12.2
18 января 2020 г., 20:19
Чимин восстанавливался долго. Процесс был утомителен. Тем более, когда ты также должен исцелить своё сердце.
Первые пару дней, которые Чимин провёл у Намджуна, Пак едва мог передвигаться. Всё болело, и его ноги так дрожали, что ему приходилось пользоваться помощью, чтобы ходить. Тем не менее, сосредоточиться на исцелении тела было намного проще, чем на том, что внутри. Парень сильно похудел и обнаружил, что из-за этого он выглядит моложе... ближе к своему пятнадцатилетнему я, а не к тому, кто собирается стать взрослым. Чонгук уже стал совершеннолетним, и это знание давало Паку облегчение.
Даже если бы он захотел, у них не было возможности снова стать парабатаями.
Правда отсутствие связи сделало его восстановление ещё сложнее. Он часто просыпался посреди ночи с криком и плачем... задыхаясь от пустоты в своём сердце. А потом Намджуну приходилось часами убеждать его, что всё в порядке. Что он был в порядке. Что Чонгук был ещё жив.
Но он не чувствовал этого.
Независимо от того, как долго Чимин сидел, прижав руку к выцветшей руне парабатая. Никаких следов Чонгука не было, и, похоже, другой парень тоже больше ничего не чувствовал. Чимину казалось, что он оплакивает дорогого ему человека, поэтому не являлся хорошей компанией для Намджуна. Обычно Пак сидел где-то, уставившись в одну точку, пока колдун ходил по дому. Ким был терпелив, принимал молчание Чимина и разговаривал с охотником лишь тогда, когда это было абсолютно необходимо.
Чимину не потребовалось много времени, чтобы окончательно прийти в себя. На его теле появились новые шрамы, и после двух недель борьбы со страхом он мог смотреть на них без обморока. Шрамов было пять. Три на животе, один на правом плече, и наконец, тот, который был опасно близко к сердцу. Намджун сказал, что чудом было то, что его лёгкие остались почти целыми.
Мысль о том, что он был так близок к смерти, всё ещё заставляла его дрожать. Не то чтобы они, сумеречные охотники, не покидали институт, отправляясь на патрулирование, не знали, что могут никогда не вернуться. Они знали, что могут умереть, они знали, что вряд ли доживут до тех пор, когда появится первая седина. Но Чимин чувствовал, что ему многое предстоит сделать... так много, что ему придётся жить.
В причины жить также входил Чонгук.
Он не видел парня с тех пор, как очнулся. Все остальные обитатели института приходили к нему в гости, Сокджин с книгами и Тэён с всякими побрекушками. Даже Джихё.
Мать Чонгука стояла рядом с ним на крыше дома Намджуна, в то время как Чимин выполнял упражнения для медитации. Он мог чувствовать её взгляд на себе, следящий за каждым его движением. Это немного нервировало, но Чимин заставлял себя продолжать до последнего упражнения. Дыхание контролируется, разум пуст.
Пот катился по спине, пропитывая его футболку. Вечернее солнце грело кожу. Парень повернулся к женщине лицом.
Джихё одарила его грустной улыбкой.
— Давай прогуляемся.
Чимин вышел из душа, его тело охватила нервозность. Он быстро оделся, зная, что Джихё ждёт его. Женщина снова улыбнулась, увидев парня, и Чимин пошёл за ней, натягивая подол футболки.
Соседство вокруг дома Намджуна было не самым большим, но у Чимина было ощущение, что Джихё не очень-то хотела гулять, чтобы оценить пейзаж. Она хотела поговорить о чем-то, и он осознавал, что чем-то был Чонгук. Чимин знал, что он облажался, знал, что ранил чувства Чона. Но он не мог с этим ничего поделать. Было очень больно видеть его рядом. Будто Чонгук внезапно оказался незнакомцем, неизвестным ни его телу, ни душе. Но в то же время у Пака было желание вернуть что-то давно потерянное.
Это не имело смысла вообще.
— Как ты себя чувствуешь, Чимин? — вдруг спросила Джихё, и Чимин поднял голову, чтобы взглянуть на неё. Женщина продолжала идти, поэтому он поспешил догнать её.
— Намного лучше, Джихё... спасибо, — ответил Пак.
Она кивнула. Заходящее солнце окрасило её волосы в золотой ореол.
— Скоро твой день рождения, — сказала Чон, останавливаясь, и Чимин вздохнул с облегчением. Так вот в чём дело. — Мне стало интересно, как бы ты хотел, чтобы прошла церемония совершеннолетия?
Чимин моргнул, немного ошеломленный, когда повернулся к ней. Он действительно не думал об этом.
— Ничего особенного... — ответил он неуверенно. — Просто произнесете молитвы и вручите мне моё семейное кольцо?
— Ты бы пришёл в институт для этого?
Сердцебиение Чимина ускорилось. Нет... он ещё не готов.
— Я... — он колебался.
— Всё в порядке, — Джихё, чувствуя его нерешительность, посмотрела на парня с мягкой улыбкой. — Мы сами придём к тебе.
Чимин попытался улыбнуться в ответ, но вместо этого его лицо исказилось. Он не знал, какой вариант был хуже.
— Не волнуйся, — продолжила Джихё, снова идя, и Чимин последовал за ней. — Я очень сомневаюсь, что Чонгук появится, поэтому тебе не надо бояться встречи с ним, — Чимин смущённо отвёл глаза, но Джихё этого не заметила. Или заметила, но решила проигнорировать. — Я знаю, тебе должно быть трудно привыкнуть к мысли, что он больше не твой парабатай... но это было тяжело и для моего сына.
— Мне жаль...
Джихё покачала головой.
— Нет необходимости извиняться, Чимин. Мой сын всего лишь почти полностью разрушил музыкальную комнату, когда сорвался, — она сделала паузу. — Кажется, ты чувствуешь себя намного лучше по сравнению с ним тогда.
Зная, что Чонгуку тоже было тяжело, Чимину стало ещё хуже, потому что он ко всему этому причинил боль Чону.
