The Thing With Wings (Надежда - это вещь с крыльями)

      «Цивилизация держится на наборе обещаний. Если обещания нарушаются слишком часто, цивилизация умирает, независимо от того, насколько она богата или насколько умна механически. Все зависит от надежды и веры. Если надежда и вера умирают, все умирает». Герберт Агар       — Прошло уже почти четыре месяца, Макленд. — Бобби Сингер присел на край стола Мака, пристально глядя на своего друга.       Доктор не поднял глаз, продолжая делать пометки в папке.       — У скорби нет временных ограничений, Бобби.       — Скорбь? — Бобби взял со стола фотографию, на которой были изображены Мак, Джим, Джон и мальчики. Он вспомнил, что сам сделал это фото. — Так вот как ты это называешь?       Макленд осторожно положил папку на дубовый стол, прежде чем поднять свой серьезный серый взгляд.       — Конечно. Они потеряли брата. А как еще это можно назвать?       Бобби отставил фотографию и пристально посмотрел на своего старого друга. Эти месяцы не были добры к Ученому. Потеряв Дина и расставшись с Эсме, Эймс стал почти таким же замкнутым, как и мальчики.       — На ум приходит слово «безумие».       Макленд снял очки и потер глаза.       — Я слышал, они снова охотятся. Это о чем-то говорит.       — Охотятся? — Сингер встал и прошелся по комнате. Он удивлялся искаженной информации сложной шпионской сети Макленда. — Черт побери, Мак. Они же просто убивают все что видят. Как пара бешеных волков.       — Они не причинили вреда ни одному невинному человеку.       — Но они и не многим помогли. — Бобби отвернулся от окна и снова посмотрел на доктора. Он понимал, что потеря делает с человеком, и сам пережил погружение в эту особую тьму. Потеря Джима, Джона снова подтолкнула его к этому выступу, и смерть Дина почти заставила его снова нырнуть вниз. Он провел не одну ночь, заблудившись на дне бутылки. — Другие охотники начинают нервничать. Даже наши друзья. Что бы ты там ни предпринимал, мальчики быстро выходят из-под контроля.       Макленд положил очки на стол.       — Ты разговаривал с Итаном?       — Он пытался поговорить с Калебом.       — Я ценю это, но мы оба знаем, что их опыт не одинаков. А Гидеон не…       — …не в аду, — закончил Бобби. Это была та часть, которую никто из них не мог пройти. Не было никаких заверений, что Дин был в лучшем месте.       Макленд взял еще одну папку и снова надел очки.       — Да, — он вытащил какие-то бумаги. — Сэм и Калеб просто пытаются примириться с этим.       — Они все еще пытаются найти выход. Ни один из них не перезвонил мне, и их никогда не бывает дома, когда я там появляюсь. Тяжело подкрасться к двум чертовым экстрасенсам, но у меня тоже есть свои источники. — Эллен управляла «Бундокс» вместе с Кэтлин. Охотники разговаривали, а Эллен действительно умела слушать. — Я знаю, что задумали эти парни. Я уже видел, как они искали способ помочь Дину. Это выглядело не очень красиво. Все выходит из-под контроля и катится вниз по спирали. Я боюсь того, что они могут сделать дальше.       — Мы не можем просить их прекратить поиски. — Макленд взглянул на механика. — Я не могу ожидать, что они потеряют надежду.       — Теперь ты говоришь, как Джим, — проворчал Бобби. — То, что делают Сэм и Калеб, не имеет ничего общего с надеждой. Это все имеет отношение к мести. Джим не стал бы оправдывать то, что они делают. Что случилось с его большим планом на следующую Триаду?       — Я не Джим. У меня нет ответа на все вопросы.       Механик с тяжелым вздохом опустился в кресло у стола. Он уперся руками в колени и долго смотрел в пол, пока Макленд продолжал рыться в своих чертовых папках.       — Ты когда-нибудь думал, почему Джим оставил ферму Дину?       — Что?       Бобби поднял голову.       — Пастор был умен, он точно понимал, что должен был получить и что должен был потерять, поддерживая людей, которых выбрал для Триады.       Макленд хлопнул папкой по столу, бросив резкий взгляд на охотника. Бобби почувствовал облегчение, увидев хоть какие-то эмоции, даже если это был гнев, направленный на него.       — Ты намекаешь, что Сэм и Калеб были неверным выбором?       — Черт возьми, нет. — Бобби потер бороду. — Я говорю, что Дин сдерживал их. Джим рассчитывал на то, что Дин уравновесит их.       — Ты раздуваешь из мухи слона. — Макленд покачал головой. — С ними все будет в порядке. Им просто нужно время. Как и всем нам.       — Они не в порядке, Мак, и время на исходе.       — Прошло все лишь…       — …четыре месяца. Я знаю. — Бобби встретился взглядом с Эймсом. — С таким же успехом могло пройти и четыре часа.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Макленд откинулся на спинку кресла. — Может быть, ты хочешь, чтобы я привел в исполнение план Б и назначил Рыцарем Итана, а Илая Ученым? И что тогда станет с Сэмом и Калебом? Мы собираемся разрешить открытый сезон охоты? Потому что мы оба знаем, что это очень реальная возможность.       Бобби сел прямо. Он и не думал о таких радикальных мерах.       — Нет. Я бы никогда этого не сделал.       — Не смотри на меня так. — Макленд встал и начал медленно расхаживать позади своего кресла. — Это не то, что я когда-либо смогу осуществить.       — Но другие могли бы.       Бобби не пропустил, как сжалась челюсть доктора.       — Гриффин звонил мне сегодня утром. С недавним всплеском демонической активности он и его фракция обеспокоены будущим Братства.       — Да пошел он, Мак.       Доктор остановился, не сводя глаз с Бобби.       — Он поднял некоторые из тех же вопросов, что и ты. Похоже, Сэм и Калеб вчера вечером очистили дом в местном баре. Это был пастбище для гнезда вампиров, но то, что мальчики сделали…       Бобби судорожно сглотнул.       — Такова уж природа зверя.       — Что?       — Нельзя научить собаку нападать и убивать, а потом ожидать, что она не поддастся этим инстинктам, когда ее ранят или загонят в угол. — Бобби провел рукой по губам. — Следует думать об их породе. Некоторые собаки свирепее других. Убийство для них происходит само собой…       — Мы говорим не о собаках, Бобби! — Макленд хлопнул ладонями по столу. — Ради Бога, мы говорим о нашей семье. Это Сэмюэль и Калеб.       — Вот почему я здесь, Мак. — Сингер шагнул ближе к Ученому. — Нам нужно оттащить их назад, натянуть поводок, пока еще не слишком поздно.       Макленд вцепился в кожаное кресло и с тяжелым вздохом прислонился к его спинке.       — Я знаю, черт возьми. Я это знаю.

