Только твой

      С утра Ричи, как ни странно, проснулся первым. За окном всходило солнце и по ощущениям было очень раннее утро. Он лежал чуть ли не всем телом на Каспбрэке: голова была возле головы мирно спящего Эдди, рука и нога были закинуты на него. Он улыбнулся и привстал, опираясь на локти. Ричи посмотрел на Эдди и, решив, что все-таки уже пора вставать, потянулся к нему и поцеловал. Каспбрэк улыбнулся и открыл глаза. — С добрым утром. — улыбаясь в ответ, произнес Ричи.       Эдди обвил руками Тозиера и перевалил его на спину, нависая над ним. — Если бы каждое утро можно было бы так начинать. — он еще раз поцеловал его. Так искренне, выражая безграничное счастье.       Затем Каспбрэк спрыгнул с кровати и направился в ванную. За ним последовал и Ричи.       Перед самым выходом, уже позавтракав, Тозиер заметил, что улыбка с лица Каспбрэка пропала, и он снова стал угрюмым и расстроенным, хотя и пытался таким не казаться. Пару минут назад за завтраком он что-то энергично и увлеченно рассказывал, не переставая улыбаться. Что могло случиться? — Эдди, погоди. — он остановил его перед дверью. — На тебе лица нет. — Все то же, что и было вчера. — произнес тот, отводя взгляд. — Эдс, — Ричи поднял подбородок Каспбрэка, смотря прямо в глаза. — Я обещаю, что с сегодняшнего дня начну все менять. Ты мне веришь?       Эдди одобрительно кивнул. Тозиер примкнул к нему и снова поцеловал. — Сегодня много уроков. — вздохнув, сказал Ричи. — Постарайся об этом не думать и даже не заметишь, как они пройдут. — улыбнулся Каспбрэк. — Пойдем?       Ричи кивнул и направился к гаражу, чтобы вывести скутер.