— Есть вещи, которые Чонгук никогда не скажет мне, — сказала она, складывая руки за спиной. Чимин заметил, что женщина немного нервничает. Это не помогало успокоить его собственные нервы. — И я уважаю это... очень сильно. Ты, как его бывший парабатай, вероятно, знаешь его даже лучше меня, — добавила она, опуская голову, будто в глубокой задумчивости. — Тем не менее, я его мать, и я просто знаю... иногда... даже когда он думает, что я не знаю. Я носила его в своём утробе в течение девяти долгих месяцев... что бы ни причиняло ему боль, это также причиняет боль мне.
Чимин не знал, как на это ответить.
— Что ты хочешь сказать?.. — спросил он наконец, когда его желудок охватило беспокойство.
— То, что я пытаюсь сказать... — Джихё нахмурилась, смотря на солнце. — Не тяни, Чимин... Не заставляй его ждать слишком долго, — Чимин поперхнулся воздухом, и Джихё похлопала его по спине, пока он снова не смог нормально дышать. Что? — Я — сумеречный охотник, и я соблюдаю Закон, поэтому есть вещи, которые я предпочла бы не обсуждать по причинам... я уверена, ты понимаешь каким... но как мать, я просто стремлюсь видеть своих детей счастливыми. Теперь понимаешь?
Чимин кивнул, хотя он был слишком удивлён, чтобы полностью понять смысл её слов.
— Отлично, — сказала она, резко останавливаясь. — Это всё, что я хотела сказать. Полагаю, ты сам сможешь вернуться к Намджуну отсюда? — Чимин снова кивнул, и она улыбнулась, двигаясь вперёд, чтобы поцеловать его в лоб. — Пока, до встречи... сын.
Следующим, кто порадовал Чимина своим неожиданным визитом, был Джексон.
Сама личность не была неожиданностью, Джексон часто приходил к нему. Он помогал ему всевозможными способами, даже обнимал его, когда Пак плакал. А он много плакал, и не гордился этим. Как только он заметил волка, поднимающегося по лестнице, Чимин побежал к нему, раскинув руки. Джексон хихикнул, крепко обняв его и кружа, прежде чем отпустить охотника.
— Ты так счастлив меня видеть, а? — спросил он.
— Я не видел тебя больше недели, хён, — сказал Чимин, проводя волка на кухню и подавая ему лимонад. Волк улыбнулся, взяв стакан.
— Был занят.
— Даже не нашёл время навестить своего любимого сумеречного охотника? — дерзко спросил Чимин, и Джексон зарычал, протягивая руку, чтобы ущипнуть Пака за щёку.
— Ты слишком переоцениваешь себя, — упрекнул он, заставляя Пака хихикать. — Так как твои дела?
— Хорошо, хён, — ответил Чимин, насыпая миндаль в миску и возвращаясь к столу. — Почти полностью исцелен, становлюсь сильнее с каждым часом.
— Приятно слышать, — тихо прокомментировал Джексон. — Планируешь возвращаться в институт в ближайшее время? Ты знаешь... вернуться к патрулированию и прочему?
Чимин, который жевал миндаль, остановился. Он сглотнул, глубоко вздохнул и посмотрел волку в глаза.
— Я не уверен.
— Ты не можешь избегать этого вечно, Чимин, — волк сделал глоток напитка. — Ты рано или поздно всё равно встретишься с Чонгуком.
— Хё...
— Он тебе больше не нравится?.. Так?
— Джексон...
— Уверен, он поймёт, если ты хочешь остаться друзьями.
Чимин неуверенно шаркнул ногой.
— Почему все спрашивают меня об одном и том же...
— Потому что ты должен наконец-то всё решить, ангелочек, — волк глубоко вздохнул, прежде чем произнести следующие слова. — У Чонгука тоже тяжёлые времена... Ты не можешь и дальше...
— Хён, давай не будем, — Чимин сделал паузу, немного раздражённый. Он хотел весело провести время с другом, а не чтобы в его чувства тыкали палкой, пока он не станет сплошным беспорядком чувств и эмоций. — Почему ты вообще это говоришь... Я думал, что он тебе не нравится, — Пак отвёл взгляд. — Я думал, что ты... что я тебе нравлюсь... — закончил парень тихим голосом.
Джексон тихо хихикнул, хватая руку Чимина. Он кратко поднес его ладонь к губам, прежде чем отпустить.
— Ты мне нравишься... просто больше не так. Есть причина, почему я пришёл к тебе сегодня, — сказал Джексон, почесывая шею. — Я... я встретил кое-кого... — Чимин с широко раскрытыми глазами посмотрел на волка, сосредоточившись. — Несколько недель назад.
— Кое-кого? — немного удивлённо спросил Чимин, ощущая, как быстро бьётся сердце.
— Да, она... она новичок в стае, — объяснил волк с мечтательным выражением лица. — На самом деле она переехала к нам из стаи Нагои, и мы вроде как...
— Ты... она тебе нравится?
— Да, — кивнул волк.
Чимин выдохнул в ожидании ревности. В ожидании любой реакции, которая была бы отрицательной, которая не была бы счастьем за друга и облегчением, но ничего такого не было. Он знал, что не любит волка, но притворство, что это могло произойти, помогало ему отвлечься от настоящей проблемы... Чонгук.
— Я... я рад... за тебя, — с запинками проговорил Пак и поспешил исправиться. — Я действительно рад, хён.
— Я тоже, — сказал Джексон. — Я любил тебя... хоть это и было трудно. Не потому что ты плохой человек, наоборот... ты замечательный, Чимин. Просто трудно быть с кем-то, кто влюблён в другого, — Чимин начал протестовать, но Джексон перебил его. — Послушай, ангелочек, ты можешь обмануть любого, кого захочешь, кого угодно, но не меня... и Чонгука. Ты ведь поэтому боишься возвращаться в институт?
— Хён... — разочарованно проскулил Чимин, уронив голову на стол. Как волк мог быть настолько уверен в том, в чем сам Пак не разобрался до конца?
— Чимин, — волк взял обе его руки. — Я не знаю, почему ты так боишься сейчас, не знаю, что мешает тебе любить Чонгука, но я не буду на тебя давить. Просто... настоящую любовь трудно найти в жизни, так что... не упусти её, ладно?
