Счастливым хочет быть каждый

Ноэль Марлеран Как только мы поднялись на палубу корабля, все мои страхи и сомнения отступили назад перед новыми эмоциями. У нас в баронстве в основном леса да мелкие речушки. Я ведь даже на лодке никогда не плавал, а тут целый корабль! С палубой, трюмом, каютами. Мачты с парусами выше любого нашего древесного гиганта и бухты канатов возле них, толщиной в бедро. А когда корабль отвязали от причала, и огромные полотнища парусов хлопнули, разворачиваясь, я совсем выпал из реальности. — Ноэль, — положил мне руку на плечо Дарман. — Если в пути тебя будет укачивать — говори сразу. «Альбатрос» — судно небольшое, рыбацкое, и качка будет ощущаться очень хорошо. — Ага, — только и мог вымолвить я, наблюдая за тем, как наш корабль набирает ход. Я стоял на самом носу и каждый раз, когда корабль подлетал вверх на волне, а затем «падал» вниз, — моё сердце замирало, готовое вот-вот остановиться. В такие моменты меня окутывало облако мельчайшей водяной взвеси, чуть более плотной, чем туман. Очень скоро от неё стала влажной палуба и борта, но я всё равно не мог заставить себя отойти. Пролив, в который мы вошли, был достаточно широк, но уже через полчаса сузился до двух полётов стрелы. Мне казалось, что мы летим прямо на скалы и только в последний момент перед нами открывается проход. Я бы, наверное, ещё стоял так очень долго, если бы Дарман не прислал химеру позвать меня на обед. В единственной каюте удобств было немного: свёрнутые сейчас спальные гамаки, два привинченных к полу сундука и стол, на котором повар уже расставил блюда. Густой суп с какими-то острыми белёсыми кусочками, пахнущий морем, запечённая рыба, горячие хлебные лепёшки и странный салат из скользкой кисловатой зелени. Всё было необычно и вкусно. За столом я заметил, что и Дарман обрёл на корабле благодушное настроение. Он больше не сжимал губы в тонкую линию и не прожигал всех вокруг неприязненным взглядом. Не сердится на меня больше? Отложив в сторону приборы, я рискнул спросить: — Скажите, Дарман, а почему на меня так странно косится команда? Я сегодня всё утро замечал это. Дарман рассмеялся и, откинувшись на спинку, ответил: — Ты, Ноэль, сам того не желая, сегодня сломал их мировоззрение. Скажи, как ты ходишь по палубе? — Как обычно, — пожал я плечами. — Вот именно. Ты идёшь, как по земле, абсолютно не обращая внимания на качку, и даже за леера не держишься. А обрати внимание, как ходит остальная команда? Вразвалку, на полусогнутых, широко расставляя ноги. И это потомственные моряки, многие из которых поднялись на борт лет в пять. Вот они и пытаются понять: как у тебя это выходит? — Это из-за ног, да? — Другой причины я не вижу, — кивнул Дарман. — Чувствую, такие улучшения будут популярны среди морских графов. Они никаких денег не пожалеют, чтобы стоять на мокрой палубе, как приклеенные. После обеда мы с Дарманом поднялись на палубу. Там он мне и рассказал, что нашим судном управляет маг. Наш капитан — слабенький воздушник, но его сил вполне хватает, чтобы направлять ветер в паруса с нужной силой и под нужным углом. Да и вообще, в Восточных Фьордах все капитаны — маги. Не имея стихии Воздуха или Воды, по этим проливам просто не пройти. Но и чужой маг провести корабль не сможет. Не зная фарватера, он обязательно нарвётся на подводные скалы. К вечеру я начал ощущать неудобство. Причем пришло оно с самой неожиданной стороны. Моя одежда вроде и не была мокрой, но, впитав в себя брызги солёной воды, стала жесткой и заскорузлой. А ещё неприятно стягивало кожу и всё время хотелось почесаться. Эту ночь нам предстояло провести на корабле. В первую минуту я даже растерялся, когда понял, что у нас всего одна каюта на двоих. И не только каюта. Отдельного места для купальни тут не было, и вечером два наших голема просто притащили туда бочку с горячей водой. — У тебя полчаса, Ноэль, — с улыбкой заявил мне Дарман. — Не успеешь — не обессудь. Возьми в помощь химеру, а я пока с капитаном поболтаю. Дарман вышел, а я застыл в нерешительности. Уняв внезапную дрожь и задавив в себе желание «не успеть», я с наслаждением опустился в мягкую воду. О да, теперь я понял, что вода тоже бывает разной. Так быстро в порядок я себя не приводил