Аберрация

Ночь была долгой и бессонной. Такая, как и множество других за последний месяц. Прежде чем, наконец, заснуть, он долго лежал с закрытыми глазами, часто переворачивался с одного бока на другой и где-то на задворках сознания слышал, как играет громкая танцевальная музыка у соседей за стеной. Но сам он был будто не здесь, а где-то между сном и явью, до конца не понимая, спит он или бодрствует. Такое часто бывает во время болезни, когда высокая температура изнуряет до изнеможения, а грудь начинает протяжно ныть от непрекращающегося кашля. Только вот он не болел, а просто старался заснуть, чтобы, наконец, дать себе спокойно отдохнуть. Именно в такие странные «смежные часы» он снова вспоминал о своей совместной жизни с Винсентом. Об их маленькой комнате, уютных вечерах за просмотром фильмов Тарантино и долгих поцелуях после, которые всегда перерастали во что-то большее. Он снова видел его перед собой – такого невысокого, худого (даже худее, чем он сам), с вечно неаккуратно падающей на лицо светлой челкой и ярко-голубыми глазами. Вот он стоит, улыбается, что-то задорно говорит, а потом… Исчезает. И непонятная тоска тугим узлом стягивает внутренние органы. Фантазии расходились с вымыслом. Он все же был один. Совсем один. Диппер жил в Портланде уже второй год, но все еще не мог полностью привыкнуть к ритму города и шумным соседям за стеной, которые в очередной раз устроили вечеринку. Раньше он жил в субурбии, где вместе с Винсентом снимали половину дома, но после произошедшего он неуютно чувствовал себя, деля жилплощадь с кем-то, а потянуть дом в одиночку пока не мог. Он уже не помнил, сколько времени прошло с момента трагедии. Полгода? Девять месяцев? Год? Все слилось в единый непрерывный поток, и только лишь временные вспышки, которые дарили ему расслабление, доставляли удовольствие, могли вернуть его жизни. Мое лекарство. Мое небытие. Резкий звон будильника разрезал утреннюю тишину на части и начал сразу больно бить по ушам. Пора просыпаться. Открыв глаза, Диппер отключил до сих пор играющий будильник и лениво потянулся. Обычно пробуждения давались ему легко, но из-за бессонной ночи сегодня он чувствовал себя не очень собранно. Чтобы избавиться от остатков сна, он взял смартфон и начал, все еще находясь в полусне, листать новостную ленту. Множество информации в один миг обрушилось на него, унося куда-то прочь из уютной кровати на границу воюющих африканских государств или в темные берлинские переулки. Он читал и одновременно находился где-то не здесь, отчаянно старался избавиться от образа Винсента в своей голове и ноющего тоскливого чувства в груди. «Премьер министр Великобритании выступил с важным заявлением». «Экологи бьют тревогу. Количество пластиковых отходов, выброшенных в океан, превысило прошлогоднее». «Из Йемена репортировали более 50 сомалийских беженцев». Неожиданно раздалось уведомление. Чья-то аватарка высветилась в верхнем уголке, а потом еще и еще раз. Кто-то настойчиво лайкал его немногочисленные фотографии на фейсбуке. Раздраженно поморщившись, Диппер отключил звук и вновь погрузился в новостной поток, окончательно выбираясь из сна. В такие утренние часы ему максимально не хотелось ни с кем говорить или переписываться. Только будучи в молчаливом одиночестве у него получалось собраться с мыслями и настроиться на рабочий день. Спустя десять минут Диппер все же поднялся и, вновь потянувшись, направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Утро его начиналось с уже привычных ритуалов – стакана воды, зарядки для укрепления спины, быстрого, но вкусного завтрака, состоявшего из двух яиц, ломтика бекона и крепкого чая с сахаром, и приема лекарств. Дипперу нравилось, как четко, буквально по минутам, была расписана его ежедневная рутина, которая доставляла ему хоть какое-то удовольствие. Еще с детства он любил все планировать, расписывать, следовать установленному порядку, что полностью отличало его от сестры-близнеца, которая сейчас проживала в Нью-Йорке. Закончив принимать душ, Диппер, обернувшись одним полотенцем, вернулся обратно в комнату, где висела его заранее приготовленная рабочая одежда. Надев темно-синий костюм с кремовой рубашкой, он оценивающе посмотрел на себя. В