как глаза кошки, и сверкали с тем же хитрым прищуром, а великолепные темные волосы сияли вокруг головы при свете бледной сестры солнца. — Ты специально меня напоила? Юноша казался сейчас через чур суровым для своего возраста, однако вовсе не был сделан из камня. У него мелькнула мысль, что твои губы должны быть складки, как спелые ягоды. — Нет. — Ты покачала головой и облизнула губы. — Мне нравится немного в хмеле смотреть на звезды. Когда вы пьяны, все чувства — такие же, как и мысли. Ни единого следа обмана, только обнаженная правда. Вергилий ощущал пульсацию сердца, переполненного кровью. Внезапно ему показалось, что звезды намереваются выпрыгнуть с небосвода и обрушиться на вас. Расстояние между вами ничтожно в масштабах целой вселенной… Должно быть тебе показалось тоже самое, ты вздрогнула и схватила его за руку. Прошло несколько секунд тишины, а потом большим пальцем Вергилий начал поглаживать тыльную сторону твоей ладони. Ты долго ничего не говорила и не отвечала на случайно брошенные фразы, и, присмотревшись, Вергилий понял, что ты заснула сидя. Он придвинулся ближе, осторожно обнял за плечи и уложил твою голову себе на плечо. Ты пробормотала что-то похожее на «спасибо» и уютно прижалась к нему. Под его руками, открытая кожа на твоей шее была мягкой и теплой, она приятно пахла благовониями и немного алкоголем. Внутри разлилась трепетная теплота, но остановить ее молодой воин не решился. Он задался вопросом, не стоит ли ему перестать строить из себя неприступную стену и поддаться чувствам. Вергилий обязан тебе жизнью. Он не хотел бы сотворить с тобой меньшее зло — даровать надежду, но обмануть и оставить с разбитым сердцем.

***

Прошло всего пару недель, но этого хватило, чтобы Вергилий совершенно отвык от людей. Однако теперь он был твердо убежден, что ты единственная желанная ему смертная из всего длинного списка имен, которые он узнал за сегодня. Полудемон чуть не задохнулся от буйства красок за пределами твоего дома, хотя сам вызвался сопровождать тебя в этом коротком путешествии в другую деревню. Оказывается, одиноко быть чужим в совершенно незнакомом месте — тем более, если губернатор этих земель вассал враждующего клана. Все это время тоска по дому и ностальгия заставляли Вергилия ночью смотреть на звезды, пока ты расстилала постель, а днем засыпать в тенях сакуры, но ты всегда напоминала самураю, что он не одинок. В конце концов этот светлый весенний день привел к тому, что вы бродили вместе по горным дорогам. Но возвращаясь домой, остановились на распутье полюбоваться цветением сакуры. Молодой воин вздохнул. Ты пыталась дотянуться до цветов, пока не оставила это безуспешное занятие. Некоторое время между вами ничего не было сказано, и ничего кроме цветущей сакуры и белых облаков для вас не существовало. Затем руки Вергилия потянулись к верхушке дерева, и он наклонил его к себе, чтобы сорвать одну веточку для тебя. — Нельзя, чтобы такая красота пропадала даром, — мягко сказал самурай, поднимая теперь свободные руки к твоему лицу. Ты задержала дыхание, когда Вергилий дотронулся до твоей щеки, и он наклонил голову, чтобы поцеловать тебя. Часть ветки, которую ты держала в своих руках, становилась горячей под кожей. Это застало тебя врасплох; физическая близость между вами была редкой из-за непредсказуемости разрешения конфликта между провинциями, общего будущего Вергилия как наследника Спарды и невысказанной нервозности из-за различий между человеком и демоном-они. Вергилий порой сам задавался мыслью, что с ним что-то не так, в конце концов его отец был уверен в собственном выборе. Он нервничал, но также мучительно осознавал, что время, проведете вместе, будет ограничено вашей разной продолжительностью жизни, происхождением и положением в обществе. Несомненно, в отношениях возникнут трудности, и душевная боль будет только расти по мере того, как ты стареешь, а его годы проходят не так быстро. Но с учетом того, как губы Вергилия двигались против твоих, даже дразня, открывая их, чтобы немного поиграть языком, он был уверен, что не станет сожалеть о своем выборе, как и ты…