***

      Услышав лай Бу, Калеб поднял подушку с лица и уставился на пса, что сидел у его кровати.       — Черт побери, Бу. Иди к Сэму и требуй у него свой завтрак. Оставь меня в покое, черт возьми.       Пес продолжал крутиться у кровати. Он продолжал скулить, скребя лапой простыни, когда Калеб снова попытался прикрыть голову подушкой.       — Ты заноза в моей заднице.       — Забавно, я думал то же самое о тебе. — Макленд подошел к изголовью кровати, не особенно радуясь, что ему удалось таки сделать сыну сюрприз.       Экстрасенс со стоном отбросил одеяло в сторону.       — Ты когда-нибудь слышал, что нужно звонить перед тем, как прийти в гости, Мак?       Эймс бросил на тумбочку оберег из обсидиана.       — Ферма никогда не была закрытым местом, сынок. Семья здесь всегда приветствовалась.       — Ну, теперь она принадлежит нам с Сэмом. Так что, может быть, стоит составить новый набор правил. — Калеб сел и провел рукой по своим длинным волосам. — Почему ты здесь?       Макленд внимательно посмотрел на сына. Калеб похудел, и это было только начало перемен. Длинные волосы, по которым когда-то скучал Макленд, вернулись, как и легкая щетина, что придавало Калебу мрачный, угрожающий вид. Темные круги и морщинки под его ровным, бесстрастным золотистым взглядом давали достаточно оснований для осторожности.       — Я пришел проведать вас с Сэмом.       — Ты хочешь сказать — проверить нас. — Калеб опустил ноги на пол, но не встал. — У нас с Сэмом все в порядке.       — Я дал вам обоим пространство… и время. — Макленд начал понимать, что это расстояние было в равной степени и добровольным изгнанием, и почтительным трауром для мальчиков. Ему следовало быть более прилежным.       — И что? — Калеб встал, поднимая с пола свои джинсы и рывком натягивая их. — Ученый хочет, чтобы мы вернулись на работу?       — Я слышал, что вы уже вернулись к работе. — Макленд оглядел комнату и удивился, что его сын спит в старой кровати пастора Джима, а не в своей собственной. В углу спальни стояли арбалет, мачете и широкий меч.       — Бобби говорил с тобой? — Калеб понюхал черную футболку, прежде чем стянуть ее. — Или это был один из Мэтьюзов? Решили сделать доброе дело?       — В эти дни на тебя многие смотрят, Калеб.       — Ну, конечно, — фыркнул Ривз. — Потому что мы Триада. — Он покачал головой.— Проблема только в том, папа, что тебе нужно три человека, чтобы создать Триаду. Отсюда и приставка «три».       — Вот почему я здесь.       Калеб поднял один сапог, забыв о втором, и встал лицом к лицу с отцом.       — О, мы вовсе не будем об этом говорить, Мак.       — Да, мы будем говорить, Калеб! — рявкнул Макленд. Он был расстроен, что его сын настаивал на том, чтобы вернуться к использованию его имени, и доктора раздражало, что Калеб знал все кнопки, на которые нужно нажать, чтобы вывести его из себя. Бу запрыгнул на кровать с громким воем. Эймс сделал пару вдохов, чтобы успокоиться. — Пришло время обсудить назначение нового Хранителя. Мы должны обеспечить единый фронт и сформулировать план борьбы с демонической фракцией.       — О чем, черт возьми, ты говоришь?       — Дин умер…       — Ты думаешь, я упустил этот момент? — Калеб прижал сжатый кулак к груди. — Я помню это каждый гребаный день.       Макленд подошел к сыну.       — Он бы этого не хотел, сынок. Ты должен это знать.       — Неужели? — Калеб приблизился вплотную к своему отцу. — Ты думаешь, что знаешь, чего хотел бы Двойка? Знаешь, что он сейчас чувствует?       — Сынок…       — Нет, это ты начал этот разговор. — Калеб ткнул пальцем в грудь отца. — Скажи мне, великий и мудрый Ученый, что сейчас чувствует Дин? Думаешь, он беспокоится о делах Братства, пока его пытают? Думаешь, ему интересно, как мы с Сэмми проводим наше свободное время, в то время как он страдает от боли, которую мы с тобой даже не можем понять? Может быть, он даже думает о «Red Sox», когда умоляет этих ублюдков прикончить его?..       — Прекрати, — выпалил Макленд, ударив сына ладонью по лицу. Пощечина прозвучала как гром среди ясного неба в тишине комнаты. Бу вскочил на ноги и оскалился, шерсть на спине встала дыбом. — Достаточно!       С кривой улыбкой, Калеб поднес руку ко рту.       — Ты уже давно хотел это сделать.       Макленду стало дурно. Он никогда не бил своего сына, но реакция Калеба заставила его почувствовать извращенное желание сделать это снова. К счастью для них обоих, внезапно в дверях появился Сэм, выглядя потрепанным и полусонным.       — Калеб?       — Все в порядке, Сэмми. Возвращайся в постель.       Сэм выглядел смущенным. Он неуверенно взглянул на Макленда.       — Все в порядке? Я почувствовал…       — Просто папа заскочил к нам, чтобы устроить небольшое милое вмешательство в наши дела. — Калеб снова прикоснулся к своей губе. — Верно, Мак?       Макленд перевел взгляд на Сэма. Мальчик выглядел так же плохо, как и Калеб. Волосы у него тоже были длиннее, чем обычно, а лицо в синяках.       — Я здесь по официальному делу, Сэмюэль. Почему бы тебе не пойти помыться и не встретиться с нами внизу на кухне? Нам нужно поговорить.       Доктор не упустил того факта, что Сэм бросил пристальный взгляд на Калеба. Макленд задавался вопросом, не обмениваются ли они каким-нибудь молчаливым сообщением. Он полагал, что единственная хорошая вещь, которую они извлекли из недавней трагедии это то, что она скрепила узы между будущим Рыцарем и Ученым.       — Ладно, — сказал младший Винчестер. Только он смотрел на Калеба, а не на Макленда.       Эймс проигнорировал внезапную потребность объяснить, что он был нынешним Ученым, все еще главным в Братстве. Бобби был прав: в своем собственном горе он позволил всему зайти слишком далеко. Голос Макленда стал жестче.       — Иди на кухню, Сэм. И сделай крепкого кофе.       — Все нормально. — Улыбка Калеба была более искренней, когда он посмотрел на младшего охотника. — Возьми с собой Бу. Нам с Маком нужно кое-что прояснить.       Сэм позвал собаку и вышел из комнаты. Макленд указал туда, где только что стоял младший Винчестер.       — Он не очень хорошо выглядит.       Улыбка Калеба исчезла.       — Хочешь сказать, что я не забочусь о нем?       — Нет. — Макленд вздохнул. Как они дошли до того, что он больше не мог нормально разговаривать со своим сыном? Доктор чувствовал себя ответственным за сложившую ситуацию. — Я знаю, что ты присматриваешь за ним. Это ужасная ситуация.       — Он потерял своего брата. Ты не можешь ожидать, что он будет счастлив.       — Я ожидаю большего, чем то, что происходит сейчас. — Макленд выдержал пристальный взгляд сына. — От вас обоих. И Дин тоже ожидал этого.       — Не надо о нем говорить. Не произноси даже его имени. — Взгляд Калеба стал жестким, а голос резким. — Просто брось это, пока мы оба не сделали то, о чем потом пожалеем.       Злой тон сына застал Макленда врасплох, но он быстро взял себя в руки. Годы общения с Джоном Винчестером не прошли даром.       — Я не могу этого сделать. Я дал обещание Дину, и теперь собираюсь выполнить его.— Макленд приподнял бровь. — Ты ведь понимаешь это, верно? Ты тоже давал ему обещания. Присматривать за Сэмом, заботиться о ферме… — Калеб отвел взгляд и Эймс схватил его за руку. — Если ты забыл, я не просто Ученый, я твой отец.       — Говори, что тебе нужно, — вздохнул Ривз.       Макленд отпустил сына и потянулся во внутренний карман пиджака за письмом.       — Я не обязан ничего говорить. Дин сделает это за меня. — Он протянул Калебу конверт. — Он написал это в тот день, когда должна была состояться его сделка. Для Сэма тоже есть письмо. Дин попросил, чтобы я дал вам обоим немного времени, и когда решу, что настал момент, то должен передать это вам обоим.       — Нет. — Калеб отступил назад, в его глазах кипели эмоции вместе со слезами. — Я этого не хочу.       Грудь Макленда сжалась от этого детского тона, от того, как Калеб шарахнулся от письма, словно от орудия пытки. Весь гнев улетучился, сменившись глубокой болью, мучительным желанием все исправить.       — Сынок, он дает тебе еще одну минуту побыть с ним. Ты хочешь лишиться этого?       Калеб отрицательно покачал головой.       — Почему?       Макленд почувствовал тяжесть этого слова, неуверенный в его предназначении. Он снова протянул письмо.       — Пусть Дин все объяснит. Пожалуйста.       Ривз, наконец, протянул дрожащую руку за конвертом.       — Как это похоже на Двойку, найти способ преследовать меня даже после смерти.       Доктор усмехнулся при виде маленького проблеска знакомого ему Калеба, все еще погребенного под многомесячным горем.       — Он хотел сделать видео, но боялся, что это, цитирую: «серьезно напугает вас с Сэмом».       Калеб взял конверт и провел пальцами по единственному слову, написанному знакомым почерком. «Дэмиен». Он посмотрел на отца.       — Папа, я не уверен, что смогу это сделать.       — Конечно, можешь. — Эймс указал на небольшую комнату рядом со спальней, где раньше был кабинет Джима. — Я буду здесь, если понадоблюсь тебе. — Он подождал, пока Калеб сядет на кровать, прежде чем направиться к столу Джима у окна. Откинувшись на спинку старого кожаного кресла, Макленд задержал взгляд на Библии пастора и закрыл глаза, наслаждаясь теплым утренним солнцем. — Мальчикам не помешало бы чудо, Джим, — прошептал он. — Нам всем это нужно.

