Аберрация

Здесь было шумно. Он сидел в окружении множества детских голосов и всеми силами пытался не потерять самого себя. Белые стены, белый потолок, длинные столы с тарелками безвкусной овсянки и кружками с остывшим какао. Здесь не было ничего, чтобы внушало ему ощущение безопасности и уюта. А еще головная боль. Отбойный молоток продолжал стучать по вискам и отдаваться в голове. Сильнее и сильнее. Не выдерживая, он сжимал кулаки до побелевших костяшек, впиваясь ногтями в мягкую кожу до тех пор, пока на ней не появилась кровь. Мне нельзя причинять себе боль. Если они увидят, то опять заставят стоять всю ночь, не двигаясь. Попытка расслабиться не увенчалась успехом. Он продолжал царапать себя, не замечая, как кто-то подошел к нему со спины и положил руку на его плечо. А потом была вспышка, которая перебросила его в другую реальность. Диппер очнулся в полутемной комнате, где источником света служила лишь небольшая лампа на стене, и первые несколько минут не понимал, где находится. Помещение казалось сюрреалистичным, словно сошедшим с его снов. Нереальное, чересчур пугающее и будто желающее выдавить его из себя. Я не должен здесь быть. Но постепенно память начала возвращаться, и вот он, словно по кирпичику, начал выстраивать цепочку произошедших событий, отчего ему становилось все хуже. От неудобного положения у него ныли руки, страшно болела голова, и он был готов начать молиться, чтобы это не переросло в привычный приступ. Но хуже всего было мерзкое разрастающееся в груди чувство одиночества и брошенности. Ему безумно хотелось домой. Стиснув зубы, Диппер попытался перевернуться набок, чтобы дать рукам хоть немного отдохнуть. Он не может держать меня так вечно. Неожиданно он подумал про Мэйбл, которая сейчас находилась за несколько тысяч километров от него и, главное, что в безопасности. По крайней мере, пока. Он помнил, что в детстве, когда им удавалось пожить вместе, они были довольно дружны, и она была ему всегда самым близким другом. Особенно в школе, где он всегда был неуместен, такая белая ворона, над которой каждый второй норовил поиздеваться. Но сейчас общались они редко, в основном списывались на фейсбуке или раз в месяц созванивались, чтобы обменяться новостями. Звонки получались чаще всего неловкими и какими-то натянутыми, потому чаще они носили скорее полуобязательный характер. В обычной жизни Диппера это устраивало, да и Мэйбл, по всей видимости, тоже, но иногда ему ее недоставало, и, возможно, после смерти Винсента она была той, кого он пустил бы в свое одиночество. Диппер продолжал лежать в полусне, стараясь расслабиться, отвлечься от тянущей боли в плечах, но ничего не получалось. Его все еще сонный взгляд вновь пробежался по комнате и зацепился за небольшую деревянную табличку, которая была прикреплена к стене прямо над входной дверью. Приглядевшись, он попытался расшифровать текст, который был на ней написан – «Изменение порождает изменения» Чарльз Диккенс. К чему это? Сам Диппер терпеть не мог Диккенса еще со школы, где они на нескольких уроках разбирали его «Оливера Твиста». Он до сих пор помнит ту долгую череду уроков литературы, когда он исписал несколько листов про писателей викторианской эпохи, а потом готовил по ним свое выступление. Это была не та литература, которая ему нравилась, но тогда вариантов особо не было. В школе всегда приходилось уделять время тому, что было ему не нужно и не интересно. Он не знал, сколько именно пролежал в кровати, и единственным его секундомером служила лишь усиливающаяся головная боль. Прикинув, Диппер подумал, что между каждым «усилением» проходит где-то минут пять, по крайней мере ему так казалось. Мне нужны мои таблетки. Спустя время, Диппер постарался хоть как-то отвлечься. Поэтому, уткнувшись лбом в холодную простыню, он начал считать от одного до ста и от ста до одного. Раз за разом, цепляясь за числа, как за спасительную ниточку, которая не позволяла фокусироваться на чем-то другом, болезненном и невыносимом. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Семь, восемь, девять, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, четырнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Он не знал, сколько цепочек из чисел пронеслось у него в голове, прежде чем услышал звук открывающего замка и на пороге появился знакомый силуэт. – Утро доброе, – довольно воскликнул Билл, проходя внутрь комнаты. В руках у него был поднос. – Долго же ты спал. Так значит уже утро. Здесь, в месте без источника дневного света, дни слились в один бесконечный, отчего он даже не понимал, сколько уже провел взаперти. Поставив поднос на стоящий рядом комод, Билл закрыл дверь на ключ, после чего повернулся к Дипперу и сказал: – Я могу освободить твои руки, дать тебе возможность сесть, если ты обещаешь себя хорошо вести, – и его губы исказила кривая ухмылка. Диппер в ответ кивнул. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы ему дали сменить положение. Приблизившись к нему, Билл уселся на край кровати и, вставив в замок, что висел на цепи, ключ, несколько раз его повернул. Дернув руками, Диппер почувствовал, как удерживающий механизм исчез, и он смог без проблем опустить их вниз. Пусть они и были связаны между собой, ему стало намного легче. – Пока только так. По факту Билл только удлинил цепь, но Диппер был благодарен уже и за это. Потянувшись, он неуклюже поднялся на колени, после чего снова уселся, прислонившись спиной к стене позади. Тем временем Билл взял с комода поднос с едой и перенес его на кровать. – Придется тебя покормить. – У меня болит голова, мне нужны обезболивающие, – сказал он игнорируя его предложение, и тут его глаз зацепился за розовые таблетки, что лежали на блюдце рядом с тарелкой с едой. – Получишь, после того, как съешь несколько ложек. Или ты хочешь вконец уничтожить свой желудок? Диппер с трудом сдержал горькую усмешку. За все года он настолько привык их принимать в любое время в независимости от дня и ночи, что совершенно свыкся с легкой тошнотой или покалываниям в животе. Ведь в сравнении с тем, что он испытывал – это была сущая ерунда. Тем временем Билл взял в руки тарелку и, зачерпнув ложкой небольшое количество каши с кусочками фруктов, поднес ее к губам Диппера. – Я могу сам, – ответил он, сжимая губы. – Нет, не можешь. Твои руки все еще связаны, а я не хочу, чтобы ты тут все испачкал. Ему хотелось ответить чем-то дерзким, чтобы дать понять, что не позволит над собой так издеваться, но он не мог. Дипперу хотелось пить, есть, хотелось сходить в ванную комнату, и он прекрасно понимал, что подобным поведением только все усугубит, поэтому затолкнув свою гордость куда-то подальше, он покорно позволил Биллу диктовать свои условия. Пока я не придумал, что делать, мне не стоит искушать судьбу. Послушно открыв рот, он проглотил кашу, а потом еще несколько ложек. На удивление она была довольно вкусной, горячей и приятно утоляла голод. После Билл все же сдержал обещание и протянул ему таблетку вместе со стаканом воды. Получив заветную пилюлю, Диппер не заметил, как осушил стакан до дна. Он даже не подозревал, как сильно ему хотелось пить. – А теперь съешь еще немного. И Диппер съел, потому что ему хотелось жить, а для этого нужны были силы. Когда тарелка опустела, Билл убрал грязную посуду на поднос и, к удивлению Диппера, неожиданно при помощи ключа открыл замок и освободил одну его руку. После чего протянул цепь через изголовье кровати, тем самым позволяя Дипперу перемещаться по комнате. – Пойдем, приведешь себя в порядок. И, прежде чем тот встал, снова скрепил его руки между собой. Вставать вновь на ноги было непривычно, и, как только его ступни коснулись пола, он пошатнулся и чуть не упал. Диппер слегка дрожал от внезапно накатившей усталости, и, чтобы вернуть свои конечностям подвижность, потянулся, постарался подвигать частями тела, заставляя