компании от него и от других сотрудников, которые не взаимодействовали с клиентами, не требовали официальный стиль в одежде, и подобный внешний вид был целиком его инициативой. На самом деле он не любил неудобные пиджаки, строгие рубашки и с большим желанием надел бы кеды и джинсы, но в таком случае он бы еще больше походил на подростка. Диппер знал, что с трудом тянет на свои двадцать четыре года и, находясь в коллективе, среди тех, кто и без того был старше его лет на пять, старался прибавить себе с помощью одежды какой-никакой, но солидности. После завтрака, он привычно уже достал свой контейнер с розовыми пилюлями и, налив стакан холодной воды, проглотил. Ему всегда нужно было принять их до наступления приступа головной боли, чем потом трястись, стискивая зубы и стараясь отвлечься от мерзких ощущений. До выхода оставалось десять минут. Убрав заранее приготовленные рабочие документы в сумку, Диппер подошел к зеркалу и в очередной раз оценивающе посмотрел на себя. На самом деле он не любил смотреть на себя со стороны (поэтому старательно избегал общих фотографий), так как еще в детстве он пережил период травли, который травмировал его настолько, что он каждый раз загонялся, когда думал о своей внешности. По своему мнению, он всегда был недостаточно красив, силен и, даже в нынешнем возрасте, скорее напоминал вчерашнего школьника, нежели взрослого мужчину. Неожиданно его взгляд зацепился за небольшое розово-красное пятнышко, которое виднелось на одном из манжет. Черт. Кинув тревожный взгляд на часы, Диппер начал поспешно стягивать с себя пиджак с рубашкой. До выхода оставалось всего ничего, но он не мог представить, что окажется в таком виде на работе и его кто-то заметит. Когда рубашка валялась на полу, он вновь вернулся в спальню, где достал из шкафа уже белую, пусть не идеально выглаженную, но чистую рубашку. Без каких-либо следов. Переодевшись, Диппер схватил свою сумку, ключи, смартфон и вылетел на лестничную площадку. Времени оставалось совсем немного, а ему ведь нужно было добежать до метро. В этот момент смартфон в его кармане издал раздражающий звук уведомления. Я же его выключил. Снаружи было душно, жарко. Июль в этом году был особенно беспощадным и нетипичным для их региона. Смахнув капли пота со лба, Диппер быстрым шагом двинулся по тротуару прочь от дома. Его путь на работу занимал чуть больше сорока минут и пролегал сначала через спальный район, потом метро, центральные улицы, пока его ноги не касались красного коврика при входе в офисное здание, где находился штаб их компании Флайс Вай. Диппер с удовольствием бы сейчас послушал музыку, но громкий, бьющий прямо через наушники звук мог спровоцировать у него очередной приступ головной боли и пробить действие обезболивающих. Он уже чувствовал, насколько тяжело было таблеткам удерживать его голову в безболезненном состоянии, и не хотел рисковать своим и без того минимальным комфортом. Поэтому, когда он ехал в метро, вновь будто машинально открыл смартфон и бросил взгляд на профиль, который пролайкал его фотографии. Он был безликий, пустой. Без аватарки, с какими-то странными иероглифами вместо имени. Скорее всего, какой-нибудь рекламный, уже удаленный фейк. Плевать. Закрыв фейсбук, он вновь открыл новостную ленту, на этот раз перейдя в раздел информационных технологий. В восемнадцать лет Диппер закончил старшую школу и переехал на восточное побережье, где, благодаря невероятному везению, поступил в Массачусетский технологический институт на факультет информатики. То было время первой его свободы, когда он остался абсолютно один, вдали от дома и смог наконец сам решать, что ему делать и как жить. После окончания он решил не спешить с магистратурой и взять «гэп еар», чтобы поработать и понять, в правильном ли направлении он движется. Поэтому Диппер сразу же разослал свое резюме в несколько компаний на начальные должности (где-то даже на стажерские) и начал ждать, когда кто-нибудь откликнется. И тогда ему снова повезло. Его пригласили в Портланд, на должность помощника разработчика баз данных. Компания Флайс Вай была уже давно на рынке, имела хорошую репутацию и даже согласилась помочь своему новому сотруднику с переездом, поэтому, недолго