Вдохновляющая

На следующий день Глеб позвонил мне в районе обеда, чтобы оповестить, что их с дочерью сегодня не будет: у Анны до сих пор болит нога. Он услужливо сообщил, что уже предупредил коновода, поэтому коня погоняют на корде. Попрощавшись с Романовым, я отправилась на поиски Лизы. Девушка обнаружилась в комнате отдыха, беззаботно болтающая с Татьяной. Поздоровавшись с обеими, я сообщила, что рыжего сегодня возьму сама. - Может, вместе? – предложила Лиза, усаживаясь поудобнее: до этого девушка расползалась по дивану, словно лужица. - Нет, не стоит. Можешь перестроить свое расписание по возможности, уйдешь пораньше. Я все равно буду брать его последним. Думать долго Лиза не стала: в отличие от меня, у девушки была личная жизнь. Час свободного от работы времени никогда не бывал лишним в таких вопросах. Вечером, когда основная часть моей работы была выполнена, я неспешным шагом двигалась по широкому проходу конюшни. Конюха раздавали вечернее сено, изредка кидая на меня недовольные взгляды, хотя от тачек я активно уворачивалась. Отыскать денник рыжего не составило труда. На территории комплекса было всего две конюшни. Я чаще пропадала на второй, потому что там стояла моя кобыла, но именно здесь я отбивала денники. Жеребцу еще не принесли сено, потому тот вертелся у двери, то и дело кидая злобную крысу на проходивших мимо конюхов. Лиза, естественно, предупредила о вредных привычках коня, так что, открывая денник, я была готова практически ко всему. На какой-то момент мне показалось, что рыжий прищурился, всматриваясь в мое лицо. Видимо, проверяя, что за наглая особа пришла к нему в такой час без сена. Вытянув шею, он понюхал мою руку с зажатым в руке недоуздком и звучно хлопнул губами. Не обнаружив угощения, жеребец, правда, сделала шаг назад, а я тем временем скользнула внутрь денника. Прихватив коня за храп, быстро нацепила на того недоуздок. Получилось без приключений. Даже на развязки вывела его спокойно. «Никогда бы не купила себе рыжего коня», - подумала про себя я, приступая к чистке. С шерсти летела пыль, рыжие волоски быстро засели на рукавах моей кофты. Сам же жеребец спокойно стоять никак не хотел – шагал взад-вперед, клацал зубами, как только я подходила поближе к морде, постоянно топтался на месте, то и дело стараясь наступить мне на ногу. Я честно пыталась щелкнуть того по причастным к неподобающему действию частям тела, но рыжий на это никак не реагировал. Правда, я не думала, что дальше будет проблема побольше. Я собиралась надеть на жеребца только оголовье, но провозилась я с этим не меньше десяти минут. Предусмотрительно перестегнув недоуздок, прицепленный к развязкам на шею рыжего, я покрепче обхватила его храп правой рукой, а левой попыталась натянуть на того элемент амуниции. Сначала конь просто не открывал рот. Да что там, я даже через плотно сжатые губы трензель провести не могла. Потом, когда я начала давить на беззубую часть рта, рыжий резко вскинул голову вверх. Загремели развязки, а потом я почувствовала, как мои ноги оторвались от земли и буквально через секунду вернулись обратно. Правая рука, до сих пор плотно хватающаяся за храп противно заныла. - Ты че, бессмертный что ли?! – прикрикнула я на своего подопечного. Жеребец прижал уши, чуть угомонившись, видимо, не ожидал, что я так сильно вцеплюсь в него. Воспользовавшись заранее припасенным кусочком моркови, я все-таки смогла натянуть оголовье и застегнуть все ремни. Облегченно выдохнув и поняв, что это – только начало, я прицепила к кольцам трензеля переходник с кордой. Путь до манежа занял удивительно много времени. Наглая морда все время горцевала вокруг меня, высоко задрав голову и хвост. На мои предостережения в виде обещаний расправы и одержек жеребец не реагировал никак. Благо, время было позднее, и нам на встречу не попалась ни одна лошадь, а дорога была не через переполненные кобылами левады. В манеже я тоже успела с ним намучаться. Решив пошагать в руках, никак не могла отрегулировать скорость его движения. Хотелось, чтобы он шел ровно рядом со мной, чтобы его морда была в пределах моей видимости. Но конь то притормаживал, отставая, а потом сигал точно на меня, только и успевала отскакивать. То ускорял шаг, так что я, не успевая переставлять ноги, оказывалась у крупа животного. Гонять его на корде без развязок и вовсе оказалось гиблым делом. Жеребец без труда таскал меня за собой по манежу, с силой закусывая трензель. В какой-то момент я поняла, что таким путем останусь без рук, потому просто отцепила корду. Хорошо, что манеж пустовал. Сделав пару больших кругов резвым галопом, жеребец остановился и, громко фыркнув, повернулся в мою сторону. Я же в это время присела на ступеньки, с которых всадники забирались на лошадей и наблюдала за