Кто сердцу хозяин

– ТэТэ, смотри, ТэТэ, – прибежал с раскрасневшимися щёчками, зовя по пути, шепелявя и запыхаясь. На маленького альфочку тут же посмотрел тот самый ТэТэ, да и остальные на площадке поблизости тоже. – Смотри, вот, – и протянул ладошку, в которую тут же любопытно заглянули. – Что там? – раскрыл маленькие пальчики своими и склонил голову. – Вааау, – тут же выдохнул воодушевлённо, расплываясь в широкой улыбке. Для детского счастья много и не надо. – ЧимЧим, это оно? – с нескрываемыми искрами, зарождающимися в глазах. – Что, что там? – спросил один из омежек, заинтересовав остальных друзей рядом. – Вот, – с гордостью ответил ТэТэ, показывая ладошку альфочки, который тут же заулыбался, языком изучая новое отверстие от выпавшего зуба. Так сказать, исследует новые просторы. – Фу! Гадость! – тут же отпрянули, скривившись. – Чимин дурак. Зачем притащил свой слюнявый зуб? – откликнулся другой под общие брезгливые детские звуки. – Не называй его так! – стал, прикрывая за своей спиной, на защиту друга, что приуныл от обвинений, которых не ожидал, на самом деле. – Пойдём, – и с высоко задранным подбородком потащил Чимина подальше, ругая своих приятелей себе под носом, сетуя на их поведение. Когда они уже зашли в подъезд, а после и в лифт, Тэхён, наконец, забыл о них, обращая всё своё внимание на друга, что так и ходил, опустив голову и плечи, прижав ладонь с зубиком к груди. – Ничего они не понимают, – начал деловито, – вот получим монетку от зубной феи, купим мороженое и будем есть у них на глазах. Тогда они обзавидуются и пожалеют о своих словах. Вот увидишь, – улыбнулся и, так и не отпустив его запястье, повёл к двери квартиры. Маленьким ТэТэ и ЧимЧиму (Тэхён и Чимин, вообще-то, но детям так нравится больше), которые часто ночевали друг у друга, однажды на Рождество рассказали сказку о зубной фее. Стоит малышу положить свой выпавший молочный зуб, полный детской веры в волшебство, под подушку перед сном, как фея в ту же ночь обменяет её на монетку, равнозначную этой силе веры. Друзья слушали и глазами сверкали в свете тусклого ночника, предвкушая встречу с таким мистическим существом, вместо того чтобы заснуть. Папа Тэхёна только головой покачал, поцеловал их на ночь, выключил свет и оставил их додумывать свои мечты, возвращаясь к гостям в другой комнате. Чимин и Тэхён тогда спрятались под одеялом, включили маленький фонарик, заранее припрятанный под матрасом, легли лицом к лицу и начали составлять план, как поскорее добиться сказочного чуда. В итоге они решили, что, как только у кого-то из них выпадет первый зубик, то немедленно выполнят условия для появления феи. – Папа, – шестилетний Тэхён подёргал родителя, который стоял у плиты, за одежду, продолжая: – Чимин останется сегодня у нас, – схватился, обвив папу, сколько позволяла длина детских ручонок. Старший посмотрел на сына выжидательно и сложил руки на груди, – пожалуйста? – правильно расценил паузу от родителя. – Хорошо, только сначала предупредите папу Чимина, – остался довольным ответом сына, который иногда забывает о "волшебных" словах, и, потрепав по чёрным мягоньким волосам, вернулся к готовке. Друзья, радостно повизгивая и скача, отправились сначала аккуратно положить зубик на прикроватную тумбу, а после пошли в квартиру сверху, чтобы выполнить задание папы Тэхёна и вернуться уже с ещё одним разрешением. Папа альфочки порадовался за первый выпавший молочный зуб чада, сделал совместное фото детей, где Чимин светил дыркой на месте отсутствующего резца, и, напоив обоих молоком, богатым кальцием, отпустил их веселиться дальше. – А как он выпал? – шёпотом спросил Тэхён, когда они уже лежали, прямо как в ту ночь на Рождество, на одной подушке, под которой таился зуб альфы. Они еле дотерпели до времени для сна, ожидая скорейшего его наступления. – Я упал с перекладины, – шепеляво начал свой рассказ, вызывая светящийся любопытством взгляд, – крутился и крутился. Меня тошнить начало, и я свалился. А потом почувствовал, что у меня что-то во рту. – А мне тоже повертеться там? Я тоже хочу монетку от феи. – Не надо. Я поделюсь с тобой. Маленькому омежке очень нравится улыбка альфочки, когда у него ещё и глазок не видно под веками, превращающими их в милые маленькие щёлочки. А теперь эта улыбка со своей особенностью. Зубик, что был на месте дырки, теперь лежит под подушкой и ждёт своего часа, чтобы подарить малышам монетку на их грандиозные цели. Тэхён улыбается в ответ, берёт его за ладошку покрепче и сам не замечает, как они вместе проваливаются в сон, пропуская момент, когда папа Тэхёна аккуратно проделывает работу зубной феи.

