Вдохновляющая

С посещением тренировок Елены Викторовны я медлить не стала. В течении нескольких дней посещала манеж во время ее групповых занятий и присматривалась к спортсменам. - Чем порадуете? – поинтересовалась я у тренера, как только та с манежа вернулась на трибуны. Женщина лет пятидесяти выглядела добродушно. В новеньком костюме сборной клуба, с пучком крашеных рыжих волос на голове и ярко-розовой помадой на губах. - Спрашивай, - пожала плечами женщина. Как я всегда думала, мы с ней были в неплохих отношениях, но слишком уж Елена Викторовна ревностно относилась к своим ученикам. Особенно к любимчикам, которых разбирали, как правило, первыми. - Я-то спрошу, но кто из присутствующих, по вашему мнению, наиболее перспективен? - Мария. На серой, - опершись на бортики локтями, женщина указала на одну из девочек. Я вздернула бровь. Этот ребенок не показался мне хорошо готовым. - Ладно… - протянула я, пристраиваясь рядом. – А вон та девочка? – кивок моей головы был направлен на невысокого рыжего мерина, шагающего на дальнем вольту. - Денег нет у родителей, - кинула мне женщина. Я же сделала глубокий вдох, а затем серьезно посмотрела на Елену Викторовну, медленно выдыхая. - Разве я спросила, есть ли деньги у родителей? - Последней у меня детей отбирала Гроздева. И ее интересовало только это. У Маши самые обеспеченные родители, тебе повезло, что ее еще никто не успел забрать. - Елена Викторовна, зачем мне ребенок, который не способен слушать тренера? Я вообще-то была на тренировке. Женщина промолчала. - Послушайте, мне в ученики нужны те, кто хочет и может работать. Даже не работать, а пахать. И остальное меня, в данный момент, не интересует. Тренер молчала около минуты, и я уже успела наругать себя за свои слова, но та вдруг указала на одну из девочек: - Настя Вихарева. Очень пунктуальная, вежливая. Ранима, плохо воспринимает критику, но слышит меня. С каждым разом выступает все лучше. Там, - она указала на другую ученицу. – Полина Иванова. Очень стабильная в эмоциональном и физическом плане. Не хватает огня и уверенности в себе, но работоспособность невероятная. Женщина немного помолчала, тихо постучав сухой ладонью по бортику, а затем все-таки заговорила, указывая на всадницу, которой я заинтересовалась: - Саша Белова. В ней таланта больше, чем во всех остальных вместе взятых. Прекрасное чувство лошади, я говорю про таких: «горит». И, в отличие от остальных талантов, она пашет, но воспитывает ее мать-одиночка. Она сама подрабатывает после школы, чтобы оплачивать занятия. - Подрабатывает в двенадцать лет? – удивилась я. Слушая женщину, я отвернулась от манежа, упираясь в бортик теперь спиной. - Ей в этом году четырнадцать. - Поздняя, - я скрестила руки на груди. – Она так долго на этом уровне сидела? - Она пришла ко мне пять месяцев назад с минимальными навыками. С покатушек, наверное. - Давайте так. Вы хотите сказать, что спортсмен она несерьезный? - Нет, я просто хочу предупредить, что она не сможет выступать на уровне, который тебе нужен для продвижения в карьере. И причина тому – отсутствие финансов. - Какого продвижения? – не поняла я. - Ходят слухи, что ты метишь в тренера для юношей. Для основы. - А мне вот интересно, почему слухи ходят мимо меня, - я устало закатила глаза и потерла виски, вспоминая, сколько еще на сегодня будет дел. - Ну, посуди сама. Твоя юноша занимает первое место на внутренних. Потом ты вымаливаешь у директора новеньких… - Вымаливаю? – перебила я, чуть ли не задыхаясь от возмущения. – Не хотите взять их себе? Отдам с превеликим удовольствием, - выпрямившись, я толкнулась ладонями от бортика и двинулась к выходу. - Так что мне сказать спортсменам? - Что я беру на пробную тренировку Белову, Иванову, Бестаеву и Короткову. Пусть свяжутся со мной сами или через родителей в течение двух дней, - бросила я, не оборачиваясь.