думая, Диппер собрал свои вещи и перебрался на другой конец страны, где одним из вечеров он повстречал Винсента Хилла. Тогда он считал, что их встреча была судьбоносной, самым лучшим, что с ним случалось, но после всего произошедшего он откровенно и малодушно мечтал, чтобы их пути никогда не пересекались. Так было бы легче. Выйдя из метро, он пошел по направлению к выходу со станции, когда неожиданно почувствовал странное напряжение в области затылка, и это была не головная боль. Странное чувство, будто кто-то пристально разглядывал его под лупой, оценивал и словно раздумывал, показаться или нет. Подобное, буквально интуитивное, ощущение Диппер испытывал давно, но каждый раз, когда оборачивался, никого не видел. Вот и сейчас он по привычке окинул взглядом станцию, но никто не шел за ним по пятам. Каждый из людей направлялся в свою сторону, не засматривался, не оценивал его, а наоборот, даже не замечал. Ты живешь в вечно движущем муравейнике. Здесь всегда кто-то есть, кто-то идет за тобой, но совсем не обязательно ожидать, что тебе хотят причинить зло. Большинству людей тупо не до этого, поэтому пора привыкнуть и спокойно чувствовать себя вне дома. Потоптавшись пару секунд на месте, Диппер пошел дальше, замечая, что навязчивое ощущение сошло на нет. Теперь действительно стало спокойнее. На улице уже начало темнеть, когда Диппер вышел из офиса и пошел к метро по Колумбия-стрит. День выдался тяжелым, чересчур насыщенным на разговоры и взаимодействия с другими людьми. Обычно он обособленно от остальных сидел на своем рабочем месте перед монитором, занимаясь очередным проектом, который поручило ему руководство. Долгие расчеты, перепроверки с перерывом на кофе или обед были ему привычны и очень хорошо вписывались в его комфортное времяпрепровождение, но, порой, случались коллапсы, требующие активного разрешения тех или иных вопросов. Поэтому сегодня Диппер большую часть времени бегал по этажам, разговаривая то с директором, то с администраторами или менеджерами, что его не на шутку вымотало. Хотя, бывает и хуже. Почувствовав, как в висках нарастает давление, а затылок начинает неприятно покалывать, он остановился, достав из сумки контейнер с таблетками, выпил одну из них и запил водой из бутылки. Сегодня он принимал их даже чаще, чем обычно, так как в течение дня его буквально потряхивало от стресса и усталости. Когда Диппер убирал все обратно в сумку, то неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд, словно кто-то шел за ним по его следам. Чуть слышные шаги, будто чужое дыхание, цепкий кошачий взгляд. Обернувшись, он посмотрел на простирающую позади него улицу, но никого не увидел, лишь несколько пешеходов на большом расстоянии от него самого. Снова кажется. Убедившись, что никто за ним не следит и это всего лишь игры его уставшего сознания, Диппер продолжил свой путь и, дойдя до перекрестка, спустился в метро. В последнее время он стал менее уютно чувствовать себя среди людей, ему вечно казалось, что с ним что-то не так и окружающие тоже это замечают, оценивают. Поэтому большую часть времени Диппер проводил дома перед компьютером, где за задернутыми шторами, в холодной полутьме, мог стать самим собой и перестать, наконец, озираться по сторонам. Иногда ему помогали недолгие поездки в Сиэтл. Да и вообще, перемещение давало ему осознание своей свободы, возможности ускользнуть от мнимой слежки и понять, что он способен выбраться за пределы привычного портландского окружения. Добравшись до своей улицы, Диппер заскочил в небольшой магазин под названием «Плэид пэнтри», где купил себе еды на ужин, а в соседствующей аптеке забрал свои обезболивающие, которые привозили ему сюда в первую среду каждого месяца. Сжимая в одной руке бумажный пакет с салатом и сэндвичем, Диппер пошел по направлению к своему дому, наблюдая, как горящие огни превращают окна в подобие телевизоров, где в каждом из них разыгрывалась своя маленькая жизнь. Вот он видит женщину, она что-то допечатывает на ноутбуке, вполне возможно заполняет ежеквартальный отчет или, может, переписывается со своим любовником, а вот мужчина накрывает на стол и, скорее всего, ждет к себе кого-то в гости. Диппер любил быть наблюдателем, тихим и