***

Летом того же года обе семьи отправились в поход с ночёвкой в палатках. Девятилетний Сокджин – старший сын-альфа семьи Ким – обучался азам разведения огня и установления палатки, в то время как младшие игрались у озера, под присмотром отца Пака, который ловил рыбу на ужин, а папы подготавливали остальные продукты для их готовки. После сытного вечера у костра, когда уже пришло время сумерек, младшие попросились погулять, наслышавшись рассказов о светлячках. Отпустили их только под присмотром Джина, а сами остались теплиться и поболтать о своём, взрослом, у огня. Дети шли шеренгой под строгим надзором старшего, который взял за руку Тэхёна, а тот – Чимина, чтобы случайно не потерять кого-то из виду. Они вышли на поляну с травой по пояс, освещаемую с неба месяцем и многочисленными звёздами, что не видны в городе. Сокджин отпустил их пробежаться по зелени, что щекотала кожу, наказывая не уходить слишком далеко, а сам пристроился на стволе поваленного дерева. Чимин и Тэхён весело, перепрыгивая невидимые препятствия, побежали вперёд, держась за ручки. Они немедленно остановились, заметив пару огоньков, поднявшихся из зарослей травы, и стали как можно тише переводить дыхание, чтобы не спугнуть их ещё больше. Пару светлячков полетели в их сторону. Друзья заворожённо наблюдали, как один примостился на их переплетённых ладонях, и, наконец осмелев, пробрались и к остальным. Они резвились и звонко и радостно посмеивались от того, что светлячки окружили их прямо, как если бы они оказались среди звёзд. – ТэТэ, – позвал его тихонько альфочка, – смотри, – и протягивает ладони, внутри которых притаился один из светлячков. – Это тебе, – говорит, поднимая на омежку взгляд после того, как они вместе смотрели на насекомое. – Глупенький, они ведь повсюду, – улыбается Тэхён, – зачем ты мне даёшь его вот так? – Да, но я хочу подарить тебе его, как звезду, – улыбается смущённо и краснеет щёчками, освещёнными волшебным светом насекомого в его ладошках. – Я видел, как в одном из фильмов, что смотрит папа, альфа подарил другу звезду. И потом они стали ещё ближе и обнялись, – маленький альфочка не понял, что отношения там были больше, чем дружеские. – Спасибо, – шепчет в ответ, также улыбнувшись.

***

В конце августа, когда в школе каникулы, а на улице жаркая погода, куча детей на площадке рядом с домом играла в вышибалы мячиком, который принес один из них. Девятилетние Чимин и Тэхён тоже были среди детворы. Ребята резвились и веселились, пока с неба не стало капать. Довольно быстро начался ливень, и родители поспешили увести своих чад по домам. Пак с Кимом очень скоро остались одни, так как их отпускали вдвоём без присмотра, иногда просто наблюдая из окна. Летний ливень приятно прохлаждал кожу, и Чимин с Тэхёном вместо того, чтобы спрятаться от него, стали бегать по опустевшей площадке, радоваться, что любые аттракционы свободны и можно спокойно занять их. Чимин крутил Тэхёна на карусели волчке и повизгивал вместе с ним от капель дождя, что постоянно брызгали на них. Но счастье продлилось не так долго, как они хотели. Карусель остановил Сокджин, что стоял в ярко-жёлтом дождевике и с недовольным лицом, и, взяв обоих за руки, отвёл их домой. – Я привёл их, как ты и просил. Остальное за тобой, – сказал на всю квартиру, обращаясь к папе, и, снимая с себя всё мокрое, заперся в комнате. – Ох, какие же вы грязнули, – первое, что услышали дети, с которых капало прямо на пол, когда в коридоре появился родитель. – Живо раздевайтесь и марш в ванную. Старший омега первым направился туда и включил воду, оставив наполняться ванну. Он помог стянуть с них остальную прилипшую от влажности к коже ткань и, когда детишки уже оказались в греющей воде, ушёл за сменной одеждой и полотенцами. – Что ты делаешь? – спросил шёпотом продрогший Чимин, а после погрузился по нос в приятное после некой мерзлоты тепло. Тэхён взял с полки бутылку и опустился обратно в воду, он открыл крышку и стал выдавливать содержимое. – Тихо, – шикнул на него и продолжил своё чрезвычайно важное дело. А после вернулся папа и застал картину играющихся с пеной детей. Пойди и объясни им, что это папина пена, чтобы он расслаблялся по вечерам, когда выпадает возможность, и что теперь придётся покупать новую, потому что бутылка затерялась под водой в открытом состоянии. На шум прибежал и Сокджин, что начал смеяться от воздушных бородок на детских лицах и от того, что они просто тонули в этом белом ворохе, залив также пол рядом. Дети лишь невинно хлопали глазками и сдували с носов залезающую внутрь пену. – А я хотел напоить вас горячим какао, – наигранно сокрушается папа Ким, прикладывая ладонь к щеке, – теперь буду вливать в вас ромашковый чай. Чимин и Тэхён лишь издают звуки огорчения и наперебой начинают канючить сладкий напиток, вместо той травы, что оба еле терпят, когда их насильно пытаются ей накачать при простудах. – Дома есть какао? – тут же подключается Сокджин. – А ты дай им и то и другое. Заодно и мне сделаешь какао, любимый папочка, – и улыбается льстиво, как истинный обольститель сердец. – А давай ты приготовишь и то и другое, пока я буду прибирать вот это вот всё, – обводит пальцем затопленную комнату, – любимый сыночек. Давай-давай, – и подгоняет его недовольное величество шлепком под зад. А после дети слегли с простудой, которую они провели в одной кроватке, не расставаясь друг с другом и при такой ситуации.