***

- Коротни, - произнесла я, когда Лена подъехала поближе на широкой равномерной рыси. Девочка глубже села в седло и цокнула языком, задав лошади более короткий ритм движения. Вороная чуть больше подвела под себя зад и встала на темп. - Все, хорош. Гладь! – кивнула я, прождав от силы секунд десять, пока кобыла двигалась по длинной стенке. – Закончили, Лен. Шагай в руках. Пока девочка спрыгивала, я поднялась на трибуны и, взяв в руки бутылку с водой, торопливо начала глотать прохладную жидкость. Почему-то дико сушило горло, хотя грунт был пролит совсем недавно, а между Леной и предыдущей ученицей я успела выпить чашку кофе. - Добрый вечер, - голос сзади прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и тут же поперхнулась. Активно откашливаясь, я развернулась и обнаружила за спиной отца своей новой спортсменки. - Добрый. Это вы рано или я задержалась? – наконец выдавила я, затем отложила злополучную бутылку с остатками воды обратно на ступеньку и тыльной стороной ладони убирала капельку с подбородка. - Не любим опаздывать, поэтому всегда приходим чуть пораньше. Если вы еще не освободились, мы подождем, - произнес мужчина. Я заметила, как дернулись уголки его губ в легкой улыбке. - Нет-нет, я уже закончила, - помотала я головой. - Прекрасно. Кажется, мы так ни разу нормально друг другу и не представились. Меня зовут Глеб. - Да, нехорошо получилось. Олеся, - я протянула мужчине руку, и тот ответил мне рукопожатием. - Надеюсь, мы сработаемся, - произнес он, мягко улыбаясь. А я раньше и не замечала, что он такой красивый. Не просто симпатичный или приятный, а действительно красивый. Выше меня на голову. Какая-то модная укладка (хотя, я в этом не разбираюсь), гладко выбритый, в черном дорогом пальто. А еще невероятно красивое сочетание голубых глаз и черных волос. - Э… да. Да, - растерянно кивнула я, понимая, что пауза неприлично затянулась. Мужчина протянул мне рацию, а я молча забрала прибор с огромным количеством кнопок и, сунув тот в карман, спустилась в манеж. Вечером, когда в манеже оставалось мало народа, я не любила пользоваться этой вещью, но Глебу почему-то ничего не сказала. Анна уже садилась верхом и, как только она поймала стремена, коновод отцепила чембур. Жеребец двинулся вперед активным шагом. - Лиза, - позвала я коновода. – Поговорим? Девушка кивнула, и мы отошли в середину манежа, где я поинтересовалась у нее, что за зверя получила в работу. - В смысле никто не работает? – переспросила я в середине нашей беседы. - Логинова села два раза и сказала, что ей эта большая проблема не нужна. - Что же в нем такого отвратительного? - Ну, могу сказать точно, что в руках он тот еще дьявол. Прыгает, кусается, жеребцует. Меня вот успел по асфальту потаскать, - похвастала Лиза разодранным локтем, загибая рукав кофты. - Вот так и покупай коней без просмотра. - Да он у них, вроде как, уже года три. Мне Аня сказала. - И что же они с ним все это время делали? Хотя, ладно. Не задерживаю тебя. Ты же после работы забираешь? Кивнув, девушка отправилась на трибуны, а я выудила из кармана телефон и открыла сайт федерации конного спорта. Забив имя коня в поисковике, я обнаружила, что последнее обновление результатов было два года назад. Всадница – некая Анастасия Романова. Средний приз номер 1. Семьдесят три процента, второе место. Достойно. Значит, действительно среднепризный. Ну, или был когда-то. - Анна, давай подберем повод. Не перехватывай веревки резко, лучше постепенно поднимай его из нижней рамки в среднюю. Девочка чуть склонила плечи вперед, чтобы поудобнее перехватить повод, но что жеребец тут же среагировал ускорением шага. Чуть помедлив, Аня все-таки взяла веревки, а рыжий сразу рванул широкой рысью, вытягивая шею вниз и старательно отбираясь повод. - Тихо-тихо. Поверни на вольт! – тут же среагировала я, а затем успокаивающе присвистнула. Аня, будто очнувшись от оцепенения, увела обе руки направо, и жеребец послушно ушел на вольт. Сделав парочку неровных кругов, рыжий все-таки перешел в шаг. - А теперь попробуем еще раз, - произнесла я. И все повторилось аж три раза. Девочка начинала мягко подбирать повод, а конь срывался в рысь и приходилось снова крутить