10.2
6 января 2020 г., 17:49
— Я думаю, ты должен бить выше, — прокомментировал Чонгук, крутя стелу между пальцами.
— Правда? — раздался удивлённый голос Чимина, когда он обернулся, чтобы посмотреть на своего парабатая. С него уже пот лился ручьём, ибо он пинал манекен почти полчаса, но Чон всё ещё не давал ему зелёный свет, чтобы взяться за другое упражнение.
— Определённо, — подтвердил Чонгук, его глаза были прикованы к тому, как штаны обтягивали задницу Чимина каждый раз, когда он делал сильный удар по голове манекена.
Чимин раздражённо вздрогнул, готовясь нанести ещё серию ударов. Краем глаза Пак заметил отражение Чонгука в кристалле на шкафу рядом с ним. Его парабатай кусал губу, и Чимин не был тупым, чтобы не понять, куда Чон пялится.
— Вот мудак, — пробубнил он про себя, нанося идеальный удар прямо в челюсть своей цели.
Пак резко развернулся, положив руки на бёдра, и Чонгук понял, что его спалили.
— Так? — вызывающе спросил Чимин, и Чон ухмыльнулся, придвигаясь ближе.
— Я не уверен, — протянул он. — Может быть, ты ударишь чуточку повыше?
Чимин фыркнул, бросаясь на своего парабатая, когда Чон разразился приступом смеха, и оба парня упали на пол. Они катались, Чимин наносил мягкие удары, а Чонгук не мог стереть глупую усмешку со рта. Они продолжали дурачиться, Чон покусывал шею Чимина, вызывая хриплые хихиканья у парня, как вдруг дверь тренировочного зала с треском открылась, заставив Чонгука отскочить от своего парабатая.
— Я выиграл, — выкрикнул Чон, слабый след паники окрасил его голос. — Неудачник.
Чимин будто окаменел на полу, но сумел выпустить болезненный стон, прежде чем повернуть голову, чтобы посмотреть на дверь. Сокджин стоял на пороге, странно глядя на них, и Пак чувствовал, как сердце болезненно сильно бьётся в груди.
— Что я говорил о борьбе за пределами мата? — спросил Джин, поджав губы, и Чимин выпустил воздух, который, он даже не заметил когда, он задержал, в горле внезапно пересохло.
— Прости, хён, мы... мы увлеклись, — Чонгук почесал затылок. — Наверно.
— Кажется именно так, — фыркнул Джин, полностью входя в комнату. — Я просто пришёл вас предупредить. Ли Минджэ только что отправил сообщение, что они будут использовать портал в любую минуту.
— Прекрасно, — сказал Чонгук, вселяя ложный энтузиазм в слово, и Пак застонал внутри. Если они планировали дожить до своего 18-летия, им придётся поработать над своими актёрскими способностями.
Похоже, Сокджин этого не заметил, так как он мило улыбнулся Чонгуку, когда выходил из тренировочного зала в сторону библиотеки. Напряжение всё ещё было заметно на лице Чимина, особенно в его глазах, и Чон жестом показал ему расслабиться. Всё нормально, ничего не случилось. Да, они увлеклись, когда не должны были, но всё в порядке.
— Хотя бы поправь волосы, Гуки, — сказал Сокджин, как только они устроились перед стеной, ожидая, когда проблеск портала появится на ней.
Парень протянул руку, слепо поправляя пряди, но ничего не мог поделать. Его волосы были потными после тренировки, Сонги придётся принять это.
Вскоре, появился портал, через который прошёл Минджэ и вслед за ним Сонги, одетая в белое платье. Она выглядела такой же неземной, как и прежде. Девушка посмотрела на своего отца, словно прося разрешения, и после того, как мужчина кивнул головой, она бросилась вперёд, вытянув руки перед собой.
— Чонгук, — пролепетала она со слезами на глазах, и парень автоматически двинулся вперёд, чтобы поймать её, совершенно ошеломленный реакцией девушки.
Сонги крепко обняла его, тихо всхлипывая на плече Чонгука, и Пак с болью в груди заметил, как правильно они выглядели. Как маленькая и хрупкая фигура Сонги идеально вписывается в клетку объятий, созданную руками Чонгука. Его парабатай держал её осторожно, словно боялся, что девушка сломается, и по какой-то неведомой причине Чимин жаждал сейчас быть на её месте. Он хотел быть защищённым, чтобы его обнимали так же, не боясь, что кто-то узнает... как глупо.
— Привет, Сонги, — сказал Чон после того, как девушка успокоилась, и та целомудренно поцеловала его в щёку, прежде чем выйти из объятий. Она улыбнулась и потом повернулась к Сокджину и парабатаю своего жениха. — Мне жаль, что я не поприветствовала вас сначала, оппа, Чимин, — сказала она, кивая головой.