***

– Он уродливый, – хнычет недовольно Тэхён. – Он нормальный. – Да нет же, смотри, – и заставляет в очередной раз папу бросить взгляд. – Он кривой и еле держится. – Главное то, что внутри. Тэхён лишь глаза закатил на такой банальный ответ и подставил голову под ладонь папы, который потрепал его по волосам и начал расставлять свечки на торте вместе с сыном. – Солнышко, твой папа прав, – подбадривает папа Пак, – если на вкус он будет ужасен, но красивый внешне, то эта красота и гроша ломаного не стоит. Ким младший вздыхает обречённо, но соглашаясь со словами старших, и берёт на руки поднос с тортом, направляясь в гостиную с заранее выключенным светом. Там ждут остальные альфы. Там его ждёт именинник. – С днём рождения тебя~, – папы начинают петь песню, к которой тут же подключаются другие. Чимин поднимается со стула и робко пододвигается к омеге, что держит увесистый торт. На нём двенадцать свечек, означающих, что альфе уже одиннадцать. Он, под радостный аккомпанемент и хлопки в такт к песне, останавливается перед горящими свечками, улыбается Тэхёну и, закрыв глаза, чтобы загадать желание, задувает огонь, оставив по традиции одну. Омежка, поддавшись озорству, сам принимается задуть последнюю. Но, не рассчитав, чуть не валит торт, так как слишком шустро поддался вперёд, совсем чуть-чуть наклонив поднос. Чимин успевает поймать его, измазавшись в креме. По сторонам слышаться удивлённо-испуганные, а после и облегчённые ахи. – Я же говорил, что он хлипкий вышел, – пожаловался, потому что сдвинулся верхний слой от большого количества сливок между. Чимин помогает поставить поднос на стол, а после начинает вылизывать сладость с пальцев, довольно мыча. – Вкусно как, – и продолжает увлечённо до тех пор, пока папа не гонит его, угрожая затрещиной, помыть руки вместе с Тэхёном, что тоже испачкался. – Правда вкусный? – спрашивает с надеждой, сталкиваясь плечами перед раковиной и намыливая руки, поглядывая искоса через отражение в зеркале. – Очень, – немедленно отвечает, – там ведь кокосовая стружка. Я люблю кокос. А ещё он шоколадный. А шоколад любишь ты. Он как конфетки, которые нам всегда приносят родители. Поэтому это лучший торт, – изрекает искренне и довольно. А кто же откажется от любимого вкуса, тем более в таком количестве, что вышел целый большущий торт? – Но он вышел некрасивый, – всё равно придирается, пусть и слова альфочки польстили ему, – это мой первый торт. Нужно было попрактиковаться, – корит себя, дуя губы. – Так это ты его приготовил? – поворачивается резво, улыбаясь поражённо, – вау, – растягивает. – Значит он действительно самый лучший! Я хочу его съесть сейчас же, идём, – и хватает за ладонь, чтобы утянуть в гостиную к праздничному столу, не дав даже вытереться.

