Моя вера в этот мир еще не до конца потеряна

Я лежала на земле, облокотившись головой об дерево. Недалеко послышались приближающиеся шаги. Даже умереть нормально не дают. Взять и испортить такой момент. На секунду моё сердце чуть сильнее забилось. А вдруг это он? Вдруг они уже закончили с миссией и решили присоединиться ко мне? … Нет, знаю ведь, это невозможно. Чудес не бывает на свете. Не хочу лишний раз обнадёжиться из-за несбывшегося желания. Это было бы жестоко с моей стороны. И все же, мы были с тобой все время в месте и врят ли бы дожили до пенсии, мы были как Сид и Нэнси. Я увидела троих ребят: розоволосую девушку, светловолосого парня одетого в оранжевый костюм и мальчика, лет одиннадцати, не больше. Последний выглядел как-то знакомо, я его точно видела… Точно, это тот мальчик. Я его часто видела, когда подрабатывала аниматором. Он всегда обнимал и здоровался со мной. Он вырос. Его взгляд больше не был таким грустным, как раньше. Эти ребята стояли недалеко от меня, но видимо не замечали меня. Они генины, сколько лет прошло с тех пор, как я была такой же? Думаю они осведомлённость об «Акацуки», но все-таки… — Ребят, вы пришли меня добить или чисто познакомиться? — сквозь слезы и боль спрашиваю я с еле заметной кривой ухмылкой. Эти трое вздрогнули. Казалось, что до этого они либо не замечали меня, либо считали мёртвой. Мальчик заметил меня, пару секунд он рассматривал меня, а после подошел ко мне. — Осторожно, она из Акацуки, она опасна! — крикнула девушка лет тринадцати на вид. Мальчик не слушал её. Он подошел ко мне и наклонился в мою сторону, после чего крепко обнял. От неожиданности я вздрогнула и на пару секунд застыла как камень. Боль в районе раны начала давать о себе знать, было ощущение, что моё сердце сейчас находится на месте ранения. И всё-таки я обняла его. Так крепко, будто бы цепляясь за него, как за спасательные круг. Как же я хотела бы, чтобы на его месте оказался ты. Мне больше никто не нужен. Как он меня вспомнил? Ах, да… Ведь далеко не всегда ходила в маске, а он все равно подходил и обнимал меня. — Надо же, помнишь меня. — мой голос был спокойным и немного дрожащим. Я приподнялась к рыжеволосому парнишке дрожащую руки, и аккуратно смахнула прядь волос с его глаз. — Я думал, что ты умерла… — его голос был довольно низким и хриплым для его лет. — Ты ранена! Что произошло? — Погоди, я уже дохлая? — я осмотрелась. Те шиноби на всякий случай приготовили кунаи и медленно ко мне подошли. — Почему мне никто не сказал, что я сдохла? — Ты из Акацуки, что ты тут делаешь? — спросила розоволосая куноичи — К тому же, так сильно ранить ниндзя такого уровня… — Вы не поймёте… — я грустно усмехнулась — Я просто сделала то, что должна была. И чего вы так осторожно за мной наблюдаете, держа за спинами кунаи? Если решили добить, то давайте быстрее. Я, как и мой напарник тоже не люблю ждать. — моё сердце стало немного болеть. Меня буквально поглощала неимоверная тоска. — Почему ты вступила в Акацуки? — спросил светловолосый парень лет тринадцати на вид — Ты не особо похожа на них. — Так получилось, так сложились обстоятельства. Мне и самой это не нравится, но кто-то ведь должен выполнять такую работу. Я понимаю. То, что я сделала — непростительно. Если тебе это поможет, я сама себя презираю сильнее чем вы. От души извини. — Раз тебе это не нравится, то почему ты просто не уйдешь из организации? — для этого парнишки все так просто — Они же убийцы, им не свойственны такие чувства. — Акацуки чужды человеческие эмоции? — в голове сразу мелькнули различные картины, связанные с организацией: то, как матерится Хидан из-за карт. С какой печальной улыбкой Итачи рассказывает о своем младшем брате. Сасори, у него вообще столько эмоций, которые я увидела, или их с Дейдарой споры об искусстве. В конце концов я. — Я не знаю, кто тебе это сказал, но я хочу вырвать ему хребет. Пожалуйста, если ты его увидишь, то передай ему «Да пошел ты!», только от себя ничего не добавляй. — я положила руки на живот, чуть ниже раны — Будет глупо, если я скажу, что мы тоже люди, но это так. Если вы думаете, что «злодеями» становятся от хорошей жизни, то я вас разочарую. Тем более, вы их не знаете и не можете судить кого-то, не побывав в их шкуре. — Из-за них все страдают, они приносят смерть. Можно