их вспомнить, как нужно двигаться. Он до последнего надеялся, что Сайфер позволит ему помыться в одиночестве, но тот прошел в ванную комнату следом за ним, а потом закрыл изнутри дверь на ключ. Диппер окинул взглядом помещение, представляющее из себя ничем не примечательную, будто вырезанную из старой квартиры и перенесенную сюда ванную комнату, где стоял старый умывальник, душевая, унитаз… Взглянув на последний, он почувствовал легкую боль внизу живота и, подняв взгляд на Билла, спросил: – Я хочу в туалет. – Пожалуйста, я разве тебе запрещаю? Сука. Глупо было надеяться, что он позволит ему уединиться даже в столь интимный момент. Дипперу не хотелось делать подобное перед ним, но понимал, что физические процессы невозможно заморозить по-своему желанию, поэтому, пометавшись про себя еще немного, он опустил все еще сцепленные руки вниз и коснулся ими ремня. Цепь была ослаблена, но снимать штаны, не имея возможности полноценно двигаться - нелегкая задача. Провозившись некоторое время с пряжкой и пуговицами, Диппер наконец кое-как снял с себя брюки вместе с нижним бельем и уселся на унитаз. Он уже не понимал, когда проделывал это подобным образом, наверное, в детстве, но другого варианта попросту не было, так как стоя он скорее всего бы обоссал себе все ноги. Билл даже не отвел взгляда, а продолжал смотреть, скучающе и немного насмешливо. Сам же Диппер сгорал от стыда. Когда он закончил и снова натянул на себя штаны, то услышал, как Билл сказал: – А сейчас я помогу тебе раздеться. У самого не выйдет. – Зачем? – От тебя воняет, – хмыкнул он. – Нужно принять душ. Не дожидаясь от него ответа, Билл подошел ближе и принялся расстегивать пуговицы на его рубашке. Диппер невольно отшатнулся, но ванная комната была настолько маленькой, что создать между ними хоть какое-то расстояние было попросту невозможно. Билл тем временем расстегнул рубашку, после чего, на мгновение открыв замки на цепях, стянул ее с него. Затем принялся за брюки, нижнее белье, а под конец снова сцепил его руки между собой при помощи цепи. Будто у меня есть возможность сбежать. Спустя уже несколько минут Диппер стоял абсолютно обнаженный, ощущая стыдливую неловкость от невозможности закрыться и спрятаться. Нагота рядом с абсолютно одетым человеком имеет очень сильное воздействие на психику, она заставляет чувствовать себя до невозможности слабым, беззащитным, уязвимым. Диппер это прекрасно знал, но, как бы он ни пытался мысленно абстрагироваться, все равно чувствовал, насколько невыносимо ему было в этот момент. Билл тем временем подошел к душевой кабинке и, открыв ее, начал настраивать воду. – У тебя есть минут пять, шампунь и гель уже есть там. Давай быстрее, у меня нет времени ждать еще дольше. Диппер прошел во внутрь кабинки, ощущая цепкий заинтересованный взгляд на себе. Почему он так на меня смотрит? Вопрос был скорее риторическим, но ему не хотелось в это верить. Совершенно не хотелось думать, что он находится под властью у человека, который испытывает к нему подобного рода чувства. В голове тут же всплыли слова Сайфера: – Можешь считать меня твоим давним поклонником. Оказавшись по ту сторону душевой кабинки и ощутив себя в иллюзорной безопасности, Диппер начал быстро наносить на голову шампунь. Было неудобно, руки все еще были сцеплены между собой, а вода была намного горячее, чем та, к которой он привык. Неожиданно в его памяти всплыли моменты из его прошлой жизни, когда после занятий любовью они с Винсентом забирались вместе в душевую кабинку и мылись вместе, нанося друг на друга гель, помогая мыть голову и между делом целуясь. Еще он делал подобное со своей первой девушкой Мелони, когда еще учился в университете. Сейчас же он моется на глазах у человека, который следит за каждым его шагом и от которого невозможно чего-то ожидать. Диппер чувствовал себя под микроскопом, таким неким объектом, используемым в чужих интересах. Когда он смыл с себя