***

Годы идут, а Чимин и Тэхён всегда и везде вместе. Настолько, что в школе все давно смирились с тем, что эти двое постоянно держатся за руки, но при любых вопросах об их отношениях отвечают, что лучшие друзья и, существуй в этом мире такие люди, как соулмейты, то они непременно считали бы, что являются таковыми. Во втором классе средней школы, когда омеге было пятнадцать, он вдруг резко вымахал, сравнявшись ростом с Чимином. Сокджин не упускал возможности постебаться над альфой. Но Пак быстро успокаивался, так как младший на пару месяцев Тэхён вставал на его защиту, как и в любой другой раз, держал за руку и утаскивал от обидчиков прочь. Заботиться о Чимине стало одной из его любимых вещей и привычным, само собой разумеющимся делом. Одноклассники, альфы из параллели и другие не переставали заваливать юного омегу комплиментами, удостаиваясь робкой улыбки в ответ. Ким действительно расцветал на глазах, понемногу обретая соблазнительные омежьи черты. Чимин так же говорил, что он красивый очень, но так как росли они вместе, то ему всё было привычно, он не видел особых перемен. Даже когда однажды началась первая в жизни Тэхёна течка, проявляющая первое источение его природного аромата, Чимин вызвался проводить его домой без какого-либо пошлого умысла, который ему приписали на следующий день, когда он вернулся в школу, весь пропахнувший сладким запахом кокоса. Поговаривают, что аромат, который будет с тобой до конца твоих дней, формируется со временем, не спрашивает тебя, каким быть. Он просто появляется и заявляет на весь мир, что ты чей-то любимый, что этот любимый будет наслаждаться твоим благоуханием больше всего. Остаётся лишь найти этого человека. Пак возвращался домой к Тэхёну после школы и сидел у его кровати, на полу, держа его за горячую из-за течки ладонь. Он жаловался на узко мыслящих одноклассников и в процессе вытирал выступающий пот младшего полотенцем, лежащим рядом. Они не видели в том, чтобы быть в такой момент вместе, ничего такого неправильного, учитывая, что первая течка у омег скорее имеет характер перестройки организма, нежели первозданного инстинкта продолжить потомство. Чимин приносил поднос с едой, приготовленной папой Тэхёна, и помогал ослабшему, словно при простуде, младшему с её поглощением. Пак после объяснял уроки, что они проходили за день, до тех пор, пока у омеги не начинали слипаться глаза. Тогда альфа укутывал его заботливо, оставлял целомудренный и мягкий поцелуй на лбу, и уходил, осторожно прикрывая за собой дверь. По окончании течки, Тэхён вернулся в школу. Он смущался того факта, что все были в курсе его личных "проблем". В такие моменты, когда омега опять застенчиво склонял голову вниз в толпе, пряча глаза в пол, Чимин брал его ладонь в свою, поддерживая и получая робкую улыбку в ответ. Потом, спустя неделю, к Киму подошёл альфа на год старше и предложил сходить на свидание. Тэхён тогда разнервничался сильно и сбежал, ничего не ответив. После школы он заперся с Паком в его комнате и пересказал случившееся. – Ты испугался, что он может быть плохим? – предположил Чимин. – Нет, – тут же отмёл такую мысль, – я просто… как бы сказать? – Ким почёсывал кончик носа, подбирая слова, и, помыслив, продолжил: – Думаю, дело в том, что я никогда не думал об альфах в таком плане. То есть… вот вся эта романтика, – Тэхён неопределённо помахал руками, как бы изображая её, – я с ней знаком только из примера наших родителей и других одноклассников. Но в первом случае – это же родители, так что это самой собой разумеющееся, а во втором – мне не интересны все эти сплетни и интрижки. Я не знаю, что делать с тем альфой. Ох, я даже его имя не запомнил. Стыдно-то как, – и прикрыл лицо ладонями, которые тут же взял в свои Чимин. – Эй, просто делай, что хочешь, – начал Пак. – Вот скажи, тебе он понравился? – Ну альфа как альфа, – пожал плечами. – Он привлекательный для тебя? – спросил по-другому. – Обычный, – скосил губы уточкой, как бы оценивая у себя в голове. – Ладно. Может, он забавный или интересный? – Да я же впервые увидел его. Откуда мне знать? – посмеялся с такого нелепого, по его мнению, вопроса. – А может ты хотел бы с ним познакомиться поближе? – Зачем? – спросил наивно, хлопнув ресницами. – Мне и тебя хватает, глупый, – и улыбнулся широко, не имея в виду подтекста, что мог бы быть понятен любому другому, но не ему. Заслышав свой урчащий желудок, Тэхён поднялся с пола, на котором оба сидели, сложив ноги по-турецки, и поднял альфу за собой, отпуская только одну руку, чтобы потянуть за другую, ведя следом. – Идём ко мне. Я тут блинчики учусь готовить, поэтому дома куча ингредиентов для этого и всяких добавок. Сделаю тебе мини торт, – и подмигивает озорно через плечо, – я ведь теперь лучше пеку, чем в первый раз. На следующий день в школьном коридоре Тэхёна снова ловит вчерашний альфа и просит поговорить. Чимин оставляет их, отходя на несколько метров, чтобы дождаться и отправиться после домой вместе. – Тэхён, – начинает альфа, – ты подумал о моём предложении? – Каком предложении? – непонимающе свёл брови к переносице. А после широко открыл рот, припоминая, – а, ты о свидании? – Ну да, – не такой реакции ждал парень, неуверенно засунув руки в карманы школьных брюк, так как вчера этот омега вроде как смутился мило и застенчиво сбежал. – Нет, спасибо, – будто от чего-то пустякового отказывался, махнув рукой в воздухе. – Ты меня в кино, кажется, хотел позвать. Я лучше с Чимином пойду. Как раз скоро будет премьера, которую мы ждём. А папа много денег на фильмы не разрешает тратить, поэтому не могу так часто идти в кинотеатр. – Ты не понял, наверное, – альфа немного теряется уже от подобного хода мыслей Кима, – на свидании платит альфа. Тебе не придётся тратиться, если ты согласишься. – Правда? – похлопал ресницами, – но я не хочу, чтобы за меня платили. Зачем? – склонил голову к плечу вопросительно. – Эмм… – альфа уже сомневается в адекватности Тэхёна. Он переводит взгляд на Пака, что всё это время неотрывно поглядывает на них, и озвучивает пробежавшую мысль: – Если слухи, что ты и тот парень, – кивает в сторону Чимина, – встречаетесь – правда, то так и скажи. Нечего меня путать просто так. – Он мой друг, – в который раз заморочено повторяет, заслышав ту же пластинку. – Если я отказываю, то значит, что это я так решил. Не нужно искать оправданий, когда я тебе говорю причину в лицо. Я не хочу идти на свидание. Пока. После этих слов, Тэхён развернулся, схватил Пака за ладонь и ушёл прочь от очередного человека, что понимает их неправильно. – Ты ведь любишь меня? – спрашивает Ким у Чимина по пути домой, так и потеряв настроение из-за какого-то незнакомца. – Люблю, – без сомнений отвечает. – Вот и я тебя люблю. Друзья? – Лучшие, – сжал переплетённые пальцы крепче, – опять не так поняли, да? – Ким лишь устало вздохнул. Свою удачу попытали ещё несколько альф, но, как и первый, потерпели поражение. Тэхёну никто, кроме Чимина, не нужен.