Чимин кивнул, всё ещё глядя вниз. Волк встал и поцеловал парня в макушку, прежде чем уйти.
— Я должен идти, но я буду здесь на твоем празднике, хорошо?
— Да, хорошо, — согласился Чимин, следуя за ним к двери. — Хён?
— Да? — повернулся Джексон, чтобы посмотреть на него.
— Приведи её... на мой день рождения, — усмехнулся Чимин. — Я хотел бы увидеть эту счастливицу.
***
В свой день рождения Чимин проснулся с криком. Сон был слишком реальным: боль и кровь, тьма, поглощающая его зрение. Но, прежде всего, чувство разрыва связи, а затем пустоты. Будто он никогда не станет полноценным. Чимину казалось, что это ощущение схоже с потерей конечности. Он всё ещё продолжал поражаться тому факту, что больше всего этого не было. — С Днём рождения меня, — прошептал он в ладони, после выпрыгивая из кровати и снимая постельное, пропитанное потом. Он слышал, как Намджун напевал песню где-то ходя по дому, поэтому Пак надел другую футболку, готовясь к выходу на улицу. Поскольку он уже мог передвигаться самостоятельно, парень ходил на пробежки каждое утро точно так же, как Чонгук. Это помогало ему очистить свой разум от паутины, оставленной ночными кошмарами, так что ему нравилось. Остальная часть его особенного дня прошла как в тумане. Он пообедал с Намджуном в каком-то модном баре, который колдун нашёл несколько дней назад, а затем они провели весь день, готовясь к вечеринке. Пак не хотел устраивать большой праздник, но Джихё настояла на том, чтобы сделать его особенным, и поэтому они решили заказать еду у Пита. Волки были первыми, кто пришёл. Хосок с огромной улыбкой и подарками в руках. И Джексон вместе с Наён — с недавних пор его девушкой. Она была хорошенькая, с длинными каштановыми волосами и тёплыми глазами. Чимину она понравилась сразу. Наён была мила и забавна, и её обожание по отношению к Джексону было заметно в каждом жесте. Это было именно то, что нужно волку, и это оставило Чимина со спокойным сердцем. Джексон заслужил лучшее в этом мире. Чимин развлекался, болтал с ними, когда снова прозвенел звонок, и его сердце забилось быстрее. На этот раз пришли сумеречные охотники. — Я открою! — предупредил Намджун, спускаясь по лестнице, чтобы открыть дверь. Один за другим в комнату, где сидел Пак с волками, зашли сумеречные охотники, и Чимин встал, чтобы поприветствовать их. Первым был Сокджин, который чуть не задушил Чимина в своих объятиях. Затем Джихё, которая поцеловала его в лоб, и, наконец, Тэён, которая оставила поцелуй на его щеке. — С Днём рождения!!! — прокричала она, а затем, чувствуя беспокойство Чимина, пробормотала ему на ухо. — Он не придёт, Минни... можешь расслабиться. И всё-таки из-за того, что Чонгук согласился не приходить на празднование совершеннолетия Пака, Чимину стало грустно. Да, он не был готов увидеть его, но почему-то он надеялся, что другой парень сделает первый шаг. Что тот будет добиваться его ещё немного. И теперь было глупо об этом думать. Чонгук никогда не будет на него давить и заставлять что-то делать, принимать решения. Тем он был и хорош. Чимин произнёс молитвы рядом с Джихё, чувствуя себя таким одиноким, как никогда прежде. Его родителей не было рядом, чтобы попросить их о благословении, и единственного человека, которого он хотел видеть подле себя, тоже не было рядом. После того, как молитвы закончились, Джихё достала из кармана маленькую коробочку и взяла оттуда фамильное кольцо Паков, надевая его на палец Чимина. Она осторожно коснулась губами семейного сокровища, как сделал бы любой родитель для их ребёнка, и тепло распространилось в груди Чимина. Джихё предложила ему то же самое путешествие в Европу, которое она предлагала Чонгуку в качестве подарка, но Чимин, так же как и его бывший парабатай, отказался. Она также напомнила парню о возможности завершить обучение где-либо ещё, и Чимин кивнул, сказав, что подумает об этом. Сокджин вышел вперёд, обнимая его. — У меня есть кое-что для тебя, — сказал он. — Это было под моим присмотром до сих пор, но ты, наконец, стал взрослым, а значит имеешь право забрать это обратно. Мужчина достал конверт из своего кармана. Пак забрал его и проверил содержимое: это был банковский счёт в Идрисе. — Всё имущество твоих родителей там. До сих пор Чоны обеспечивали тебя, но, думаю, настало время быть независимым, — объяснил Сокджин. — Тебе также пора посетить Аликанте, почтить своих родителей. — Спасибо, хён. Я обязательно сделаю это, — честно ответил Пак. — Ещё раз, с Днём рождения, Минни, — Сокджин улыбнулся в очередной раз, прежде чем уйти к Намджуну, поговорить. После самой церемонии были просто посиделки, они разрезали торт, а также всем понравился маленький шведский стол, приготовленный Намджуном. Чимин мог сказать, что он был частично счастлив, потому что всё это было в любом случае больше, чем он ожидал получить на свой день рождения. Парень свалился на диван, немного измученный, с бокалом шампанского в руке. Поскольку это был его 18-ый день рождения, Намджун настоял на том, чтобы Пак наконец почувствовал вкус правильного алкоголя. Чимин был не уверен, нравится ли ему чувствовать пузырьки в животе, но всё равно это было не так уж и плохо. Он чувствовал себя приятно сонным и расслабленным. Чимин позволил своим глазами пробежаться по комнате, пока они в шоке не остановились на Хосоке, который смеялся, разговаривая с Джихё. — Воу, что-то новенькое, — пробормотал Пак. — Что? — спросила Тэён, внезапно появившаяся рядом с ним. Она проследила за его взглядом и, заметив свою мать, застонала. — Они разве были знакомы раньше? — спросил Чимин с искренним любопытством. Тэён