ведь использовать мирные пути, а не путь из гор трупов. — Если ты хочешь добиться мира и избавиться от таких, как мы… Что же ты предложишь? Насильно превратить «злодеев» в пай-мальчиков? А не задумался ли ты, что это ни чуть не лучше? Ты насильно заставишь человека делать что-то против его воли, лишив его права выбора? —  я покачала головой, отвечая на собственный вопрос. — Для некоторых модель мира так устроена: есть люди плохие, есть — хорошие. А люди и плохие и хорошие одновременно. Акацуки… они не такие плохие, — перед глазами пронеслось множество воспоминаний — Там есть один человек, я его очень люблю. Однажды вы поймёте, а может уже поняли, какого любить человека полностью: недостатки, привычки, то, что он уделяет все свое время марио… работе. — я посмотрела на лица этих людей, они непонимающе посмотрели на меня — И вообще, я не обязана вам ничего объяснять. Эта тема «Что есть добро, а что есть зло» слишком размыта, однажды вы поймёте. — я не понимала, почему находясь в таком состоянии я могу говорить, наверное адреналин.  Розоволосая девушка немного прикрыла рот ладонью и шепнула:  — Неужели Сасори красных песков? — А что в этом такого? — я непонимающе спросила — Я же вижу, он хороший. — я улыбнулась — Редко случается так, что я действительно люблю человека. Но его я именно любила, его характер, привычки, манеру общения недостатки. — с моего глаза стекла одинокая слезинка. — Он психопат делающий марионетки из живых людей! — сказала розоволосая куноичи. Она посмотрела на меня так, будто я разговариваю на другом, непонятном языке. — Ты смелая. — я улыбнулась как серийный убийца — А если бы тебя приковали наручниками к батарее и встали напротив с ножом, осталась ли твоя смелость? — я немного наклонила голову в бок и посмотрела на девушку. — Это конечно правда, но я ещё не откинула коньки, так что следите за языками, пожалуйста. Эти двое ненадолго отошли. Девочка что-то сказала тому мальчику, и он куда-то убежал. Все это время мальчик стоял рядом со мной. Сейчас его взгляд был грустным, как в тот день… Неужели тебе будет грустно, если я умру? — Эй, ты чего? — тихо спрашиваю у мальчика — Люди приходят и уходят, это больно и тяжело, но надо смериться и жить дальше, неся в сердце память о погибших. Умершие не хотят, чтобы ты пришел к ним слишком рано, ведь они любят его. — Сасори… — Однажды ты поймёшь… — Но я не хочу, чтобы ты умерла! — громко сказал мальчик и сжал руку в кулак. — Все мы рано или поздно умрем, так что не спеши на ту сторону, — я погладила его по щеке — договорились? — докатилась, развращаю шестиклашку. — Угу. — он тихо говорит себе это под нос и отводит свой взгляд в сторону. Кажется, что вот-вот потеряю сознание Я вздохнула и рассмеялась. Я не умею по-другому в таких ситуациях. Смеюсь так дерзко, безумно, так нереально и немного хрипловато. Простыла уже где-то. Смеюсь сквозь слезы и боль. Я уже сделала все, что могла. Они в недоумении. По их меркам, каждый преступник перед смертью должен, либо молить о пощаде, либо угрожать и пафосно прощаться. Никак не смеяться. Это слишком странно для них. Всегда мечтала умереть красиво, с улыбкой на лице. Похоже моя мечта исполнится, только вот слезы предательски стекают с моих глаз. Это так забавно, так нелепо… и все же таковой и была моя жизнь: странной, но эмоции и чувства, что я пережила были настоящими. Они до сих пор такие яркие и крепкие: грусть, тоска, радость и любовь. Внезапно рядом со мной появился силуэт. Это была старушка одетая во все черное, с вуалью на глазах такого же цвета. Она по-матерински улыбнулась и погладив меня по волосам и поцеловала в щеку. Казалось, что я одна её видела. Казалось, что никто больше не замечает огромные черные крылья, которые появились за её спиной. Мои веки с каждой секундой тяжелеют, а из-за пульсирующей боли в области раны я почти ничего не слышу. Так страшно, я не хочу умирать. Не хочу покидать тебя. Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить. Я люблю тебя, Сасори. Спасибо за все. Глаза медленно закрываются, появляется тьма и бесконечная пустота. Становится холодно и очень одиноко. Кажется, что я в одной огромной черной пропасти. В голове всё смешалось: образы, звуки, запахи. Здесь целый мир. Мир, полный лесов, озер, гор и рек. Он вокруг меня. Надо прислушаться, и ты услышишь его шопот. Этот мир невероятно велик. Я могу быть нигде и везде. Могу познать одиночество не ведомое человеку. Хочется обнять его, сказать: «Все хорошо, я рядом, так скучаю». Но это невозможно. Незримая, прозрачная, увядающее воспоминание. Однако это прошло лишь за пару секунд. Затем кадры из моей жизни начали быстро сменяться. Сначала был кадр, где я была маленькой и помогала бабушке в приготовлении шоколадного печенья. Затем кадр, где я покидаю деревню. Первая и последняя встреча с Джулс, то, как мы спим в обнимку. Потом ночь, когда я попала в Акацуки, наша первая миссия. То, как я сижу в комнате Сасори, а он откидывается на спинку стула с еле заметной улыбкой на кончиках губ. Картины с моментов, когда мы сидели вместе и о чем-то оживлённо болтали. Крепкие объятья и мелкие ссоры по поводу моей не пунктуальности. А затем все вокруг стало черным, где-то вдали появилась белая точка, которая с каждой секундой становилась все больше и больше. Последовал небольшой удар, все было будто бы в замедленной съемке, как во сне. Я медленно открываю глаза. Резкий запах хлорки и яркий свет от ламп с потолка заставили меня невольно поморщиться. Где-то вдалеке слышится множество шагов и чей-то кашель. Рядом со мной что-то несильно пищало. Было светло, даже слишком. Я умерла? Это ни рай, и ни ад. Что произошло? Мне снился какой-то длинный сон, но я далеко не всё помнила. Это что, больница? К моей руке была прикреплена капельница с какими-то прозрачным антибиотиками внутри, которые через иглу поступали ко мне в организм. На мне была какая-то прозрачная маска, к которой были прикреплены прозрачные трубочки. Мои ребра болели так, будто меня отпинали тяжелыми сапогами. Моё тело было настолько ослаблено, что я почти не могла пошевелиться. Лишь пальцы рук были под моим контролем. Внезапное воспоминание ударило меня по голове. Возникла следующая картина: вечер, высокая скорость, пьяный водитель, я не справилась с управлением мотоцикла, а следом удар, а рядом дерево. Мне и правда повезло, что я выжила, но как я тут оказалась? Но я же помню, помню свою смерть. Всё это — явно не сон, во всяком случае не полностью. Сасори, Джулс и Дейдара сто процентов реальны. Я посмотрела на свою правую ладонь, мой шрам красовался на своем месте. Это тоже не сон. Правда миссии явно не реальны, как и моя гибель. Неужели в реальности я уже давно осуществила мечту об обычной жизни? «Настоящий воздушный замок ставший реальностью»? У меня есть мои друзья, дорогой моему сердцу человек, а главное, те убийства лишь кошмар. Слезы сами собой появились на моих глазах. Как бы я не пыталась, но никак не могла успокоиться. Я думала, что умерла. Думала, что потеряла тебя. Я услышала приближающиеся шаги, через считанные секунды дверь палаты открылась и вошёл врач средних лет крупного телосложения с небольшой лысиной на голове. — Фуккацуми, ты уже очнулась, — воодушевляюще сказал врач — как ты себя чувствуешь? — у него был низкий и хриплый голос, он достал какую-то бумагу и стал что-то читать. — Всё… Всё в порядке. — тихо ответила я. — Поздравляю, ты родилась в белой рубахе. При такой аварии отделаться лишь переломом ноги и пары ребер — равносильно выигрышу в лотерее. Но из-за перелома ребер немного пострадали легкие, тебе придётся пить антибиотики для скорейшего выздоровления. Если у тебя отсутствуют какие-то жалобы и твоё состояние будет стабильным, то через недельки две мы тебя выпишем. Лишь небольшая слабость в теле и слабая боль в районе правой ноги немного беспокоили меня. Врач оказался прав, меня выписали через две недели. Было так странно осознавать что большая часть моих воспоминаний — это лишь сон. Ощущение, что прошла целая вечность, а на деле лишь пару дней в коме. До сих пор помню, как на следующий день после того, как я очнулась, пришел он. Сразу вспомнилась строчка из одной песни: «Тем, чьи сердца не остыли в холоде, вселенная дарит чудо!». Я заметила немного расплывчатый силуэт с красными волосами. Тогда я только проснулась и не до конца понимала, что происходит. Этот человек сидел на стуле рядом и читал какую-то книгу. Я посмотрела на этого человека. Сердце ёкнуло и заколотилось сильнее. Сасори, это… это ведь ты? Это не галлюцинация? Может я уже умерла, а это — какие-то