***

Спустя полгода у Чимина случился его первый гон. Началось всё с того, что альфа с утра вёл себя странно и на физкультуре порой выходил из себя, слишком агрессивно выпуская силу. А после и вовсе стал привлекать к себе лишнее внимание. Омеги косились на него нечитаемым и порой затуманенным взглядом. Позже учитель попросил его отправиться в медпункт, чтобы получить справку и отпроситься домой, так как ученик вёл себя странно и отрешённо, иногда пропуская мимо ушей его слова. Волнующийся Ким, что весь день непонимающе спрашивал о его самочувствии, вызвался сопроводить Пака, опять подливая масла в огонь. Одноклассники уже давно решили для себя, что эти двое встречаются, и плевать они хотели на их отговорки, поэтому улюлюкают вслед парочке, в которой Тэхён, обиженный на подобное поведение остальных, тянет за собой Пака, что порой врезается в углы от того, что плохо сейчас контролирует себя и своё тело. До медпункта двое не доходят, потому что Ким ощущает, как по школьному коридору распространяется его любимый аромат шоколада. Он разворачивается, обхватывает ладонями щёки парня, вглядываясь в напряжённое и чуть покрасневшее лицо с каким-то опьянённым взглядом, вспоминает состояние брата, когда у того начался гон, и понимает, что им лучше бы поскорее добраться до дома. Всю дорогу Пак ведёт себя словно не тут находится, он порой слишком сильно сжимает пальцы друга в своей ладони, не отдавая себе отчёта. Вокруг слишком много новых ощущений, слишком много новых запахов, которые до этого ощущались, но воспринимались совершенно иначе, нежели сейчас. Сейчас он лежит у себя в комнате, на своей кровати, уткнувшись носом в грудь полулежащего Кима между его ног и полностью на нём. Омега зарывается пальцами в его волосы одной рукой, другой гладит по спине, стараясь успокоить. Тэхён игнорирует усилившуюся хватку на себе, после которой останутся синяки, и даже покачивается немного, будто баюкая. А Чимин вдыхает в себя аромат омеги, что так тепло будоражит всё внутри, и действительно расслабляется в любимых, самых уютных руках, что давно для него уже домом считаются. Они переживут и этот момент вместе. В выходные Ким на весь день остаётся у Пака, окутывая его всеми конечностями, терпит порой больно впивающиеся в него пальцы, но ни за что не отталкивает, только сильнее к себе притягивает и дарит покой. Он поёт ему всякий бред, приходящий на ум, потому что старший всегда любил его бархатный голос, он дарит ему нежные поцелуи в макушку, потому что Пак всегда любил ощущать на себе любое прикосновение омеги, он переплетает с ним пальцы всякий удобный случай, потому что это их естественная составляющая. Они должны быть вместе, едиными, одной деталью, неразрывными, как угодно, это их постоянная, константа, это их всегда. – Мне грустно от того, что однажды ты найдёшь омегу, который будет заботиться о тебе, вместо меня, – говорит как-то старшему. – Я не буду искать ради тебя, – отвечает, вновь блаженно задыхаясь его ароматом, лёжа на его груди. Это теперь его любимое место на всём белом свете. – Глупый Чимини.