кивнула. — Ага... мама спалила меня, когда я сбегала из института пару недель назад, — принялась объяснять девушка. — Она настояла на том, чтобы я познакомила её с ним и... — И всё прошло очень хорошо, полагаю, — усмехнулся Пак. — О, это преуменьшение, — вздохнула Тэён. — Я теперь не уверена, кто именно с ним встречается. Чимин рассмеялся, прислонившись к Тэ, и она сразу же обняла его. — Так значит теперь вы официально?.. — спросил он, и Тэён поморщилась, щипая его за бока, заставляя парня вскрикнуть. — Заткнись, Минни. — Я вижу следы укусов на твоей шее, нуна, — хмыкнул он, и девушка ударила его по ноге, краснея. После этого она продолжила молчать, прикусывая губу, и Чимин положил руку на её колено с вопросом на лице, не понимая нервное поведение девушки. — Я... у меня есть кое-что для тебя, — наконец сказала она и полезла в сумку. Охотница остановилась, оставив руку внутри сумки, и повернулась, чтобы посмотреть на Чимина. — Чонгук попросил передать тебе это, — сердце Пака подпрыгнуло. — Ты хочешь это? — Д-да... — Чимин протянул руку, и Тэён дала ему маленький бумажный конверт. Он был простым и лёгким, как пёрышко. — Что внутри... письмо или что? — спросил Чимин, нервничая. — Я не знаю... подожди, пока мы не уйдём, а потом откроешь, ладно? — сказала Тэён, вставая. — Думаю, будет лучше, если ты посмотришь на это, когда будешь один. Вскоре вечеринка закончилась. Волки попрощались, следом сотрудники института. Тэён обнимала его долго и крепко, напоминая, что они скучают по нему, что институт его дом, и Чимин поцеловал девушку в щёку со слезами на глазах. Он закрыл дверь и поднялся наверх, видя, как Намджун убирает оставшийся беспорядок лишь щелчками пальцев и искрами, летящими во все направления. Поскольку колдуну в любом случае не понадобилась бы его помощь, Чимин опустил на диван, играя с небольшим конвертом, который дала ему Тэён. Он уже пытался открыть его бесчисленное количество раз, чувствуя себя слишком напуганным. Было ли внутри письмо? Может, Чонгук написал, что ненавидит его? Чимин не был уверен, что сможет справиться с чем-то подобным. Чонгук собирался сказать ему, что уезжает продолжать обучение куда-то очень далеко? Это звучало ещё хуже. Пак не знал, как долго он сидел там, глядя в пустое пространство, пока Намджун со вздохом не свалился рядом с ним. Колдун застонал, двигая плечами, разминая, краем глаза глядя на Чимина. Он заметил конверт на ногах парня и прочистил горло, чтобы привлечь внимание охотника. — Хён, — сказал Чимин, слабо улыбаясь ему. — Ты закончил? Можем идти спать? Парень попытался встать, но колдун остановил его, схватив за руку. Чимин посмотрел на него с недоумением, но снова сел, ожидая. Намджун наклонился вперёд, поставив локти на колени, пожевывая нижнюю губу. Чимин знал, что он хочет поговорить о чем-то, поэтому молча ждал. — У меня есть кое-что для тебя, — сказал Намджун, полез в карман и достал маленький флакон. Он крутил его между пальцами, прежде чем снова заговорить. — Считай, дополнительный подарок на день рождения, — пояснил он с кривой улыбкой. — Я долго спорил сам с собой, должен ли я делать это... есть ли у меня право делать это, но... думаю, просто я... я достиг своего предела. — Достиг предела? — спросил Чимин, неловко ворочаясь на своём месте. Страх медленно полз по позвоночнику. — Да, — Намджун глубоко вздохнул. — Как колдуна... люди просят меня о нескольких вещах... о деньгах, о здоровье и любви... о мести. Я, как правило, не задумываюсь, дать ли им это, в конце концов, это их жизнь, да и платят мне достаточно хорошо, — он помедлил секунду, протягивая Паку флакон. Парень взял его и увидел внутри жидкость молочного цвета. — Прошло почти четыре месяца с тех пор, как мы чуть не потеряли тебя, Чимин, и ты, возможно, не понимаешь, насколько это было тяжёло. Видеть тебя каждый день, но знать, что есть большая вероятность того, что ты никогда не очнёшься... — Намджун сглотнул. — Как ты догадался, Чонгук пережил это не очень хорошо... он был просто тенью того, кем был раньше... и это затрудняло всё ещё больше, потому что это было похоже на потерю вас двоих одновременно... — Хён... — прервал Чимин, опасаясь направления, к которому идёт разговор. Но колдун просто поднял руку, останавливая его. — Позволь мне закончить, Чимин, — сказал он, облизнув губы. — Чонгук... он прошёл через это, он столкнулся со штормом и вышел живым... он смелый мальчишка и действительно очень сильный. Но даже у самого сильного человека на земле есть слабость, и этой слабостью всегда был ты... Я даже не могу сосчитать, сколько раз он просил меня о помощи... просил сделать так, чтобы забыть тебя... он даже однажды встал на колени... — Я не хочу этого слышать, — не выдержал Чимин, резко вставая, но Намджун схватил его за руку с такой силой, что парень упал обратно на диван. Сердце болело, и Пак знал, что больше не сможет сдержать слёзы. — Теперь ты взрослый, Чимин, — спокойно сказал Намджун. — Тебе не нужно избегать чего-то... ты должен всё решить с ним, ты ведь понимаешь. Когда колдун убедился, что Чимин не собирается уходить, он отпустил руку охотника. — Видеть его таким... Это больно. Мне было больно каждый раз, когда я отказывал ему, всем нам было больно знать, что он был убит горем, но он старался вернуть тебя. И когда случилось чудо, ты открыл глаза, мы думали, что всё станет на свои места, что всё будет хорошо... но стало только хуже. — Ты собираешься читать мне лекцию о том, какой я осёл, раз не бросился к Чонгуку на руки? — спросил Чимин, отводя взгляд. — Я слышал всевозможные версии этого, так что не стоит... хён. Намджун