***

      Калеб подождал когда отец выйдет из комнаты и сел на кровать. Потом осторожно открыл конверт, и из него выпали две вещи: первая — смятый кусок строительной бумаги с краями из алюминиевой фольги, «Знак отличия» было написано на лицевой стороне, и вторая — запечатанная в пластик бейсбольная карточка Роджера Клеменса. Калеб почувствовал, как на глаза навернулись слезы, а дыхание перехватило.       — Черт возьми, Двойка.       Он взял самодельный значок Волчонка, улыбаясь грубому изображению волка, которого много лет назад нарисовал мелком маленький Сэмми. Потом отложил его и карточку Роджера Клеменса в сторону, и вытащил письмо. Он осторожно развернул его и увидел мелкий аккуратный почерк Дина:       «Дэмиен, прекрати свои размышления, чувак. Пришло время покончить с этим. Займись этим «мушкетерским» концертом, ради которого ты живешь. Неужели ты думаешь, что Д’Артаньян бросил свою шпагу, когда один из его братьев упал? Черт возьми, нет. Он снова вскочил на коня, надел свою веселую тунику и надрал чью-то средневековую задницу. Я бы не ожидал ничего меньшего от его поклонника номер один. Если бы папа был там, он бы надрал тебе задницу, да и Сэмми тоже. Прими это как официальный приказ Джона Винчестера — «Смирись с этим, солдат!»       Ты помог мне прийти в себя после смерти мамы. Я знаю, что ты можешь сделать то же самое для Сэмми. Я на это рассчитываю. А что касается того, кто будет заботиться о тебе… ну, я ставлю на Джима. Пастор все еще здесь. Если он тебе понадобится, иди к пруду. Я знаю, что вода — это не твоя вещь, но поверь мне, Джим ближе, чем ты думаешь».       Калеб судорожно сглотнул, когда воспоминания о последнем посещении пруда нахлынули на него. Они с Сэмом вытащили лодку обратно на берег, луна освещала израненное, окровавленное тело Дина. Он крепко зажмурился, стараясь выбросить из головы кровавые образы и сосредоточиться на строках письма Дина, которые расплывались от непролитых слез.       «Карточка Клеменса всегда была моей любимой, не только из-за «Red Sox» или того факта, что Джим подарил ее мне, но и потому что ты помнил, почему это было важно для меня. И придумал этот идиотский предлог, почему ты не продал ее, когда я попросил тебя. Ты всегда помнил, что важно для меня, даже когда все остальные забывали об этом.       Я помню все, что ты для меня сделал. Ты же спас меня, Калеб. Я знаю, о чем ты думаешь, чувак. И ты ошибаешься. Ты никогда меня не подводил. И ты меня не потерял. Воспоминания похожи на твои мосты, они могут охватить землю и время. Они будут держать нас вместе. Я рассчитываю, что они удержат вас вместе. Мне нужно, чтобы ты держал себя в руках. Ради Братства, ради Мака. И больше всего ради Сэмми. Я оставил ему свою детку. Но Импала не самое главное, что у меня было. Это Сэм, Калеб. Я оставил тебе то, что значило для меня больше всего на свете. Ты же понимаешь это. Я чертовски ненавижу, что ты мог пострадать из-за этого, но знаю, что ты получишь взамен. И ты всегда это знал. Это может понять только старший брат. Ты заработал этот значок «Лучший старший брат» задолго до меня. Любому парню чертовски повезло бы иметь такого брата, как ты. Я рад, что звезды сработали в мою пользу, и я забил победный гол на семейном поприще.       Я люблю тебя, Дэмиен. И как только ты закончишь читать это компрометирующее девчачье письмо, сожги эту суку. Считай это моим последним приказом как Стража. Не лей никаких слез в полночь на мои дни рождения и все такое. Ты не должен становиться вторым Джоном Винчестером. Ты меня понимаешь? А теперь найди Сэмми и вы вдвоем идите и выпейте за меня пива, переспите с горячими цыпочками. Черт, может быть, даже с двумя. Продолжайте жить, ребята.»