вольты. На четвертый раз я заметила, как жеребец закусил левую челюсть и, но сказать ничего не успел. Он, подпрыгнув, рванул в другую часть манежа галопом, посылая в воздух мощные козлы. - Только сиди, - крикнула я, пытаясь перегородить дорогу рыжей бестии, но в последний момент отскочила в сторону. Слишком уж уверенно жеребец двигался на меня. - Схвати мундштук построже! – пыталась хоть что-то подсказать я, но Аня то ли меня не слышала, то ли разучилась двигаться. Сделав очередной крутой поворот, жеребец все-таки потерял всадницу, впечатав ту боком прямо в высокую стену манежа. - Целая? – подскочила я, наклоняясь над ребенком, который уже успел оторвать спину от грунта и спокойно сесть. - Я в порядке. - Аня! Ты живая? – подоспел отец, пока я заставляла девочку следить взглядом за своим пальцем. Он опустился на колени, придерживая дочь за плечи. Пальто тут же запачкалось в песке. - Папа, все хорошо. Не тошнит, пальцы на руках шевелятся, только нога немного болит. Но не сломала, тогда по-другому болело, - затараторила она. - Хватит с тебя, - произнес Глеб. - Нет. Ты обещал! - Идите-ка вы на трибуны. Там будет безопаснее, - перебила я, не особо вникая в разговор. Внимание мое было приковано к Лизе, пытающейся поймать неугомонное животное. А еще я успела порадоваться, что Лена успела увести кобылу из манежа до этого происшествия, тем самым оставив нас в помещении одних. Пока Глеб помогал дочери подняться на трибуны, мы с коноводом ловили жеребца. Довольно безуспешно, к слову. Зажать в углу мы его смогли лишь минут через десять. И пока Лиза отшагивала тяжело дышащего коня, я сокрушалась: - Ну нельзя такого коня оставлять без работы! Неужели больше никто из коноводов поработать не пытался? - Пытались. Малиновская и Петрова. Остальные отказались даже пробовать, - отозвалась Лиза. - Гонять! Много гонять. Два раза, если хозяйки нет, один перед работой! - Так я гоняла сегодня. Полтора часа. И вчера два раза, - тон Лизы был таким виноватым, что я невольно закусила губу и одернула себя. Коновод-то здесь при чем? - Иди сюда, - решительно произнесла я через пару минут, сама начиная двигаться навстречу девушке. Подойдя сбоку к коню, я удлинила путлище и проверила его с помощью руки. - Олеся, ты уверена? – отойдя от ступора, спохватилась Лиза и встала у меня на пути, когда я шла к другой стороне. Обойдя ее, я начала подгонять под себя и второе стремя. - Коня нужно отработать. - Но ты же верхом уже давно не ездила. - Не вижу здесь больше желающих сесть на Это. - Тебе же нельзя! - То, что я не езжу верхом, не значит, что врачи не разрешили мне это делать. Я уверенно схватилась левой рукой за переднюю луку седла а правой за стремя и замерла, скосив взгляд на рыжую морду. Жеребец, выпустивший пар казался удивительно спокойным, но напряженно повернутые в мою сторону уши выдавали его состояние. Я вдруг почувствовала небольшую слабость в ногах и посильнее вцепилась в седло, чтобы удержать равновесие. - Олеся… - осторожно позвала меня коновод, накрывая мою руку своей. Я, отмерев, проследила взглядом за ее движением и заметила, что пальцы мои побелели от напряжения. Медленно выдохнув откуда-то взявшийся в легких лишний воздух, я сделала шаг назад, широко раскрытыми глазами смотря на животное. - Погоняй его, - произнесла я, разворачиваясь и на негнущихся ногах двигаясь к трибунам. - Все в порядке? – бросила я, подойдя к Глебу и Ане. Чуть помедлив, мужчина кивнул. - Я думаю, нужно подумать о коне попроще… - Нет. Я приеду завтра в это же время, - уверенно заявила Аня, поднимаясь на ноги. Но от меня не укрылось, как всего на секунду болезненно сморщилось ее лицо. - Мы еще подумаем до завтра, - заявил Глеб, притягивая дочь обратно. Та особо не сопротивлялась, но произнесла: - Тут нечего обсуждать. - Думаю, вы решите это сами. У вас есть мой номер, позвоните и скажите, появитесь на тренировке или нет. Я доступна в любое время, - вмешалась я. – До свидания. Влезать в семейные разборки мне не хотелось. Обычно все, что касается моих спортсменов, касается и меня, но сейчас мне было не до этого. Уходя из манежа я думала о рыжем. О том, как вцепилась в седло. О том, как не смогла заставить себя сесть верхом.