рассмеялся, но в смехе не было никаких признаков веселья. — Нет... я не собираюсь этого делать, — ответил колдун. — И я уверен, что никто не делал ничего подобного. Мы просто хотим лучшего для вас, чем бы то ни было... в этом причина моего подарка, — Чимин снова посмотрел на флакон. — Вчера Чонгук снова позвонил мне, снова просил меня о помощи... он сказал, что устал, и я... у меня больше нет сил отказывать ему. Сердце Чимина болезненно сжалось, и парень посмотрел на колдуна, чувствуя себя преданным. — Ты собираешься сделать это? — пробормотал он, сжимая кулак. — Ты просто собираешься помочь ему забыть... забыть меня? — Нет... не совсем. Я хочу, чтобы ты это сделал, Чимин, — ответил Ким. — В этом флаконе зелье. Если ты выпьешь его, все воспоминания о тебе и Чонгуке в течение всех ваших лет в качестве парабатаев исчезнут. Ты ничего не вспомнишь, — объяснил он, когда Чимин уставился на маленький флакон в своей руке. — Если ты решишь использовать его, я дам такое же зелье Чонгуку. У вас двоих останутся только воспоминания детства. Ты уедешь для продолжения обучения куда-нибудь, он сделает то же самое... ты будешь двигаться дальше. Никто не пострадает. — Зачем ты это делаешь? — прошептал Чимин сломанным голосом. — Потому что прошло почти четыре месяца... Я думаю, что с него хватит, — печально сказал колдун. — Если ты не собираешься возвращаться и не встретишься с ним лицом к лицу... это самое меньшее, что ты можешь сделать. — Я не могу сделать это... — Чимин покачал головой, всхлипывая. — Я не могу... он часть моей жизни... он моя жизнь... — Тогда сделай что-нибудь, Чимин, прекрати весь этот фарс, — отмахнулся Намджун. — Чего ты боишься? Чимин вновь покачал головой, потянулся к конверту и разорвал его. Колдун остался рядом с ним, молчал, когда парень вытащил небольшой листок дрожащими руками. Неаккуратным почерком Чонгука там было написано "С Днём рождения". Чимин отложил его в сторону, открывая коробочку, которая лежала внутри. Там был ведьмин огонь. Тот же самый камень, который дал ему Чонгук, когда он был ещё ребёнком, боящимся темноты. Чонгук только что отправил ему камень, который Пак оставил дома. Камень, который должен напоминать сумеречным охотникам, что свет есть даже среди самых мрачных и тёмных теней. Чимин заплакал. Он рыдал, одной дрожащей рукой закрывая лицо, второй прижимая сияющий ведьмин огонь к своей груди. Намджун обнял его, успокаивающе поглаживая по спине. — Как понять, хён... — спросил Пак сквозь слёзы. — К-как понять, что всё это реально? Колдун поцеловал его в макушку, выпуская усталый вздох. — Потому что чувствуешь боль. Позже той ночью, после упаковки своих сумок, Чимин подошёл к комнате Намджуна, держа флакон в руке. — Я хотел вернуть тебе это, — сказал парень, протягивая зелье. — Мне оно не нужно. Колдун сделал пренебрежительный жест, возвращаясь к чтению книги. — Можешь оставить себе, Чимин. Это всего лишь молоко и вода. — Что? — удивлённо спросил Чимин. — Да, — сказал Намджун, снимая очки. — С самого начала не было никакого зелья... упс? Чимин улыбнулся.***
Чонгук провел утро до возвращения Чимина в институте, прячась на крыше. На этот раз он был умнее, заперев люк, чтобы никто не мог открыть его снизу. Он знал, что ведёт себя как ребёнок, о чём ему напомнила Тэён, стуча в люк, но ему было плевать. Чонгук был напуган. Что если Чимину он больше не нравится? Что если ему не понравится больше никто другой? После стольких месяцев страданий это казалось вполне возможным... Тэён пришла в его комнату прошлой ночью, взволнованно визжа от радости, неся какую-то чепуху, пока Чонгук не взял её за руки и не усадил. — Чимин возвращается! — сказала она с ослепительной улыбкой, и весь мир затопил ад, который до этого царил в душе Чона. Чонгук прижал колени ближе к груди. Снизу донесся шум, восторженный смех его матери, и он понял, что Пак наконец вернулся. Каждый мускул его тела умолял просто пойти к парню, поймать его в самые крепкие объятия, которые он только мог ему подарить. Но была другая сторона, та, которая чувствовала себя неуверенно и молилась не столкнуться с Чимином. В итоге за парня всё решил заурчавший желудок. Чонгук едва позавтракал, пропустил обед, поэтому больше не мог терпеть. Из-за влажного летнего воздуха он оказался на грани обезвоживания, плюс к этому он был голоден. Собрав всю свою храбрость, Чон открыл люк и спустился вниз. Чонгук почти ожидал, что его сестра будем ждать его внизу, готовая ударить его по голове, но место было пустынно. Парень вздохнул с облегчением. Чонгук чувствовал себя вором, почти крадясь по коридорам в страхе быть пойманным. Он рассеянно оглянулся через плечо, направляясь к своей комнате, одновременно с тем заворачивая за угол и встречаясь лицом к лицу с последним, кого хотел видеть. Чимин застыл на месте, уставившись прямо на него, слегка приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать. Чонгук заметил, как пальцы Пака хватаются за край футболки, эффективно натягивая её и демонстрируя ключицу. Чон сглотнул. Он серьёзно хотел забыть чувства, которые испытывает к этому парню? Идиот. Чонгук начал медленно подходить, не сводя глаз с лица Чимина, и другой парень делал то же самое. Трепет пробежал мурашками по всему телу Чонгука. Искры возможностей. Возможно, он поговорит со мной. Возможно, он меня обнимет. Возможно, он будет любить меня. Возможности пробежали в его голове, одна более обнадеживающая, чем следующая, и его сердцебиение начало набирать обороты. Чонгук так скучал по нему, руки покалывало от желания коснуться Чимина. Достаточно лишь крошечного касания кончиком пальца. Однако за несколько секунд до того, как они приблизились бы друг к другу, Чимин отвёл взгляд. Чонгук видел, как парень обнимает себя, делает шаг в сторону и обходит его. И так просто волшебство разрушилось. Чонгук открыл дверь в свою комнату, Чимин продолжал идти, не сказав ни слова.***