***

А после они возвращаются к прежней рутине. Казалось бы, куда ещё ближе, но им всегда будет мало друг друга, поэтому их руки сами притягиваются, словно магниты. Их родители молчат на это, им виднее, куда ведут эти отношения, когда один без другого уже просто не существует, и отвешивают отпускающему об этом шутки Сокджину затрещины, не позволяя ему портить что-либо. Спустя несколько месяцев с первого гона Чимина, происходит течка младшего. Пак, до того, как стал воспринимать окружающие ароматы по-другому (по-взрослому, что ли), опять-таки проводил их с омегой, который сам просил сидеть с ним, чувствуя себя в безопасности, пусть и мучили боли в животе, но он принимал определённые блокаторы, чтобы умерить природные желания и инстинкты. Однако всё равно бо́льшую роль в том, что течка проходила легче, чем рассказывали некоторые омеги из школы, играл именно альфа. Поэтому, когда он впервые попросил прощения за то, что не сможет быть с ним в этот раз, Тэхён почувствовал себя, как никогда, плохо и слабо. Он корчился в постели, мучился от усилившихся болей и потел сильнее прежнего, температуря так, что окна в комнате запотевали, если их долго держали запертыми. Ким терпел как мог, но последний день оказался сложнее всего. Именно это ожидание, что ещё чуть-чуть и можно будет вздохнуть облегчённо, давило ментально, вынудив позвонить Паку посреди ночи. – Мини… Мини, – голос дрожал, дыхание было тяжёлым и не удавалось держать в себе всхлипы, – пожалуйста… – послышались гудки. Несколько минут погодя Тэхён почувствовал, как его поднимают на руки, даря долгожданную негу и лёгкость. Тело парило не только физически. – Ты мокрый весь, – говорит после, усаживая на табурет, и раздевает до белья, включив воду в ванне. Ким думает, что альфа о его потном теле говорит (хотя правдой являются и то и другое), поэтому не отпускает его, действует безотчётно, когда Пак опускает его в воду чуть холоднее его собственного горячего тела, тянет на себя, заставляя завалиться с ним в ванну. – Так хорошо, – облегчённо выдыхает, прикрыв веки и улыбнувшись разморённо. Тэхён не видит, как впервые с помутневшим от желания взглядом на него смотрит его лучший друг. Пак после мытья снимает с себя мокрую одежду и обтирает успокоившегося Кима, на которого накатила усталость, так как больше не было былого напряжения, поэтому он чуть ли не засыпал сидя на всё том же табурете. Чимину пришлось переодеть и донести до кровати ватное тело и самому после переодеться в свои вещи, которые уже давно неотъемлемая часть гардероба младшего. – Останься, пожалуйста, – усталым голосом проговорил, лениво словив уходящего Пака. – Хорошо, я только воды выпью и вернусь, – дождавшись одобрительной улыбки, направился к кухне. Чимин залез в холодильник в поисках чего-то холодного, когда в тишине комнаты неожиданно раздался чужой голос: – Всё-таки он не выдержал, – сказал, будто просто подтверждая свои догадки. – Джин-хён, что ты тут делаешь? – спросил первое, что пришло на ум. – Ну, как бы живу, мелочь, – и включил свет, являя Паку своё лицо с лёгкой ухмылкой, которая тут же пропала, заставляя атмосферу стать более серьёзной. – Ты ведь любишь его. – Люблю, – как всегда без сомнения отвечает, однако вопросительно нахмурив брови, не понимая к чему идёт разговор. – Это был не вопрос. Ты любишь его, как омегу. Вижу, что ты ещё сам этого не понимаешь… – Понимаю, – еле слышно возразил. – Но Тэхён… он… – слова было трудно подобрать. – Знаю, – подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо, в жесте поддержки, – он ещё не созрел. Хотя прямо сейчас у него течка, так что он не созрел в плане своих чувств. Мне остаётся только пожелать тебе терпения. Ах, да, ещё мне нужно сказать эти слова, типа бла-бла-бла не смей обижать моего брата. – Никогда. – Это тоже знаю, – ухмылка снова окрасила его лицо, – не завидую я тебе, если мой наивный братец будет долго тупить.

***

Теперь между ними стояла стена в виде течки омеги и гона альфы. Чимин не позволял себе и запрещал Тэхёну видеться им в эти периоды. Киму пришлось смириться с решением друга, с которым сам был категорически не согласен. Он даже пожаловался на это брату, который привычно назвал его дурилой и выставил из своей комнаты прочь, оставляя младших самим разбираться со своими тараканами. Им уже семнадцать, они поступили на первый курс старшей школы, а Сокджин упорхнул из родительского дома в столицу, продолжать учёбу в одном из лучших университетов. Тэхён стал ещё краше, привлекая большее внимание альф. Хотя Чимину даже стараться не приходилось, чтобы отпугивать их, так как младший всё ещё не видел надобности в том, чтобы с кем-либо встречаться и связывать себя. А после и вовсе снова повторил свои когда-то сказанные слова на любопытный и чуть боязный вопрос Пака: – Мне никто, кроме тебя не нужен, глупый, – и вернулся к бою на приставке, в котором победил альфу, у которого сердце пускается вскачь от слов, что он, казалось бы, давно должен был привыкнуть слышать, и который после сосредоточиться ни на чём не может толком.

***

Однажды Чимина на кухне ловит папа Ким, когда альфа зашёл за новой бутылкой газировки для себя и Тэхёна, и говорит чуть замявшемуся у порога парню, который повернулся лицом, глазами бегал по комнате и будто хотел что-то сказать, но не решался: – Он в этом плане застрял на уровне, когда думаешь, что детей приносит аист или же находят их в капусте, – садит на кухонный стул рядом с собой и за руку заботливо берёт. – Отчасти, это твоя вина, мальчик мой. Я помню, что его первые течки проходили легко, – без труда поднимает такую, казалось бы, щепетильную тему, – если бы он с самого начала не ощущал заботы альфы, твоей заботы, – делает акцент, – то мысли об утолении боли пришли бы к нему раньше, а не сейчас. В свой последний раз он спросил меня, как я справлялся до знакомства с отцом. – Вы ведь не сказали ему искать себе альфу? – спросил с нескрываемым ужасом в глазах. – Нет, конечно, – махнул рукой от такой несуразной идеи, – отец не примет в нашу семью кого-то другого, кроме тебя, – эти слова заставили юношу залиться краской и смущённо опустить голову. Старший посмеялся с этого ребёнка и продолжил: – Когда ты однажды случайно назвал моего мужа отцом, он всю ночь мне спать не давал. Всё повторял, что только сейчас понимает, что его сыночек скоро вырастет и что скоро кто-то да положит на него глаз. А главное, что больше никому кроме тебя и своих детей не позволит себя так назвать. – Правда? – неверяще поинтересовался. – Сомневаешься? – ЧимЧим, чего так долго? – кричит из своей комнаты Тэхён, заставляя говоривших вспомнить об изначальной теме. – Так… а что вы сказали ему? – спрашивает и опасается, что ответ может ему не понравиться. – Чимин, милый, я всего лишь рассказал ему о всяких омежьих методах. – А-а-а… – не догонял Пак. – Малыш, не засоряй себе голову этим. Иди уже, а то Тэхёни заждался уже, наверняка.

