Этого достаточно.
19 ноября 2019 г., 00:35
Март месяц, начало первого учебного года в университете. Тэхён заселился к брату на квартиру, а Чимин в общежитии, отказываясь от предложения омеги пожить с ними, так как младший Ким и так будет спать на раскладной кровати, а больше комнат нету. Но Тэхён не выдержал и нескольких дней разлуки в разных зданиях и заселился в соседнюю комнату к Паку, договорившись с уже бывшим тамошним жильцом, теперь деля её с новым знакомым, коим оказался омега по имени Чон Чонгук. Ким впервые с кем-то сблизился, кроме Чимина, поэтому тут же поспешил сообщить об этом другу и заодно удивить его своим переселением.
– Привет, новый-старый сосед, – тут же радостно проговорил, когда дверь отворилась, и вручил в руки пакет с чем-то вкусно пахнущим. – У тебя одна кровать? – не дожидаясь приглашения от ошарашенного Пака, прошёл внутрь, чтобы изучить новую местность, – это что, одноместная комната? Везё~т.
– Чон Чонгук, – глаза Чимина наткнулись на ещё одного гостя, – этот гиперактивный сказал, что вы друзья детства.
– Лучшие, – крикнул откуда-то из-под стола, заставив посмотреть на себя. И зачем туда забрался, спрашивается?
– В общем, – привлёк внимание опять к себе, – он сплавил моего бывшего сожителя. Хотя я только рад этому, потому что тот согласился на лекции от старшекурсника, которые я без понятия откуда у Тэхёна. Не хватало ещё столько лет с ботаном каким-то жить. А Ким прикольный хотя бы. Так вот… – переминается с пятки на носок, – может назовёшь себя? А то я один тут болтаю. Хоть твоё имя уже давно прожужжал соседушка, но представься лучше сам.
Пак отмер только когда Тэхён подошёл сзади, легко закинув руку на плечо альфы, что был на пару сантиметров ниже него.
– Пак Чимин… – успел лишь это сказать.
– У тебя тут тесновато, но зато одному можно спокойно в труселях расхаживать и ничего не стесняться, – озорно поиграл бровями, похлопав того по груди. – Я кексиков шоколадных приготовил с кокосовой стружкой, – указал на пакет во всё ещё протянутой руке альфы, – наш любимый вкус. Торт было бы сложно нести из квартиры Джин-хёна, так что я испёк такую типа замену. Давай чай заварим и съедим. Я как раз заметил у тебя чайник. Гуки, не против, если мы одни останемся? Ты возьми чай, а у нас тоже лежит несколько кексов. Я просто соскучился по Чимину и хотел бы с ним остаться наедине.
Во взгляде Чона читалось недоверие к словам "лучшие друзья детства", но тот лишь кивнул.
– Ладно, развлекайтесь, мы ещё успеем подружиться. И я всё сожру, что ты оставил у нас, – предупреждающе указал пальцем на Кима.
Тэхён запрыгнул на кровать и дождался пока вскипятится вода и младший уйдёт восвояси. Когда дверь захлопнулась и старший присел рядом, Ким тут же повалил его в горизонтальное положение, вырывая у того воздух из лёгких и обвивая всеми конечностями.
– Как ты только умудрился заселиться за стенкой? – посмеялся с омеги, что разместился на его груди, словно котёнок, ищущий тепла. – И когда же ты успел соскучиться? Я только вчера был у Джин-хёна в гостях, и ты там тоже был, – посмотрел подозрительно в глаза Киму, что подбородком уткнулся и невинно хлопал ресницами, – так вот почему ты так подозрительно вёл себя. Уже тогда знал, что сегодня заявишься ко мне, да?
– Ещё бы, – расплылся в улыбке и снова прижался щекой к тёплой груди, потираясь о неё. – Пришлось даже разыгрывать перед тобой сцену, что ещё там живу, чтобы получился сюрприз. А ещё Чонгук вроде классный. Он первый омега, что отнёсся ко мне дружелюбно. Надеюсь, вы тоже поладите. В итоге хён был только рад сплавить меня. И… – чуть замявшись и прижавшись плотнее, – мы всю жизнь живём рядышком. Я не выдержал быть так далеко от тебя. Какой же я неженка, прошло всего ничего. Не хочу отпускать тебя никогда.