— Ах, ничего страшного, Сонги, — мягко улыбнулся Сокджин. — Мы понимаем. Мистер Ли, рад снова видеть вас.
— Я тоже, Сокджин, — ответил мужчина, делая шаг к Чонгуку и протягивая руку. — Рад видеть, что ты цел и здоров, сын. Это было близко.
— Действительно близко, сэр, — согласился Чон, отвечая на рукопожатие.
— Это что-то вроде намёка судьбы, не так ли? — продолжил Ли Минджэ, не отводя пронзительный взгляд от Чонгука. — Жизнь сумеречного охотника слишком коротка, чтобы оставлять вещи нерешенными.
Чонгук вздрогнул.
— Да... Это так, сэр. Вы правы. Некоторые вещи... они не могут ждать.
Чимин почувствовал, как его парабатай кратко посмотрел на него, но сам продолжил смотреть на пол. Он очень хорошо понимал (и был уверен, что Чонгук тоже), на что намекал Ли Минджэ. Мужчина говорил о браке, он ожидал, что Чонгук ускорит процесс. Может быть, он уже обговорил это с Джихё.
— Отец, — прервала Сонги, слегка касаясь его руки. — Разве у тебя не было дел в Пусане? Ты должен идти. Кроме того, я хотела бы провести некоторое время с моим женихом... мы так давно не виделись.
Ли Минджэ рассмеялся, ласково поглаживая щёку своей дочери.
— Ты права, я слишком давлю на него, — сказал он. — К сожалению, мне пора идти, моя жена должна ждать меня.
— До скорой встречи, мистер Ли, — отозвался Сокджин, и после мужчина вошёл в портал и покинул стены института.
Как только он исчез из поля зрения, Сонги схватила Чонгука за руку и потащила к выходу из комнаты.
— Пойдём куда-нибудь и поговорим, ага? — сказала она, смотря на него с обожанием, и Чимин сжал челюсть.
— Эммм... — Чонгук секунду выглядел неуверенно, поспешно бросая взгляд на парабатая, и Пак улыбнулся, потянув Сокджина за рукав.
— Пойдём, хён, — сказал он, уже стоя возле двери. — Давай дадим им немного времени.
— Спасибо, брат! — прощебетала Сонги, и это обращение оставило горький привкус во рту Чонгука.
Уголки рта Чимина изогнулись в знак признательности, и тогда в комнате остались только они вдвоём, Чонгук и Сонги. В полном одиночестве. Она подошла ближе, положив ладони на грудь парня.
— Я рада, что с тобой всё в порядке, — искренне сказала она, облегчение затопило её, кожу покалывало. — Я рада, что мы снова вместе.
Чонгук, не привыкший к такой милой стороне Сонги, не знал, что делать, но он быстро понял, что стоит за мягким трепетом её ресниц. Она хотела поцеловать его — она уже была на пути к этому — поэтому он быстро обнял девушку, прижимая её лицо к своей груди, чтобы избежать дальнейшего контакта. Теперь, когда он хорошо осознавал тот факт, что Чимин почувствует поцелуй через узы, он хотел избежать этого любой ценой.
— Да... Я рад, что с тобой тоже всё в порядке, — сказал он, нахмурившись. Ситуация была настолько запутана, как он должен был это исправить?
Сонги задёргалась в его руках, пытаясь выйти из захвата, смеясь.
— Не обижайся, дорогой, но... ты немного пахнешь... и я задыхаюсь, — сказала она, отступая, и Чонгук улыбнулся.
— Мне нужен душ, — согласился он. Девушка взяла его за руку и направилась к двери.
— Пошли, у нас много времени, и чтобы наверстать упущенное, и чтобы... освежиться, а потом мы поговорим?
— Конечно, — ответил он, позволяя ей увести его в сторону его комнаты. Парень надеялся, что холодный душ поможет ему в его размышлениях.