остатки пены, то вышел из кабинки, ощущая, как вода стекает с его мокрых волос и заливает пол. Билл уже стоял с полотенцем и, подойдя, начал вытирать ему голову, делая это аккуратно и не без скрытого удовольствия. – Я могу сам, – выдавил Диппер, пытаясь отстраниться. В ответ Билл лишь хмыкнул, продолжая вытирать волосы, после чего перешел на плечи и шею. Чужие прикосновения, которые были ему совсем неприятны, словно обжигали, лишали его тело хоть какого-то личного пространства. Диппер не знал, делал ли Сайфер это специально или неумышленно, но подобное буквально выдавливало его из своей кожи, заставляя сливаться с окружающей его действительностью. Становиться единым с этой старой ванной, маленькой душной комнаткой и его похитителем, продолжающего трогать его, раз за разом. Когда все закончилось, Билл снова помог ему надеть одежду – чужую, но идеально подходящую по размеру. Это были футболка, домашние теплые штаны и носки. Как бы он не артачился, Диппер понимал, что так было намного удобнее, нежели в деловом костюме. Когда Билл завел его обратно в комнату, то не стал пристегивать его обратно к кровати. Вместо этого он взял еще одну принесенную заранее цепь и опустившись на колени, сцепил ноги Диппера между собой. В этот момент в голове у него промелькнула соблазнительная мысль – пнуть. Чтобы тот взвыл от боли, упал, потерял сознание и дал ему возможность сбежать. Но, рационально, это было глупо. Сил у него все еще не было, а скованность движений вряд ли позволит размахнуться посильнее. – Когда ответишь на мои вопросы? – прошипел Диппер, шевеля только что сцепленными цепями, что неприятно дребезжали, как у узников, работающих в рудниках. – Вижу, что терпением ты точно обделён. – Я согласился участвовать в твоей игре, но мне нужны правила, условия. Ему действительно необходима была информация. Хотя бы какая-то незначительная. Лишь одна мысль, что ему придется действовать не по плану, пугала его, выбивала из колеи. – Скоро все узнаешь, малец. Диппер подозрительно посмотрел на него в ответ, пытаясь уловить, распознать, о чем именно он думает, но за светло-карими, почти охровыми, глазами не скрывалось казалось ничего кроме едкой насмешки. Казалось, что Сайфер надел себе на лицо маску, которая полностью скрыла его настоящего, поэтому Дипперу казалось, что, будь он даже трижды проницательным, вряд ли смог бы уловить его истинное настроение. – Почему нельзя сделать это сейчас?! – Потому что я не хочу? – ответил он, с наигранным удивлением. – Всему свое время. А еще мне хочется, чтобы ты подумал, сам задал нужные вопросы и вывел меня на разговор. Или ты думал, что я преподнесу тебе все на подносе, как сегодняшнюю жратву? Не смеши меня. – И в каком же направлении я должен мыслить? – Подумай. Ты же умный мальчик, Диппер. Еще в детстве любил разгадывать всякие загадки, тайны… Так разгадай еще одну. Чего тебе стоит? А потом уже мы с тобой поговорим на равных. Я вернусь к тебе через четыре часа, вместе пообедаем и все обсудим, идет? Кто ты, черт возьми? Диппер не знал об этом человеке абсолютно ничего, и больше всего он не понимал, каким образом тот смог обвести его вокруг пальца, затащить в свои сети и сейчас вот так развлекаться? Он всегда был предельно осторожен, старательно следил за тем, чтобы все шло по плану, и чтобы никто и никогда не смел его потревожить, выбить из привычного плана, а что теперь? Он чувствовал себя растерянным и в то же время злым. Но я не должен позволить ему победить. Мне действительно нужно подумать, и, в первую очередь, как отсюда выбраться? Стиснув зубы, он кивнул. – Вот и славно, – улыбнулся Билл и направился к выходу из комнаты. – Я дал тебе чуть большую свободу, поэтому используй ее правильно. И, окинув его очередным цепким взглядом, будто наслаждаясь этой беспомощностью, Сайфер вышел из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Он снова остался один. На самом деле Диппер был безумно