Счастливым хочет быть каждый

Ноэль Марлеран В графство Лотан мы сразу перешли порталом. Дарман прибыл сюда по делам и не захотел тратить время на дорогу. Я думал, что нас будет сопровождать дружина, как это принято среди высшей аристократии, но в путешествие мы отправились только вдвоём, не считая трёх големов и двух химер. Если честно, то только после разъяснений Дармана я научился различать эти два вида немёртвых. Вся разница в том, что големов создают, а химер поднимают. Внешне големы похожи на высоких сильных воинов с той лишь разницей, что вместо лица у них стеклянные или каменные маски с кристаллами целена вместо глаз. В технологию их создания я не вдавался, но из краткого рассказа Дармана понял, что из костей сначала составляют скелет, затем наращивают на него плоть из смеси глины и крови, а затем обтягивают кожей. Чаще всего это либо кожа виверны, либо василиска. После чего на голема надевается «личина», то есть та самая маска с привязанным к ней духом. С принятием «личины» голем становится полноценным немёртвым. Он слышит, видит, исполняет приказы. Уничтожить голема без магии невозможно. Даже разрубленный на части, он легко «сползается» и принимает прежнюю форму. Ведь глина его тела не застывает — она пластична. А ещё, по желанию некроманта, голем может изменять пропорции тела: резко удлинить руки, ноги или изменить рост. Химера — создание более стабильное, сложное и тонкое. Её основой становится какое-нибудь живое существо — мантикора, горгулья или дракайна. Из них откачивают кровь для создания големов и вместо неё заливают специальный состав на основе дроблённого в пыль целена, обработанного магией жизни. А дальше вступает в работу Мастер Плоти. Магическая субстанция, заменяющая химере кровь, «переплавляет» кости и внутренности, а вместе с ними изменяется и внешность, приобретая человеческие черты. У них бьется сердце и чаще всего не одно. А если порезать химеру, то начинает течь «кровь». В отличие от големов, химеры могут разговаривать, танцевать, петь. К ним дух привязан не как у големов через «личину», а вживлён в «кровь». Хорошо сделанную химеру можно спутать с живым человеком, но их выдают глаза и повадки изначального существа. — Это получается, что ваш сын, Дарман, при первой встрече принял меня за химеру как раз потому, что я в тот момент стоял на потолке? — спросил я. — Да, Ноэль, — усмехнулся Дарман. — О наших экспериментах с гильдией Жизни ещё никто не знает и, возможно, так многие думать будут, если ты продолжишь демонстрировать свои способности. Восточные Фьорды — это группа островов, отделённая друг от друга и от материка глубокими извилистыми морскими проливами. Эти проливы — настоящий лабиринт среди скал. Вроде и от суши недалеко, но постоянные приливы и отливы делают их почти непроходимыми. Только местные моряки рискуют плыть по ним. Только им одним известно, когда можно пройти безбоязненно, а когда лучше не соваться, чтобы неожиданной волной твой корабль не бросило на скалы. Каждый остров — отдельное графство. Их здесь двадцать восемь, и в каждом свои законы, которые зависят от того, чем графство живёт. Есть скотоводы, есть земледельцы, а есть чистые моряки. Графство Лотан как раз из последних. Оно находится дальше всех от большой земли и представляет собой огромную, почти лысую скалу. Растительности очень мало, и она бедна по видам. Зато полно птиц и прочей водоплавающей живности. Больше всего меня удивили морские коровы — огромные, как настоящие быки, туши, которые питаются водорослями и любят греться на выступающих из воды камнях. Их мясо — самое распространённое в графстве блюдо, не считая рыбы, а гладкий, отталкивающий воду мех идёт на одежду. Дом графа Лотана отличался от всех остальных только наличием роскошного сада. Сразу видно, что за ним природник ухаживает, причём с любовью и заботой, а не просто выполняя работу. Точно, младший граф Лотан оказался природником, а сам граф — водником. Так что пока Дарман улаживал свои дела — мы с младшим графом сбежали в сад. — Вот уж не думал, что лорд Салем решится завести второго супруга, — хмыкнул младший Лотан, когда мы закончили рассаживать розовые кусты. — Дарман мне не жених, — нахмурился я. — Мы просто путешествуем вместе. — Да ладно! Дарман… Да его даже покойный супруг по имени не называл. — Вы были знакомы? — С Натаном Салемом? Нет, только на балах пересекались. Он всё улыбался, как блаженный, вот только не настоящее всё было. С лордом он как с чужим разговаривал. Со стороны хорошо видно было. Да и чего смотреть, если лорд Салем супруга только на балы из поместья и вытаскивал, а сразу после — отсылал обратно. А уж его смерть вообще загадка. После неё с ним даже сын разругался. Поговаривали, что лорд лично супруга на тот свет проводил. Я прикусил губу и внимательно посмотрел на младшего графа. С одной стороны, неприятно было, что он так легко чужую жизнь перетряхивает, а с другой — хотелось узнать подробности. Любопытство пересилило. — А вы откуда знаете? — А чего тут знать? Любой аристократ старше тридцати эту историю знает. У лорда Салема в чести такие, как вы, юноши, не старше двадцати пяти. Вот и супруга он посадил под арест примерно в этом возрасте. Зато сам… На втором десятке высший свет уже устал считать, скольких «молодых дарований» он протащил через постель наверх. А когда стало совсем уж неприлично при живом-то муже, Натан резко заболел, и уже через месяц лорд Салем погребальный костёр складывал. Вот такая история. Но у вас, Ноэль, ещё лет десять впереди, прежде чем лорд Салем потеряет к вам интерес. Но… вы хороший юноша, Ноэль. После четвёртого десятка невольно начинаешь разбираться в людях. Голова на плечах у вас есть, но прислушайтесь к совету: держитесь подальше от Салема, если не хотите, чтобы он и вам погребальный костёр сложил. После ужина я поднялся в свою комнату и решил почитать, вот только слова младшего графа Лотана ни в какую не хотели покидать мою голову. Это выходит, и родители знали о репутации Дармана? И всё равно были счастливы сплавить меня ему? Неужели им так сильно мешает старший сын с положением «младшего»? Нет, стоп! Я сейчас опять вернусь к тому, что меня никто не любит и я всем мешаю! Как бы я себя ни уговаривал, но поселившаяся в сердце горечь не пожелала никуда уходить. Я даже не знаю, отчего мне было больше обидно: что я не нужен семье, что внимательного и интересного Дармана все считают чудовищем, или оттого, что магистр не интересуется мной, хотя по рассказам должен был? Сам того не ожидая, я подтянул колени к груди, уткнулся в них лицом и тихо заплакал.

