Дух свободы

Подготовка к пиру шла полным ходом. Королева Залива распорядилась устроить праздник за воротами города, дабы вместить всех желающих, и поэтому теперь слуги сбились с ног выполняя различные поручения. Они расставляли длинные столы и лавки, ставили шатры, разжигали костры для приготовления пищи, разделывали мясо и рыбу, пекли хлеб, лепешки и сладкую выпечку. Повсюду шастали собаки, ожидая, что и им перепадут остатки от пиршества. Солдаты И-Ти держались особняком, прекрасно понимая свое положение — пусть никто не обвинял их в смертях близких людей, но они ощущали гнетущее напряжение, клубившиеся в воздухе. Безупречные, патрулирующие город и палаточные лагеря, игнорировали иноземных гостей, а те, в свою очередь, с немым восхищением разглядывали воинов, которые дали им суровое сопротивление во время битвы. Дым от похоронных костров еще висел над городом, но ветер понемногу рассеивал его, оставляя о мертвых лишь воспоминания. Джон Сноу все еще стоял неподалеку от места сожжения тел, со скорбью в сердце наблюдая за тем, как от людей, бившихся с ним плечом к плечу, остался лишь пепел да горстка алеющих углей. Сир Барристан сражался отважно, храбро, раз за разом отражая натиск иноземных солдат. Он погиб незадолго до того, как кровавую бойню остановил император И-Ти — получил предательский удар клинком в спину. Джон, с кровавой пеленой на глаза, прикончил подлого мерзавца, а затем бросился к старому рыцарю, поднял его с земли пропитанной кровью и увидел, как угасает жизнь в его мудрых глазах. Сир Барристан, харкая кровью и цепляясь пальцами за доспехи Сноу, успел сказать ему напоследок слова, которые он сохранит в памяти на всю жизнь. — Ты истинный… северянин… Джон. После этого, нить, державшая его в мире живых, лопнула и оборвалась. Глаза рыцаря закрылись навеки, а душа отправилась на встречу с Богами. Над пепелищем летали стаи ворон, в надежде поживиться мертвой плотью, и Джон с некоторым злорадством отметил, что птицы не станут пировать на костях павших. Последний раз взглянув на седой пепел и дым, тонкой струйкой тянувшийся вверх, Джон направился прочь, к стенам Миэрина. Он шел мимо золотых шатров тех, кто пришел к воротам города с оружием в руках с единственной целью — убивать. Да, теперь Сноу знал правду о том, что разум императора одурманил коварный злодей, но легче от этого не становилось. В мыслях все еще вспыхивали образы мальчишек, которых он учил сражаться. Многие из них пали практически сразу, как началось сражение. Другие продержались чуть дольше, но смерть настигла и их… Немногие из Сынов Дракона смогли выжить в свирепой схватке. Противник был силен и опытен, а юные мальчики едва-едва научились держать мечи. Джон торопливо шел между шатрами и-тийцев, стараясь не задерживать взор на воинов в алых доспехах. Кровь в жилах кипела. Хотелось выхватить меч из ножен и убить каждого из тех, кто пришел в Залив и обагрил песок кровью невинных людей. На совете император Золотой Империи высказал свои сожаления по поводу этой бессмысленной битвы, искренне посочувствовал тем, кто потерял близких и сокрушался над нелепостью всей этой ситуации. Джон видел, что Джи Лэю очень тяжело — он не до конца оправился после вторжения в его разум при помощи зелья, был бледен и слаб, но тем не менее не утратил силу духа. Джон Сноу понимал, что не должен ненавидеть этих людей в алых с золотом доспехах с извивающимся драконом на груди, но это было превыше него. Он сбежал от одной войны, в надежде отыскать дом, но ввязался в другую, не менее жуткую битву. На душе было паршиво, во рту ощущался привкус тлена, мысли разбегались. Слова сира Барристана прочно вросли в его голову, пустили там корни и разрослись, точно призрак-трава. Он точно знал, что впереди его ждет еще не одна битва.