***

Первый звоночек Чимин слышит, когда Тэхён подсаживается за их общую парту и произносит: – Помоги мне выбрать одежду для свидания. Им девятнадцать, это их последний год обучения в старшей школе, после которой им предстоит сдать экзамены и поступить в университет, который выбрали одинаковый, даже тот, где учится старший брат Кима. Но Чимин больше не может спокойно думать об этом, потому что… – Он прикольно пахнет и вроде как самый популярный альфа школы. Чимин тут же понимает о ком идёт речь. Этот альфа не просто так самый популярный: он красив, спортивен и довольно богат, а ещё в придачу умён и завоевал немало наград от имени школы. Такие альфы должны быть запрещены законом, потому что из-за них остальным не остаётся нормального шанса на внимание от омег. Пак просто кивает в ответ, не находя сил вымолвить что-то из горла, так как то закупорилось комом горечи и съедающей боли. Следующие пару часов проходят словно в тумане: он просиживает урок, не запомнив и слова, доходит до дома вместе с болтающим Кимом (который будто не замечает состояния друга), и помогает ему с выбором наряда, который хотел бы видеть на омеге, что пошёл бы на свидание с ним. Чимину больно очень. Он дожидается возвращения Тэхёна на его кровати, с его подушкой, зажатой в руках, не желая даже думать о том, чтобы расстаться с этим ароматом и делить его с кем-либо вообще. – Он полез целоваться, – потом говорит вечером, разрывая сердце альфы на куски, – но я его отшил приёмчиками, которым научил меня Джин-хён, – изрёк, сверкая довольной улыбкой и склеивая обратно разбитые осколки. – Как можно вот так вот сразу языком своим приставать? Мерзость. Буду искать такого альфу как ты, Мини. Пак готов плакать, он и плачет в душе, потому что не надо искать, пожалуйста… «Пожалуйста, найди меня, ТэТэ…» Он хочет кричать на всю улицу, на всю страну, что любит этого омегу, но боится лишиться его и испортить всё, что у них есть. – Мини, ты ведь любишь меня? – спрашивает, сплетая с ним пальцы, как и всегда. – Очень. – И я тебя. И ты поможешь мне в этом деле, ведь так? – Очень… – повторяет совсем тихо, скорее для себя, и коротко кивает на вопрос, чтобы закончить мучительный разговор.

***

Учебный год для Чимина проходит словно в забытье. К Тэхёну клеятся, флиртуют и всячески заигрывают альфы, которые услышали, что Ким однажды пошёл на свидание, притом, что вторым участником этого свидания был не Пак. Одноклассники, наконец, перестали приписывать им статус парочки, прознав про новые отношения омеги. Однако это отношениями назвать было трудно, потому что Тэхён оставался недовольным спустя один или максимум два свидания каждым альфой, постоянно приговаривая: «Он не такой. Не тот, кого я ищу.» – А кого ты ищешь, зайка? – спрашивает тогда папа, когда они вместе готовят ужин. – Не знаю, вот Чимин предложил бы мне свою куртку, а этот полез обниматься. Озабоченные все пошли, – ожесточённо откусывает от длинного ломтика морковки, которую "украл" в процессе готовки супа. – А ещё Чимин предложил бы вернуться и прилечь вместе со мной в тёплую кроватку с нашим большим пушистым одеялом, когда я сказал бы, что устал, а не засесть в каком-нибудь кафе, после которого ещё добираться домой фиг знает сколько, чтобы действительно отдохнуть. Старший лишь головой качает, так как его сын будто сам себя не слышит. – Тэхёни, я тут знаю одного парня… – договорить не даёт дверной звонок. Тэхён шаркает большими тапками к двери, тут же распахивая её и обнаруживая на пороге друга. – Папа просил передать, – улыбается, завидев младшего, и протягивает ещё тёплый контейнер со сладко пахнущей выпечкой. – Ты же замёрзнешь! – осматривает широко распахнутыми глазами несмышлёныша перед собой. На дворе январь месяц, а этот дурак в домашней одежде, даже носков нет на ногах в тапочках. – Так я же ненадолго, только передать… Тэхён не дослушивает, тянет в квартиру альфу, а после проводит до кухни. – Я же на минуту… – затыкают недоеденной морковкой, которая ещё была в руках омеги, запихивая её в рот. – Фдраффтфуйте, – пытается поздороваться с папой Кимом, который ответно здоровается. – Теперь на часик, – меняет планы Пака и не даёт даже вставить что-то против, продолжая: – Поешь моего супа, тогда точно не заболеешь, – улыбается и достаёт кокосовое печенье, чтобы подать вместе с мятным чаем. Чимин наблюдает за копошением Тэхёна, который ещё несколько раз назвал его решение спуститься легко одетым необдуманным, и чувствует расплывающееся тепло внутри, мысленно благодаря своего папу, что прервал его мучительные занятия, от которых голова уже давно побаливала, и запихнул в руки свежую выпечку, велев отнести её Кимам. Наверное, если бы не Тэхён, который теперь устроился рядом и так же кормил его печеньем, как минутами назад морковкой, то Пак действительно слёг бы с простудой, потому что учёба отнимает все силы. Может его болезненный вид тоже сподвигнул омегу позаботиться о нём. В любом случае, Чимин сейчас довольно принимает в рот печенье и ловит нежный взгляд друга. – Чего? У меня крошки на лице? – спрашивает, пережёвывая. – Нет, просто у тебя такие милые пухлые щёчки, когда ты жуёшь, – расплывается в ещё большей улыбке. – Хочу потрогать. – Ну так трогай, – говорит очевидное. – Но ты же ешь, будет неудобно и неприятно. – А ты нежно, – подставляет щеку. – Нежно? – переспрашивает после, будто обдумывая идею, посмеивается со своей же мысли и мягко касается до щеки губами. – Так ведь нежно? – спрашивает и снова притирается к ней теперь уже своей щекой, – я чувствую кожей печеньки у тебя во рту, – смеётся.