***
Не прошло ещё даже и недели с тех пор, как Сонги вернулась, а Чимин уже сходил с ума. С момента её прибытия он едва видел Чонгука, их единственное взаимодействие — быстрый украденный поцелуй, когда Чонгук втолкнул Чимина в одну из пустых комнат, убедившись, что никого нет рядом. Нет, Чимин, конечно, понимал. Для них было опасно пытаться что-либо предпринимать, когда вокруг были люди, особенно Сонги, которая не отходила от Чона ни на шаг, избавляя его от своего присутствия только тогда, когда парень шёл спать. Тем не менее, это раздражало, и Чимин тосковал по тем ночам, которые они посвящали себе. До того, как Сонги вернулась, они проговорили об этом и решили, что встреча в любой из их комнат была опасной, поскольку каждый мог войти туда вне зависимости от времени. Чонгук предложил поставить защёлку на двери его комнаты, чтобы они могли "мирно общаться". Чимин только фыркнул на это предложение, сказав, что это будет слишком подозрительно и что Сокджин не одобрит такое, тем более, не зная причину. Итак, теперь Чимин лежал на кровати, уставившись в стенку, после трёх дней лишения Чонгука по причине, называемой, Сонги. Каждый раз, когда Сонги наклонялась в личное пространство Чонгука, каждый раз, когда она проводила пальцами по мышцам его рук, что-то злобное и уродливое просыпалось внутри Пака. Он пытался контролировать это, пытался успокоить его, повторяя про себя, что Чонгук любит только его, что это было временно, но по-прежнему всплески ревности проскальзывали через узы, заставляя Чона выглядеть виновато, что приводило Сонги в замешательство. Охотник перевернулся на спину, пыхтя. Он исчез в своей комнате, как только надоедливая девушка вновь вцепилась в Чонгука, и, чтобы избежать каких-либо конфликтов, Пак ушёл, но ему стало скучно. Он пытался найти Тэён, чтобы спросить её, не хочет ли она потренироваться, но в последнее время девушка отсутствовала, только приходила на завтрак и быстро исчезала на весь день. Это озадачило Чимина, чем она занималась? Может, она изменяла Хосоку... Он покачал головой. Конечно она никогда бы не поступила так с волком. Чимин был более чем уверен, что она влюблена в Хосока. Мысли о волках заставили его вспомнить Джексона, и с этим вина неизбежно накрыла его. Будто по волшебству, его телефон в этот момент начал вибрировать, и Чимин лениво двинулся, чтобы взять его, предполагая, что это будет просто сообщение от волка. И это действительно было сообщение от Джексона, но не такое, как обычно, где он спрашивал, как у него дела... а такое, чтобы попросить его подготовиться. Сидя в постели, Чимин перечитывал сообщение, произнося слова с недоверием. Я заеду за тобой в десять. Не могу дождаться, чтобы увидеться с тобой, ангелочек! — Дерьмо, — пробормотал Чимин, выпрыгивая из кровати, побежав в ванную. Он быстро избавился от одежды, даже не дожидаясь, пока вода нагреется, и ступил прямо под холодный ручей, дрожа и сыпля проклятиями, в то время как его сердце бешено стучало в груди. Он трижды вымыл волосы, а тело и то больше. Чимину нужно было избавиться от всех следов запаха Чонгука на теле, прежде чем встретиться с волком. Он вышел, стуча зубами от холода, натянул чистую одежду и набросил толстовку Джексона поверх всего прочего, чтобы замаскировать то, что не смог в душе. Пару минут спустя его телефон снова завибрировал, и Чимин вылетел в коридор, на ходу посылая короткое сообщение Чонгуку, чтобы предупредить, что он уходит. Джексон ждал его, прислонившись к своему мотоциклу. Он выглядел намного лучше по сравнению с прошлым разом, Чимин видел это по тому, что его кожа приобрела здоровый оттенок и больше не было никаких синяков под глазами. Как только охотник был замечен, волк практически вскочил от волнения, широко раскрыв руки. Чимин подбежал к нему, уткнувшись лицом в изгиб его шеи и попросив волчий мускус как можно скорее пропитать каждую пору его тела. Джексон удовлетворённо вздохнул, немного отстранившись, чтобы поцеловать его, и Чимин крепче прижался к нему, стараясь избежать этого любой ценой. — Ты так по мне скучал, да? — тихо посмеиваясь, спросил Джексон, вместо этого целуя висок сумеречного охотника. — Когда ты вернулся? Я не был... это был такой сюрприз. — Таков был план, ангелочек, — сказал Джексон, отпуская Чимина и забираясь на свой мотоцикл. — Хотел удивить тебя. Надеюсь, ты голоден, потому что я — да. Чимин улыбнулся, забираясь следом и едва обхватывая талию парня, когда волк несся в ночи. Они выбрали кантонскую еду — поскольку Джексон утверждал, что испытывает ностальгию — и они сидели на террасе, под открытым