Двойка

      Калеб не знал, как долго он оставался там, держа письмо, перечитывая слова снова и снова, и пытаясь впитать в себя сущность Дина. После смерти Дина именно это беспокоило его больше всего. Он не чувствовал Двойку. Это была фантомная боль, как будто он потерял конечность. Почувствовав прикосновение отца, Калеб сморгнул горячие слезы.       — Сынок, ты в порядке?       Экстрасенс протянул письмо Маку.       — Ты можешь почувствовать его?       — Что?       — Когда ты прикасаешься к письму, твои способности дают тебе какие-то ощущения? Я могу что-нибудь узнать от тебя?       Он наблюдал, как его отец опустился перед ним на пол, убирая руки с плеч Калеба, и кладя их ему на колени.       — Нет. Ты же знаешь, я обычно использую вещи, которые имеют сильную сентиментальную ценность…       — А как насчет этого? — Калеб протянул бейсбольную карточку. — Двойке очень нравилась эта карточка.       Макленд не взял карточку, но положил свою руку поверх руки Калеба.       — Что касается моих чувств, Дин ушел. Это похоже на…       — ...на черную дыру, — закончил Калеб, убирая свою руку от прикосновения отца. — Гребаная пропасть.       Макленд присел на кровать рядом с сыном.       — Сынок, я понимаю, через что ты проходишь, но сейчас самое время прийти в себя.       — Нет. Ты не понимаешь, — Калеб осторожно расправил края значка Волчонка. — Вот уже двадцать лет моей обязанностью было защищать его. Кажется, что в этом была вся моя жизнь. А теперь… Он там, где я не могу ему помочь, и Дину больно… И я даже не могу связаться с ним. Я бы все отдал, чтобы это изменить.       — Но ты не можешь этого изменить. Вы с Сэмом можете убить всех демонов, вампиров, других монстров, навредить себе в процессе, но это все равно не изменит того факта, что вы беспомощны изменить ситуацию Дина.       Калеб встал, направляясь к тумбочке у кровати пастора Джима. Он открыл ящик стола и положил рядом с медным компасом значок и карточку Клеменса.       — Если это должно быть что-то вроде научного подбадривания, то это отстой.       — Нет. Это одна из тех вещей отца, которые причиняют мне такую же боль, как и тебе.       — Я не могу его отпустить. — Калеб опустил глаза на письмо. Дин приказал ему сжечь его. Вместо этого он сложил письмо и сунул в задний карман брюк. — И я не буду этого делать.       — Он уже ушел, Калеб.       Ривз захлопнул ящик, встряхнув лампу сверху.       — Ты же не думаешь, что мы легко справимся с этим?! — он повернулся к своему отцу. — Это не работает таким образом.       Макленд встал и неуверенно шагнул к сыну.       — Я думаю, что вы с Сэмюэлем никогда не оправитесь от потери Дина, но мне, как и остальным членам Братства, нужно, чтобы вы это пережили.       Калеб поднял руки, отгораживаясь от слов отца.       — К черту Братство!       — Ты же не серьезно.       Ривз горько рассмеялся.       — Не будь так уверен. Все изменилось. Я изменился.       Макленд сократил расстояние между ними, сжимая руки сына.       — Дин не примет такого ответа. Он знал, чего будет стоить его жертва, и знал, что это сделает с тобой и Сэмюэлем. У нас с ним был один из таких же разговоров. Дин хотел избавить вас от страданий, спасти тебя и Сэмми от твоей собственной версии ада. Но он не мог, и должен был принять это и двигаться дальше. Так же, как и все остальные должны жить дальше.       — Я скучаю по нему. Я так сильно по нему скучаю, — прошептал Калеб.       Макленд крепче сжал его руку.       — Я тоже по нему скучаю. Я любил его. И поскольку я любил его, то сделаю все возможное, чтобы почтить все, ради чего он жил и умер.       Калеб попытался отстраниться.       — Но я не ты, папа. Может быть, я просто не такой хороший человек.       — Я знаю, что ты за человек. И Дин тоже.       Калеб опустил подбородок на грудь.       — Я не знаю, что делать. Как перестань так себя чувствовать.       Доктор притянул его ближе к себе, и у Калеба не осталось сил сопротивляться ему. Он почувствовал, как руки отца обхватили его, словно он снова был ребенком. Калеб на мгновение утешился, отчаянно нуждаясь в этой связи. Он ни к кому не прикасался, за исключением случайных перепихонов с тех пор, как вытащил остывающее тело Дина из лодки и помог Сэмми уложить брата в эту гребаную деревянную коробку. Воспоминание о крови лучшего друга на его руках дало ему силы отступить.       — Ты сказал, что он оставил письмо и для Сэмми? — спросил Калеб, вытирая глаза.       — Да.       — Могу я ему отдать?       — Если ты считаешь, что так будет лучше.       Калеб кивнул. Забота о Сэме — это единственное, что поддерживало его после смерти Дина. Он пообещал Двойке, что не допустит, чтобы с ребенком что-нибудь случилось. Теперь за Сэма отвечал он.       — Да, я так считаю.

***

      Сотовый телефон Сэма завибрировал, когда он заканчивал наполнять миски Бу и Харпера Ли. Он выпрямился, одеревеневшие мышцы протестовали против быстрого движения. Имя «Кристи» вспыхнуло на экране определителя номера. Охотник бросил быстрый взгляд на лестницу, прежде чем выйти на крыльцо.       — Руби.       Он старался не касаться синяка на щеке, протирая сонные глаза и прислушиваясь к раздраженному голосу на другом конце провода.       — Я знаю, что должен был встретиться с тобой вчера вечером, но нам с Калебом надо было кое с чем разобраться.       Он присел на перила, где открывался прямой вид на поля позади фермерского дома. Деревья начали покачиваться, и в воздухе повеяло легкой прохладой. Он глубоко вздохнул, не в настроении спорить или объясняться с Руби.       — Мы получили последнюю подсказку, и я не мог оставить его без поддержки.       Ответ Руби не был неожиданным, но все же Сэм терял остатки терпения. Она подумала, что пришло время Сэму отпустить Калеба, чтобы полностью сосредоточиться на их новом плане игры.       — Этого никогда не будет.       Руби возразила с тем же самым аргументом, который она подчеркивала с прошлого месяца, когда Сэм попал в ловушку, расставленную приспешниками Лилит. Демоны взяли над ним верх. И Руби спасла его.       — Все идет по плану. Последний демон ушел без сучка и задоринки.       Сэм перевел взгляд на пруд и дальше на гору, где виднелся в отдалении самый большой дуб. Это место вызывало болезненную тоску. Он ущипнул себя за переносицу.       — Послушай, мне нужно идти. Макленд здесь. — Последнее, что ему было нужно, это чтобы Ученый понял, что Руби вернулась из ада, благодаря самой Лилит.       Он встал, повернувшись спиной к пейзажу, и уставившись на дыру в двери размером с Бу, продолжал терпеть этот односторонний спор. Сэм сказал Дину, что он починит дыру. Конечно, он нарушил гораздо более важные обещания.       — Все совсем не так. — Он вздохнул, когда Руби почувствовала себя виноватой. — Это прежде всего. Я позвоню тебе позже, и скажу когда мы сможем встретиться.       Сэм отключил телефон, не дожидаясь ответа. Он вернулся на кухню как раз в тот момент, когда Макленд спустился по лестнице. Младший Винчестер махнул телефонной трубкой и указал на кофейник.       — Извини, мне позвонили до того, как я успел заварить кофе.       — Все нормально. — Эймс отмахнулся от него, доставая фильтры из верхнего шкафа.— Что-нибудь важное?       Сэм посмотрел на телефон в своей руке, а затем снова на доктора.       — Просто кое-какая информация об охоте, которой мы с Калебом занимались.       Макленд включил воду и наполнил стеклянный кувшин.       — Вы двое были очень заняты?       — Да. — Сэм направился к холодильнику за яйцами и маслом. — Ты же знаешь, как это бывает.       — Мне очень жаль, что я не взял за правило поддерживать с вами контакт.       