Любовь и Боги

      Они пришли домой, и Тэ с Гуком сразу завалились в свою кровать. А тем временем Чиму очень сильно хотелось узнать, что же там произошло. Он вот-вот приоткрыл дверь их комнаты и почти зашёл к ним, как тут его остановил его альфа, взяв сзади за руку.       — Дай им отдохнуть. Судя по их дыханию — там было сложно, — сказал серьёзно Юн, поворачивая омегу к себе и поднимая того на руки.       — Но… — не успел ничего толкового ответить Пак, как Юнги впился в его губы нежным поцелуем.       — Теперь успокоился? — спросил альфа приятным голосом.       — Да, — Чимин мог вечность слушать его.       И вот они уже прошли к себе в спальню и облачились в пижамы, готовясь ко сну.       — Юн, — внезапно шёпотом позвал Чимин Юнги, надеясь, что тот не услышит.       — Да? — всё равно услышал тот его голос.       «Блин, услышал», — пролетело в голове Чимина, и он всё-таки несмело заговорил:       — Это… кхм… я хотел спросить… ну… ээээ… — Чимин не мог подобрать слов.       — Не тяни, — поторопил его Юнги.       — Когдабудетнашпервыйраз? — на одном дыхании выпалил Пак, заливаясь краской по самые уши. Юн подавился воздухом.       — Почему ты думаешь о таком? — Юну было очень интересно, как его маленькому омежке могло такое в голову придти.       — Ну… мы долго уже вместе, — начал с запинкой Чимин. — Мне Тэ рассказал, что было у них с Гуком, — с каждым словом он волновался всё сильнее.       «Этот парнишка всё портит», — мысленно цыкнув, подумал Юнги о Тэ.       — ТЫ ещё маленький у меня, потому мы сделаем это, когда придёт время. А пока не думай о таком, — мягко улыбнувшись, ответил альфа и чмокнул парня в голову. А Чим ему просто кивнул. — А теперь ложись спать.       — Спокойно-о-ой-й-й НОЧИ-И-И, — почти что прокричал Чим и обнял своего альфу.       А Мин не мог заснуть всю ночь, думая только о том, за что ему досталось такое чудо.

***

      Утром все собрались на кухне. Джин сделал завтрак и накрыл стол.       — Так, — начал Джин, наконец-то сев за еду, — теперь всё? Будем жить в тишине и покое?       — Кажись, да. Но осталась ещё одна загвоздка — что будем делать с Чимом и Юнги? — с волнением в голосе сказал Тэ.       — Помню, Афродит говорил об этом так уверенно, — вклинился в разговор Чимин, — что я даже не сомневаюсь, что всё будет хорошо.       — Наверное, ты прав. Он и впра… — ответил Чонгук, но не успел закончить он предложение, как в помещение забежала бледная стража, вмиг устремившая свои испуганные и обеспокоенные взгляды на Юнги.       — ГОСПОДИН, ТАРТАР! — коротко закричал один из стражей, на что Боги резко поднялись из-за стола, заставив вздрогнуть от неожиданности недоумевающих парней, и выбежали из комнаты вместе со стражей, при этом так же сильно сбледнув с лица.       — Тартар — это соус такой? — непонимающе спросил Чим, не совсем въезжая в ситуацию.       — Нет, — категорически замотал головой в ответ встревоженный Тэхён, — это тюрьма, в которой заключены титаны.       — Стойте! Джун, я с вами! — крикнул альфам вслед Джин, уже встав из-за стола и хотев последовать за Богами.       — Нет! Слишком опасно! Ты должен защищать омег! — остановил его Намджун и, внезапно замерев, вернулся обратно на кухню, на которой совсем недавно царила полнейшая идиллия и гармония, и крепко обня своего омегу, поцеловав как в последний раз.       И, с трудом разомкнув объятья и отстранившись, Намджун красноречиво посмотрел полным любовью и нескрываемого обожания взглядом, и убежал прочь к братьям и страже, ожидающим его, после окончательно удалившись в самый эпицентр событий.       Между тем снаружи творился настоящий коллапс: земля лихорадочно сотрясалась под медленными тяжёлыми шагами титанов — исполинских размеров существ, — а слух разрывал их ужасный устрашающий вой, слышный на много километров вперёд и так и возвещающий о их скором прибытии сюда.       — Они выбираются наружу, — констатировал Чонгук, наблюдая, как из-под самой земли появляются эти чудовища один за другим, направляясь прямиком к зданию.       — Но как? — не понимал причину внезапного пробуждения титанов никто.       — Я думаю, они почувствовали какую-то энергию, — предположил Юнги. Все задумались, приняв серьёзный и сосредоточенный вид.       Через какое-то время, так и не придя ни к какому выводу, Джун твёрдо произнёс:       — Так или иначе, но нам остаётся только одно — изгнать титанов любой ценой обратно.       Все присутствующие безмолвно кивнули и разошлись по своим царствам, начиная в скором порядке собирать армию.       А тем временем Сокджин присматривал за Тэхёном и Чимином, готовый в любой момент сорваться в бой на выручку альфам, ведь он тоже являлся могущественым Богом, хоть и омегой. А одновременно с этим братья готовились к тяжёлой схватке с титанами.       — Братья! — объявил Юнги. — Надо бороться из-за всех сил и остаться в живых ради своих омег!       — Да! — прокричали в ответ Гук и Джун.       Громадные существа уже подошли в плотную к зданию, заставляя невольно содрогнуться от их вида. По альфам прошёл холодный пот, ввергая то в жар, то в холод; они шумно взглотнули.       Тут и появилась одна очень знакомая фигура…       — Отец! — заметил Юн, а мужчина, так называемый Кронос, громко и злорадно засмеялся, явно забавляясь ситуацией и реакцией сыновей.       В замке тем временем происходило тоже что-то страшное и откровенно странное: у Чима начали ярко светиться белым светом глаза, а сам он, будто излучая какую-то мощную энергию и сбивая все окружающие предметы сильным потоком ветра, немного приподнялся в воздухе, не реагируя ни на что.       — Джин! ДЖИН! — запаниковал Тэ, принявшись истошно звать Джина. — С Чимом что-то не так!       Омега, вмиг очутившись в помещении подле испуганного парня, встревожанно поднял взгляд на Чимина, тут же впав в глубокий шок от увиденного. Чимин в этот момент выглядел будто демоном одержимым. На этот раз это уже не могло быть результатом проделок Гука.       Всё-таки выйдя из оцепенения, Бог воды сделал несколько манипуляций руками, призывая на помощь священные воды, имеющие исцеляющий эффект, и направил их действие на парня, обдавая его всего волшебным лечебным потоком с головы до пят. К сожалению, это не помогало.       Но и без этого лицо одержимого вдруг вновь приобрело осмысленное выражение лица, глаза моргнули, возвращая себе прежний вид и прогоняя свет, а сам он плавно опустился на пол, утихомиривая ветер в комнате. Всё внезапно будто успокоилось, а Пак очнулся и возбуждённо воскликнул:       — Я вспомнил!