небом и звёздами, болтали и ели, как любая другая пара в пятницу вечером. Джексон был гиперактивным, шутил, смеялся и смотрел на Чимина с таким обожанием, что охотник чувствовал себя ужасно в свете того, что он собирался сделать сегодня ночью. Потеряв аппетит, Пак уронил палочки на стол, сделал глоток чая, чтобы смыть неприятный вкус лжи с языка. Джексон мягко улыбнулся, протягивая руку. — Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он медовым голосом, полным беспокойства. — Хочешь пойти куда-нибудь ещё? — Да, пожалуй, — кивнул Чимин. — Всё для тебя, ангелочек. С лёгким скрежетом отодвигаемого стула волк встал, достав свой кошелёк, чтобы оплатить счёт, а затем жестом пригласил Чимина следовать за ним на улицу. Они снова сели на мотоцикл, пока не достигли привычного места у реки Хан — их места, как Джексон любил его называть. Чимин невероятно быстро слез с мотоцикла, чувствуя лёгкое головокружение, нервозность заставляла его руки дрожать. Это было нормально, он просто должен прекратить всё это красиво... Джексону не нужно было знать реальные причины этого. Чимин остановился на полпути к воде, повернувшись на пятках к волку. Он сжал губы, прочистив горло. — Послушай, Джексон... я должен тебе кое-что сказать... — Чимин сжимал пальцами одежду, не в силах смотреть волку в глаза. — Я весь во внимании, малыш, — сказал Джексон, совершенно расслабленно, ни о чем не волнуясь. — Я... ты знаешь, это время было великолепно и... — Чимин сглотнул. — И ты замечательный... такой хороший, добрый и... — К чему ты клонишь, Чимин? — перебил его Джексон, и тогда его милая, спокойная аура, окружавшая его, сменилась на нечто настороженное... будто он готовил себя. Неизвестно зачем, Чимин подумал, что будь Джексон сейчас в обличие зверя, то волк бы прижался низко к земле, слегка обнажив зубы и порыкивая, оценивая. — Я хочу расстаться, — протараторил Чимин, сжимая руки в кулаки, когда мурашки побежали по коже, хотя на нем всё ещё была толстовка Джексона. Волк молчал, казалось, целую вечность, и Чимин начинал убеждать себя, что худшее позади, как парень спросил. — Почему. Чимин вздрогнул, в его мозгу заскрежетали детальки механизма, когда он пытался сформулировать отрепетированный ответ. Они обговаривали это с Чонгуком, и Пак просто решил сказать, что не был готов к отношениям, что ему нужно время и Джексон был очень милым и заботливым парнем. И, зная его доброту, он бы попросил его остаться друзьями, и всё закончилось бы хорошо. Вот как это должно было быть. — Я... это просто... — запинался Чимин, пытаясь протолкнуть ложь сквозь губы. Джексон тяжело дышал через нос, сжимая челюсть. — Я хочу правду, Чимин, — процедил он сквозь зубы. — Так что не надо озвучивать мне какую-то непонятную причину, которую ты сочинил ещё раньше. Я заслуживаю лучшего.... просто скажи, почему ты хочешь прекратить это. — Я не лгу, — сказал Чимин, пытаясь защитить себя, и Джексон горько рассмеялся. Не поверил. — Правда, Чимин? — спросил он, фыркая. — Ты забыл, кто я? Я чувствую это на тебе, — продолжил он, указывая на нос, и Чимин побледнел, тело дрожало от страха. — Я чувствую всё: ложь, нервозность... и его, — Пак резко выдохнул, дрожь усилилась. — Что? Ты думал, что немного геля для душа может замаскировать его запах? Ты пахнешь им, этим всё сказано. — Джексон... — прошептал Чимин, из-за паники сложно было произносить слова. Его раскрыли, их раскрыли... это был конец. — Вот как... я сразу почувствовал его запах на тебе, как только обнял тебя. Я подумал, что ты пропах им, потому что меня не было рядом и ты из-за скуки снова начал общаться с ним как и раньше... — продолжил волк. — Но вот так сильно пропахнуть чужим запахом от простого общения невозможно... Я так надеялся, что я не прав. — Это... это не... — Чимин пытался, он действительно пытался выговорить слова, чтобы каким-то образом заставить волка поверить, что он был не прав, но слова казались свинцом на его языке. Тяжёлыми и непоколебимыми. — Что ты творишь, Чимин... — спросил волк, проводя руками по волосам и нервно расхаживая из стороны в сторону. — ...