Свободный пленник

      Жаркий и страстный поцелуй заставил Инка напрячься и сжать губы, сопротивляясь, руками отталкивая упертого Найтмера. Щупальца Кошмара обвивали талию и руки скелета, сжимая то нежно, то грубо, будто желая захватить власть над пленником, а его язык свободно обследовал чужой рот, проводя кончиком по ровным и белым рядам зубов. Когда воздуха категорически стало не хватать, осьминожка отдалился от другого, медленно открыв глаза, и их взгляды пересеклись. Казалось, зрачки разноцветного тряслись от страха, в них как чёрным по белому было видно удивление и желание убежать. Затем Найтмер томно произнёс: — Запомни, теперь я твой хозяин. Дорога наружу тебе закрыта. — Н-нет! За мной обязательно придут!       После услышанного Найтмер замолчал, задумчиво опустив голову вниз. Его веки непроизвольно закрылись, придавая ему вид отрешённости и горести. Со стороны казалось, будто он знает то, что неизвестно Художнику. Тяжело вздохнув, Ужас поднял свой уставший взгляд и сообщил: — Ладно… У меня есть для тебя подарочек. — С заднего кармана он достал чёрный ошейник и, с надеждой посмотрев на него, протянул его пленнику. — У послушной собачки должен быть ошейник и повод. — С-собачка? Я тебе не… — Художнику не позволили воспротивиться: одна из щупалец Найтмера легко прикрыла ему рот, не позволяя и слова молвить. Воспользовавшись тем, что Инк был поражён такой наглостью, Ужас склонился вперёд и совершил несколько движений — ошейник всё-таки оказался у Инка на шее. Затем по комнате раздался резкий щелчок. Глаза Художника наполнились слезами, а руки затряслись от страха и ужаса, ожидавшего его в дальнейшем. Что он будет делать, попав в руки к своему самому ненавистному врагу? Боль, ненависть, презрение — вот, что он чувствовал, став собачкой жестокого хозяина. «Неужели меня не спасут в ближайшее время? Сколько мне ещё сидеть с этим наглым злодеем?» — такие мысли переполняли Радужного всё больше и больше, из-за чего в комнате потихоньку стали слышны тихие всхлипы и обречённое мычание, говорившее о не самом хорошем расположении духа. Увидев Инка в таком отчаянном состоянии, Найтмер почувствовал вину и, нежно приобняв, заверил: — Пожалуйста, не плачь… Я не хочу видеть тебя таким. Знаю, ты напуган, но, поверь мне, всё будет хорошо. — Т-тогда, отпусти меня! Почему я здесь? — Нет. Я же сказал: теперь ты только мой и это — твой новый дом, — его голос стал холодным, вся печаль и понимание испарились, превратившись в грубый и резкий тон. Найтмеру пришлось немного подождать, пока пленник успокоится и начнёт здраво мыслить, чтобы продолжить объяснять. — Тебя никто не спасёт, не заберёт, не украдёт, пока ты со мной. Прости… Но ты не можешь уйти, — Кошмар нежно поцеловал Художника в лоб, а затем встал с дивана и произнёс, — ну, ладно, пора показать твою комнату. — К-комнату? — С удивлением спросил Инк. — Да. Ну-у, ты же не будешь вечно жить в моём кабинете. Тем более твоя комната расположена на правом крыле — там тихо и спокойно, никто не потревожит твой покой. — Эти слова успокоили плачущего скелета, и он прекратил своё нытьё. Поняв, что тому уже лучше, Ужас, не желая терять времени, встал перед Радужным и взял его на руки, на что тот выкрикнул: — Эй! Что ты делаешь? — Несу тебя. — Но я могу идти самостоятельно! Отпусти! — Инк спрыгнул с рук Найтмера и встал на ноги. Но не успел он сделать и небольшой шаг вперёд, как голова закружилась и очертания комнаты расплылись, становясь мутными, потому он, не сориентировавшись, пошатнулся, невольно взмахнув руками. Несмотря на такое состояние, Художник, еле шагая, направился в сторону выхода, а Найтмер с ухмылкой на лице смотрел на этот цирк, что устроил его пленник.       Инк уже дошёл до середины, как вялость и усталость взяли верх над его гордостью — ноги внезапно подкосились, и он начал падать. К счастью, Кошмар успел вовремя его поймать и всё-таки взял скелета на руки. — Я понесу, — тихо прошептал Найтмер, открывая щупальцой дверь, и спокойно вышел из кабинета в коридор. Инк покрылся радужным румянцем и кивнул головой в знак согласия. Пока они шли по длинному коридору, Красочный размышлял: «Он нежен со мной… Накормил, дал спокойно отдохнуть, выделил комнату, да ещё и на руках несёт… Странно всё это. И почему он сказал, что за мной никто не придёт? Бред какой-то. Кто-то же должен заметить, что я пропал! Голубика на днях должен был зайти ко мне и забрать отчёты! На днях… А какой сегодня день?» — Художник терялся в догадках — сколько же он проспал в подвале и кабинете Найтмера? И, собравшись с духом, он поинтересовался: — А сколько я проспал? — Тебе это так интересно? Ну-у… Одну ночь ты провёл в подвале, а утром тебя нашёл Хоррор, после чего ты целый день спал у меня в кабинете. А сейчас уже вечер. — Я так долго спал?! — удивлённо вскрикнул Художник. Воспоминания о том, что к нему домой должны прийти завтра, заставили его улыбнуться. Он прикрыл веки и вздохнул с облегчением — ведь скоро его найдут. Скоро заметят, что он пропал, и обязательно будут искать! Это ласкало душу Художника и заставило светиться на несколько секунд, после чего настала неуверенность и сомнение. Но вера внутри его светлой души все же зажглась, и вряд-ли кто-то или что-то сможет потушить ее! — Почему у тебя вдруг такое счастливое настроение? — На этих словах голос хозяина обострился и огрубел, он опустил палитру на ноги. — Ты подумал о ком-то? — В этот момент его зрачки загорелись ярким цветом, а взгляд стал злым, как у хищника. Руками, прижатыми к стене, он перекрыл пути отхода, а нога, вжатая бедной жертве между ног, лишь давала понять, что тот не позволит уйти от ответа. Снова чёрная слизь вселяет страх в своего пленника! Только непонятно Инку: почему тот проявил такую жуткую ревность? Его горячее дыхание быка, готового напасть уже сейчас, а сильные руки не поддаются никакому сопротивлению.