незаметным. Ему нравилось смотреть, пока никто не видит, это словно дает тебе небольшую власть над человеком, но при этом ты даже не касаешься его. Приятное ежесекундное удовлетворение. К тому времени, как он оказался напротив входной двери в его многоквартирный дом, на улице было уже совсем темно. Поднявшись по старой скрипучей лестнице, он достал из кармана ключ и почти вставил его в замочную скважину, как неожиданно за спиной кто-то произнес. – Извините. Он сразу инстинктивно напрягся, сжимая похолодевшими пальцами ключ, готовясь дать отпор. Но голос был женским, и это способствовало тому, что он сразу почувствовал себя спокойнее. Обернувшись, Диппер увидел невысокую белокурую девушку в джинсовом комбинезоне и ярко-голубой футболке. Она смотрела на него внимательным, но настороженным взглядом и, как только поняла, что он готов ее выслушать, более уверенно шагнула вперед. – Меня зовут Саманта, я из Сакраменто. Путешествую. Она будто выжидала, следила за его реакцией в надежде понять, стоит ли ей рассказывать свою историю. Чтобы дать понять ей, что все в порядке, Диппер немного улыбнулся и понимающе кивнул. Глаза нежданной собеседницы тут же блеснули радостными огоньками. – У меня сдувается шина, наверное, повредила на трассе, а телефон сдох… То есть сел. Не могу ни с кем связаться, чтобы мне помогли. Можете дать мне позвонить? Пожалуйста. Мой друг живет неподалеку, он поможет мне с починкой. Диппер вновь посмотрел на нее. Сколько ей? Семнадцать, восемнадцать, что она вообще забыла так далеко от дома? На самом деле ему хотелось задать ей много вопросов, но вместо этого он достал из кармана телефон и протянул его девушке. – Спасибо, – кивнула ему Саманта и быстро набрала нужный номер. Трубку на другом конце провода взяли быстро, и, услышав чужое «приветик», Саманта начала обрисовывать свою проблему и просить помощи. Во время всего разговора Диппер неотрывно следил за ней и с грустью понимал, что, даже если захочет, вряд ли поможет ей с починкой, так как в автомобилях он абсолютно ничего не смыслит. Но он может предложить ей выпить у него чашку чая, накормить ужином и даже дать возможность переночевать, если ее приятель не сможет приехать очень скоро. Это будет намного лучше, нежели отправлять ее обратно в машину. – Можно вас попросить? Он ожидал этого вопроса и уже успел проиграть в голове все сценарии исхода этой беседы, отчего его губы расплывались в едва заметной улыбке. – Я бы хотела попросить вас сходить со мной к моей машине, я должна посмотреть кое-какие документы, а потом опять позвонить своему другу. Ему нужны номера, чтобы привезти запасную шину. Я такая глупая, что не обновила их перед поездкой. Вечно ввязываюсь в какие-то проблемы. – Она у вас далеко? – Нет, буквально тут, за углом. Вон там, – и она махнула рукой в небольшой переулок между домами. – Хорошо, пойдёмте. Убрав ключ обратно в карман, Диппер пошел следом за ней. На самом деле он все еще намеревался предложить ей переждать время у него, но решил, что логичнее это сделать после того, как все разрешится с этой злосчастной шиной. Ведь ее друг может приехать буквально минут через пятнадцать, и будет ли тогда во всем смысл? Машина и правда стояла совсем близко к его дому – красная Киа, видимо, намотавшая уже не один десяток километров. Подойдя к ней, Саманта открыла багажник и достала оттуда небольшую папку. – Где-то здесь это должно быть… – Не торопитесь, – успокоил ее Диппер, а сам осмотрелся по сторонам. Здесь не было людей, но переулок в достаточной степени освещался фонарями. – Можно еще раз ваш телефон, – попросила Саманта и бросила папку на переднее сидение. Отдав его, Диппер принялся ждать, пока она закончит. Интересно, к ней правда приедут? – … да-да, там так написано. Нет, я точно не ошибаюсь, – говорила Саманта по телефону своему другу и, внезапно оторвавшись от телефона, внимательно посмотрела на Диппера. – Можно вас попросить найти мне документы на машину. Они должны быть вон в той красной папке. Диппер, недолго думая, нагнулся, чтобы взять ее из салона автомобиля, куда ее буквально пару секунд назад кинула сама же Саманта. Подобное вызвало у него приступ раздражения. Ты уже рылась в ней. Неужели нельзя продумать все заранее? Но