Amore. Passione. Lotta.

Итальянский аэропорт кишит жизнью — в просторных залах бегали люди, катая за собой чемоданы. Кто-то опаздывал на посадку, кто-то спешил на регистрацию. Общий гул голосов образовывал мягкую волну шума, которую заглушала негромкая музыка в наушниках у Шарля. Он стоял у огромного окна терминала и смотрел на ночные огни взлётных полос, на приземляющиеся и улетающие самолёты, мельтешащие служебные машины. Взгляд юного гонщика был устремлён на всё это, но можно сказать, что он ничего не видел. Потому что был слишком поглощён своими мыслями. Победа. Как сладко это слово, когда ты знаешь — оно твоё по праву. Два раза подряд! Как он ждал, как желал этого. И всё-таки в жизни всё идёт совсем не так как мы хотим. Шарль искренне думал, что где-то там сверху, где-то там не совсем на небе, за ним смотрел Антуан. Ему хотелось в это верить. Это не просто слова вежливости, не просто посвящение. В конце концов, это не первый человек, с которым он разделяет такие победы. Жюль и отец… Кто знает, может небытия нет и они правда всё видели. И казалось бы — чем Монца была для него омрачена? Нет, никакой публичной трагедии не случилось. Но улетать отсюда только радуясь победе монегаску не удалось. Холодный голос раздался за спиной — очередное объявление на посадку. Шарль обернулся и посмотрел на большое табло с рейсами — нет, пока не его. Он вновь уставился на взлётные полосы расфокусированным взглядом. Квалификация никак не выходила из головы. Даже не так, разборки после неё — вот что правда засело в голове. Бинотто позвал его уже после душа. Шарль только вышел, с накинутым на голые бёдра полотенцем. В тот момент ему ещё было весело, поэтому след румянца на не вовремя зашедшим руководителе заставили его улыбнуться. Больше Шарль с того времени не улыбался искренне. Себастьян уже ждал в кабинете Маттиа. Сидел на кресле перед рабочим столом, вертел в руках бутылку с водой, смотрел перед собой таким холодным взглядом, что шли мурашки по коже. По крайней мере у Шарля они были. Когда он зашёл в кабинет, Феттель не сразу на него взглянул. Сначала встретился взглядом с Бинотто, перевёл вновь на свои занятые руки и только потом его глаза пересеклись с Шарлем. Голубой лёд или даже огонь. Видеть хмурые брови над ними — словно прыгнуть в прорубь, но вместе с тем под этим взглядом хотелось сгореть.  — Присаживайся, Шарль, — Маттиа указал на второе кресло, стоящее напротив кресла занятого Себастьяном. Делать этого не хотелось, хотелось убежать. Но он сел и лишь украдкой смог заставить себя вновь посмотреть на напарника. Тот почти не отводил своего сурового взгляда от него.  — Мы собрались обсудить квалификацию… — начал Бинотто, но его прервал Феттель, поставив слишком громко полупустую бутылку на стол.  — Я дал слипстрим? Дал. Почему ты не сделал того же? — обида и едва ли злость звучали в голосе немца. Шарль заставил себя посмотреть Себастьяну в глаза, далось это нелегко. Но честности ради это нужно было сделать.  — Я… Там начал происходить бардак, я не мог этого сделать, ждал пока команда… — ещё чуть-чуть и наверно бы монегаск заговорил шёпотом. Сам не зная почему. Светлые брови немца ещё больше свелись к переносице.  — Ты мог, но не сделал, — голос его был негромким, спокойным, но таким едким на обиду, что Шарль почувствовал эту фразу как нож в плече, где-то рядом с сердцем. Затем Себастьян взял свою бутылку и молча вышел, не кинув взгляда ни на растерянного Маттиа, который предпочёл не вмешиваться, ни на словно бы непонимающего Шарля, который внутри чувствовал себя как нашкодивший котёнок, потыканный носом в им натворённое. После ухода Феттеля ещё минуту стояла тишина. Бинотто смотрел на Шарля своим мягким, почти отеческим взглядом. Он понимал каждого из пилотов и боялся сделать всё хуже своими словами, поэтому чаще всего молчал. Леклер же был словно в прострации. Сжимал свою кепку в руках до боли, чуть хмурил брови, но не из-за злости, а чтобы ненароком не расплакаться при начальнике как маленький мальчик.  — Может, мы обсудим это позже. Пока иди, — Шарль автоматом кивнул, надел кепку и вышел из кабинета, сразу направившись в свою комнату. Коллеги, которые встретились ему по пути, видимо видели и Себастьяна, поэтому в их взгляде читалось волнение и непонимание. «Что случилось?». Шарль просто быстрее зашагал в комнату и почти сразу закрыл за собой дверь на замок, лишь бы никто не вздумал начать расспросы. Кепка отправилась с какой-то неясной злости в угол, сам Шарль — сел на диван и закрыл лицо руками. Через несколько минут он уже был готов ложиться спать, с титаническими усилиями умудрившись забыть об этом всём до окончания уикенда. Ему нужно выиграть гонку. Остальное не важно. Даже если ему больно, что уже было не в первый раз. Шарль снял наушники и шум аэропорта усилился. Ноги устали стоять и монегаск оглянулся в поисках места чтобы присесть. Неподалёку стояли полупустые кресла в ряд. Сев, он вновь посмотрел на стеклянные панели окон, на которых ходили размытые силуэты отражённых людей. Да, он победил. Но какой ценой — в этот раз он сейчас сидит и ждёт свой рейс вместо их периодических встреч после гонок. Хотя Шарль ждал его какое-то время у себя, не решаясь самому пойти к немцу. Он знал, что Себ не придёт, но ему всё равно этого очень хотелось.