***

– Милый, расскажи ему уже о своих чувствах, – говорит папа Ким Чимину, застав того одного, что бывает редко. – Нет, – качает головой, – не могу. – Почему? Он же так найдёт кого-то другого. – Он не видит во мне альфу, – говорит чуть ли не задушенным голосом. – Так покажи ему! – негодует старший. Всё ведь не так сложно. Правда ведь? Правда?.. Нет. – Не могу, он постоянно говорит, что любит меня. Но… потом говорит, что я его лучший друг… – Малыш, он постоянно сравнивает своих однодневных ухажёров с тобой. Ни один до сих пор не победил. Ни в чём. Не это ли значит, что ты можешь смело высказаться? – Он сравнивает со мной, только потому что я всегда был рядом. И другого примера ему и в голову не приходит. Это не значит, что он смотрит на меня как на альфу. Прошу, давайте закроем эту тему. «Мне больно», – виснет в воздухе невысказанным, но очевидным.

***

Учебный год вместе со школой окончен. Обе семьи собрались в квартире Паков и отмечают такое важное событие. Экзамены сданы и младшие успешно поступили в один университет и на один факультет, так как у них всю жизнь были одинаковые интересы и, соответственно, видение их будущей профессии. В конце шумного вечера, в то время как родители остались за столом, допивать недопитое и договаривать недоговорённое, Чимин и Тэхён уже были в комнате альфы и предавались думам о новом месте обучения. Друзья лежали на кровати старшего, переплетя пальцы и смотря друг другу в глаза в свете фонаря с улицы. Свободной рукой Пак игрался с шёлковыми прядками Тэхёна, что успели немного отрасти за время экзаменов, так как было не до волос. Ким посмеивался от щекотки и говорил почему-то шёпотом всякую ерунду, приходящую в голову. – Останешься сегодня? – спросил Чимин так же шёпотом, не решаясь нарушить уютную атмосферу. – Конечно, – расплылся в улыбке, – ты давно не оставался со мной на ночь. Я скучаю. – Мы каждый день видимся, как ты умудряешься заскучать? – выдавливает из себя смешки, так как сам невероятно скучает по нему в любой момент. – Я же люблю тебя, глупый. И всегда скучаю по тебе, даже сейчас. – Это ещё почему? – Я говорил тебе однажды, что боюсь, что ты найдёшь себе омегу, и что я уже не буду единственным, кто заботится о тебе. Ну твои родители сейчас не в счёт, я не в этом плане. А сегодня… – Что сегодня? – спрашивает у замявшегося Кима, который после умостил свою вторую ладонь на груди альфы и стал поглаживать её в районе сердца, смотря туда же. – Сегодня, когда мы вышли в магазин по поручению твоего папы, кассир заигрывал с тобой. Мне показалось, что тебе понравилось, ты смутился, но потом ловко выкрутился, взяв себя в руки, и принял бумажку с его номером телефона. Я буду скучать, когда ты отдашь своё сердце какому-то омеге. «Оно всегда было твоим. Ты держишь его прямо сейчас и не понимаешь этого». – Я просто не хотел быть грубым, поэтому взял протянутую бумажку. Мы всё равно скоро уедем, так что не волнуйся. В ближайшее время тебе не придётся скучать, – накрывает его ладонь своей, крепче прижимая к груди. – Но в Сеуле ведь больше омег. Это даже хуже. ЧимЧим, почему мы не можем навсегда остаться маленькими и навсегда вместе? – глаза начинают поблёскивать от влаги. – Не знаю, – отвечает чуть севшим от кома в горле голосом.