***

Смеркалось. Розово-лиловый закат удивительной красоты кривым росчерком лег на небосклон. Верхушки песчаниковых гряд оделись в причудливые наряды, словно бы тоже намеревались пировать вместе с теми, кто выжил в смертельной схватке. Дейнерис стояла на террасе Великой Пирамиды, ощущая как по венам струится ледяная горечь. Несмотря на то, что дневная жара еще висела в воздухе мерцающим маревом, королеве было зябко. Ветер разогнал черную копоть от погребальных костров, выветрил ужасный запах жженой плоти, но в памяти Дени надолго запечатались жуткие воспоминания. Тысячи тел лежали недвижимо на деревянных помостах, тысячи тех, кто яростно сражался за свободу своих родных и близких никогда больше не увидят солнца, не ощутят поцелуи любимых, не услышат пения птиц. Дейнерис все еще слышала стенания и рыдания женщин и осиротевших детей. По щеке скатилась одинокая слеза. Победа далась тяжело и огромной ценой, но ведь любая битва — это несчастье, безысходность и смерть. Главное, что все закончилось, мысленно решила Дейнерис, разглядывая изрисованное дивными красками небо. — Ваша милость, — услышала она негромкий голос своего верного медведя. — К Миэрину прибыли Золотые Мечи. — Они опоздали, — сдавленным голосом произнесла Дейнерис. — Какой нам теперь прок от этих людей? — Да, все верно, моя королева, — терпеливо согласился сир Джорах. — Но Гарри Стрикленд обещает исправить эту досадную оплошность — они намереваются отправится с вами в Вестерос и вернуть вам трон ваших предков. — Посмотрим, — неопределенно проговорила королева, поворачиваясь лицом к своему рыцарю. — Сейчас мы должны отдать дань уважения павшим и выказать признательность тем, кто выжил. Отряды Золотых Мечей могут расположиться возле дороги, ведущей к Перевалу, я приму капитана Стрикленда завтра, ближе к заходу солнца. — Как прикажете, — ответил Мормонт, отвесив поклон. — Император ожидает вас в своих покоях, которые вы любезно предоставили ему. Он желает сопроводить вас на пир. — Тогда идем, — согласилась Дени, поправляя ворот молочно-белого платья в пол. Белый шелк подчеркивал стройную фигуру и еще сильнее выделял блеск ее серебристых волос. — Пора поставить в этом точку и показать жителям Залива, что Император И-Ти не имеет коварных помыслов. Люди должны знать, что Джи Лэй на самом деле хороший человек, с добрым сердцем и чистыми помыслами, и что душа его непорочна и не жаждет зла. Сир Джорах согласно кивнул своей королеве, поддерживая ее слова, отмечая про себя, с каким трепетом она произносит имя молодого властителя Империи. Ревность волнами поднялась в его душе, но рыцарь подавил бурю. Дейнерис молода, прекрасна и совершенно очаровательна, она заслуживает большего. Распахнув перед своей королевой дверь, он заметил, как живо блестят фиалковые глаза, а сама королева явно взволнована перед встречей с Императором. Грустно улыбнувшись своим наблюдениям, он молча направился следом за Дейнерис.