***

      После третьего урока Эдди, никому не мешая, брал учебники из своего шкафчика. Изменений в поведении Ричи не было. Точнее, за этот день, они не контактировали, начиная с первого урока. Это не тревожило, но вводило в заблуждения. Каспбрэк не думал, что Тозиер так сразу и начнет менять ситуацию, ведь, может конкретно пострадать его репутация, которой он очень дорожит.       Идя по коридору к нужному кабинету, Эдди заметил в дали Ричи. Он опустил взгляд и очень надеялся пройти мимо без лишних стычек, но, как не крути, у него это не получилось. Тозиер умышленно задел плечом Эдди, заставив того отшатнуться к стенке. Сам Тозиер остановился и развернулся боком к Каспбрэку. — Ты чего толкаешься? — с ноткой издевательства спросил Ричи.       Эдди безразлично посмотрел на Тозиера. Настолько холодно, что у обидчика появилось чувство, что зря это он снова начал. Каспбрэк развернулся и дальше пошел в нужную сторону. — И ты так его отпустишь? Он что, страх потерял? — говорили Тозиеру его друзья-хулиганы, стоящие рядом.       Ричи, потряс головой, откинув навязчивые мысли. «Это же все для дела. Он это прекрасно понимает.» — с такой мыслью Тозиер нагнал Эдди, недалеко успевшего уйти, и толкнул его так, что Каспбрэк снова чуть не упал, не ожидав нападения сзади.       Друзья-хулиганы одобрительно улюлюкали, ожидая очередного шоу. Одни школьники, проходившие мимо, ощущая, что сейчас снова что-то будет, ускоряли шаг, а другие, наоборот, притормаживали, чтобы понаблюдать за происходящим. Эдди развернулся лицом и отступил на шаг назад. Ричи агрессивно ухмыльнулся и выбил учебники из рук Каспбрэка. — И что, по-твоему, мне делать? — тихо, но ясно произнес Эдди. В коридоре нарастал гул, поэтому этот вопрос услышал только Ричи. — Ты что-то вякнул? — чуть громче сказал Ричи, не осознавая, что Эдди говорил не на публику, а лично с ним. — Давай уже. Пусть это все быстрее заканчивается. — он прикрыл глаза и смирился, что сейчас последует либо удар, либо что-нибудь еще, после чего ему придется изобразить пострадавшего и скрыться.       Тозиер сначала думал несильно ударить его, но кулаки просто не поднимались, он не мог взять и ударить Каспбрэка сейчас, просто не мог. Поэтому, после какого-то незначительного промежутка времени, когда все ждали продолжения, Ричи со всей силы толкнул Эдди так, что Каспбрэк, упав на землю, еще и проскользил по кафелю около метра. Дети кругом шептались, создавали шум, некоторые смеялись. Но и к Каспбрэку никто не подходил. Никто не хотел себе таких же проблем, как у него.       Эдди откинулся назад, ложась на спину, руками закрывая глаза. Он не плакал, нет, он просто устал. Снова это началось. Снова произошло. Это так больно, так ранит. Неужели Ричи этого не понимает? Неужели он не может осознать, что с теми, кого мы любим, так не поступают? Либо отсюда же следует вывод, что, возможно, Эдди — просто игрушка для Тозиера. Но как же тогда расценивать и воспринимать его слова, обещания, клятвы, данные утром, прошлым вечером, да когда угодно, без разницы, но они же были даны, он их озвучил. Хотя, это и не значит, что для себя он обещал то же самое. Пустые слова. Пустые чувства. Опустошенное сердце. — И хватит путаться под ногами! — бросил напоследок фразу Ричи и направился к своим друзьям, смеющимся, до сих пор улюлюкающим и довольным.       По дороге он несильно оттолкнул с пути еще какого-то ученика, после чего все засуетились, зашевелились, продолжили идти, оставляя Эдди, лежавшего на полу, и Тозиера, уходящего дальше по своим делам.       Прозвенел звонок. Эдди поднялся и принялся поднимать учебники с пола, не выражая никаких эмоций. Вдруг из-за угла снова вышел Ричи. Он подошел к Каспбрэку и попытался помочь поднять учебники, но Эдди сказал: — Не стоит.       Ричи отдернул руку и произнес: — Я не хотел… — Ты всегда не хотел. — Каспбрэк перебил Ричи. — Я все понимаю, не стоит обращать на это такого внимания, не переживай за меня. — Что ты такое говоришь… — Я не прошу ничего сверхъестественного. — он снова перебил. — Ричи, не заезжай сегодня за мной после школы. — он встал, развернулся и ушел в сторону своего класса, не дождавшись ни реакции, ни ответных слов от Тозиера.       Ричи же стоял все в таком же ступоре, не смея ничего сказать. Он не мог, не хотел. Внутри все разрывалось. Сейчас у него было единственное желание — бросить это все, забыть про всю эту бесполезную репутацию, догнать Каспбрэка, обнять его, не отпускать от себя, снова провести вечер вместе. Но сейчас он четко почувствовал, что что-то все-таки надломилось, что Эдди может больше и не придти, попросить никогда больше за ним не заезжать. В душе нарастала тревога и осознание того, что он натворил такого, что исправить уже вряд ли получится. Из ступора и раздумий его вывела какая-то учительница, вышедшая из кабинета и прогнавшая его из коридора в класс.       После четвертого урока Тозиер просто ушел из школы не в силах больше там находиться. Он забрал свой скутер со стоянки и уехал домой. Он понимал, что если об этом узнает директор, то у него будут проблемы, но это его не беспокоило уже очень с давних времен. Поэтому, доехав до дома, он, убрав скутер, зашел в свою комнату и уткнулся носом в подушку, на которой еще остался запах Каспбрэка. Ричи непроизвольно закричал, вмещая в крик всю горечь, сожаление и разочарование. Он понимал, что ничего уже не вернуть, не изменить, но помочь ему мог сейчас только выпуск накопившихся эмоций, а чуть позже, возможно, только что-то с градусом. Глаза наполнились слезами, но Тозиер не позволил им выйти наружу.       Спустя какое-то время Тозиер уже сидел в гостиной, уставившись в маленький экранчик телевизора, который не был даже включен. В одной руке у него был пульт, на маленьком столике перед диваном стоял стаканчик с оставшейся на донышке градусной жидкостью, которую он нашел в закромах этого дома. Такие меры он принимал только в очень редких случаях. И в этот раз он думал, что без этого не переживет. Вдруг раздался стук в дверь.       Ричи, спрыгнув с дивана, вставая на ноги, пошатнулся, потому что у него начало темнеть в глазах от длительного лежания на диване, но он все-таки дошел до двери и, уже подумав, что это может оказаться Каспбрэк, обрадовался, затаил надежду, но, открыв дверь, увидел там всего лишь какого-то мужчину в костюме. — Вы что-то хотели? — спросил тот. — Вообще-то это вы позвонили мне в дверь. — ответил Ричи.       Мужчина молча подал ему брошюру с заголовком:

«А КАКОВА ВАША ВЕРА? ВСТУПАЙТЕ В РЯДЫ ЛЮДЕЙ, РЕЛИГИОЗНО ПРЕДПОЧИТАЮЩИХ ВЕРУ В ОСЬМИНОГА ПЕННИВАЙЗА»

      Ричи закрыл дверь, лег обратно на диван, пролистал брошюрку, достал зажигалку и поджег ее. Огонек был слабоват из-за качества бумаги, на который она была напечатана, но под самый конец, он задул ее и кинул остатки на столик. Тозиер отвернулся от телевизора и закрыл глаза, погружаясь в сон. Не хотелось возвращаться в спальню, где еще с утра все было так хорошо.       В этот день Эдди так и не появляется у Тозиера.