***

Дарман Салем Я видел, что скалистые берега графства Лотан произвели на Ноэля огромное впечатление. Ох, каким азартом загорелись его глаза! Поэтому, недолго думая, я попросил графа об экскурсии для Ноэля с его супругом в качестве сопровождения. Мне не отказали, ведь нас ждал деловой разговор, и младшим будет скучно. Графство Лотан — истинные моряки. И меня в первую очередь интересовал необычный улов. То, от чего раньше попросту избавлялись, бросая в море, потому что для рыбаков притащить в дом неизвестного морского гада — это плохой знак, несущий беду. И это не просто суеверие. Лет пятнадцать назад так почти вымер небольшой портовый город: «диковинная зверушка» взорвалась на корабле, когда её достали из воды, заразив команду неизвестной болезнью. А дальше они уже сами принесли её в порт. Чтобы остановить эпидемию, гильдия Жизни тогда сто пятьдесят магов туда отправила. Даже аристократов выдернули приказом императора. С тех пор все «странности» тут же бросались в море. А я же собирался уговорить Лотана сохранять их для меня. Для этого даже специальные амулеты для защиты предложил и хорошую денежную премию тому, кто рискнёт поднять такое на борт. За деньги найдутся желающие. За ужином Ноэль был подозрительно тих и задумчив. Всё время хмурился и от волнения кусал губы. Что же, интересно, такого произошло на прогулке, что так сильно расстроило его? Едва выйдя из-за стола, Ноэль сразу сбежал к себе. А я остался, уже за бутылкой вина дожимая графа Лотана. Уже поздно ночью, поднимаясь к себе в комнату в хорошо подвыпитом состоянии, я притормозил у двери Ноэля. Интересно, он действительно не спит, пока я не лягу? Тяжёлая двойная витиевато украшенная дверь приоткрылась без единого звука. В маленькую щель пробился свет магического огонька и тихие, едва слышимые всхлипы. Что? Ноэлю опять плохо, и он снова молчит? Уже не скрываясь, я распахнул дверь и решительно шагнул внутрь. Ноэль сидел на кровати, обняв колени и плакал. Колени! Неужели сустав мантикоры не прижился? — Чего молчишь? Показывай! — рыкнул я, опрокидывая его на спину. Стащить с него брюки — дело трёх секунд. И вот я уже руками и магией прощупываю его колени, пытаясь определить степень отмирания. Стоило мне только приподнять ногу, надавив на коленную впадину, как Ноэль вскрикнул и забился у меня в руках. — Тише, тише! — прижал я его к кровати. — Так сильно больно? Как болит: ноет, стреляет или как будто кипятком ошпаривает? Ноэль, не молчи! Мне надо знать: сюда выдёргивать Демиса или ты вытерпишь портальный переход? — Зачем магистра Миллура? — дрожащими губами спросил Ноэль. — Колено… Болит? Это может отторгаться сустав. Если не остановить некроз — потеряешь всю ногу. Неужели я ошибся с костью мантикоры? — Нет, не болит ничего, — всхлипнул Ноэль. — Правда. — Фу, а я испугался… — облегчённо вздохнул я и присел на край кровати. — Слышу — плачешь и колени обнимаешь. Думал: опять осложнение, а ты молчишь. Сказать стесняешься. В этот момент в распахнутую мной дверь сунулся слуга. — Магистр Салем… — Пошел вон! — рявкнул я. — Прокляну! Слуга выскочил за дверь и тут же захлопнул её за собой, а Ноэль вдруг принялся хохотать. — Ноэль! Ноэль, с тобой точно всё хорошо? — встряхнул я мальчишку за плечи. — Да, магистр… Дарман, всё хорошо. Я просто вспомнил… Когда вы проклясть пообещали… — сквозь смех выдавил он из себя. — Что вспомнил? — нахмурился я. — Нашу первую встречу. Вы ведь тогда тоже… а я… совсем не так понял… — Кхм, — я аж поперхнулся от неожиданности. Оглядел обстановку, развороченную постель, отброшенные в сторону брюки, Ноэля, лежащего на кровати, и его ногу у меня на коленях. И в этот момент рассмеялся я сам. От всего этого идиотизма двусмысленной ситуации. — Прости, Ноэль, я снова повёл себя с тобой так же, как с химерой. Привычка… — Понимаю. Но, может, вы хоть иногда будете вспоминать, что я человек. От этих слов я замер и внимательно вгляделся в его лицо. Обидный удар, но я его заслужил. Дважды поставив молодого человека в неловкую ситуацию. — Как мне извиниться перед вами, баронет? Вся весёлость тут же сползла с лица Ноэля, а в глазах появилась тревога. — Нет, не надо, я сам виноват! Надумал себе глупостей! Магистр Салем, пожалуйста… — Дарман, Ноэль. Мы же договорились. — Дарман… — Ноэль сел на кровати рядом со мной. — Простите меня, Дарман. Вы так много для меня сделали, а мне, как всегда, одни глупости в голову лезут. — Какие глупости? Ноэль, что случилось и почему ты плакал? Тебя кто-то обидел? — Нет, только я сам. — Расскажешь? — Нет, простите, — замотал он головой. — Это личное. — Как знаешь. Ложись спать, завтра с утра мы отчаливаем. В этот раз не порталом пойдём, а на корабле. Ведь мы же путешествуем, а не только дела делаем. Посмотришь, почему морские графства считаются неприступными. Уже у себя в комнате я велел слуге принести мне ещё вина. — Личное, значит. И когда только успел? Дня здесь не провели, а у него уже «личное», — фыркнул я. — Неужели младший граф Лотан? Ведь только с ним Ноэль общался достаточно тесно. Тот ещё лис и сплетник! Этот может задурить голову красивыми словами и уговорить Ноэля стать амантом! Да, такое практикуется достаточно часто, хоть и не афишируется. Статус «младшего» обязывает супруга подчиняться. Но ведь все же мужчины, вот и берут младшие себе амантов. Разумеется, с согласия старшего. Но если мальчик красивый, то почему и не согласиться? И младшему грелка в постель и старшему — разнообразие. Почему-то стало обидно и захотелось немедленно увезти Ноэля из графства. Мальчик достоин лучшего, чем быть приложением к чьей-то семье. Он только на ноги встал, ещё ничего в жизни не видел. Нет, не оставлю его больше наедине ни с кем! А уж с Лотанами – тем более. Под конец бутылки вина я был уверен, что идея прямо с утра убраться с острова была хорошей. Правда, я сначала думал предложить графу показать свои владения, разумеется, с помощью компенсации за потерянное время, но теперь я их близко к Ноэлю не подпущу! Корабль уже арендован, и пора заканчивать с визитом!