***

Джон добрался до поляны, на которой собрались выжившие Младшие Сыновья и горстка дотракийцев во главе с юным Саджо. Даарио Нахарис, в стельку пьяный, что-то говорил мальчику на гортанном языке кочевников, размахивая бараньей ножкой. Джон покачал головой, но делать замечание капитану наемников не стал — все имели право отпраздновать то, что битва завершилась. — Джон Сноу, — пьяным, заикающимся голосом произнес Даарио, заметив северянина, устроившегося возле костра. — Выпей с нами! — Пожалуй, выпью, — согласился Джон. Он надеялся что вино утолит его жажду мести и потушить бушующий в сердце пожар. — Надо почтить… память. — Ты чего такой кислый, Сноу? — вновь обратился к нему Даарио. — Выжить в таком аду суждено не каждому. Ты сражался словно фурия в преисподней, как мне рассказали. — Да, ты тоже, говорят, отличился, — хмыкнул Джон. История о том, как Даарио вступил схватился в рукопашную с одним из сильнейших воином армии И-Ти уже обошла Миэрин, обросла немыслимыми подробностями и наверняка станет легендой. — Я слышал, ты раздавил ему глаза голыми руками. — Не совсем так, — расплылся Даарио в довольной улыбке. — Он повалил меня на землю и я уже приготовился отправится в дальний путь по Тропе Мертвых, но нащупал рукой какой-то предмет. Им оказалась обычная сухая ветка, которую я и засадил этому ублюдку в черепушку. Как он выл! — Даарио одним махом осушил медный кубок с вином, смакую и наслаждаясь. — Но, признаюсь, то, что обо мне рассказывают в городе, несказанно льстит моему самолюбию. Саджо обнажил ровные белоснежные зубы и звонко рассмеялся. — Даарио Нахарис, ты самовлюбленный нахал, — произнес юноша на ломаном общем языке. — Парень, заруби себе на носу, — поучительным тоном сказал тирошиец. — Если хочешь, чтобы девки с радостным визгом раздвигали ноги, не прося с тебя ни гроша, ты должен быть в их глазах героем. Они обожают трахаться с теми, кто, по и мнению, сравним с богом. Но еще больше они любят бахвалиться перед другими девицами в том, что трахались с богом. Саджо лишь добродушно отмахнулся от Даарио и потянулся за мясом, пристроенным над углями. — Сноу, — позвал тирошиец северянина. Джон, оторвавшись от кубка, вопросительно уставился на Даарио. — Ты же видел этого… Как его, будь он неладен? Узкоглазый император. — Ты говоришь про Джи Лэя? — Да, точно, забери его гарпия, — подтвердил наёмник. — Как он тебе? — Не знаю, — пожал плечами Джон и окинул розово-голубое небо задумчивым взором. — Он точно не злодей. Леди Мелисандра оказалась права во всем. — Кстати, а где эта красноглазая? — Даарио, пошатываясь, осмотрел задурманенным взором окрестности поляны. — Я ее не видел с тех пор, как она вместе с королевой закрылась в подземелье, нашептывая слова на незнакомом мне языке. — Насколько мне известно, она порядком истощилась. Она не сражалась на поле брани, но ее война тоже была трудной и весьма опасной. Благодаря Красной жрице мы сейчас сидим тут, любуемся закатом и пьем прекрасное вино. Она нас спасла. — Спасла, — эхом отозвался Даарио. — И этого… Лэя, сожри его дракон, тоже. — Что ты к нему прицепился? — удивился Джон. Они с Саджо обменялись непонимающими взглядами. — Парень и сам пострадал ни чуть не меньше. — Ага, пострадал, — выплюнул тирошиец. — И теперь лечиться в компании королевы, пьет из ее рук лекарства и прекрасно проводит время. А сейчас он, понурив напудренный нос и скромно опустив глазки в пол, будет пировать вместе со всеми, слушая сладкие речи Дейнерис о том, что он ни в чем не виноват, как агнец. Она будет его утешать, точно собственное дитя, а он слушать и краснеть, словно шлюха в свой первый раз. Дотракийской кобыле понятно, что этот узкоглазый хмырь положил глаз на нашу королеву… Саджо громко усмехнулся, и его смоляные брови понимающе изогнулись. Джон тоже все понял. — Ты ревнуешь, — сказал он голосом, не терпящим возражения. — Так ты, стало быть, влюблен в королеву. Даарио промолчал, лишь обжег Джона свирепым взглядом, а затем снова наполнил кубок вином.