никогда. Я даже маслом намазаться успел, одеться и дать распоряжение големам сменить воду. Когда в каюту вернулся Дарман, я попытался выскользнуть наружу. Но он лишь фыркнул и бесцеремонно сбросил плащ. — Можешь остаться, я не страдаю комплексами. Я так и застыл на пороге, не зная, что делать. Но выходить с мокрыми волосами под пронизывающий ветер совершенно не хотелось и, раз мне дали разрешение, то я вернулся в свой гамак и достал книгу. Я не подсматривал. Честно, я не хотел! Но глаза сами собой скашивались в сторону. Ну и кто придумал, что Дарман — старый? В одежде было не так заметно, зато сейчас хорошо видно, что у него сложение воина. Мощный торс, сильные руки и куча шрамов. Неужели воевал? Я попытался припомнить военные кампании за последние сорок лет и решил, что это мог быть Чунгурский набег. Тогда с севера по реке Чун поднялись два десятка странных кораблей с воинами и принялись грабить поселения. Всё бы ничего, вот только маги против них оказались бессильны. Их шаманы гасили любую магию, и тогда в бой против них император бросил некромантов. Они оказались единственными, кто хоть что-то мог сделать. Корабли отошли, потеряв больше половины воинов, но время от времени возвращались ещё лет десять, пока там постоянный гарнизон големов не поставили. Дарман одевался, совершенно не стесняясь своей наготы. Да и чего стесняться с таким телом? Это я «речной камыш» — без слёз не взглянешь. Я оружие даже в руках не держал, а уродливые ноги оказали влияние на развитие всего остального тела. Тонкий, мягкий и слабый. Даже лук натянуть сил не хватает. Я уткнулся лицом в книгу, пытаясь скрыть от Дармана стыдливый румянец. И вздохнул спокойно лишь тогда, когда он погасил светильники. В эту ночь уснуть у меня никак не получалось. Стоило только закрыть глаза, как перед ними тут же появлялось сильное тело Дармана. Некстати нахлынуло возбуждение, но трогать себя в одной каюте с ним я не осмелился. Даже если у меня получится не стонать, то запах никуда не денется. А мне и так неловко. Промучился я до самого утра, забывшись сном лишь на рассвете. И на следующий день был разбитым и уставшим. За ночь корабль покинул границы Восточных Фьордов, и теперь мы стремительно неслись по волнам на юг. «Альбатрос» высадил нас в Инарше — среднем по размеру морском порту, откуда мы с Дарманом порталом переместились в Далиаван — негласную столицу южных областей и крупнейший в империи торговый порт. Пеший портал, из которого мы вышли, находился на Менной площади. Дарман сказал, что она называется именно так из-за того, что тут можно обменять абсолютно любые деньги на имперские и обратно. Лавки менял не подчинялись казначейству, и каждый предлагал свою цену на свой страх и риск. Видя мой интерес, Дарман завёл меня в такую лавку. Я с удивлением рассматривал продолговатые, нанизанные, как бусы, драгоценные туны Уангая; узкие, свёрнутые в рулончики, нарисованные на странной ткани ганиш Маданжи и ещё многое другое, в чём не сразу можно распознать платёжное средство. Вот, например, никогда бы не подумал, что вот эта, похожая на затупленный наконечник стрелы, зеленоватая чеканка является довольно крупной «банкнотой» Асьялы и стоит аж двадцать пять золотых имперских монет. Покинув лавку, Дарман коротким приказом превратил двух големов в ездовых. В таком виде они напоминали низкую коренастую лошадь с удобным седлом и маской вместо морды. Я думал, что уже ко всему привык, но такое использование немёртвых мне раньше в голову не приходило. Мы сели верхом, третий голем бежал впереди, а двое химер замыкали нашу процессию. В таком виде мы и направились к гостинице. Далиаван поразил меня своей суетой и разнообразием. Каких только лиц, каких одежд я не видел! Даже тот самый цветастый балахон, в который меня вырядили для операции, несколько раз мелькнул в поле зрения. И языки и наречия всякие разные доносились со всех сторон. Я совсем потерялся в этом пёстром круговороте. В гостинице мы устроились с комфортом. Это было явно дорогое заведение с каменным полом, выложенным узорчатой плиткой, коврами на лестницах и необычными треугольными окнами, расширяющимися кверху. Больше я ничего разглядеть не смог. Меня только и хватило на купальню, ужин и сон.