благодарен, что его вновь не привязали к кровати, лишив движения. Теперь он мог двигаться, и первым делом он метнулся в ванную комнату, где открыл кран с холодной водой и буквально подставил под ледяную струю лицо. Так ему стало легче, он успокоился и наконец избавился от этой невыносимой жары. Почему здесь так душно? Неожиданно он заметил, что на раковине, там, где располагался стакан для зубных щеток, лежал ключ. Совсем небольшой, незаметный, но Диппер мог поклясться, что в первый раз его не было. Слабая надежда застучала у него в голове, и, не раздумывая, он схватил ключ и, разбрызгивая холодные капли воды, что слетали с его мокрых волос, метнулся к двери. Но ему даже не пришлось вставлять его в замок, чтобы понять – он сюда не подходит. Черт. Сука. Слишком самонадеянно было думать, что все будет так просто. Покрутив ключ в руках, Диппер внимательно его осмотрел – маленький, тонкий, явно не тот, который должны использовать на постоянной основе. Например, им могли закрывать небольшие ящички или сервизы, где хранилось фамильное серебро, но никак не двери. Да, точно, такой был у нашей с Мэйбл бабушки. И следом его взгляд упал на огромный шкаф, который занимал собой почти все левое пространство комнаты. Подойдя к нему, Диппер дернул за ручки, но он был закрыт. Так вот откуда. Достав ключ, он вставил его в замочную скважину и повернул, открывая дверь, а следом и еще две. Там, на длинных деревянных полках, в ряд стояли книги. Множество книг, принадлежащих самым разным авторам – сестры Бронте, Бальзак, Достоевский, Камю, Сартр, Теккерей, Керуак, Диккенс… Остановив взгляд на последнем произведении, Диппер будто машинально протянул к нему руку и достал оттуда один из его томиков в темно-серой обложке, на которой потертыми от времени золотистыми буквами было написано «Большие надежды». Он ее не читал, но название часто мелькало на уроках литературы, поэтому он, недолго думая, открыл книгу и пролистал несколько листов, буквально вскользь пробегаясь по тексту. Внезапно из-под очередной страницы показался небольшой белый листок. Подцепив его пальцем и достав оттуда, Диппер взглянул, всматриваясь в корявые буквы. «Меня зовут Алиса, и я здесь уже пятый день. Второе испытание подошло к концу, но у меня нет сил. Я не могу больше. Я так устала. Помогите». На другой стороне, уже совсем другим почерком было написано: Продолжение в истории о маленьком сиротке, которого использовали в своих грязных целях опасные люди. Взглянув на книжную полку, Диппер сразу понял, о какой именно истории идет речь и достал оттуда «Приключения Оливера Твиста». Перевернув книгу вверх тормашками, он несколько раз встряхнул ее, пока оттуда не выпала белая фотокарточка, на которой была изображена белокурая девушка лет двадцати. На ней была белая кофточка, джинсы, губы растянуты в приветливой улыбке. Перевернув фотографию, Диппер увидел две четырехзначные цифры и подпись: 1999 – 2018 г.г. «Продолжение в истории-романе без героя». Викторианский писатель, роман без героя. Ему не пришлось долго копаться в своей памяти, как он сразу метнул свой взгляд на книжную полку в поисках фамилии на букву «Т». Книг было так много, и они стояли таким плотным, двойным рядом, что найти нужную книгу, даже зная фамилию писателя, было не совсем просто. Но вот он нашел ее, «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея о хитрой и проворной Реббеке Шарп, которая всеми силами старалась пробиться в жизни. Пролистав книгу от корки до корки, Диппер вытащил оттуда очередную записку. «Он сказал, чтобы я вел записи. Записывал о себе хоть что-то, но я не могу… У меня нет ни единой мысли в голове, а еще я хочу пить. В последний раз я пил больше дня назад. Неужели он решил умертвить меня обезвоживанием? Я не хочу. Не хочу умирать. Мне всего двадцать лет, я хочу вернуться к себе домой, к своей семье. Я не могу здесь умереть». Продолжение в романе про грозу, вересковые пустоши