вслух он, разумеется, ничего не сказал, а лишь молчаливо выполнил ее просьбу. Раздались шаги. Саманта? Кто-то приблизился к нему со спины и крепко обнял за плечи. Это был кто-то выше, сильнее. По телу Диппера пробежали мурашки, ему захотелось вырваться, убежать, но некто уже успел обхватить его за шею и приложить ко рту с носом едко-пахнущую тряпку. Мир тут же завертелся, запестрил разноцветными огнями и начал будто уходить из-под ног, тело сразу стало непосильно тяжелым и непослушным. Из последних сил он попытался вырваться, отстраниться, но его лишь сильнее прижали к себе, не позволяя упасть или уйти. Кто ты? Пусти, пусти меня. Он снова постарался освободить руки, уйти от нежеланной близости, но ничего не получалось. Его тело стало беспомощным, оно больше ему не принадлежало. И, когда Диппер был готов уже окончательно отключиться, где-то на периферии между сном и реальностью, он услышал слегка различимый насмешливый голос: – Сладких снов. Но ему не снились сны. Казалось, что он провалился в холодную непроглядную тьму, где он не мог пошевелить ни единой конечностью, а каждый вздох давался с невыносимым трудом. Диппер мог лишь отдаться этой проклятой неизвестности и слушать, слушать эту давящую тишину, которая сейчас, наоборот, казалась невыносимо громкой. Хотелось убежать, хотелось почувствовать себя быстрым, свободным, но он продолжал покорно лежать, отдаваясь на милость непонятной удерживающей силе. Но тут он увидел свет, который разломил окружающую тьму и дал лучам прорваться в его разум. К нему вернулось движение, осознанность своего тела. Первое, что он почувствовал через пелену сна – невыносимую боль в затекших руках, которые будто скручивало и разрывало на части. Моргнув несколько раз, Диппер постарался согнать остатки сна и окончательно пробудиться. Яркий свет прямо под потолком невыносимо бил в глаза. Диппер постарался прикрыть глаза ладонями, чтобы дать им хоть немного побыть в темноте, но не смог сдвинуть их ни на миллиметр. Что происходит? Очередная попытка двинуться вновь не увенчалась успехом, и только затем он понял, что лежит на кровати, а его невыносимо ноющие руки крепко привязаны цепью к изголовью. Постепенно дезориентация начинала отступать, и он внимательно провел взглядом по комнате, стараясь понять, где именно находится, и вспомнить, как тут оказался. Помещение было небольшим, с минимальным количеством мебели – кровать, шкаф-купе, тумбочка, журнальный столик, обои бело-желтые, словно в больнице. Из комнаты было два выхода, одним служила деревянная дверь, а другим, наоборот, железная и массивная. Окна отсутствовали. Это напоминало больничную палату, где он часто проводил долгие месяцы в детстве. Только там было больше спальных мест. Тут осознание сильным ударом опустилось ему на грудь – он один, непонятно где и непонятно с кем, в замкнутом помещении, где не способен даже пошевельнуться. Все вокруг закрутилось, к горлу подступил ком, который начал давить на гортань, и Диппер в последний момент умудрился привстать и чуть-чуть отодвинуться, как его вывернуло на пол. А после еще раз. Он чувствовал, как вязкая слюна медленно стекает по его губам, а горько-кисловатый привкус продолжает раздражать горло. С каждым мгновением ему становилось хуже, физически, морально, он не знал. Дипперу казалось, что вокруг его шеи сжимается невидимая петля, прибивая его к спальному месту. Будто разум сам вынуждал его полностью прочувствовать свое бедственное положение. Что же мне делать. Неожиданно раздался скрежет, и одна из дверей, та, что была железной и массивной, распахнулась. Там стоял человек, но, лежа в таком положении, Диппер не мог разглядеть его лица. Страх сковал его, лишил возможности закричать, позвать на помощь. – Проснулся. Незнакомец зашел в комнату и, не забыв закрыть за собой дверь, сделал несколько шагов по направлению к кровати. Когда он оказался ближе, Диппер смог без проблем разглядеть его лицо. На вид ему было чуть больше тридцати, бледный, со светлыми, небрежно спадающими на глаза волосами. Он выглядел непринужденно, расслабленно, а губы продолжали искажать лицо, превращая его в морду какого-нибудь клоуна из старого фильма-ужасов. Взглянув на пятно рядом с кроватью, он