***

Дарман Салем Наша столица красива и она — центр империи, город аристократов. А Далиаван — центр «мира», город торговцев. Он находится на юго-востоке империи и представляет собой крупнейший город, крупнейший порт и торговый перекрёсток десяти стран. «Если ты познал Далиаван — ты познал весь мир», — так любят говорить об этом городе его жители. Показать Ноэлю весь мир я не смогу, поэтому я привёз его сюда. В отличие от всей остальной империи, провинция Далиаван находится под прямым управлением императора. Ей руководит наместник, и в данный момент им является племянник императора, старший брат Таира, кронгерцог Саул Кандарский. Вот такие у нас законы наследования. Брат императора был отдан младшим супругом герцогу Кандарскому и не имеет права быть главой. А вот их старший сын получает приставку «крон» и право возглавить провинцию. Когда вырастут дети нашего императора, приставка «крон» и провинция Далиаван отойдёт сначала супругу младшего сына императора, а затем их наследнику. А Кандарские вернутся к титулу «герцога». Да, у нашего императора есть сыновья, но они ещё маленькие. Старшему — десять лет, младшему — четыре. Это обычная практика. Император никогда не заводит детей рано, только между тридцатью и сорока годами. А всё потому, что слишком велико искушение к междоусобице, когда наследнику уже сорок, а его отец ещё силён и полон здоровья. И наследник понимает, что получит власть только к концу жизни. А так, когда наследнику будет только двадцать пять — императору стукнет шестьдесят. И через несколько лет он легко передаст власть сам, если посчитает сына готовым к ней, оставшись при нём советником. Как это сделал в своё время его отец. «Править должна молодость и сила. Только тогда империя будет молода и сильна!» — негласный девиз императорского дома. Но Далиаван как цель путешествия я выбрал не только из-за Ноэля. Я собираюсь встретиться с кронгерцогом Саулом. В последнее время император был недоволен докладами из провинции, поэтому так долго и держал возле себя Таира. Это плохой знак для кронгерцога. Как показатель, что ему готовят замену. И даже брак Таира Кандарского и Георга Дансара не панацея для Саула. Император всегда может «перевернуть» их брак, отдав герцогство Дансар другому наследнику и сделав Георга младшим, а Таира — кронгерцогом. И сейчас я собирался сам посмотреть на то, что происходит в Далиаване. Письмо-прошение об аудиенции через зачарованную шкатулку улетело в канцелярию. Я здесь как частное лицо и поэтому вынужден соблюдать протокол. Да и с Саулом у меня отношения не очень. Это Таира я ставил на ноги, практически вытаскивая с того света, после того, как он в четырнадцать лет поймал неизвестное проклятие. Сделал на свою голову! Теперь на него вообще магия не действует, как на харз. Расправившись с делами, я решил заглянуть к Ноэлю. В щель неплотно прикрытой двери пробивался свет — значит, Ноэль не спит ещё. Да, я снова взял нам смежные комнаты. После того раздражения на Лотанов мне вообще не хотелось отпускать его от себя. — Ноэль, — позвал я, открывая дверь, но в ответ ни звука. Я шагнул в комнату и улыбнулся. Приставленный к нему голем сторожил дверь в коридор, а сам Ноэль спал, разметавшись поверх одеяла. Книга выпала из рук и небрежно валялась на полу, смяв листы. Дорогой экземпляр, вот только на неё почему-то было наплевать. Я стоял и смотрел на спокойное безмятежное лицо и вдруг подумал, что он замёрзнуть может. Это днём здесь жарко, а ночью меняется ветер, принося с собой прохладу с моря. Укрыть надо. Но вытащить из-под него одеяло так просто не получилось. Пришлось поднять на руки и дать приказ голему. Когда я укладывал его обратно, Ноэль завозился. — Ты всё-таки пришел? Не уходи, Дарман. С тобой не страшно… — пробормотал он и, глубоко вздохнув, снова погрузился в сон. А я замер, не в состоянии разжать рук. Сколько нежности, сколько доверия было в этих словах. Ни капли страха или неприятия. И самое ужасное в том, что ни капли лжи. Не может лгать человек в полусне. Он всегда скажет то, что думает, то, что хочет. И это не притворство, Ноэль действительно спит. В полном раздрае чувств я продолжал сидеть на его постели, всё ещё удерживая его за плечи. Ко мне по-разному относились: с уважением, со страхом, с неприязнью и даже с игривостью. Вот только никто и никогда не относился ко мне с…

***

Ноэль Марлеран Утром я проснулся оттого, что у меня затекла рука. Попробовав перевернуться, я нащупал возле себя другое тело. Сон враз как рукой сняло. Я приподнял голову и замер. Рядом со мной спал одетый в халат Дарман Салем. «Это я что, вчера к нему пришёл, что ли? Когда только успел?» — с замиранием сердца подумал я. Попытавшись осторожно вытянуть руку из-под его головы, я добился лишь того, что меня перехватили поперёк тела и прижали спиной к груди. — Спи, не вошкайся. Рано ещё. Замерев под сильной рукой, я выдохнул. Ну раз сразу не прогнал, значит… А ничего не значит. Осторожно ощупав себя, я понял, что так и уснул в одежде. Да, точно, я собирался почитать и уснул. Может, Дарман выходил и комнаты перепутал? Они же похожи, как близнецы. И что теперь? Вариантов было два: разбудив Дармана, выбраться из постели и перейти в другую спальню или попытаться уснуть, оставив все разборки на утро. Правильнее было уйти, но я продолжал лежать, ощущая спиной жар его тела. Это было приятно: и тяжесть руки на моём плече, и лёгкое дыхание, что щекотало шею. Будь что будет…