Йоркшира и найденного угрюмого ребенка. Романтизм романтизмом погоняет. Единственный роман у автора. И Диппер сразу же начал искать на полке Эмили Бронте. Конечно, он мог бы заняться тем, чтобы встряхивать каждую книгу, но их было здесь так много, что он бы не управился и за день, а следуя этой ниточке, что связывала между собой самые главные романы викторианской эпохи, он смог уловить взаимосвязь и увидеть всю картину целиком. Всего их было двадцать три, десять девушек и тринадцать юношей в возрасте от пятнадцати до двадцати восьми лет, и все они по очереди сидели в этой комнате, проходили эти испытания, а потом исчезали. Интересно, выбрался ли кто-нибудь отсюда? На самом деле он в этом сомневался. Записки чаще всего сквозили диким отчаяньем и, скорее всего, люди писали их под страхом смерти. Иногда они были исповедальные, но чаще просто перечисляли факты, сколько кому лет, кто где учился, как кого зовут, кто сколько прожил, но нигде не было информации про испытания, которые те были вынуждены проходить и как, а главное, за что они сюда попали. Мозаика постепенно выстраивалась в единую картину, но все равно оставалось еще множество недостающих мест. Одно было ясно точно, Билл не случайно оставил здесь ключ. Он сделал нарочно, именно для того, чтобы Диппер смог окончательно понять, с кем имеет дело. Ведь они действительно все были здесь, а теперь они… Отшатнувшись назад, он выронил бумажки с записками и фотографиями из рук, и они разлетелись по полу подобно снегу. Он убил их. Точно так же, как и меня, притаскивал в эту комнату, а потом убивал. Своим извращенным способом. Диппер не хотел задавать вопросы, ему не хотелось с ним разговаривать и единственное, о чем он мечтал, так это выбраться из этой дыры, не чувствовать больше этого спертого мерзкого воздуха и не слышать столь раздражающий голос Сайфера. Он имеет дело с серийным убийцей – хитрым, изворотливым, которым двигают непонятно какие цели, а теперь он сам стал одним из его жертв. Нужно успокоиться. Если я хочу его победить, то должен думать наперед. Должен понимать, что им движет. Собрав фотографии с записками в одну стопку, Диппер забрался на кровать и начал ждать. Это единственное, что он мог сейчас делать. Еще раз глянув на найденные подсказки, он, недолго думая, сунул их себе под подушку. Теперь он точно знал, какие вопросы задаст Биллу Сайферу. Через пару часов дверь открылась, и на пороге показался Билл. Закрыв за собой дверь, он вошел в комнату и не без интереса взглянул на Диппера. – Предлагаю выбраться из этой душниловки и поесть вместе. Что думаешь? Диппер не знал, что думать, но перспектива оказаться наверху невероятно соблазняла. Ведь, находясь там, он сможет осмотреться, прикинуть, где они находятся и, возможно, даже попытаться сбежать. Единственное, что он не понимал, так это зачем это нужно Биллу. Чтобы подразнить? Или это все еще план его игры? Смерив его подозрительным взглядом, он все же кивнул. – Вот и славно. Билл сразу же подошел к нему, и, ухватив за цепь, обмотал ее вокруг своей ладони. – Давай только без глупостей, Сосенка. Сосенка. Сосна. Глупое прозвище из прошлого резко вернуло его в школьные годы, когда одна особо агрессивная компания обзывала его таким образом, насмехаясь над фамилией Пайнс. То, что Сайфер знает ее, еще больше вселило в него чувство беспокойства. Сейчас ему казалось, что тот знает абсолютно все, будто ему удалось скачать какую-то тайную статью, где до мельчайших подробностей расписана его биография. Неужели он так давно следил за мной? – Пойдем, – и Билл повел его вон из комнаты. Сначала он предполагал, что они находятся в подвале, как часто бывает в подобных фильмах или книгах с похищением, но, оказавшись за пределами комнаты, Диппер понял, что все помещение находится будто где-то внизу. Они прошли по длинному коридору, который вывел их в большое помещение, где одна часть с ее диванами, креслами, книжным шкафом и