Сэм предпочел сосредоточиться на завтраке, вместо того чтобы встретиться взглядом с Ученым. Он схватил сковородку и ложку.       — Ничего страшного.       Макленд оставил ему несколько сообщений в первые две недели после того, как Сэм отключил свой старый телефон. Младший Винчестер устал стирать голосовые сообщения от Бобби и Илайджи. С каждым днем он все больше понимал отшельническое поведение своего отца. Он хотел уничтожить Лилит, но не хотел подвергать опасности никого другого из своей семьи. Особенно Калеба, Мака или Бобби.       — Думаю, что оказал тебе и Калебу большую медвежью услугу, не заставив вас позвонить мне раньше.       Сэм достал из сушилки миску для яиц, расколол с полдюжины и выбросил скорлупу. Он решил, что Макленд оказал ему нужную услугу.       — О чем ты хотел поговорить?       В первый месяц после смерти Дина Сэм и Калеб почти не общались друг с другом, не говоря уже о внешнем мире. Они говорили только о своем следующем плане, оправляясь от каждой последующей неудачи отдельными пороками. Для Сэма это было много-много алкоголя. А потом появилась Руби и предложила другой способ побега от скорби.       — Хотел обсудить вопрос о назначении нового Хранителя.       Сэм повернулся к плите, сгреб в сковородку горку масла и поставил ее на огонь. Они с Калебом знали, что этот момент настанет, но все же это послало новую волну боли, сотрясающую его душу. Он долго изучал свои ушибленные костяшки пальцев, прежде чем, наконец, повернуться к Маку.       — Ты же сказал, что у нас есть время. — Дина не было всего четыре месяца. Все еще оставалась возможность вернуть его, особенно если таланты Сэма продолжат проявляться, как и обещала Руби.       — Время пришло и ушло. Момент для того, чтобы вернуть себе некоторый контроль уже настал.       Сэм отвернулся и взял металлический венчик из керамического графина на плите.       — А что сказал Калеб? — они с Калебом изучали силы Триады после смерти Дина только для того, чтобы прийти к осознанию того, что без традиционной Триады нет никакой силы. Искать ответы внутри Братства было все равно, что ставить телегу впереди лошади. Без Дина — нет Триады. Нет Триады — нет никакого возвращения Дина.       — Он расстроен, и это понятно.       Сэм прикусил губу. Когда он рассказал Калебу, что Дин говорил об Илайдже как о новом Страже, старший экстрасенс взбесился. Сэм представил себе, что использование слова «расстроен» для описания реакции Рыцаря было далеко от цели. Макленд вполне мог бы сказать, что его сын был немного в бешенстве от идеи Дина, который сейчас гнил в аду.       Доктор, казалось, угадал его мысли.       — Ему придется смириться с этой мыслью. И тебе тоже.       Младший Винчестер вылил яйца в растопленное масло, дал им немного поджариться, а потом стал передвигать лопаточкой.       — Я никогда не хотел быть Ученым.       Макленд протянул руку и выключил конфорку.       — И что это значит?       Сэм продолжал переворачивать яйца.       — Это значит, что мне всем плевать на твои слова. Это уже не имеет значения.       — Для Дина это было важно.       Сэм грубо отшвырнул лопатку.       — Ты что, издеваешься надо мной? Дина не заботило, что он должен стать Стражем. Это придумали только ты, Джим и папа.       — Возможно, в самом начале, — сказал Макленд. — Но, в конце концов, твой брат согласился на эту роль. Он хотел служить Братству.       — И что ему это дало? — Сэм с грохотом отставил сковородку с плиты. — Он сделал то, о чем вы его просили, что хотел от него Джим, и посмотри, где он оказался!       — Сэмюэль…       Сэм отошел от Макленда и провел обеими руками по волосам. Он видел, как его брат изменился за последний год, наблюдал, как Дин обретает уверенность в себе. Старший Винчестер начал понемногу осознавать то, что все остальные, включая Сэма, знали с самого начала: Дин был способен на великие дела. Дин начал верить, что в его жизни есть что-то еще, кроме того, чтобы быть нянькой Сэмми и ковриком для ног Джона Винчестера. Сэму стало еще тяжелее переносить потерю. Это было похоже на то, что Братство выдернуло ковер из-под ног Дина. И Сэм чувствовал себя жертвой того же самого двуличия.       — Он был Стражем и все равно попал в ад. Почему я должен заботиться о Триаде или Братстве, если они даже не могут спасти моего брата?       — Братство не всемогуще, Сэмюэль. — Макленд придвинулся ближе, говоря спокойным, уверенным тоном, которым всегда восхищался Сэм, но теперь эта разумная интонация была похожа на бросание керосина в костер. — Быть членом Триады — это еще не все, что может дать тебе эта должность. Это то, что ты можешь предложить другим.       — Ну, конечно, — Сэм закатил глаза. — Папа занял рыцарский пост только для того, чтобы служить человечеству? Я больше не маленький ребенок, Мак. Я больше не верю в сказки. — Джон Винчестер использовал свое положение в Братстве, чтобы найти убийцу своей жены, и чтобы спрятать испорченного сына. Это ничем не отличалось от того, как Сэм связался с демоническим видом, чтобы спасти Дина. — Его намерения были далеки от благородства.       — Твой отец предложил свою службу по множеству причин, но не думай, что Джон не верил в спасение людей, защиту других невинных семей от страданий, подобных его судьбе.       — О, да. Он был настоящим героем. — Сэм начал, было, отворачиваться, но Макленд схватил его за руку так крепко, что чуть не оставил синяк.       — Тут ты совершенно прав. Твой отец был героем.       Младший Винчестер опустил взгляд на руку доктора, сдерживая свой первый инстинктивный порыв наброситься на него. Его сердцебиение участилось, лицо покраснело.       — Дин тоже был героем. И где он сейчас?       Доктор отпустил его с тяжелым вздохом.       — Я знаю, что сейчас все кажется таким мрачным. Поверь мне, я знаю. Ты же читал дневники Сэмюэля Кольта. Он столкнулся с той же самой борьбой, которую мы сейчас проходим. Когда умерли Джим и Джон, я не знал, смогу ли жить дальше, смогу ли продолжать руководить, но я должен был пробиться вперед. Это был мой долг как Ученого…       — Долг, который ты выбрал! — рявкнул Сэм. — Проклятие. Сколько раз я должен это повторять? — его отец и брат умерли, а Сэм все еще оставался заложником Братства. Он отступил на шаг, стараясь взять себя в руки. — Ты упускаешь самое главное: я никогда не говорил, что хочу быть Ученым.       Макленд упер руки в бока.       — Не думаю, что Дин был единственным, кто хотел быть частью Триады.       Раньше были времена с Дином и Калебом, когда Сэм принимал эту идею, даже смаковал ее, но те наивные дни прошли. Он поднял правую руку, где должен был носить свое серебряное кольцо.       — Я никогда не носил кольцо, которое ты подарил мне много лет назад. Тогда ты сказал, что у меня был выбор, а теперь говоришь, что его нет? Это не работает в обоих направлениях.       — Я также говорил тебе, что если ты не будешь осторожен, то судьба выберет за тебя, — возразил Макленд. — Ты либо действуешь на опережение, либо реагируешь на угрозу, Сэмюэль. Другой альтернативы нет.       Сэм слишком хорошо понимал точку зрения Мака. Он устал играть в догонялки, твердо решив хоть раз взять судьбу в свои руки. Руби дала ему эту возможность, а не какой-то фарс из Триады.       — Чего ты ждешь от меня?       — Величия, — сказал Мак без тени сомнения. — Я жду от тебя величия, Сэмюэль.       Сэм проклинал горячую волну слез, которая, как он чувствовал, накапливалась в его глазах, удушливый комок эмоций, лишающий его голоса, гнев, который он чувствовал.       — Величия? — он рассмеялся и прижал ладони к глазам. — Я не чувствую себя нигде в окрестностях Великого. Я чувствую себя уродом. И даже не знаю, кто я теперь.       — Но со временем все изменится. Я обещаю тебе, что ты снова найдешь себя.       — Ты ничего не понимаешь. — Сэм попятился, когда Макленд попытался сократить расстояние между ними. Он вытер все следы слез, прежде чем выстрелить в доктора вызывающим взглядом. — Парень, на которого вы делали ставку, исчез. Его прикончили четыре месяца назад. — Это была мучительная долгая смерть, начавшаяся с убийства Джессики. —  Может быть, тебе стоит подстраховаться, пока у тебя еще есть шанс.       — Я все еще верю в тебя, Сэм. Я все еще верю в Джима Мерфи и его мечту о Братстве.       Сэм обрадовался знакомой холодности, которая начинала накапливаться в глубине его души, расширялась до тех пор, пока не окутала его подобно темному облаку.       — Эта мечта умерла вместе с Дином.       — Только если вы с Калебом это позволите.       — Это несправедливо. — Сэм не позволял отцу использовать его чувства к Дину, как средство контроля над ним. И не даст Макленду играть на его преданности к Калебу.       — Я совершенно уверен, что в наших многочисленных разговорах я предложил заветную часть мудрости: жизнь, хотя и славная, но несправедливая.       — Я не уверен, что смогу сделать то, о чем ты просишь, — сказал Сэм.       — Я не буду этого делать без тебя. — Младший Винчестер обернулся на голос Калеба. Он был так сосредоточен на Макленде, что даже не заметил присутствия в комнате другого экстрасенса. Ривз сел на один из стульев у стола. — Либо мы оба участвуем, либо уступаем вместе.       У Сэма внезапно возникла мысль покинуть ферму и никогда не оглядываться назад. Он почувствовал, как страх Калеба пробился сквозь их общую связь, и встретился с Ривзом взглядом.       — Я не хочу этого делать, Калеб.       — Ладно, Сэмми. К черту Братство.       Сэм посмотрел на потолок и глубоко вздохнул. Калеб всегда хотел быть Рыцарем. Это была его мечта с самого детства. Только одна вещь была сильнее, чем желание старшего экстрасенса спасти мир, и это была его потребность выполнить свой долг перед Дином. Калеб пообещал своему лучшему другу, что будет присматривать за Сэмом, и если это означало сдачу Экскалибура, то он сделает это, если Сэм попросит.       «Итан будет хорошим Рыцарем», — мысли Калеба эхом отдавались в его голове. — «Папа может назначить нового Ученого, прежде чем уйдет на пенсию».       Сэм сжал кулаки, стараясь держать блоки на месте. Он знал, что у Калеба не было причин преодолевать его барьеры, но не мог не думать о способностях, которые они с Руби оттачивали. Как его признание того, кем он был, повлияет на то, что все будут ожидать от него как от Ученого? Он снова сосредоточился на Калебе.       «Но Дин…»       «Двойка хотел бы, чтобы ты был счастлив».       — Мальчики! — гулкий голос Макленда заставил их обоих вытянуться по стойке смирно и посмотреть на нынешнего Ученого. — Хватит этого молчаливого разговора. Вы двое больше не можете позволить себе роскошь существовать в уединенном мире. Пора возвращаться в строй. Вы меня понимаете?       Сэм снова взглянул на Калеба и молча, кивнул. Потом повернулся к Макленду.       — Мы пойдем поговорим с Илайджей.       Калеб нахмурился.       — А ты уверен?       Младший Винчестер больше ни в чем не был уверен.       — Это то, что Дин попросил нас сделать. Мы должны уважать это, если ничего больше не можем сделать для него. — Сэм и так нарушил достаточно обещаний после смерти своего брата. Не было никаких причин не делать то, что Дин просил по этому поводу.       Ривз посмотрел на Мака.       — Удовлетворен?       Макленд вовсе не выглядел счастливым.       — Нет. Но я полагаю, что это только начало.       Сэм почувствовал благодарность, когда зазвонил сотовый Макленда, отвлекая доктора от них.       — Я должен ответить. — Эймс кивнул Калебу. — Помоги Сэму закончить готовить завтрак, и мы поговорим о том, что вам обоим нужно делать дальше.       Калеб подождал, пока отец уйдет, а затем встал и подошел к младшему охотнику.       — Мы можем оставаться здесь достаточно долго, чтобы справиться с демоническим кризисом. Если к тому времени мы не вернем Двойку, то можем считать, что все кончено.— Когда Сэм ничего не сказал, он протянул руку и сжал его плечо. — Сэмми?       — Звучит неплохо. — Младший Винчестер облизнул губы, и с трудом слабо улыбнулся.— Один за всех и все за одного.       — Чертовски верно. — Калеб отпустил его и достал из кармана куртки конверт. — Мак кое-что тебе принес.       Сэм выгнул бровь.       — А почему он мне его не отдал?       — Потому что это письмо от Дина. После того, как он играл со мной в почтальона, я спросил, могу ли я дать тебе твое письмо. Я подумал, что это может быть… ну, ты знаешь…       — Странно? — Сэм коснулся конверта одним пальцем. Это была еще одна связь с его братом. — А почему Мак ждал до сих пор?       — Двойка попросил его дать нам немного времени. — Калеб протянул ему письмо. — Ты же знаешь Дина.       Сэм действительно знал Дина. Он взял письмо дрожащей рукой, на лицевой стороне было написано «Сэмми».       — Он пытался защитить нас.       Калеб указал на плиту.       — Я могу закончить здесь, если ты хочешь выйти наружу.       Сэм встретился взглядом с другом.       — Все так плохо?       Ривз даже не попытался пошутить.       — Как будто нож в животе крутили очень-очень медленно.       Сэм с трудом сглотнул. Это объясняло, почему Калеб выглядел еще более разбитым, чем прошлой ночью после схватки с вампирами. Ничто не сравнится с эмоциональной пыткой, совершаемой во имя любви.       — Я не уверен, что готов к этому.       — Если честно… — Калеб тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, — это стоило каждой мучительной секунды. Мне казалось, что я почти слышу его голос, Сэмми…       Сэм опустил взгляд на свое письмо, Калеб замолчал, но его золотые глаза сияли ярче, чем обычно.       — Я буду у пруда.       Калеб быстро отступил с его пути. Сэм уже понял, что если ему нужно время побыть в одиночестве, то пруд — это одно из тех мест, где другой экстрасенс не станет его искать. С того самого дня, как они похоронили Дина, Калеб не был ни у пруда, ни на поле за его берегами.       — Не торопись.       И Сэм не торопился. Он шел медленно, не обращая внимания на то, что Бу тащился за ним по пятам. Харпер Ли больше крутился возле Калеба. С тех пор как адские гончие напали на Дина, бигль и близко не подходил к воде.       Бу суетился на берегу, когда они проходили мимо пруда, уткнувшись носом в землю, скуля и рыча. Он быстро прекратил охоту на свою невидимую Немезиду, решив последовать за Сэмом через соседнее поле к роще деревьев, граничащих с лесом, где они похоронили Дина. Сэм и Калеб вырыли свежую могилу и накрыли ее старой гребной лодкой Джима. Калеб хотел сжечь окровавленный сосуд, но Сэм не был уверен, что сможет смотреть, как он горит. Смотреть на лодку, стоящую на якоре в пруду, было слишком тяжело для них обоих, поэтому они сделали из нее отличный камуфляж. Только маленький деревянный крест, который сделал Бобби, обозначал это место как могилу.       Младший Винчестер уселся на траву возле лодки, выдернув несколько больших сорняков у основания креста. Он просто тянул время, но клочок бумаги, оставленный ему братом, никуда не делся. Сэм почти видел ухмылку Дина. Маленький Сэмми боялся письма. Точнее, Сэм боялся того, что скажет его брат, что это может сделать с тем слабым контролем, который Сэм сохранил. Он снова и снова прокручивал в голове те последние мгновения у пруда, они снились ему почти каждую ночь.       Сэм посмотрел на крест.       — Я думаю, это ничто по сравнению с тем, через что ты сейчас проходишь.       