***

Ноэль Марлеран Ну и чего я опять испугался, идиот? Не мог, что ли, по-другому себя повести? Дарман же выпивший был. Когда он меня к кровати прижал, я запах вина почувствовал, а в таком состоянии всегда на постель тянет. Я это по родителям знаю. Они если вечером в кабинете сядут, то не всегда до спальни добираются. Когда у них пьянка идёт, слуги вообще стараются не высовываться со своей половины. Да и мы с братьями с оглядкой ходили, потому что на любвеобильных родителей где угодно нарваться можно было. Вот что мешало мне обнять его в этот момент? Уж он-то бы точно не стал вырываться. Не с руки ему сбегать из постели младшего, тем более, когда сам в комнату явился. И пусть всё равно бы ничего серьёзного не получилось, но хоть попробовал бы. А может, и до конца поездки у него бы ночевал. А уж после моих обидных слов, когда он извинения спросил, то и вовсе теперь не подойдёт. И правильно! Я его благодарить должен, а сам претензии высказывать принялся. Как будто не я за его счёт по империи путешествую, а он мне чего-то должен. Спал я плохо. Всю ночь мне снилась какая-то ерунда. Хотя почему «какая-то»? Весьма определённая. Мне снился Дарман и то, что могло бы быть, но не случилось. — Сам свой шанс упустил, дурак! Вот и мучайся теперь с утренним стояком, — вздохнул я, поднимаясь с кровати. Утром за завтраком Дарман был недовольным и дёрганым. Граф Лотан тоже не сверкал здоровьем и, к раздражению Дармана, был снисходителен, списывая это на вчерашние посиделки. Вот только я знаю, не так много Дарман и выпил вчера, чтобы утром похмельем мучиться. Это из-за меня он злится. Вот демонский зад! Как же мне теперь добиться его прощения?