животным. Поднявшись в рысь, он пружинистыми движениями сделал неровный вольт в середине манежа примерно двадцать метров, постоянно поворачивая голову в мою сторону. Я не реагировала – даже позу не меняла. Тогда рыжий сместился на вольт поближе, решив привлечь к себе внимание. Еще пару кругов и он снова остановился. Прижал уши, уставившись в стену. - О, кажется, тебе самому с собой не интересно. Зачем напрягаться, если никто внимания не обращает, правда? – хмыкнула я, поднимаясь на ноги. Жеребец мотнул головой, отступая в противоположную от меня сторону. - Рысь, - четко и громко произнесла я, причмокнув. Рыжий сорвался с места галопом и, сделав пару темпов, чтобы оказаться чуть подальше, перешел в широкую рысь. Я медленно передвинулась в середину манежа. Пробегая мимо, жеребец постоянно ускорялся, демонстрируя высокий мах ноги или вовсе поднимался в галоп. Я, словно отсталая, просто каждый раз с одной и той же интонацией повторяла слово «рысь». И, отбегая подальше, животное переходило именно в этот аллюр. А затем все повторялось. Минут через десять жеребец уже бегал равномерной рысью, широко раздувая ноздри и по вольту вокруг меня. Зная, что сегодня коня уже гоняли, я не планировала работать того до седьмого пота и данного эксперимента мне было вполне достаточно. Успокаивающе присвистнув, я собралась было присесть обратно на ступеньки, предоставив жеребца самому себе, но тот, перейдя в шаг, уверенно двинулся за мной. Обернувшись на половине пути и обнаружив эту картину, я удивленно вскинула бровь и, выудив из кармана морковку, протянула рыжему. Тот, подойдя ближе, широко открыл рот, хватаясь зубами не только за небольшое угощение, но и за мои пальцы. Шикнув, я инстинктивно дернула рукой и треснула коня по носу. Тот дернулся, но не отскочил. А через пару секунд заинтересованно повернул голову набок. - Аккуратно, - предупредила я, протягивая рыжему морковь. Тот открыл рот так же широко, но на этот раз подобрал угощение губами, оставив на ладони влажные следы. Шагать все же пришлось вместе с подопечным, так как самостоятельно он что-либо делать отказывался напрочь. Зацепив корду, я двигалась вдоль стенок манежа и под конец даже с удивлением заметила, что конь начал со мной ровняться. Намучиться с ним придется не мало, это я поняла с самого начала. Но, когда я, уже порядком уставшая, вела жеребца в конюшню, его словно опять подменили на рыжую бестию. Даже ноги нормально раскрючковать не дал. Либо конь был мазахистом, либо очень глупым, другого объяснения я пока не находила.

***

В течение следующей недели я самостоятельно работала с жеребцом вечерами, сказав коноводу, что гонять того не нужно. На него уходило в три раза больше времени и сил, чем на моих учеников. День на третий я чуть не зарыдала от безысходности, когда в привычно пустой манеж завалился один из частных владельцев. Если наедине со мной конь и вел себя более-менее спокойно, то, когда нашу компанию разбивал кто-то еще, становился максимально нетерпеливым. Хозяева предупредили, что в течение недели их не будет. Кажется, Глебу нужно было решить какие-то дела в столице, но в подробности я не вдавалась. Единственной моей головной болью на эти дни стало массивное рыжее тело. Я даже ночью уснуть не могла, думая, что еще можно попробовать сделать с этим животным. Голова работала очень плохо. К тому же, я прекрасно знала, что работать с конем в руках – это одно, а верхом – совсем другое. И я бы ни за что не решилась сесть на жеребца. Во-первых, я была назначена тренером, а не берейтором, так что без присутствия хозяев не имела на это право. Во-вторых, мне бы не хватило смелости. В воскресенье во время обеда я заняла привычный столик в кафетерии и переворачивала на тарелке макароны. За окном, ведущим на улицу, барабанил дождь, и у меня непривычно сильно разболелась голова. Выпитая таблетка действовать отказывалась. - Здравствуйте, - знакомый голос прямо передо мной оказался немного неожиданным. Я вскинула голову, тут же пожалев о своем резком жесте и болезненно поморщилась, понадеявшись, что мужчина не примет гримасу на свой счет. - Добрый день, - кивнула я Глебу. – Я думала, вы еще не вернулись. - Получилось закончить чуть пораньше, - кинул мужчина, присаживаясь напротив. Почему-то мне показалось, что раньше он был более расслабленным. Либо устал, либо не в духе. Нахмурив брови, я вопросительно посмотрела на нашего спонсора. Он ведь пришел сюда не разогретой в микроволновке еды поесть? - Как Летти? – поинтересовался он. Я потупила взор. - Кто? - Ну, - мужчина вскинул брови. – Рыжий. - А, это вы его имя так сократили? Ужасно. В смысле, сократили ужасно, а не он ужасно. В смысле… простите. Яркий – интересная личность, вот что могу сказать, хотя на корде, вроде, стал бегать спокойнее, - я