телевизором напоминала гостиную, а другая с располагающимися в ней обеденным столом и стульями – столовую. – Все уже на столе, – сказал Билл и как-то до вычурной театральности пропустил его вперед. Диппер неспешно шел по комнате, оглядываясь, замечая разбросанные на диване подушки, статуэтки маленьких ангелов, какие-то макеты зданий, гору журналов на кофейном столике (большинство из них было посвящено архитектуре), а еще то, что отсюда не было возможности сбежать. Когда он только решил сюда пойти, то надеялся увидеть окно и тем самым понять, где он находится, но здесь не было ничего. Он будто находился на съемочных декорациях, что были выстроены для фильма. Или для меня. – Это твой дом? – Не совсем, – ответил Билл, подходя к столу и усаживаясь на свободное место. – А что, нравится? – Не совсем, – язвительно повторил за ним Диппер. Он сел прямо напротив Сайфера и только сейчас окинул взглядом стол – два вида салата, жареное мясо, пшеничный хлеб и нарезанные фрукты. Здесь было все, что он любил и, наверное, находясь в другом месте и в других условиях, Диппер бы с жадностью накинулся на еду, но сейчас это лишь в очередной раз напугало его. Он знает обо мне все. – Приятного, – сказал Билл, отрезая кусок стейка и кладя его себе в рот. – И да, можешь задать мне несколько вопросов. Но я отвечу лишь на те, на которые сочту нужным. Недолго думая, Диппер произнес: – До меня здесь тоже были люди. Если быть точнее, двадцать три. Что с ними случилось? Билл не смог сдержать ухмылку, а его глаза азартно заблестели. – Вижу, ты без проблем разгадал мою маленькую шараду? Молодец. – Что с ними случилось? – продолжал Диппер, игнорируя его комментарии. – Они проходили испытания, но не справились, хотя, я бы не сказал, что все они были глупы. Мальчики-девочки-отличники, молодые директора компаний, школьные учителя, писатели, но все они не справились и в какой-то момент сломались. Кто-то раньше, кто-то позже, да и какая сейчас разница? – Я буду следующим? Билл кивнул: – Только будет не совсем то же самое. Испытания подверглись небольшим изменениям, и сделал я это специально для тебя. Диппер с трудом сглотнул вязкую слюну. Все было так, как он и предполагал, он в руках у ненормального психа, который развлекается тем, что запускает людей, подобно хомячкам, на полосу препятствий. Что это за препятствия, он не знал, но ясно было одно – он непонятно где, связанный, бессильный и совершенно не представляет, как быть дальше. – Почему ты не ешь? – спросил Билл, вопросительно поднимая бровь. – Очнись, Сосна, а то так и уйдешь спать голодным. Он был не то что не голодный, ему казалось, что он вообще потерял способность есть. Настолько ему было тошно и неуютно. С отвращением глядя на нарядно украшенные блюда, Диппер не нашел ничего лучше, чем взять в руки бокал с красным вином и сделать несколько больших глотков. Пил он редко, поэтому голова сразу закружилась, и он почувствовал, как начали несильно ныть виски. Он слишком давно не принимал таблетки. – Что это за испытания? – Они будут напоминать некую полосу препятствий. Придется хорошо думать, иногда даже творчески, а еще активно двигаться. Именно поэтому я советую тебе поесть, чтобы у тебя были силы. Я очень разочаруюсь, если в первый же день увижу твой труп. Теперь Диппер понимал, что все становится лишь хуже и хуже. Его физическая форма оставляла желать лучшего, что уж говорить, спорт он всегда терпеть не мог, и он не знал, как сможет пройти все то, что от него хотят. – Что-нибудь еще? – Да, почему я? Билл отложил нож с вилкой в сторону и внимательно, так же липко и с горящим интересом, посмотрел на него: – Я уже говорил – ты мне нравишься. Очень. А я люблю наблюдать за страхом тех, кто мне нравится. Долбаный извращенец. И Диппер яростно сжал пальцами белую скатерть. Его переполнял бессильный гнев, которому невозможно дать выплеснуться. Он мог только терпеливо ждать и слушать. – Ты можешь думать, что