— Я просто не могу поверить! Тэён ходила по комнате Хосока, одетая только в одну из его футболок, пока волк с хищным взглядом следил за каждым её движением. — Что? — заторможенно спросил он. — Чимин и Чонгук! Они буквально стреляют влюблёнными взглядами друг в друга за спиной, и, блять, ничего не делают! — она топнула ногой, абсолютно расстроенная. Хосок рассмеялся. — Они оба парни, чего ты ожидала? Это конечно глупо... но мы не очень хорошо чувствуем себя в таких ситуациях. Тэён плюхнулась на кровать, подползая к своему парню. — Я так хочу, чтобы они вернули свои прежние отношения, — надулась девушка. — Вернут, — заверил Хосок, рукой залезая под футболку и поглаживая талию Тэ. — Просто дай им время. — Время — последнее, что у меня есть, — возразила Тэён, хлопая в ладоши и вскакивая. Волк застонал, лежа на спине и глядя в потолок. — Что ты уже задумала? — спросил он, разочаровавшись в том, что не может заставить свою девушку сосредоточиться на себе. — Я не уверена... — ответила она, постукивая указательным пальцем по губам. Она посмотрела на Хосока, снова подползая к нему ближе, пробегаясь пальцами по его обнажённой груди, и на её лице появилась хитрая улыбка. Медленно, она сняла с себя футболку, усаживаясь на ноги волка. Хосок чуть не задохнулся. — Но я подумаю об этом. — Ты что!? — спросил Чонгук, поднимая клинок серафима в воздух. Чимин просто посмотрел вниз, тихо поправляя колчан со стрелами на своей спине. Тэён посмотрела на своего брата, изо всех сил стараясь удержать рвущуюся наружу улыбку. Её план был не идеален, но она была полна решимости довести его до конца. — Я сказала, что не могу пойти на патрулирование с вами двумя, — медленно повторила она, показывая брату лучший щенячий взгляд в своём репертуаре. — Я плохо себя чувствую, — парень прищурился, с недоверием глядя на неё. — Ты заболела, Тэ? — взволнованно спросил Чимин, и маленький чёрт в голове Тэён исполнил небольшой праздничный танец. Она повернулась к Паку, строя болезненный вид. — Да. — Чушь собачья, — фыркнул Чонгук, закрепляя клинок на поясе. — С тобой всё было нормально этим утром. — У меня только недавно начался тот самый период... — объявила девушка, и Чимин кашлянул. — Знаешь, вся эта потеря крови, боль и... — Боже, заткнись! — Чонгук повернулся к ней спиной, и девушка ехидно улыбнулась. — Просто... вернись в кровать или что тебе там надо. — Спасибо, мальчики! — прощебетала она, слишком радостно. — Наслаждайтесь охотой! Чимин посмотрел на Чонгука, они встретились взглядами. Чон открыл рот, чтобы что-то сказать, хоть что-то, но румянец покрыл его щёки, и он отвёл взгляд. Даже кончики ушей покраснели. Чимин вздохнул. Чонгук вздохнул. Это будет долгая ночь...***
В ту же самую ночь Чимин заметил перемену, теперь они не были парабатаями. Всё патрулирование прошло в неловкости, ни один из них не произнёс ни слова. Но, несмотря на это, они всё ещё были идеально синхронизированы. Неважно, что связь исчезла, Чимин всё равно мог предсказать, как поступит Чонгук, будто решения Чона были его собственными. И это дало ему надежду. Возможно, не все, что было между ними, можно объяснить лишь связью. И в ту ночь, ему приснился удивительный сон. Были ночи, когда ему не снились кошмары. Нет, кошмары не отпускали Чимина, но их стало значительно меньше, когда он вернулся домой, в свою комнату. Большую часть дней он ложился спать только для того, чтобы проснуться не от кошмара. Ему становилось лучше, это было облегчением. Приняв душ, чтобы смыть пот и икор с кожи, Чимин оделся в пижаму и лёг на кровать. Он был измотан, прошло много времени с его последнего патруля, так что он отвык от погони. Но он был удовлетворён, счастлив, что вернулся на поля боя, вернулся к жизни, которую знал. Из своей комнаты он не мог слышать, чем занят Чонгук, но Пак предполагал, что тот, вероятно, тоже собирается спать. Чон коротко улыбнулся ему, прежде чем войти в свою комнату, оставляя Чимина с красными щеками и бабочками в животе, только холодный душ прогнал их. Когда Пак лежал на постели, его разум был заполнен изображениями его бывшего парабатая, и веки начали медленно опускаться. Той ночью Чимину приснился сон, который словно был воспоминанием. Крепкие руки, обнимающие его, мягкие губы, хриплые стоны и обжигающий жар, окружавший его. Ему снилось, как его талию сжимают, и сердцебиение ускорилось, пока с его губ не слетел сладкий стон. Он проснулся с мокрым нижним бельём и именем Чона на кончике языка. Однако, как только он пришёл в себя, то испугался, что Чонгук ворвётся в его комнату в любую секунду. Но этого не произошло, и Чимин вспомнил, что поскольку связь исчезла, его чувства вновь стали только его. Медленно улыбка расползлась по его лицу, и, когда Чимин переоделся в чистое нижнее бельё, он подумал, что это было не так уж и плохо. Может то, что он больше не имеет парабатая, и есть именно то, что ему нужно... После этого раза подобные сны начали приходить к нему чаще, хотя большинство из них были воспоминаниями. Чимин часто фантазировал, взглядом скользя по телу Чонгука, когда парень не осознавал этого. Пак был уверен, что Тэён поймала его пару раз за пристальным наблюдением, но ему было всё равно. По какой-то причине это было немного похоже на исцеление, то, как тепло в нижней части