воспоминания? Слезы медленно потекли с моих глаз. Краем глаза ты на долю секунды посмотрел на меня. Внезапно его выражение лица изменилось, казалось, будто он увидел приведение. Он отложил книгу на стул и подошёл ко мне. Скорпион пытался скрыть свои эмоции, но его глаза, прочем, как и всегда всё выдавали. Он был рад, взволнован и немного удивлен. Акасуна аккуратно взял меня за руку, приподнес её к своим губам и поцеловал её. Я попыталась перестать плакать, но тело никак не слушалось, слезы текли как из водопада. Ты садишься ко мне на койку и крепко обнимаешь. Такой теплый и… живой. Я уткнулась в его грудь и сжала в кулаке его рубашку. Ты начинаешь гладить меня по спине и волосам, твои пальцы аккуратно прошлись по каждому позвонку, как по клавишам рояля. Немного отстранившись, я чуть разомкнула губы, приблизившись. Нукенин встретил меня невероятно нежным поцелуем. Мы целовались слегка кусая, играя друг с другом. Не хватало дыхания, было так трудно насытиться поцелуем. Было ощущение, что мы не виделись всю жизнь. — Томоко, ты единственная, кто способен так играть на моих нервах. — спокойно произнес парень и еле заметно улыбнулся. Только в его объятиях я чувствовала себя так спокойно. Казалось, что я нахожусь в какой-то крепости, где никогда меня не тронет. — Сочту это за комплимент. — улыбка медленно появляется на моих губах — Прости… — мой голос все ещё дрожал, но я попыталась успокоиться. Я подняла на своего ненаглядного маньяка заплаканные глаза и улыбнулась кончиками губ — Знаешь, я так соскучилась. К сожалению мой мотоцикл был в дребезги разбит, да и Сасори насторожено относился к моему желанию приобрести новый. Наоборот, он убедил меня в том, что в следующий раз я так легко не отделаюсь и всё, вот и помер дед Максим. В общем, мы приняли решение отложить этот момент. Рисковать жизнью после случившегося и моей, хоть и не долгой, но все-таки комой (мне сказали, что я пролежала в ней 5 дней), совершенно не хотелось. И всё равно, моё сердце до сих пор помнит одну сцену связанную с мотоциклом. Предложила я как то давно, примерно год назад прокатиться на моем железном коне, на пассажирском сидении разумеется. Стоит отметить то, что ему в плане комфорта не особо нравился мой транспорт, он предпочитал более комфортный автомобиль. Я могу его понять, особенно зимой, ведь из-за снега и прочей непогоды мой конь не пылится в гараже всю зиму и половину осени и весны. Так вот, однажды кукловод согласился и мы оба надели шлемы. В тот вечер на трассе было крайне мало машин, мы были в довольно тихом районе и ехали не на большой скорости. Был закат, небо было местами красным, местами оранжевым, фиолетовым и немного розовым, а облака напоминали стадо баранов. Поскольку безопаснее держаться за водителя, то этот гад так и сделал. Акасуна медленно опустил руки на талию и крепко меня обнял, сильнее прижимая к себе. Тот вечер был незабываем. Вершина горы, которая открывает вид на ночной город, а рядом никого нет. Если бы не моя боязнь высоты, это был бы самый лучший вечер в моей жизни. Деревья, что росли на склоне, служили опорой, а ограждение не давало упасть. Та поездка хорошо закончилась, это одно из моих любимых воспоминаний. Мы вернулись домой в небольшую, но невероятно уютную квартирку. У нас была небольшая мастерская, туда помещалось только пара шкафов стол и мольберт. Мастерская, где мой небольшой уголок был заляпан краской, которую уже ничем не оттереть. На стене весела моя картины: ночное небо с видом на двор. Тот самый пейзаж, который я рисовала во сне. На стенах висело пара деревянных полок, а так же несколько небольших марионеток. Что тут сказать, настоящая мастерская. Я проснулась в середине ночи, с меня стекал ледяной пот, а руки дрожали сильнее чем у алкоголиков с многолетним стажем. Мне снился какой-то длинный страшный сон, но я никак не могу вспомнить о чём он был. Я огляделась, и выпила стакан воды, который стоял рядом на тумбе. Одинокая слезинка медленно скатывается с моего глаза, но я успешно её смахиваю подушечкой пальца. И вот, я легла обратно, и меня сразу же протянули руки кукловода. Он крепко прижал меня к себе и зарылся в моих волосах, тихо прошептав на ухо «Все хорошо». Его голос всегда действовал на меня как успокоительное. Я просто расслабилась в его объятиях и уснула.