***

Столы расставили наподобие пирамиды. Дейнерис восседала на самой ее верхушке, рядом с ней расположился Джи Лэй и близкие советники. Рейла, верная лютоволчица, лежала возле ног своей хозяйки и грызла мясистую кость. Она сражалась вместе с остальными, и, по словам сира Джораха, разодрала много вражеских глоток. Сама Рейла практически не пострадала — она хромала на левую переднюю лапу, но видимых повреждений у лютоволчицы не обнаружилось. Варис почти не ел и не пил, желая сохранить ум ясным и незамутненным. Он пытливым взглядом рассматривал людей в алых одеждах, пытаясь прочесть мысли каждого из них. Паук вновь плетет свою паутину, догадалась Дейнерис, мельком взглянув на него. Варис знал свое дело и неоднократно доказал свою преданность, поэтому королева мудро рассудила, что он, как и прочие, не доверяет тем, кто прибыл в Залив вместе с Императором Золотой Империи. Несмотря на то, что воины И-Ти разделили трапезу с людьми королевы Миэрина, дружеского общения не выходило. Полководцы императора пытались завязать разговор с командирами Дейнерис, но те отвечали, скрипя зубами и всем видом демонстрируя свою неприязнь. — Ваши люди нескоро отпустят обиды и начнут нам доверять, — заметил Джи Лэй, глядя на Дейнерис. — Я не смею их винить — правда на их стороне. Но все же мне бы хотелось как-то… сгладить напряжение. — Вино не помогает им найти общий язык, хотя этот способом всегда объединял людей, даже если они говорили на разных языках, — с грустью ответила Дейнерис. — Сир Джорах рассказывал, что солдатам часто доводилось пировать вместе с теми, кого еще час назад пытался убить. — О! Я говорю вовсе не о вине, ваша милость, — усмехнулся Джи Лэй. — Я говорю о янцао. — Простите? — брови Дени сошлись на переносице. Это слово было ей не знакомо. — Жители И-Ти владеют валирийским языком, но когда-то, тысячелетия назад, у нас был свой язык. Янцао — это древнее слово и я не знаю, как перевести его на валирийский. Дейнерис жестом подозвала Ирри, стоявшую под шелковым навесом неподалеку от ее стола. — Милая, найди Миссандею, — тепло улыбнувшись, попросила Дени. — Скажи, что нам требуется ее помощь. А после ступай к своим людям и отпразднуй вместе с ними. Миссандея подошла к Дейнерис в сопровождении своих телохранителей, братьев-близнецов Ринаса и Нэиля. У одного из братьев был перевязан левый глаз, и материя пропиталась кровью. — Боги! — воскликнула Дени. — Что приключилось? — Всего лишь небольшое ранение, ваше величество, — невозмутимо ответил Безупречный. — Ринасу в глаз попал осколок копья, — объяснила Миссандея, с жалостью глядя на своего охранника. — Он отказывается находится под присмотром Благодатей, опасаясь за мою жизнь. — Но сейчас Миссандее ничего не грозит, — тепло улыбнулась Дени. — Она в полной безопасности. — Пока Серый Червь не поправился, наша задача охранять Миссандею с острова Наат, — возразил второй из братьев. Его глаза светились решимостью и непоколебимостью. — Во всяком случае, нас теперь отличаю наши собратья, — повернув голову к Нэилю, выдал Ринас. Дени и Миссандея обменялись задорными взглядами и едва не рассмеялись. — Вы хотели меня видеть, — напомнила Миссандея. — У вас ко мне какой-то вопрос? — Да, — словно опомнилась Дейнерис и повернула голову к Джи Лэю. — Ваше императорское величество, повторите то слово для Миссандеи. — Янцао, — произнес Джи Лэй. — Это древнее слово нашего народа, но я не знаю, как перевести его на валирийский. — Янцао? — удивилась юная переводчица. — Это слово с высокого валирийского означает дурман, а так же — веселящая трава. Я слышала, что в Золотой империи И-Ти применяют некую траву для того, чтобы… как это выразиться? — Миссандея задумалась. — Расслабиться. — Все верно, — улыбнулся император. — Янцао используется для того, чтобы расслабиться и развеять дурные мысли, и на душе от нее становится легко и благостно. Эффект длится недолго, — пояснил Джи Лэй. — Сама по себе трава хоть и достаточно безобидна, но все же не стоит ею злоупотреблять, дабы она не вызвала привыкания. Дейнерис собиралась выказать свое удивление, но к ней подошел сир Джорах и произнес. — Не хочу отвлекать вас от пиршества, моя королева, но из порта пришли новости — к вам из Вестероса прибыл Тирион Ланнистер.