– Что ты такое говоришь, – ладонями гладит по спине, – и не нужно меня отпускать. Я всегда буду с тобой, ТэТэ. Ты ведь любишь меня?
– Люблю, – ответил, приподняв голову.
– И я тебя, значит всегда будем вместе, – сказал и удостоился милующегося омегу, который стал игриво потираться головой, обнимая крепко-крепко.
существует живёт в комнате омег.
– Ни слова, – Пак говорит чуть ли не с угрозой Чонгуку, который на самом деле и не собирался разрывать молчания, и утыкается носом в постель Тэхёна, будто довольствуясь его запахом в последний раз.
Чимин всё ещё в их комнате, когда Ким возвращается спустя неделю. Альфа молниеносно отмечает, что выглядит тот неважно: серые круги под тусклыми глазами, мягкие щёки чуть впали и цвет кожи стал бледнее.
– ЧимЧим, – шепчет, всё ещё держась за ручку двери.
Тэхён в момент заливается слезами и бросается на рефлекторно раскрывшего объятия Пака, выбивая из его лёгких воздух своим весом и хваткой дрожащих рук. Чонгук молчком уходит, собирая свои некоторые вещи и намереваясь сегодня переночевать в комнате старшего.
– Где ты был? Я не видел тебя так долго, – колеблющимся голосом срывается то на шёпот, то на хрипы. – Я так скучал, ЧимЧим.
Пак обнимает его крепко, рёбра только не трещат разве что. Он утыкается носом в его шею и понимает, что пропал безвозвратно.
– Ты ведь любишь меня? – спрашивает альфа, как всегда спрашивал.
– Люблю, очень люблю… всегда.
– И я тебя, я тоже так скучал. Всегда буду.
***
Тэхён вместе с Чимином и Чонгуком понемногу вливаются в ускоренный, сравнительно со школой, темп учёбы, в ворох новых знаний и событий и в студенческую жизнь в целом. Трое помогают друг другу справляться с трудностями в заданиях, засиживаясь в библиотеке или в комнате омег. Иногда Тэхён напрашивается к Чимину, в итоге засыпая у него в кровати, прямо как раньше. Паку приходится устраиваться на неширокой постели впритык к младшему, по-мазохистски дразня себя его ароматом сладкого кокоса. В такие моменты альфа переставляет голову Кима себе на плечо и обнимает вплотную, чуть ли не плача, когда омега во сне начинает причмокивать своими губами его кожу. Утром их будит Чонгук, всё время бросаясь пошлыми шутейками о том, в какой позе их находит всякий раз, например: «Я такое в камасутре видел», – была одной из самых запоминающихся фраз. А потом они снова идут на занятия, откуда возвращаются выжатые. Трое учатся на одном факультете и даже умудрились попасть в одну группу, когда горячо просили в деканате распределить их вместе, хотя скорее просил активный Ким, а остальные просто поддакивали сзади. Новоиспечённым студентам не до отношений, поэтому сердце Чимина переживает совсем небольшой отпуск, не боясь, что Ким на кого-то засмотрится (и не учёл, что скорее на него засмотрятся, а не наоборот). Но потом, уже влившись в среду, Чон порой предпринимает попытки заигрывать с альфами из спортивных секций, иногда втягивая за собой и Тэхёна. А Пак не может оставить всё идти на самотёк, поэтому следует за ними хвостиком и распугивает самых наглых. И Чонгук смело пользуется этим, чтобы действительно не "словить" жуткого типа, ну мало ли что. Как-то так альфа получает репутацию цепного пса, который морозит жутким взглядом, словно убить пытается, и порой не скупится даже "разъяснить", почему эти омеги под запретом. Конечно же, более серьёзные случаи происходят за их спинами. Да и Чонгук под раздачу защиты попадает частенько, потому что было бы странно заступаться только за Тэхёна, и не ожидать после этого всяких ненужных и неудобных слухов. Однако некоторые всё же доходят до ушей омег, иногда дорастая до споров с Чоном, который, цитата: «Я давно его добиться пытался, дурья башка! Его