Он даже не мог горевать должным образом, чувствуя себя виноватым, зная, что страдания Дина в сто раз хуже. Было отстойно не иметь выхода для своих чувств. Только когда он использовал свои способности, Сэм действительно чувствовал, что делает что-то полезное. Эта мысль напомнила ему, что он уже несколько недель не был у могилы брата, и о причине своего отсутствия.       — Руби рассказала мне кое-что об аде…       Это не был приятный разговор, но это определенно подтолкнуло Сэма еще более рьяно искать способ вытащить Дина. Теперь его поступки казались более оправданными. Руби сказала ему, что Дин находится в худшем положении, чем была она. Его брата держали на уровне, предназначенном для избранных, и он проходил курс пыток намного худший, чем обычные грешники.       — Кстати, она вернулась. — Сэм почувствовал знакомый прилив вины. Он должен был признаться во всем, даже если Дин не мог его слышать, и отпустить ему грехи. — Лилит выпустила ее из ада в обмен на мое убийство. Но Руби предала ее. Это должно что-то значить. Так ведь? Она не раз спасала мне жизнь. — Он был рад, что это односторонний разговор. — Она любила Мэг.       Сэм понимал, что это было паршивым оправданием для того, чтобы причинить боль одному из них. В его устах это прозвучало еще хуже, чем в устах Руби. Когда она попыталась сравнить его потерю Джессики с болью, которую она почувствовала, когда Дин убил дочь желтоглазого демона, он пригрозил отправить ее задницу прямиком в ад, будет она помогать ему или нет.       — Я знаю, что это не компенсирует того, что она сделала с Джошуа, но действительно верю, что она хочет помочь сейчас. Она изменилась. — Это был единственный способ, которым Сэм мог работать с ней. — Когда я доберусь до Лилит и заставлю ее отпустить тебя, тогда все это будет стоить того. Все, что я сделал, будет стоить того. Ты все поймешь.       Поднялся легкий ветерок, и Сэм посмотрел на поля. Даже тепло раннего утреннего солнца не могло помочь ему собрать достаточно оптимизма, чтобы поверить, что его брат мог бы понять остальную часть того, что он скрывал. Вместо того чтобы думать о развитии своих способностей и о том, что он сделал для того, чтобы продолжать совершенствоваться, Сэм сосредоточился на причине своего прихода к могиле брата. Могила Дина казалась подходящим местом для чтения его письма.       — Я думаю, пришло время собраться с силами.       Младший Винчестер достал из кармана конверт. Когда он открыл конверт, то увидел блеск серебра. Это была подвеска-крестик Джима. Пастор никогда его не снимал. Калеб сохранил крестик после смерти Джима, и где-то в прошлом году Сэм заметил, что он появился на зеркала заднего вида Импалы. Сэм спросил своего брата об этом, но Дин отмахнулся от него, пробормотав что-то о том, что это был способ Дэмиена дать ему надежду. Его брат включил радио, возвращаясь к своему барабанному соло на руле, прежде чем Сэм успел сказать что-то еще. Тогда еще оставалась надежда.       Сэм перевел взгляд с серебряного крестика на деревянный крест, стоявший в изголовье могилы Дина.       — Ты действительно большой специалист передаривать подарки, не так ли? — Сэм видел, как Калеб несколько раз за последние четыре месяца поглядывал на медный компас Дина, словно тот мог подсказать ему, куда идти и что делать дальше. Сэм первоначально подарил компас брату на День отца, когда был еще ребенком, но братья обменивались им между собой в различных случаях, когда смысл слов, выгравированных на древности, казался правильным. Сэм был рад, что Дин отдал компас Калебу. Младший Винчестер был не единственным, кто потерялся без Дина.       Он вытащил ожерелье Джима из конверта и глубоко вздохнул, прежде чем прочитать слова, которые брат оставил ему в качестве последнего подарка.       «Сэмми, когда я сел писать это письмо, я не мог перестать думать о всех тех случаях, когда подделывал подпись отца на записках для школы. И я вспомнил твой первый день в детском саду и то, что был более напуган, чем ты, когда оставил тебя у двери. Это было так, как будто я бросал тебя в глубокий конец бассейна без спасательного жилета. Я помню, что день тянулся вечно, пока я смотрел на часы, ожидая момента, когда смогу пойти за тобой, убедиться, что ты в целости и сохранности. И вот теперь мы снова здесь. Я снова ухожу от тебя. Несмотря на то, что ты уже взрослый, этот день в сто раз хуже, потому что я знаю, что, по всей вероятности, больше не вернусь. Я не узнаю, как прошел твой день, Сэмми. Надеюсь, ты в порядке.       Все, что я когда-либо хотел, это чтобы люди, которых я люблю, были в порядке. Вот почему я хочу, чтобы ты вернулся в колледж и стал адвокатом. Мак идеальный пример того, что Ученый может заниматься охотой, и жить нормальной жизнью. Он тебе поможет. И Дэмиен тоже. Делай всю эту чертовщину, братишка. Не останавливайся. Женись, роди парочку детей. Построй дом с белым забором, заведи собаку по имени Бу. Живи этим за нас обоих. Смерть мамы отняла у нас слишком много и украла большую часть нашего детства. Пожалуйста, не позволяй моей смерти отнимать у тебя еще больше. Возможно, я не знаю, чем закончится твоя история, братишка, но помню, что пастор Джим однажды сказал мне о драконах, когда я спросил его, был ли весь замок ложью. Он сказал, что иногда истинная правда не так важна, как-то, во что человек предпочитает верить.       Я предпочитаю верить, что, в конце концов, добро надерет злу задницу, и ты будешь жить долго и счастливо. Что же касается Джима, то он верил, что любовь — настоящая любовь — никогда не умрет, что она сильнее любой магии волшебника. Я не допрашивал больше пастора. Так что, даже если враг уложил меня, выиграл гребаную битву, я все равно выиграю войну. Потому что если и есть что-то, что Винчестер умеет делать помимо разборки и сборки любого оружия, известного человечеству в рекордные сроки, так это любить. Даже если мы действительно отстойно говорим это вслух. Я верю, что это делает нас такими же бессмертными, как сам старина Мерлин.       То, что я пытаюсь сказать здесь в этом абсолютно гейском и отвратительно глупом девчачьем стиле, так это то, что я всегда буду с тобой, младший брат, даже когда меня не будет рядом. Так что перестань дуться и делать глупое дерьмо. Теперь у тебя есть шанс жить. Найди свою норму. Это приказ.»       

Твой старший брат

      Сэм моргнул и смотрел, как чернила на бумаге сливаются вместе, когда слезы закапали на страницу.       — Черт бы тебя побрал, Дин! — он поднялся на ноги, сжимая письмо в кулаке. — Ты такой лицемер. — Сэм пнул лодку, оставив на борту большую вмятину. — Ты не можешь приказать мне идти дальше без тебя… придурок!       Бу заскулил и Сэм резко повернулся к собаке.       — Что? Он… — Бу лег, положив голову на лапы и тяжело дыша. Сэм чувствовал себя лишь слегка виноватым. — Ты всего лишь собака. И что ты вообще знаешь?       Бу продолжал смотреть на лодку. Сэм вздохнул, опустился на колени и провел пальцами по собачьей шерсти.       — Мне очень жаль. Я тоже по нему скучаю, — прошептал он. Это была настоящая причина, по которой Сэм был зол. Лилит была единственной, кто заслужил гнев Сэма, а не Дин. — Мы вернем его обратно. Сколько бы времени это ни заняло, я не перестану пытаться. Обещаю.       Это была единственная цель, на которой Сэм мог сосредоточиться. Колледж остался в прошлом, а его собственное семейство — в далеком будущем. Он не мог сделать все, что Дин просил его, но мог выполнить одну просьбу.       Младший Винчестер протянул руку и повесил ожерелье пастора Джима на деревянный крест. Он не нуждался в напоминании о надежде. Его вера будет восстановлена только тогда, когда Дин вернется к ним.       — Мы с Калебом собираемся встретиться с Илайджей. Не потому что мы сдаемся, а потому что ты сам попросил нас об этом. Это еще не конец, Дин. Потерпи немного.