непринужденным жестом придержала гудящую голову. - Сейчас вы его работаете? - Гоняла вместо коновода, - кивнула я, надеясь, что это не будет проблемой. - А желающих работать верхом не нашлось? - Нет, - мотнула я головой, откладывая вилку. - А вы? - Что я? – сначала даже не поняла, о чем говорит мужчина, но потом спохватилась. – Нет-нет, я работать верхом не находилась. Я – тренер. На этом мои полномочия всё. - Просто, если что, имейте в виду, что разрешение на верховую работу у вас от меня есть. Я прикусила нижнюю губу, понимая, что только недавно думала об этом разрешении. Затем кинула взгляд на часы. Обед мой подходил к концу, и уже скоро нужно было отправляться в манеж. - Простите мне мою бестактность. Но вы об этом заехали сказать? - Не только. Вообще-то, я по поводу ваших слов о лошадке «попроще». Я поговорил с Аней и она готова заниматься на другой лошади, чтобы в день у нее были две тренировки. Сначала на «попроще», потом на… Ярком, - мужчина запнулся, словно смаковал прозвище коня, подаренное ему мной, на вкус. - Хорошее решение. - И да, лошадку мы тоже присмотрели. Я позвонил директору, но та сказала, что кобыла это частная, так что договариваться мне придется с владельцем. - Угу, - скучающе бросила я, потягивая остывший чай. - Так вот, я хотел узнать. Сколько стоит тренировка на вашей лошади? Пять тысяч? В этот момент я поперхнулась чаем, тем самым привлекая внимание всех присутствующих к нашему столику. Пока откашливалась, из глаз потекли слезы, и мне на мгновение показалось, что даже голова перестала болеть. - Десять? - Подождите, - прохрипела я, упираясь ладонями в стол. Потом сделала пару судорожных вдохов и продолжила: - Я думала, вы меня поняли, когда говорили о лошадке «попроще». Моя кобыла такой не является. - Прекрасно понял. Я видел, как на ней выступала ваша спортсменка. Не сказал бы, что она выше или сильнее Ани, - мужчина скрестил руки на груди и облокотился на спинку стула. - При чем тут физические данные? – у меня даже руки зачесались, лишь бы не накинуться на мужчину с кулаками. – На моей кобыле сидит спортсменка с большой буквы. При всем уважении, вашу дочь я назвать так не могу. Так что вам придется искать другой вариант. Я поднялась на ноги, тем самым подсказывая, что дискуссия окончена и двинулась было к выходу, мимо мужчины, но тот, видимо, не был готов к финалу разговора. Крепко перехватив меня за запястье, он сильным рывком усадил меня рядом с собой. Я с грохотом опустилась на стул, больно ударяясь коленом о ножку стола. - Какого… - Мне казалось, вы дорожите своим рабочим местом, - прошипел мужчина, наклоняясь поближе. - Вы мне сейчас угрожаете? – возмущенно поинтересовалась я таким же грозным шепотом. - О, нет, это не угроза, а предупреждение. - Я сейчас охрану вызову, - настойчиво дергаю на себя руку, но мужчина не отпускает. На самом деле, в помещении было много людей, все кидали на нас мимолетные взгляды, но никто не вмешивался. Продажные твари. - Прошу. Они будут рады выслушать претензии нового спонсора. Вдох. Выдох. Спокойно, это просто какое-то недоразумение, не иначе. - Ваша жена подала на развод из-за рукоприкладства? – прошипела я после долгой паузы, наклоняясь чуть поближе к столу, чтобы никто, кроме Романова меня не слышал. На мгновение мне показалось, что мужские пальцы сильнее обхватили мою руку, и я уже, черт побери была готова звать на помощь, но меня отпустили. - У вас там все хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась тетя Катя из-за кассы. Я, оставшись в прежнем положении, как можно более грозно смотрю на мужчину, но руки убираю подальше. - Прекрасно, - кинул Глеб женщине. - Вот что. Про уровень подготовки моей дочери я ничего говорить не буду, потому что знаю: она пока не так много занимается. Но напомню, что это ваша забота. И, называя себя тренером, вы беретесь воспитывать спортсменов, - обратился он уже ко мне совершенно спокойно, но железные нотки в его тоне были слышны очень отчетливо. – С завтрашнего дня мы начинаем ездить в прежнем режиме. Сначала занимаемся на вашей кобыле, потом на рыжем. С этими словами он поднялся, я услышала, как скрипнули ножки стула о пол. - Все тренировки я щедро оплачу, можете не сомневаться, - кинул он напоследок. – До свидания. И ушел, оставив меня со своими мыслями. Я теперь даже не знала, чего больше боюсь: сесть верхом или остаться наедине с этим мужчиной. Оклемавшись минуты через две, я поняла, что на тренировку к спортсменке уже опоздала, но почему-то крайне неспешно собрала со стола посуду с почти нетронутым обедом и отнесла все в мойку. Все присутствующие кидали на меня заинтересованные взгляды, даже не стесняясь, а мне хотелось плюнуть им в лицо и понять, какое слово лучше описывает Романова: быдло, напущенный индюк или ублюдок.