живота росло и росло, пока не превращалось в устойчивый огонь внутри парня. Это было похоже на то, как снова влюбиться, каждый жест, каждая мелочь, которую Чонгук делал, вызывали вздохи и улыбки на губах Чимина. Пак был уверен, что Чонгук тоже заметил изменения в его поведении, потому что иногда чувствовал, как взгляд тёмных глаз впивается в его спину. Следит за каждым его движением. Множество украденных взглядов и укусов губ. Внезапные покраснения и потные ладони. Чимин думал, что это именно то, что ему нужно. Откровение пришло, когда все его фантазии перешли к мысли о том, чтобы просто подержать Чонгука за руку. Или каково это, когда он снова сможет провести рукой по его волосам? Как сильно он хотел бы просто поселиться с ним в одной комнате, чтобы наблюдать, как он спит. Тогда Чимин понял, что заставляет его вставать по ночам. Так в одну ночь Чимин принял душ и ждал. Ждал, пока все уснут, чтобы встать на слегка дрожащие ноги. Он сосчитал до десяти, стоя перед своей дверью, делая глубокий глоток воздуха, чтобы успокоить безумно бьющееся сердце, прежде чем медленно открыть. Пространство, отделяющее его от Чонгука было небольшим, может быть, два или три шага, но даже это незначительное расстояние выглядело в его глазах как бездна. Что, если он неправильно прочитал знаки? Что, если этим он всё разрушит? — Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — прошептал он себе под нос, делая ещё пару глубоких вдохов. Первый шаг. Ночь, когда Чонгук пришёл в его комнату и подарил ему ведьмин огонь. Он был напуган и неуверен, но он хотел довериться, он хотел сделать прыжок. Второй шаг. Ночь, когда они разделили свой первый поцелуй. Он боялся, что всё никогда не станет, как прежде, если он примет неправильное решение. Но в итоге всё изменилось для них обоих. Третий шаг. Ночь, когда у него наконец хватило мужества самому поцеловать Чонгука. Признать свои чувства и ответить взаимностью на чужие. Чимин моргнул пару раз, пытаясь очистить зрение. Сердце мучительно стучало в груди, когда он поворачивал ручку двери, босые ноги на холодном полу были единственным якорем к реальности. Его окружил запах гвоздики, и Чимин вошёл внутрь. Он мысленно повторял всё, что хотел сказать. Чонгук спал на животе, отвернувшись от двери. Одеяло скинуто к ногам, обнажая голый торс парня, и жар внутри Чимина лишь набирал обороты. Только когда Пак закрыл за собой дверь, Чонгук обернулся, глаза всё ещё были полузакрыты. — Чимин? — пробормотал он. Голос низкий и хриплый. Пак почувствовал, как его тело отвечает на зов, кожа гудела в ожидании. Чонгук сел на кровать, потирая глаза и снова глядя на него. — Я... — начал Чимин. Вся ранее бесполезно отрепетированная речь не выдержала под натиском реальности. Чонгук был прямо перед ним, сонный, в свете луны, и Чимин хотел всё больше и больше поцеловать его. Поцеловать его, чтобы он никогда не отпускал. — С тобой всё в порядке? — снова спросил Чонгук, стремясь встать с кровати, и именно это привело Чимина в движение. Пак оторвался от двери. Все сомнения остались позади. У него на уме была только одна вещь, и это был парень прямо перед его глазами. Чонгук ничего не сказал, когда Чимин подошёл ближе, медленно, будто боялся, что Чон испугается. Он практически чувствовал взволнованное дыхание Чимина на своей коже, и его собственное сердце реагировало, стуча быстрее с каждым шагом Пака. Может, ему стоит ущипнуть себя, чтобы понять, не сон ли это? Чимин смотрел поверх головы Чонгука, пока его колени не столкнулись с кроватью. Он остановился на мгновение, выдохнув, прежде чем взглянуть прямо в глаза Чона. Чонгук открыл рот, но Чимин покачал головой, останавливая его. — Прости... — прошептал он, и Чон нахмурился. — Что?.. Нет, Чимин, ты не... — Я извиняюсь за то, что так долго, — прервал Пак. — Я прошу прощения за то, что сделал тебе больно. Это моя вина... — Чимин... — снова попробовал Чонгук, но Пак прижал палец к его губам, закрыв глаза. — Пожалуйста, позволь... позволь мне сказать это, — сказал он, снова открывая глаза. — Я знаю, что это был ад, и я не уверен, что однажды полностью прощу себя за то, что сделал это с тобой, но... я просто испугался... проснулся и обнаружил, что ты ушёл, это было похоже на потерю тебя, хотя ты находился прямо передо мной, — принялся объяснять Пак. — Это вернуло меня в детство... когда не было связи. Я потерял тебя, и единственное, о чём я думал, что ты бросил меня, оставил одного так же, как мои родители. Слишком больно... Чонгук осторожно взял Чимина за руку, и как только парень не отверг его, то потянул вниз, чтобы Пак сел на кровать. Все следы сна исчезли, Чон бодрствовал. — Я был эгоистом, — продолжил Чимин, проводя пальцами по более длинным пальцам Чонгука, оба затаили дыхание от прикосновения. — Я не справился с этим так, как ожидали от меня большинство, но я сделал то, что, по моему мнению, было достаточно, чтобы держаться в здравом уме. Я был сбит с толку... Я не знал, какая часть того, что я чувствовал, была реальной, а какая — нет, пока... пока ты не послал мне тот камень и... — Чимин поднял глаза и заметил, что у Чонгука те сияют в мягком свете луны. — А потом я вспомнил... что ты всегда был для меня светом. Каждый раз, когда я падал, каждый раз, когда мои мысли становились слишком мрачными... ты возвращал меня. Только ты. Чонгук перетащил Чимина к себе на колени. Сладкий запах его кожи щекотал нос Чона, и он поднес одну из ладоней Пака к своему носу, глубоко дыша. — Я люблю тебя, Чимин... — пробормотал он. Слова покинули его язык, и словно груз исчез с его плеч, и парень наконец мог