спокойно, почти безучастно сказал: – Тебе было плохо? Ничего страшного, это, скорее всего, действие препарата. Скоро станет легче, – и, взяв в углу комнаты швабру, он небрежно вытер пол в том самом месте. Диппер внимательно смотрел на него, пытаясь понять, что это за человек, встречались ли они раньше и насколько большую опасность он может представлять. Это было сложно, потому что ему всегда было тяжело понимать, чувствовать других людей, предугадывать их действия, и даже в такой экстремально ненормальной ситуации он видел перед собой самого обычного человека. Да, именно так. Он не был похож на умалишённого, бездомного или безумца, что живет вдалеке от всех. Это был обычный человек, в рубашке, черных штанах, довольно опрятный, и, при встрече на улице, он бы не вызвал ни малейшего подозрения. Подобное пугало еще больше. Сглотнув вязкую слюну, Диппер наконец спросил: – Кто ты? Что тебе нужно? – Ах да, я же не представился, – незнакомец показушно протянул руку, словно ожидая, что Диппер сможет ответить на рукопожатие. – Билл Сайфер, и можешь считать меня твоим давним поклонником. – Поклонником? – он ничего не понимал, и ситуация все больше напоминала ему какой-то нелепый розыгрыш. – Ну, в каком-то плане. Я давно наблюдал за тобой, твоими достижениями, успехами… Мне нравилось, как ты работаешь и на что способен. По телу Диппера пробежала волна мурашек. Он следил за мной? Он знает обо мне все? Нет, не может быть. – Не представляешь, как долго я ждал нашего знакомства, Пайнс. Его голос каким-то жутким грохотом отдавался в затылке, и с каждым произнесенным словом Диппер ощущал, как начинала болеть голова. Мне нужны таблетки. – Что ты несешь… Где я? Зачем ты сюда меня притащил? – Как-то прям чересчур много вопросов, – скучающе протянул Сайфер, после чего подошел ближе и уселся на край кровати. – Я все расскажу, просто неспешно и последовательно. Не люблю, когда хорошие истории получаются скомканными. – Ты считаешь нормальным, что связал меня и запер непонятно где? – В какой-то мере да. Тут главное, что считать нормальностью. Головная боль тем временем усиливалась, и Диппер был готов лезть на стенку. – Пожалуйста… – начал он, облизнув пересохшие губы. – Мне плохо. Я не могу не принимать свои обезболивающие. Очень сильно болит голова. Билл на это лишь усмехнулся, а потом склонился ближе, убирая мокрые от пота пряди волос с лица Диппера. Он делал это аккуратно, будто боясь повредить или что-то испортить. – Я знаю, что тебе больно. Я даже знаю, когда у тебя это началось. Диппер был готов уничтожить его на месте. Его тошнило от чужой близости, тошнило от невыносимой головной боли и собственной беспомощности. Уйди от меня, оставь в покое. Пожалуйста. – Поэтому я позаботился, чтобы у меня оказались запасы вот этого, – и он достал из своего кармана пластиковый бокс, где лежало несколько розовых таблеток. Точно такие же Диппер хранил у себя в контейнере. – Дам тебе одну, а дальше посмотрим на твое поведение. И Сайфер поднес таблетку к губам Диппера, и он, будто боясь, что тот передумает, с жадностью проглотил ее без воды. Сейчас у него неприятно саднило горло, но это были пустяки, главное, ему станет лучше, главное, что он перестанет задыхаться от этого раскалывающего его виски ощущения. – Зачем спешить? Я бы дал тебе воды. Диппер в ответ смерил его лишь взглядом, полным раздражения. – Но, раз ты хочешь… Так, на чем мы остановились? – Сайфер вновь отодвинулся от него, давая хоть немного личного пространства. – Ты мне нравишься, Диппер Пайнс. Очень. А я всегда стараюсь сблизиться с теми, кто мне нравится. – И это у тебя один из таких способов? Хороший метод для сближения, – хмыкнул он. После принятого лекарства ему сразу становилось легче, отчего происходящее наконец начало приобретать очертания, и он мог нормально разговаривать. – Скорее, здесь оказываются те, кто способен развеять мою скуку. А мне уже давно скучно, поэтому мне и пришло в голову поймать рыбку покрупнее. Что он несет. Боже, он псих, ненормальный. – Предлагаю поиграть. Я дам тебе три испытания, где ты покажешь все, на что способен. Они разные, сложные, но пройти их вполне реально, если постараться и включить мозги. Но, к сожалению, мало кто умеет это