какого чёрта ты творишь? — Я... я... — Ты хочешь, чтобы тебя убили или как? Это какая-то дерьмовая версия Ромео и Джульетта в исполнении ебаных сумеречных охотников!? Парабатаев!? Ты сошёл с ума... — Нет, — прошептал Чимин. — Нет... Джексон, это не так... я просто... — Я, блять, не могу в это поверить, — прорычал Джексон, даже не обращая внимания на попытки сумеречного охотника что-то сказать, и Чимин почувствовал, что задыхается от собственного отчаяния. — Я думал, что ты понимаешь... я, блять, просто поверил тебе, когда ты сказал, что это просто связь... — кипел Джексон от гнева, его глаза сияли золотом, пока он выплевывал слова. — Я чувствую себя так глупо, я чёртов идиот, но ты... ты хуже, Чимин... — волк схватил парня за плечи, тряся его, пытаясь заставить его отреагировать. — То, что ты делаешь... они могут убить тебя, чёрт возьми, — он глубоко вздохнул, снова игнорируя парня, который пытался сказать что-то. — У него есть сраная невеста, Чимин, он просто играет с тобой. — Нет... — произнёс Чимин сломанным голосом. — Да... ради всего святого, Господи, открой глаза! — крикнул Джексон. — Он собирается жениться! — Нет! — выпалил Чимин, пока все его внутренности мучительно разрывались в клочья. — Он не сделает этого... он любит... Джексон зарычал, расстроенно и испуганно, его собственное сердце сжималось от боли, пока Чимин прикрыл рот рукой, пытаясь остановить поток всхлипов, а из глаз его текли слёзы. — Нет, он просто... ты, черт возьми, с ума сошёл!? — спросил Джексон, крича, глаза переливались в лунном свете. — Как ты можешь отбросить всё и, блять, рискнуть жизнью ради чего-то, что даже не... — Я люблю его! — закричал в ответ Чимин, теряя контроль, грудь сжалась от собственных слов, которые он так тщательно хранил, чтобы говорить их только для Чонгука. — Я люблю его... — повторил он шёпотом, обнимая себя, словно не мог поверить, что он только что сказал эти слова. Волк вздохнул, нахмурился, пока его лицо исказилось от боли. — Так сильно, что ты не поймёшь... никто никогда не поймёт, я никогда никого не любил так, — добавил Пак безнадёжно, сжимая и разжимая руки. — Я пытался остановить это, но это невозможно... Я влюблён, Джексон... Прости, мне очень жаль. Несколько слез скатилось по щекам Чимина, когда он сел на землю. Страх полностью сменился отчаянием по поводу неизбежности ситуации. Что сделано, то сделано. Джексон знал, и теперь им придётся столкнуться с последствиями. Джексон хмыкнул, низко опустив голову, и, положив руки на бёдра, глубоко вздохнул. Чимин выглядел таким маленьким и сломленным, и этот вид дёргал его сердечные струны. С последним глубоким вздохом, волк опустился на колени перед парнем, прижимая его к себе, удерживая, пока тот плакал. Наполовину сдержанные рыдания сотрясали тело Чимина, и Джексон чувствовал, как собственные глаза слезятся, но он сдержал слёзы, дыша размеренно и спокойно. Не было смысла плакать, слёзы никогда не решали никаких проблем. Он узнал это ещё в детстве. — Чимин... — сказал волк, мягко отталкивая парня от своей груди. Щеки сумеречного охотника были мокрые, глаза покраснели, а губы были в ранках, которые оставил Пак зубами, терзая их, чтобы не заплакать. — Хватит. Чимин глубоко вздохнул, прочистив горло и быстро вытерев глаза ладонями. — Пожалуйста, никому не говори... — сказал он тихим голосом, полностью осознавая, о чем он просит и у кого, но он был не в силах остановить себя. Он должен был защитить Чонгука, он должен был хотя бы попытаться. — Я сделаю всё, что захочешь, только прошу... — Нет, — прервал Джексон, прикрывая глаза. — Прошу, — умолял Чимин, сжав руку Джексона в своих руках. — Я знаю, ты думаешь, что мы сумасшедшие, и, возможно, так и есть, но я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось... Меня не волнует цена за твоё молчание, просто... — Чимин! — прикрикнул волк, вырывая руку из захвата. — Я бы не... блять, за кого ты меня принимаешь? Я бы ни за что не сделал тебе больно... никогда... Я бы никому не сказал и слова, даже Хосоку. Чимин вздохнул с облегчением, свежие слезы грозились пролиться, но парень дрожащими руками протер глаза, кусая внутреннюю часть щеки. — Спасибо... я не заслуживаю этого, но спасибо. — Я отвезу тебя домой, — сказал волк в ответ, вставая и поднимая парня за собой. Они вернулись обратно в тишине, Чимин лишь слегка держался за бока футболки Джексона, и каждая клетка в теле волка болела. Он был так взволнован, возвращаясь из Нагои, так сильно желая увидеть своего парня, своего сумеречного охотника. С самого начала он знал, что это будет тяжело, что между Паком и его парабатаем было нечто странное... нечто, выходящее за рамки братства. Но он проигнорировал это, уверенный, что Закон был достаточной причиной для того, что бы они никогда не поддались влечению, которое чувствовал Джексон даже издалека. Он думал, что у него есть шанс, что он сможет каким-то образом привлечь внимание Чимина и, возможно, медленно, со временем, завоевать его сердце. Я был дураком, с горечью подумал Джексон, управляя транспортом. Он остановился прямо перед институтом, даже