***

— Ты бы хотела стать моей женой в христианской вере? — шептал Вергилий, целуя тебя в губы. Его ледяное сердце растаяло Он пересек с тобой на руках дом прямиком в спальную комнату за время, равное одному удару сердца. — Я знаю, что они не нарушают свой обет молчания. — Сочетаться браком как христиане.?! — ты испуганно замолчала, осознав, что его намерения серьезны. — Отец не даст согласия на брак… — мощные руки удержали тебя, словно почувствовав, что ты можешь сбежать от него услышав такое предложение. — Но сможет ли он заставить меня отречься от веры и клятв данных другому богу? Ты смягчилась в объятьях Вергилия по мере того, как улыбка на его губах стала расцветать в твоих глазах. — Я буду любить тебя перед лицом любой веры. Его тело оказалось очень близко к твоему… так близко, что ты ощутила, как мужское желание уперлось в бедро. Дыхание самурая звучало хрипло и неожиданно волнующе. Вы еще не дали друг другу никаких клятв, но ты уже почувствовала себя замужней женщиной, когда Вергилий снова завладел твоими губами. Ты молча наблюдала за тем, как он трепетно снимал с тебя кимоно и с легкостью перышка накрыл губами твою обнаженную грудь. Теплое дыхание и его запах, несомненно, были еще свежи юностью, но его могучее тело источало власть всепоглощающей мужественности. Длинные пальцы, которые так искусно ласкали грудь, опустились ниже, пробираясь между волосками низа живота к источнику жизни между бедер. Ты уже не могла сохранять покорную неподвижность, стеснительно изогнулась в его руках и тихо застонав, приподняла бедра, чтобы Вергилий мог тронуть тебя еще глубже. Если он может творить с тобой такое колдовство сейчас, то ты не могла даже предположить в своем уме, каким сын Спарды будет став старше… Выгибаясь дугой навстречу ласкам, ты цеплялась пальцами за его волосы, уже не сдерживаясь от стонов и частых вздохов. — Быстрее… Вергилий… подари мне свою любовь. Ты закрыла глаза и задрожала, приготовившись стать женщиной. Дважды он исполнил твое желание этой ночью, шепча ломанные от бессилия признания в любви.

***

Проходили неделя за неделей. Вергилий не на одну ночь не покидал твои покои. Но проснувшись утром на третий месяц, ты обнаружила, что он должен уйти. До клана Спарды наконец дошло известие, что сын и наследник жив. Они были готовы тайно по безопасному пути сопроводить его домой. Ему очень не хотелось покидать дом, ставший ему родным. В будущем он не смог бы припомнить более приятного места. Вергилий относился с сыновней почтительностью к отцу и был некоторым образом терпим со своим младшим братом, но никогда не чувствовал себя счастливым как с тобой. Он не может вечно прятаться, необходимо было завершить начатую войну. Сын Спарды вежливо поклонился, затем взял твою руку и поцеловал. Когда же поднял голову, намереваясь еще раз поблагодарить за заботу о себе, Вергилий прошептал обещание вернуться. В течение двух лет ты редко видела своего тайного супруга. В те ночи, когда Вергилий возвращался, он был пылок и внимателен. Но лишь одна ночь оказалась последней, когда ты знала Вергилия. И не было ни слов, ни мыслей, чтобы его остановить, ты лишь глотала поцелуй за поцелуем. Это были уже не те ласки, не та любовь, что когда-то случилось с вами. Не было больше молодого воина и одинокой девушки — осталось только движение жизни между мужчиной и женщиной, зачавших своего единственного ребенка. — Женщина остается женщиной. Ты можешь оставить ее в своем сердце, но помни о своем долге. В душе Вергилия ярость сражалась с покорностью, но ему все же удалось овладеть собой. Посредством предательства младшего брата его сковали цепями повиновения. Однако Спарда не смог заставить его отказаться от чужеземной веры и данных в ней клятв, иначе весь род омыли бы позором. Тем не менее, никто не жаловался на свою жизнь, и все мужественно встретили невзгоды. Ты оставалась сильной, когда дала обещание отцу дождаться его с войны, но так и не видела его с тех пор; единственный раз пролила слезы, когда врата клана Спарды закрылись перед лицом твоего непризнанного сына. Эта несправедливость уберегла вас от неизбежной трагедии. Предательство посеяло одно семя. Месть — другое. Огонь забрал величие Спарды. У вас могла быть очень хорошая жизнь. В самом деле хорошая. И мечты о ней до сих пор похоронены под обломками и черным пеплом…