***

      — Что-то тут не так, — сказал Калеб. Он посмотрел на деревянные двери перед ними. Это был глупый жест, который они решили сделать в последнюю минуту, о котором он уже сожалел. — Давай просто уйдем.       — Это была твоя идея. — Сэм схватил его за руку, не давая спуститься по лестнице. — Не забыл?       Ривз бросил взгляд на главную улицу Нью-Хейвена. Было темно и тихо. Их поездка через город по пути в Техас была бы беспрепятственной, если бы ему в голову не пришла странная идея.       — Но это не значит, что я был прав.       — Даже не знаю. — Сэм ухмыльнулся и отпустил его. — Если ты признаешь свою неправоту, чудеса уже действуют.       — Точно, — фыркнул Калеб, потом потер руки, собираясь с духом, чтобы дотянуться до медной дверной ручки. В конце концов, это была его идея. — Будет чудом, если мы не вспыхнем пламенем, когда переступим порог.       Сэм скрестил руки на груди.       — Мы ничего плохого не сделали.       Взгляд Калеба снова вернулся к витражным окнам церкви.       — Это зависит от толкования. — Он хотел верить другу, но не мог отрицать, что визит отца пробудил в нем сомнения.       — Джим всегда говорил, что мы здесь желанные гости. — Сэм протянул руку и прижал ее к двери. — И что мы будем в безопасности в церкви.       У Калеба была веская причина для сомнений.       — Это было последнее место, где я видел Джима. Он лежал в луже собственной крови. Так что здесь тоже не безопасно.       Сэм сделал шаг назад.       — Тогда давай просто уйдем. Встреться с Илаем, и покончим с этим.       Калеб внимательно посмотрел на младшего охотника. Если бы кто-то год назад сказал ему, что укрепление его позиции в качестве одной трети Триады будет задачей, рассматриваемой как наказание, он бы подумал, что они сумасшедшие. Но сейчас он именно так себя и чувствовал. Он не хотел быть Рыцарем без Дина. Ему нравился Илайджа, но он не мог себе представить, чтобы профессор когда-нибудь занял место его лучшего друга.       — Нет. Ты совершенно прав. Это очень важно для меня.       Борьба Калеба с тем, что требовал от них Макленд, была одной из причин импровизированного визита в старую церковь Джима. Сэм последовал за ним от машины, что, как Калеб полагал, было, актом моральной поддержки. Он оценил это больше, чем мог выразить словами. Ривз опустил взгляд на свое кольцо, провел большим пальцем по серебряному ободку и снова повернулся к Сэму.       — Но тебе вовсе не обязательно идти, Коротышка. Это то, что мне нужно сделать.       — Послушай, Дин поймет, что ты думаешь о…       — Нет. — Калеб поднял руку, чтобы прервать помилование, которого он не заслуживал. — Если я собираюсь поговорить с Илайджей, принять его позицию как Стража, тогда мне нужно это сделать.       Как бы сильно Калебу не хотелось признавать, что болтовня Макленда была правильной, он не мог отрицать зияющую рану, которую оставила смерть Дина. Ему требовалось какое-то завершение, пусть даже символическое. Поскольку он не мог заставить себя посетить настоящую могилу своего лучшего друга, церковь Джима казалась следующим лучшим местом для начала исцеления.       — Я не вижу, как это поможет. — Сэм засунул руки в карманы куртки, сгорбив плечи. — Но я тебя прикрою.       Воодушевленный этим заявлением, Калеб протянул руку и открыл дверь церкви пастора Джима.       — Думаю, мы можем посмотреть на это с другой стороны. Это, наверное, будет быстрая смерть.       Сэм усмехнулся. Это не был настоящий смех, но это было самое близкое к нему, что Калеб слышал от Сэма за долгое время. Ему стало интересно, может ли малыш быть прав насчет этих чудес.       — На всякий случай я пропущу тебя первым, — сказал Сэм.       — Говоришь как настоящий Ученый.       Младший охотник толкнул его плечом.       — Это у тебя есть щит.       Калеб глубоко вздохнул, чувствуя себя совершенно незащищенным. Он не был в церкви с тех пор, как Мэг убила пастора Джима. Мысль о том, что он может найти здесь хоть какой-то покой, хоть какую-то связь с Дином, становилась все более и более нелепой.       — Здесь ничего нет.       Калеб почувствовал, как Сэм подошел к нему, когда они вошли в святилище.       — Пока все идет хорошо. — Сэм прошел мимо него. — Ничего не изменилось. Я думаю, что у пастора Бенжамина не было желания что-то переделывать.       Калеб продолжал идти по центральному проходу, его ботинки утопали в мягком ковре. Тишина действовала на нервы, и он боролся с желанием сбежать.       — Он годами угрожал Джиму ремонтными работами. В конце концов, я думаю, он понял, что простое лучше всего, — прошептал он.       Они стояли бок о бок перед кафедрой, глядя на статую Иисуса, руки которого были широко раскрыты в жесте приветствия и принятия.       — Джим всегда говорил, что самая важная часть церкви — это та, которую нельзя увидеть. — Калеб судорожно сглотнул. — Он сказал, что не нужно ничего видеть, чтобы почувствовать это. — Он оторвал взгляд от сочувственного взгляда, высеченного в камне, и посмотрел на Сэма. — Ты что-нибудь чувствуешь?       Сэм посмотрел на него блестящими от слез глазами.       — Что-нибудь? Или Дина?       Ривз отвел взгляд.       — Это было глупо. — Он был сумасшедшим, если думал, что это хоть немного изменит ситуацию. Может быть, ему следовало просто сдаться и отправиться в горы, чтобы посадить долбаное дерево в саду Эммы.       — Нет. — Сэм поднял одну из свечей, стоявших вдоль алтаря и протянул ее Калебу. — Это не глупо.       Экстрасенс взял свечу с печальным смешком.       — Я удивлен, что пастор Бенжамин не заказал пластиковые искусственные свечи с батарейками.       Сэм пожал плечами.       — Может быть, он надеется, что все это место сгорит, и он сможет восстановить его с нуля.       — Говоришь как истинный Винчестер.       — Ты тянешь время, — сказал Сэм. Он сунул руку в карман, достал серебряную зажигалку и протянул ее Калебу. — Чем быстрее ты снимешь пластырь, тем меньше будет болеть.       Калеб задался вопросом, не была ли вся эта поездка в сторону последней попыткой остановить неизбежное: Илайджа в качестве Хранителя. Он смотрел, как Сэм попятился от алтаря, предлагая ему немного места. Ривз зажег свечу, глубоко вдохнул и задержал дыхание. Он закрыл глаза, позволив образам, которые хранил в течение последних четырех месяцев, поглотить его. Задыхаясь от нахлынувшей на него волны горя, Калеб потянулся к связи, которую он когда-то разделял с Дином, надеясь, что его спасет знакомый спасательный трос. Он был готов к пустоте которую чувствовал с момента смерти старшего Винчестера, и которая, несомненно, заставит его барахтаться в агонии, но вместо этого он задохнулся.       — Калеб? — Сэм коснулся его руки.       Ривз моргнул, глядя на пламя свечи, которую держал, а затем на Сэма.       — Ты это почувствовал?       Младший охотник нахмурился.       — Что?       — Двойка. — Калеб медленно покачал головой. — Я мог бы поклясться, что почувствовал Двойку.       Калеб наблюдал, как Сэм посмотрел на алтарь, прежде чем закрыть глаза. Когда он снова встретился с ним взглядом, его ресницы были влажными от слез.       — Это похоже на эхо.       Ривз улыбнулся, радуясь, что ему ничего не мерещится, но еще больше он радовался тому, что искра жизни, которую он давное не замечал, снова вспыхнула в глазах Сэма.       — Я согласен на любое эхо вместо пустоты. — Он не был уверен, на что надеялся, но даже маленький след Дина был за пределами его самых смелых мечтаний.       Сэм кивнул, разделяя его чувства.       — Он все еще с нами.       Калеб протянул руку и сжал плечо младшего Винчестера. Это не меняло того, что они должны были сделать, но он воспринял бы это как знак того, что они наконец-то на правильном пути.       — Чудеса случаются.