делать, поэтому так много, кто их проваливает, но не ты же, Диппер? Ты не разочаруешь меня? – Что за бред? Зачем мне это проходить. – Ах да, тебе же нужна мотивация. В таком случае – это будет свобода. Пройдешь – дам без проблем уйти. Разве тебе не этого хочется? А если не пройдешь, провалишь, погибнешь, то станешь очередной «бабочкой» в моей коллекции. – Я не буду ничего делать, – голос Диппера постепенно становился громче, и он уже буквально не мог совладать с гневом. – Не буду участвовать в твоей игре, потакать твоей ебанутой блажи. Выпусти меня отсюда, если не хочешь попасть в неприятности. Сайфер рассмеялся. Громко, звонко, почти истерично. – Неприятности? Малыш, не надо меня запугивать. Выглядит смешно и глупо. Давай просто будем действовать нашему плану, без лишних разговоров и препинаний. Ты испытаешь судьбу, а я наслажусь представлением. Идет? – Оставь меня в покое, – огрызнулся Диппер в ответ. – Не заставляй меня воздействовать на тебя более неприятными способами. Мне бы правда не хотелось привлекать третьих лиц к нашей увлекательной игре. От его слов Диппера охватил ледяной ужас. – О чем ты? – Твоя сестренка, Мэйбл, живет же в Нью-Йорке. Я знаю, что вы перестали общаться, как раньше, но ты ее любишь и больше всего на свете боишься, что ей могут причинить вред. Так давай не будем этого делать? – Только тронь ее… – И что? – усмехнулся он в ответ. – Ты не в том положении, чтобы мне указывать. Просто следуй моим правилам, пройди испытания и уйдешь отсюда. Диппер понимал, у него нет другого выхода, и он попросту не может не принять условия сделки. Поэтому он решил согласиться, а уже потом подумать, что делать дальше. Диппер знал точно, что никому не позволит диктовать ему условия, и ему просто необходимо время, чтобы все обдумать, решить и потом сбежать. – Хорошо, – с трудом выговорил он. – Я согласен. Билл радостно хлопнул в ладоши. – Ну вот и славно. Поверь, нас ждет увлекательное приключение. Где бы тебе еще подвернулся шанс проверить свои силы, а? Больше всего ему сейчас хотелось проверить свои силы – это попытаться вырвать его язык. Но Диппер просто промолчал. Сил у него совсем не было, и чем дольше он разговаривал, тем меньше их у него оставалось. Сайфер будто это заметил, после чего поднялся с кровати. – Расскажу все подробности завтра, а сейчас тебе нужно поспать, – и он достал из кармана еще одну таблетку, на этот раз другую – желтую и немного удлиненную. Диппер в ответ на это сжал рот. Вот что-что, а пить снотворное из его рук он точно не будет. – Ну, не смеши меня. Неужели это так сложно? Билл поднес таблетку к его губам, но Диппер отвернулся, не позволяя этого сделать. – Тогда можем сделать это по-другому. Поднявшись с кровати, Билл подошел к шкафу-купе и, открыв его при помощи ключа, достал небольшую темную сумку. Как выяснилось, это была аптечка, до краев набитая всевозможными препаратами. Покопавшись, Билл достал оттуда упакованный шприц и некую колбу с прозрачной жидкостью. Увидев это, Диппер инстинктивно дернулся, будто все еще надеясь освободиться от связывающих его цепей. – Это менее приятный способ, но зато более эффективный, – сказал Билл, разрывая упаковку со шприцом и набирая в него жидкость. – Никогда не пытайся меня перехитрить. Что бы ты о себе ни думал, малыш, я всегда буду на шаг впереди. Диппер попытался сопротивляться. Из всех сил, которые у него только были, но в конечном счете Сайфер без проблем прижал его к кровати и небрежно смазал спиртом место укола. С детства он не чувствовал себя настолько слабым, беспомощным, отчего в груди все стянуло тугим узлом. Диппер не хотел признавать, но ему было страшно. Страшно до зубного скрежета и нервной дрожи. Потому что он заперт, ему никто не поможет, а дальше… Дальше неизвестность. Пугающая и страшная. А ему остается лишь смириться с ней и следовать, идти вперед, стараться выжить. А жить ему хотелось. Именно об этом он думал, когда Билл проткнул его кожу иглой и впустил в кровь снотворное. Он видел чужое удовольствие, которое Сайфер испытывал от его же беспомощности. Потому что сейчас Диппер проиграл, сдался, позволил забрать у себя сознательность, позволил другому распоряжаться своим телом. А после все погрузилось во тьму.