спокойно дышать свежим воздухом. Чимин растаял в его руках. — Как друга... как возлюбленного... я могу любить тебя всеми всевозможными способами. Это никогда не было связью... это был ты... всё время. — Прости меня, — умолял Чимин, прижимаясь лбом к Чонгуку. — Нечего прощать, — быстро сказал Чон, положив руки на талию Чимина. Пак слегка покачал головой. — Я знаю, что облажался... — Чонгук снова начал протестовать, но Чимин укоризненно посмотрел на него. — Нет, Гук, это правда. Мне всегда требовалось больше времени, чем тебе, чтобы принять свои чувства. Мне всегда было страшно, в то время как ты был готов встретиться лицом со всем миром, но... Я люблю тебя, я любил тебя с самого начала. Моё сердце всегда принадлежало лишь тебе. Чонгук улыбнулся, шмыгая носом, когда слезы покатились из глаз. Чимин тоже улыбнулся. Они смеялись друг над другом, касаясь руками, вдыхая друг друга. — Могу я тебя поцеловать сейчас? — спросил Чонгук с надеждой. Он позволил своим губам замереть перед губами Пака. — Значит ли это, что ты меня простишь? — пробормотал Чимин, прикрывая глаза. Чонгук поцеловал его, губы сладкие, как мёд. Чимин задохнулся, зарываясь пальцами в волосы Чона. Он отстранился и заплакал, а Чонгук крепко обнял его. Было такое ощущение, будто они впервые занимались любовью. Всё было так правильно, и наконец-то они дома.***
Год спустя
Чонгук застонал, видя перед глазами падающие звезды. Он упал, затаив дыхание, рядом с Чимином, чувствуя, как каждая клетка тела расслабляется. Так же он слышал, как Чимин постанывает от последних остатков полученного удовольствия, грудь Пака тяжело вздымалась. Пот катился по вискам, но на губах Чонгук чувствовал лишь сладость. Всё в нем было сладко. — Не могу поверить, что позволил тебе трахнуть себя во время помолвки твоей сестры, — пробормотал Чимин, лениво выводя непонятные узоры на спине Чона. — Она убьёт нас, когда узнает. — Что я могу сказать, — пробубнил Чонгук, шевеля телом, чтобы положить голову на грудь Пака. — Я источаю сексуальную привлекательность. Чимин хихикнул, этот милый звук заставил кожу Чонгука покалывать... или это был просто сексуальный экстаз, который посылал потоки мурашек по его позвоночнику. Он предпочитал думать, что причиной тому был Чимин, воздействующий на него своим очарованием. — Или я был просто слишком возбужден и не имел никакого самоконтроля, — ответил Чимин, и теперь настала очередь Чонгука смеяться. — Скорее всего этот вариант, — согласился Чонгук, оставляя поцелуй там, где билось сердце Чимина. — На самом деле, во всём ты виноват. Ты меня прямо там раздевал взглядом, что мне было ещё делать? — Верно... — Я конечно всё понимаю... Я выгляжу потрясающе в костюме, — Чимин фыркнул в ответ, но Чонгук проигнорировал это. — Кроме того, мы просто не могли не сделать этого, ведь это наша последняя ночь здесь. — Думаю, ты прав, мы бы не смогли не сделать этого. Это был действительно их последний день в Сеульском институте, так как на следующее утро они отправятся в Пусан. Ли, после некоторых очень плохих деловых решений, были объявлены Клэйвом неспособными управлять институтом. Их отправили обратно в Идрис, и когда пришло время выбирать, кто станет главой Пусанского института, отец Чонгука предложил на этот пост своего собственного сына. Это было большой ответственностью, но Сокджин заверил Совет, что парень более чем готов, к тому же с ним пойдёт Чимин. И кроме того, Намджун также пойдёт с ними, утверждая, что его время в Сеуле истекло и что он скучает по морю. Чонгук знал, что это способ для их семьи приглядывать за ними, но, тем не менее, он был благодарен. — Ты точно уверен? — спросил Чонгук. — Поедешь со мной? — он задавал Чимину этот вопрос уже бесчисленное количество раз прежде. Каждый раз ответ был положительным. — Уверен... — пообещал ему Чимин, проводя пальцами по потным волосам Чона. — Думаю, что мои родители были бы счастливы, знаешь... Что они хотели бы, чтобы я позаботился об институте, где у них было столько хороших воспоминаний. Это приятно... Как закрытие круга. — Да, это так... — К тому же, — и Чимин почувствовал, как его щеки краснеют от того, что он собирается сказать. — Не могу дождаться, чтобы начать новую жизнь с тобой... Чонгук покраснел, крепче сжимая талию Чимина и целуя его в ответ. Он скользил взглядом по просторам кожи Чимина, и остановился на поблекшей руне парабатая. Чон потянулся к ней пальцами, медленно отводя вихревые узоры, и Чимин вздрогнул от прикосновения. — Ты... — начал Чон. — Ты скучаешь по этому?.. Я имею в виду связь. Чимин прижался, обнимая Чонгука крепче, обдумывая вопрос. Да, даже через год всё ещё было трудно смотреть на руну и не чувствовать боли в груди. Как будто он потерял важную часть себя. Но Чонгуку потребовалась только сонная улыбка, чтобы убрать все плохие мысли. В конце концов, он имел всё, что хотел больше всего. — Иногда, — ответил Пак честно. — Но, думаю, мне больше она не нужна, ведь я знаю истину. — И что это за истина... — вопросительно пробормотал Чонгук, биение сердца Чимина убаюкивало его. — Что наши чувства настоящие, — прошептал Чимин, закрыв глаза. — Что именно ты, а не связь, вызывает во мне эту бурю эмоций. — Это... очень глупо, — фыркнул Чонгук, зевая и носом проводя по шее возлюбленного. — Но ты любишь это... — Чимин прижался губами к макушке головы Чона. Чонгук сонно моргнул, считая каждый вздох Чимина, как тиканье часов. Каждый шрам является свидетельством их любви, историей на долгие годы. — Да... — согласился он потом. Счастливый. Полноценный... — Люблю... всем сердцем.Они принадлежат друг другу.
Навеки.