хочешь, но у каждого человека, в любом деле, хочу заметить, есть своя цель, и моя цель – удовольствие, которое я получаю таким вот своеобразным образом. Оно похоже на то, которое я испытываю, когда заканчиваю очередной проект. Я говорил, что закончил архитектурный? Диппер отрицательно покачал головой. Сейчас подобная информация ему казалось на редкость бессмысленной, так как он не мог думать ни о чем другом, кроме как о завтрашнем дне, испытании, которое он только лишь чудом сумеет пройти. – Ага, Гарвард. Так что мы с тобой, считай, учились в одном месте. Как кстати в MIT? Он был одним из моих вариантов. – Неплохо. Я закончил его уже несколько лет назад. – Я в курсе. – Ты знаешь все обо мне. Откуда? – Каждое мое дело – сложная конструкция, которая требует тщательной проработки, а иначе все пойдет не по плану, и она упадет. А кому это нужно? Поэтому долгие недели и месяцы я трачу на сбор информации. Ты не представляешь, как хорошо за прошедший год я изучил тебя, каждый твой маршрут, шаг, ты стал моим любимым телесериалом. Хотя, что там, даже лучше. Каждый шаг, каждое мое решение, он знает обо мне все. Диппер не мог поверить, что все это время, несмотря на всю свою внимательность и осторожность на людях, он упустил его из вида. – Когда я все планировал, то даже не думал, что пройдет так гладко, но все получилось, и это замечательно. Видимо, после смерти Винсента ты утратил хоть какую-то осмотрительность, странно, что никто больше... Это было последней каплей, и Диппер, вскочив со своего места, яростно посмотрел на него: – Заткнись. Не смей говорить об этом. Сайфер сначала притих, а потом громко рассмеялся, по-театральному смахивая «слезы» с глаз: – И, все же, ты умеешь быть вспыльчивым, а я-то думал ты отрубил себе все эмоции. – Не смей. Упоминать. Его. Имя, – прошипел Диппер, будто чеканя каждое слово. – Никогда. – Ты, видимо, все еще не понял, в каком положении находишься? Ну хорошо, я тебе напомню, – и следом Билл тоже поднялся со своего места. Когда Сайфер быстрым шагом начал обходить стол, Диппер метнулся в сторону, пытаясь сократить между ними расстояние, но ноги, все еще скрепленные цепью, не позволявшей сделать нормальный шаг, споткнулись друг об друга, и он повалился на пол, сильно ударившись затылком. – Зачем устраивать этот глупый фарс? – услышал он над собой голос и следом почувствовал чужие пальцы, схватившие его за волосы и потянувшие вверх. Болезненный крик сорвался с его губ. Ему казалось, что с него буквально снимают скальпелем, но спустя секунду все закончилось. Он смутно понимал, что уже полулежит на столе, уткнувшись лицом в лакированное дерево, и чувствует, как чужая рука крепко сжимает его шею. – Нет, это конечно весело, но я же предупредил тебя, чтобы без глупостей, – и он сильнее сжал пальцы, лишая того доступа к воздуху. Он убьет меня. – Еще раз ослушаешься, и я лишу тебя пальцев на правой руке, а следом приду в гости к твоей сестренке и лишу ее их на левой. Будет такой набор, близнецовый комплект. Что думаешь? Диппер задыхался, и единственное, что мог – жадно хватать ртом воздух, упираясь пальцами в столешницу. Перед глазами начинало все плыть, изображения становились нечеткими, будто смазанными, а в горле все неприятно жгло. И вдруг чужая рука исчезла, позволяя ему нормально вздохнуть, а потом, схватив за шиворот, стащила обратно на стул. – Понял, что бывает, когда показываешь характер? Он смог лишь слабо кивнуть, все еще всеми силами, насколько это было возможно, попытался отодвинуться от него, чтобы не быть настолько близко. Билл это понимал и, наоборот, не без удовольствия потрепал его по волосам, убирая непослушные пряди за ухо. – Вот и славно. После Сайфер вернулся на свое место и как ни в чем не бывало продолжил класть салат в свою тарелку. – Советую тебе все же поесть, Сосенка. Как я сказал, силы тебе завтра понадобятся, – и его губы растянулись уже в привычной лисьей ухмылке.