Вдохновляющая

      Новогодние праздники всегда были огромным и чуть ли ни единственным плюсом зимы. В эти дни нашим лошадям ставили прививки, и у тренерского штаба появлялось практически полторы недели полноценного отдыха. Такая роскошь доставалась нам всего раз в год, ровно в середине межсезонья. Когда-то именно за это я начала искренне любить зимнее время года.       До обновления календаря и начала каникул Глеб еще пару раз умудрился вытащить меня провести время вместе. И если первое его приглашение в ресторан еще было прикрыто предложением "набросать план тренировок на январь", то уже чуть позже он позвал меня в театр просто так.       А я, к восторгу Тани, совершенно не сопротивлялась.       За внешне страшновато-грозным и холодным Глебом скрывался невероятно эрудированный мужчина, способный поддержать любую тему разговора. Путем общения я выяснила, что у него отличное чувство юмора и такта. Он мог промолчать в нужный момент или заполнить неловкую паузу чем-то весомым. В отличие от меня. Но несмотря на это и разницу в возрасте, я чувствовала себя с ним странно-комфортно. Меня будто одновременно из собственной жизни выдернули, посадив в другое место, и здесь же обласкали своим порядком.       Когда-то Таня шутила, что с удовольствием развернула бы красивую обертку. И сейчас я осторожно прикасалась к начинке своими неумелыми холодными пальцами. Но вряд ли мы с ней имели ввиду одно и тоже. Я щупала своей неопытной молодой душой его взрослый, совершенно иной разум, и это отдавалось во мне палитрой новых незнакомых красок. Это одновременно пугало и завораживало.       Вообще-то мужчина даже не постеснялся пригласить меня отметить вместе с ним и Аней Новый год. Они уезжали на турбазу на четыре дня, чтобы сменить обстановку и покататься на лыжах. Предложение звучало весьма заманчиво, однако была у меня традиция загадывать желание под бой курантов, когда рядом со мной находилась Таня. Мы с ней уже пять лет вместе встречали Новый год, чтобы потом не терять друг друга вплоть до следующего обращения президента. Узнай девушка о предложении Глеба, самолично выставила бы меня за дверь, и, желательно, полуголой.       Потому ничего я ей не сказала.       Примерно через час после боя курантов я получила доставку букета цветов вместе с подарочным пакетом, в которой обнаружила теплые зимние полуботинки итальянской фирмы и новенький шлем от Uvex. Неприлично дорого и весьма практично.       — Вот и не дай бог ты этого мужика просрешь. Увела его вот у меня —  изволь заняться, — Таня совершенно не умела пить и каждый раз совершала одну и ту же ошибку на новый год — брала в магазине лишнюю бутылку шампанского. Ее язык заплетался, как и ноги, но она все-равно умудрялась крутиться перед зеркалом, примиряя на себя мой новенький шлем.       Чисто теоретически, Глеба я у Тани не уводила, разве что его дочь, которая, к моему большому сожалению, так и не решилась вернуться к тренировкам. Или не захотела. Аню я не видела с собственного дня рождения, да и последняя встреча с Глебом у меня была уже в прошлом году. Потому под конец новогодних выходных я решила лично нагрянуть к Романову домой. Стоит же иногда брать инициативу в свои руки, правда? Из разговоров я узнала, что они полностью съехали с квартиры, потому у меня возникла проблема с поиском адреса дома. Решение, впрочем, пришло легко —  от моей ученицы Лены, которая, оказывается, не так давно была в гостях У Ани.       Нажав на звонок слева от двери уже во второй раз, я с интересом окинула взглядом двухэтажное темно-коричневое строение. Деревянный дом выглядел весьма солидно среди других жилищ частного южного сектора. Особенно выделялись белоснежные дверь и рамы окон, играя своим контрастом, привлекая внимание глаз. Территория у Романовых была не огорожена, а на наличие в доме хозяина намекала припаркованная рядом машина. Зябко ежусь, посматривая на наручные часы и тянусь к звонку еще раз, но в этот момент дверь распахивается, демонстрируя в проходе взъерошенного Глеба. Он будто был слегка испуган и только что разбужен. В серых спортивных штанах и мятой футболке в цвет. Он сканирует меня взглядом, тяжело дыша, а потом облегченно выдыхает.       — О, слава богу, это всего лишь ты.       Инициатива, поджав хвост, ретируется из моих рук, злобно посмеиваясь. Уголки моих губ съезжает вниз также медленно, как к Романову приходит осознание собственных слов. Молчание режет слух ровно до того момента, пока Глеб не хлопает себя ладонью по лбу.       —  Прости, я просто... я просто думал, что Аня пришла раньше, чем обещала, или я проспал нужное время. Я немного запаниковал, потому что совершенно ничего не успел сделать, а это оказалась ты...       —  Ничего, —  поспешила я прервать его бесконечный поток слов оправдания. —  Если я невовремя, встретимся в другой раз.       —  Прости, ладно? Я идиот, давай...       —  Все в порядке, —  с нажимом произношу я. —  Я сама виновата, нужно было позвонить или хотя бы написать, никаких обид. Давай позже созвонимся, —  я уже собираюсь сделать шаг назад, чтобы отправиться домой и сетовать на свою бездарную попытку проявиться, когда до моего носа доносится неприятный запах, исходящий прямо из дома.       —  У тебя ничего не горит?       Глеб тупит взор, смотря будто сквозь меня, потом с шумом втягивает в себя воздух и слишком резко для такого большого человека срывается с места, возвращаясь в дом. Я остаюсь стоять у распахнутой двери, не в состоянии принять решение, в каком направлении мне следует двигаться. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, краем глаза рассматривая широкий коридор с высокими шкафами, стоявшими недвижимыми великанами вдоль стен. Бежевый цвет на полу мягко сочетается со светлым деревом мебели и добавляет света. Коридор длинный, но я все-равно слышу мужскую брань из глубины дома.       —  Может быть, нужна помощь? —  спрашиваю я в пустоту. Ответа, конечно же, не дожидаюсь, но нарушивший тишину грохот все-таки заставляет меня шагнуть в дом. Захлопнув за собой дверь и наскоро сбросив с себя ботинки с курткой, я быстрым шагом прохожу в том же направлении, что и Романов чуть ранее.       Проблема оказалась на кухне. Я бы даже назвала это настоящим бедствием. На всех поверхностях, вроде стола, раковины, столешниц и стульев была разбросана посуда и ингредиенты для, возможно, несостоявшегося вечернего ужина. Мука, разбитые яйца, кусочки овощей, лужицы... молока? Владелец сего хаоса стоял у плиты, на которую ранее швырнул противень со сгоревшей курицей и держал во рту большой палец, который, видимо, обжог.       —  Надеюсь, здесь просто случилось нашествие диких собак.       —  Дело дрянь, —  мужчина вытаскивает палец изо рта и трясет рукой, болезненно морщась. —  Я уснул и запорол ужин для Ани и ее подруг. Думаешь, здесь уже ничего не исправить?       Я недоверчиво смотрю на черную курицу, испускающую отвратительный аромат, а затем на Глеба, но уже снисходительно.       —  Кое что сделать можно, но мне понадобится телефон.       —  Ты знаешь сайт с быстрыми рецептами? —  он вытаскивает из кармана свой смартфон и протягивает его мне.       —  Я знаю сайт, на котором можно заказать пиццу с оперативной доставкой. Такие жертвы ради пижамной вечеринки? — я смотрю на его пострадавший палец, но Глеб мужественно перестает обращать на него внимание.       —  Вообще-то, ради прошедшего дня рождения. У Ани он был третьего января, когда мы находились на турбазе. Она сейчас с подружками на катке, должны подойти через полчаса и остаться на ночь.       —  Тогда могу помочь тебе прибраться, пока едет пицца, —  пожимаю я плечами, закатывая рукава белого джемпера.       —  Как-то неудобно.       —  Я все-равно уже здесь, —  аккуратно обходя препятствия в виде продуктов на полу, я подхожу к окну, чтобы открыть его и пустить в помещение свежий воздух. Глеб медлит, но, в конце концов, молча соглашается на мою помочь и удаляется на некоторое время, чтобы вернуться со шваброй. Я убираю с пола мусор, мужчина вытирает пятна. Сгоревшая курица отправляется в пакет, в котором переживет свой последний путь до мусорного бака. Оттерев особо въедливое пятно непонятного генеза от столешницы, я встаю возле раковины, чтобы помыть посуду.       — Давай я, — делает шаг в моем направлении мужчина, но я лишь передаю ему в руки тряпку, не собираясь уступать и говорю, чтобы лучше занялся духовкой.       Тянусь к крану и поворачиваю его чуть в сторону, чтобы удобнее было нырнуть руками в раковину с большой тарелкой. Кручу вентиль с холодной водой, аэратор громко плюется воздухом, чтобы затем вместе с краном слететь с резьбы. Фонтан брызгает прямо вверх, вода разлетается во все стороны и, в первую очередь, обдает меня мощным потоком в лицо и грудь. Сначала я инстинктивно дергаюсь назад, но уже через мгновение, чертыхаясь, пытаюсь заткнуть источник бедствия руками. От Глеба, впрочем, больше толка, он оперативно подскакивает вплотную и закрывает проблему скомканным кухонным полотенцем.       — Подержи, я сейчас воду перекрою, — он говорит абсолютно спокойно, пока я пытаюсь выровнять дыхание и успокоить собственное сердцебиение. Как только я надавливаю руками на полотенце, он приседает на корочки к моим ногам и открывает шкафчик. Пытаюсь максимально отодвинуться, чтобы дать Глебу пространство, но тот не испытывает трудностей и справляется с задачей быстро.       — Второй раз уже кран срывает. Придется все-таки вызвать сантехника... черт, ты вся промокла.       Я отнимаю полотенце от трубы и бросаю его в раковину. Оно приземляется на дно с громким чавканьем, поднимая брызги. Джемпер на мне действительно мокрый, а еще вода на лице и волосах.       — Так, пойдем, — пока я пытаюсь стряхнуть с рук воду, он хватает меня под локоть и тащит вон с кухни. Я так удивлена, что молча позволяю увести себя на второй этаж и затащит в просторную комнату. Здесь он меня, наконец, отпускает, чтобы залезть в шкаф. Обхватываю себя руками. Открыто окно и сквозняк играет черными шторами, заставляя меня мерзнуть в мокром джемпере. Осматриваюсь. Черно-серые обои и такое же покрывало на большой кровати делают обстановку одновременно мрачной и уютной. Никаких украшений, сплошная практичность. Кровать, шкаф с зеркалом и пустой письменный стол.       — Переодевайся, — Глеб разворачивается ко мне, выкладывая на кровать рядом что-то синее. — Свитер пока посушим.       — Спасибо, — наконец разжав губы, мягко киваю я. Смотрю в большие голубые глаза, приподнимая бровь, и он кивает мне в унисон, совершенно не понимая намека. — Может, выйдешь или хотя бы отвернешься?       — А, да, конечно, — засуетился Глеб, подобно неловкому подростку. Он растерянно оглядывается по сторонам, будто находится в комнате впервые и совсем не помнит, где выход. А затем быстрым шагом покидает комнату, зачем-то прикрыв за собой дверь. Видимо, на всякий случай. Я слышу тяжелые шаги по лестнице и разворачиваю чужую футболку. На груди название какой-то иностранной музыкальной группы, с творчеством которой я знакома крайне поверхностно. А еще, судя по объемам, велика она была даже Глебу. Стянув с себя мокрый верх, я влезла в мужскую одежду, а затем оглядела свое отражение в зеркале дверцы шкафа. Вид у меня был такой, будто я только что приняла контрастный душ и вышла из ванной комнаты.       — Я свитер пока на батарею положила, — оповещаю я владельца дома, спускаясь вниз. Тот обнаружился в коридоре, между кухней и лестницей. Он какое-то время изучающе смотрит, заставляя меня нервничать, а затем кивает:       — Хорошо. Может, пока кофе?       — Не отравишь? — я пытаюсь отшутиться, чтобы избавиться от неловкости, но получается плохо.       — Вообще-то, я хорошо готовлю, — он скрещивает руки на груди и гордо поднимает подбородок, заставляя меня улыбнуться.       — Да уж, я заметила.       Ни шага дальше мы, правда, сделать не успеваем. Входная дверь открывается, а в коридор ураганом вваливается компания из пяти девочек.       — Ой, Олеся Алексеевна, здравствуйте... — во главе компании, конечно же, дочь Глеба. Аня с нескрываемым удивлением осматривается вокруг, пока мы с мужчиной застываем, как экспонаты в восковом музее кукол. И только сейчас я замечаю присутствующую в этой компании Лену.       — Здравствуйте девочки, — вразнобой отзываемся сначала я, а потом Глеб. Смотрю на свой пуховик, валяющийся на полу возле вешалки, наспех снятые и разбросанные по коридору ботинки. Как апогея для юных домыслов, наш растрепанный внешний вид и Романовская футболка. Лена с Аней многозначительно смотрят друг на друга, пока я заливаюсь краской и чувствую, как греются в стыде мои уши.       — Что вы стоите, проходите, — Глеб, до которого тоже доходит двусмысленность ситуации, откашливается и, огибая меня, поднимает с пола куртку. Подбирает обувь. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, пока девочки следом за хозяйкой праздника плавно перетекают из коридора в гостиную. Интересно, если я уйду прямо сейчас, это еще больше разожжёт их пубертатную фантазию?       — Пап, а чем вы здесь занимались? — интересуется Аня, подключаясь по блютусу к беспроводной колонке.       — Так... — начинает Глеб, но неприлично надолго запинается и я, решив ему помочь, включаюсь. Наши голоса звучат в унисон, еще глубже закапывая нас в яму неловкости:       — Я проезжала мимо и решила...       — Я вчера попросил помочь Олесю...       Девочка вскидывает брови, оставаясь при этом совершенно серьезной в лице. Глеб запускает ладонь в волосы, с шумом выдыхая и почему-то мне кажется, что он, как и я, хочет провалиться сквозь землю. Хотя, объективных причин нашей неловкости нет — мы оба, не сговариваясь, вели себя, как застуканные подростки. Разряжает обстановку звонок в дверь, трелью расползающийся по дому.       — Пицца, — снова наши голоса звучат в унисон, но в этот раз слово одинаково. Глеб кидается к двери, как к шансу на спасение, на пару минут оставляя меня наедине с девочками. Те молчат. Не знаю, насколько хорошо посвящены в семейную ситуацию незнакомые мне лица, но Лена с Аней явно успели напридумывать себе много интересного. По ухмылке своей спортсменки я это хорошо понимаю. Скотство, она же и в команде расскажет все, что успела нафантазировать.       — Вот и ужин, — возвращается мужчина, отдавая в руки Ани несколько коробок. Ну хоть пахло от них гораздо лучше, чем от выброшенной курицы. Избавившись от груза, Глеб разворачивается и оттесняет меня к выходу. — Ну все, мы, как приличные взрослые, не мешаем приличным девочкам и уходим. Дочь, если что — звони.       — А вы куда? — не унимается Аня, но по голосу слышно, что она начинает откровенно веселиться. Глеб тем временем снимает с крючка мою куртку и чуть ли не силой меня в неё одевает. Пока одевается сам, я влезаю в ботинки и тихо бросаю ему "мой свитер". Но мужчина лишь отмахивается: "потом".       — Нам надо обсудить рабочие вопросы, — он вытаскивает меня из дома и садит в свою машину. Пока сам забирается за руль, я кладу голову на приборную панель, из горла вырывается стыдливый звук, напоминающий скрип закрывающейся калитки. Глеб заводит двигатель, и я выдавливаю:       — Какой ужас...       — Ужас в том, что лично я почувствовал себя школьником, которого прижучили за курение в туалете. И стыд за то, что я более чем уверен, что Аня куда более испорчена, чем мне бы хотелось.       — Точно. Хватит этого позора. Я сейчас возьму такси и буду надеяться, что у девочек хватит совести это не обсуждать.       — Ну уж нет. Сейчас мы поедем в ресторан и поужинаем, а потом я отвезу тебя домой.       Я поднимаю голову и в упор смотрю на Глеба, которые заводит машину и слишком сильно сжимает крепкими руками руль. Из меня вдруг вырывается смех, рожденные от союза стыда и абсурдности.       — Какой ресторан? Я в мужской футболке пятидесятого размера, с гнездом на голове и размазанным макияжем.       — Прямо под стать моему мятому домашнему костюму. И при всем этом прекрасно выглядишь. Считаю, смотримся весьма лаконично, — он выезжает с парковки и звучит совершенно безапелляционно. А мне вообще не хочется искать смысл отнекиваться.