не удосужившись выключить мотоцикл, ведь теперь он здесь не задержится. Чимин слез в тишине, сразу же потянувшись за край толстовки, чтобы снять её, но Джексон покачал головой. — Оставь, — сказал волк. — Она пахнет тобой, и я... просто... оставь. Чимин печально кивнул, желая что-то сказать, но так и не найдя нужных слов. Он едва сдерживал эмоции... ему нужно было увидеть Чонгука. — И Чимин... — в последний раз позвал парня волк, и охотник поднял глаза, чтобы взглянуть в эти золотые глаза. — Будь осторожен... и, пожалуйста... прошу, не умирай, — и с этими словами Джексон уехал в ночь. Чимин стоял на месте, глядя на исчезающую фигуру, дрожа время от времени. К тому моменту, как он дошёл до дверей института, он дрожал, как осиновый лист, во власти ветров. Он был уверен, что Чонгук уже почувствовал его, невозможно, чтобы не почувствовал, ни с этой интенсивностью всех эмоций Пака. Как только лифт остановился, Чимин побежал в свою комнату, не желая пересекаться с кем-либо от страха, что они увидят правду в его глазах. Он открыл дверь своей комнаты и увидел Чонгука, сидящего на его кровати с опущенной головой, пальцами оттягивая волосы. Увидев Пака, его парабатай спрыгнул с кровати, быстро пересёк комнату и заключил его в крепкие объятия, с хлопком закрывая дверь. Чимин закрыл глаза, вцепившись пальцами в рубашку на спине Чона, снова рыдая, не в силах терпеть все эмоции, сострясавших его тело. Парабатай успокаивающе гладил его спину, пока Чимин, наконец, не успокоился. — Я так волновался, — пробормотал Чонгук, глубоко вдыхая запах волос Чимина. — Что, черт возьми, случилось... эмоции, которые я ощутил через связь... всё прошло плохо? Он... он был жестоким? Он ударил тебя или... Чимин быстро покачал головой. — Нет... ничего из этого. Чонгук нахмурился в замешательстве. — Тогда почему ты такой... — догадка поразила его разум. — Ты... сожалеешь об этом или что? Затем Чимин отступил, страх сжал его сердце и затруднил дыхание. — Он знает... — сказал он, быстро моргая. — Джексон знает. Чон мгновенно побледнел, делая шаг назад, выдыхая весь воздух из лёгких за раз. Затем он посмотрел на Чимина, на его лице был вопрос. — Он смог почувствовать твой запах на мне, — объяснил Чимин, обнимая себя. — Он смог всё понять, просто понюхав меня. Чонгук, боже правый... — продолжил он, всхлипывая. — Что мы будем делать? Как мы собираемся держать это в секрете, если это так легко... они узнают... — Эй, — прервал Чон, снова подходя ближе, обнимая возлюбленного. Он чувствовал через связь, как Чимин испытывает ничего кроме паники и страданий, и это пугало парня. — Успокойся. — Мы умрём, — прохрипел Чимин, рыдания снова начали вырываться из горла, и безнадёжность в его словах разбудила монстра внутри Чонгука. — Не говори так, — сказал Чон, толкая парабатая, затем прижимая его к стене. — У нас всё будет хорошо. — Как... — прошептал Чимин, кожу покалывало от близости к парабатаю... он так скучал по нему. — Они... — Они ничего не сделают, — отрезал Чонгук, сморщив нос, почувстовав слабые следы волчьего мускуса на коже парня. — Я не позволю им причинить тебе боль, Чимин... Я убью каждого, кто осмелится навредить тебе... Чимин вздрогнул от слов, уверенности и злости в глазах парабатая. — Не говори так... — Я буду защищать тебя ценой своей жизни, если это будет необходимо, — продолжил он, легко целуя Пака в губы и вздыхая, когда тепло медленно растеклось по паху. — Не бойся... Ладно?.. Я терпеть не могу... ненавижу это. — Поцелуй меня, — пробормотал Чимин с наполовину закрытыми глазами, и Чонгук подчинился, буквально слыша, как монстр внутри него зарычал от предвкушения. — Сними это, — пробубнил он, потянув край толстовки, и Чимин поспешил сделать это, снимая кусок одежды через голову. Как только он освободился от неё, Чонгук снова начал целовать его, на этот раз настойчивее, языком изучая рот Чимина. Чон позволил своим рукам спуститься вниз по хрупкой фигуре парня, сжимая его бёдра и подкидывая вверх. Чимин обхватил ногами чужую талию, раскрывая их настолько широко, насколько мог, когда Чонгук начал прижиматься к нему. — Я скучал по тебе, — прошептал Чимин между безумными поцелуями, движениями бёдер Чонгука, заставляющие его видеть звёзды и помогающие забыть обо всех опасностях этого мира. — Я тоже, — сказал Чон, целуя челюсть парабатая и ещё сильнее прижимая его к стене. Они оба тяжело дышали, между ними стоял сильный сладкий запах Чимина. — Мне нравится, когда ты пахнешь мной, — пробормотал Чонгук, посасывая чужое ухо, после ловя очередной нуждающийся стон с языка своего парабатая. — Я хочу, чтобы ты всегда пах, как я... Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой... что я твой. — Да... — выдохнул Чимин, поджимая пальцы на ногах от постоянного роста его возбуждения. — Пожалуйста. Единственным ответом Чонгука был то ли стон, то ли хныканье, когда он прижал Чимина ближе к себе и понёс его к кровати, не переставая целовать его, осторожно опуская на постель. Он целовал его шею, пока не добрался руками до штанов, расстегнув пуговицу и стянув ненужную вещь вниз, зацепив и нижнее бельё заодно. Чимин самостоятельно избавился от своей футболки, а затем протянул шаловливые ручонки, чтобы позаботиться об одежде Чона. Мурашки бежали уже не только по рукам, но и по всему телу у обоих парней. Чонгук встал на колени, поднимая и Чимина, принимаясь мять его ягодицы, отчаянно желая большего. Чимин тяжело дышал ему на ухо, роняя небрежные поцелуи везде, где только мог. Было так приятно быть рядом, так хорошо... как дома. Почувствовав, что они были ближе, чем он ожидал, Чонгук начал отодвигаться, расставляя ноги, но Чимин остановил его, покачав головой. — Нет, нет... — сказал он, чувствуя потребность в Чонгуке, чтобы взять все чувства под контроль, чтобы сдержать их и продолжить любить Чона не думая, что в их любви есть что-то плохое и неправильное. — Люби меня, Чонгук... Я хочу... Я нуждаюсь в тебе. Чонгук застонал, сжимая руку вокруг члена, чтобы не дать себе кончить лишь от этих слов. Чимину всегда удавалось заставить его чувствовать себя на грани, его гормоны выходили из-под контроля рядом с ним. Он не тратил времени на сомнения, хотя был в ужасе, потянувшись за смазкой. Так как он был знаком с процессом на своём личном опыте, Чонгук чувствовал себя более уверенно, делая это, и, судя по тому, как Чимин отвечал на его прикосновения, он считал, что у него получается довольно неплохо. — Тебе... хорошо? — спросил он, задыхаясь, после того, как Чимин издал особенно задушенный крик, прикусив свое запястье, чтобы заглушить его. Чонгук просто помолился ангелу, чтобы рядом никого не было. Чимин отчаянно кивнул, двигая бёдрами по направлению к пальцам Чонгука, в поисках большего. — Чёрт... Чимин, — простонал Чон, зрачки расширились от желания, и вид Чимина, извивающегося под ним, отпечатывался в его сознании. — Готов? — другой парень продолжал выгибаться под ним, из его приоткрытых губ вырывались милейшие звуки. — Ну же, используй слова, Чимин. — Да... да, — задохнулся Пак, пот тёк по его вискам. — Трахни... меня... прошу... Чонгук резко замер, посмотрев на парабатая, удивлённый и возбужденный одновременно. С каких пор Чимин использует такие слова? Чон потянулся за презервативами, готовый поскорее надеть один и просто потерять разум, как только он войдёт в Чимина, но его парабатай остановил его. — Не надо, — сказал Чимин, притягивая его ближе и раздвигая ноги шире. — Я хочу чувствовать тебя. — Чимин... — Чонгук закрыл глаза, визуализируя каждого демона, которого мог только вспомнить. Пак был так великолепен и прекрасен под ним, так сексуален... он определённо долго не продержится. — Пожалуйста, — умолял Чимин со слезами на глазах. Он чувствовал себя испуганным и потерянным... он хотел чувствовать Чонгука рядом. — Ты был моим первым, а я — твоим... всё в порядке... просто сделай это... прошу, сделай это. Чонгук прикусил губу, кивнул и просто налил много смазки на свой член и ещё немного внутрь Чимина, прежде чем пристроить головку у входа и толкнуться внутрь. По сравнению с тем, как это было в первый раз для него, Чимин, похоже, воспринял это гораздо лучше. Поначалу Пак чувствовал лёгкую боль, скривишись и быстро выдохнув, сжимая Чонгука внутри себя. Но через пару минут, ощущая, как пальцы Чона ласкают кожу его бёдер, он расслабился, давая Чонгуку понять, что он может начинать двигаться. И он начал. Чонгук начал медленно, пытаясь оставить свое дыхание размеренным, пытаясь войти в какой-то ритм... Вскоре, однако, любая попытка оставаться хладнокровным провалилась, и он просто двигался быстрее и быстрее, сжимая руки под коленями Чимина и наклоняясь вперёд, чтобы толкаться глубже. Откуда у Чимина, блять, такая растяжка? Это чувство сводило Чона с ума, он сосредоточился на удовольствии, проходящему через каждую клеточку его тела. — Чёрт... — простонал он, уткнувшись лицом в изгиб шеи Чимина, цитрус и корица накрыли его с головой. Запах был настолько сильным, настолько сладким и присущим Паку, что Чонгук почувствовал сильную потребность укусить его, как-то пометить его. Так он и сделал, прокусив плечо своего парабатая, после зализывая повреждённую кожу, и Чимин застонал, двигая бёдрами навстречу толчкам Чонгука, побуждая его двигаться быстрее... сильнее. Чон решил войти под другим углом, а затем глаза Чимина распахнулись, руки упали с плеч Чонгука и вцепились в простыни, и парень открыл рот, издавая тихий вскрик. Всё его тело напряглось, и затем Чонгук понял. Он нашёл его, "место любви", как назвала это Тэён. — Бл-близко... — застонал Чимин, спина выгнулась дугой, когда Чон каждым своим движением бил по простате, а затем Пак кончил, изливаясь на свой живот, пачкая и Чонгука. Чон задохнулся, промычал, когда оргазм разорвал его на части. Он упал вперёд, придавливая Чимина, пока чёрные пятна танцевали перед глазами. Пак обхватил его руками, покрывая лицо своего парабатая лёгкими поцелуями. — Я люблю тебя... — сказал Чимин, все следы беспокойства испарились из его разума, замененные блаженством после оргазма. — Так сильно... так сильно. Чонгук улыбнулся, перевернувшись так, что Чимин сидел на нем. — Я тоже тебя люблю, — сказал он, переплетая их пальцы. — Всем сердцем. А потом они погасли, как свет, и в их серебряном мире корицы и специй не было места для беспокойства и страхов.***
Сонги проснулась рано с планом в голове. Она надела халат, быстро поправила волосы и на рассвете направилась на кухню. Оказавшись там, она приготовила быстрый завтрак, который, как она думала, должен был понравиться Чонгуку: овсяная каша, мёд и немного молока, фрукты и кофе — и всё это на двоих. Закончив, она взяла поднос и направилась в комнату Чонгука. Она хотела разбудить его быстрым поцелуем и позавтракать в постели, прежде чем пойти с ним на пробежку. Это было мило и романтично, и эта была одна из многих её стратегий, как влюбить охотника в себя. Сонги была полна решимости вернуть их к тому, что было до инцидента с Аграмоном, вернуть их комфортные отношения, вновь разделять небольшие поцелуи и прикосновения. Чувствуя оптимизм, она завернула за угол и тогда увидела кое-что неожиданное. Кое-что, что заставило её остановиться и спрятаться за стеной. Там был Чонгук. Чонгук, выходящий из комнаты Чимина. Само действие не было удивительным. Сонги знала, что они иногда спали вместе, потому что у Чимина были кошмары, а присутствие Чонгука успокаивало его. Сонги думала, что для взрослого мужчины смешно нуждаться в том, чтобы кто-то спал рядом с ним, но она допускала, что это странная "парабатайская штука". Если это помогало Чонгуку не испытывать стресса от эмоций, которые и не принадлежали ему вовсе, то она была спокойна. Но суть была не в действии, а в контексте. Чонгук выходил из комнаты Чимина прямо на рассвете, одетый только в спортивные штаны. Те же спортивные штаны, в которых он был накануне, остальная одежда висела у него на руке. Но даже всё это можно было выдать за посредственное. Настоящая проблема была на его лице. У него было такое глупое, блаженное выражение лица, как у человека, у которого была очень "спокойная" ночь. Это и красные следы, которые были опасно похожи на царапины, по всей его спине. Как только Чонгук исчез в своей комнате, Сонги прислонилась спиной к стене, её руки сжали поднос. Может ли это быть тем, что она думала? Нет... это невозможно. Чимин встречался с Джексоном, и Чонгук никогда не проявлял признаков интереса к мужскому полу. Нет, это было невозможно. Должно быть, она поняла всё неправильно, было рано, она всё ещё была сонной. Вероятно, это был след от простыни на спине Чонгука. И, вероятно, он просто не до конца проснулся, именно поэтому он выглядел так мягко, расслабленно... будто у него только что был отличный секс. Девушка глубоко вздохнула, нацепив на лицо лучшую улыбку, и пошла в комнату Чонгука, полностью игнорируя предупреждающий знак, вспыхнувший у неё в голове.***
— Сколько ещё? — нетерпеливо спросил босс по телефону. — Не так много, хозяин, — ответил колдун, лёгкий пот покрыл его лоб. — Нам просто не хватает одного ингредиента. — Тогда почему ты за всё это время не добыл его? — потребовал голос. — Просто... его сложнее всего добыть, — ответил колдун успокаивающим тоном. — Нужна некоторая подготовка, прежде чем заполучить его. — Ты говорил, что это должна была быть кровь примитивного. Это так трудно найти для такого отброса, как ты? Колдун оскалил зубы, но не сказал ни слова, только глубоко вздохнув. Помни о деньгах, которые тебе пообещали, говорил он себе. Помни о награде. — Мы неверно истолковали заклинание, хозяин, — объяснил он. — Нам нужна не кровь примитивного. — Тогда что тебе нужно? Колдун улыбнулся, глядя на фотографии, прибитые к стене перед ним. — Кровь сумеречного охотника.