трогать не надо было». В итоге их мирил Ким и объяснял нравившемуся Чонгуку альфе, что произошло недопонимание. И так Тэхён заработал звание хозяина этого цепного пса из-за того, что, так сказать, порой "прибирал" за ним. Течки свои Ким проводит в квартире у брата, не особо доверяя замку на двери общежительской комнаты, поэтому Чимин и тут спокоен, так как Сокджин не даст младшего в обиду. А когда приходит время гона Пака, то тот запирается у себя в комнатке, до тех пор, пока заботливый Тэхён не приносит ему домашней приготовленной еды, робко постучавшись в дверь. – Я был у Джин-хёна и нажарил там мясо. А ещё фруктов немного принёс, – говорил всё это через узко открытую щель, видя лишь очертания альфы в темноте комнаты. – Давай я зайду и накормлю тебя, ЧимЧим? Прямо как раньше… – старается сдерживать волнение, потому что боится, что они, кажется, начинают отдаляться. – Я сам. Спасибо, – сдерживаясь, принимает пакеты из рук омеги. – Может, я могу тебе чем-то помочь? – окончание фразы тонет в хлопке двери. – Мини, мы ведь навсегда вместе? – шепчет, прислонившись лбом к дереву. А там, за дверью, Пак валится на колени и, зарываясь пальцами в волосы, беззвучно воет, словно волк, потерявший свой голос и влюблённый в луну, такую далёкую и прекрасную.***
После таких вот периодичных и неизбежных препятствий, они стараются делать вид, что ничего из этого не было. Чимин и Тэхён снова переплетают пальцы, даже когда обедают, поэтому оба уже давно привыкли есть левой рукой поочерёдно, снова сидят рядом на кровати омеги, пока Чонгук впереди, расхаживая по комнате, толкует что-то из в очередной раз трудно дающейся темы, снова засыпают вместе, грея друг друга. А потом Чимин смотрит разбито на Кима, которого сегодня, на большой перемене, увёл за свой столик какой-то альфа в компании других и плюс Чонгука. Тэхён смеётся и порой его щёки трогает румянец, когда другой альфа приобнимает его. – Неужели до сих пор всё так запущенно? – спрашивает Сокджин, разместившийся перед Паком. – Не надоело молчать? – Не в этом дело, – заставляет себя перестать смотреть туда. – Его «люблю» ограничивается нашей дружбой. Боюсь, что скоро не смогу больше терпеть и сорвусь. Но нельзя, – качает головой, словно сам себе, – поэтому постоянно подавляю слова, что вертятся на языке. Если скажу их, то, возможно, разрушу всё, что есть сейчас. – А если не скажешь, лучше, что ли? – раздражённо фыркает. – Если не скажу, то он всегда будет рядом со мной. Этого достаточно. – Надолго ли? – вопрос остаётся без ответа. Пак непреклонно знает, что навсегда.***
Проходит первый курс, у Тэхёна так и не появился никто постоянный. Теперь его слова о том, что они не подходят ему, что каждый из них не тот, кто ему нужен, выслушивает Чонгук, который уже задолбался намекать, что он плохо ищет и вообще не там. Но не договаривает, кого имеет в виду, потому что сам уже мыслями, точнее сердцем, в другом месте и по уши в магистранта, что ведёт у них практику по мат. анализу. – Он жутко красивый. Высокий, а плечи какие, – предаётся эмоциям, – даже розовый ему к лицу. Самый идеальный альфа, которого я видел. Ты видел его губы? – хватает Кима за руку, – это произведение искусства, таким даже любой омега обзавидуется. А каким он, блядь, умным должен быть, чтобы его уже подпускали к преподаванию, учитывая, что он всего лишь на магистратуре. Ах, если бы он не был нашим преподавателем. Кто вообще придумал, что нельзя встречаться с теми, от кого зависят твои оценки? – Эм, может, общество или типа того? – ответил Пак, ошарашенный такой новостью от Чонгука. – Ну много ли понимает это ваше общество, – пробурчал недовольно, закатывая глаза. – Дай уточню, – подбирается Чимин, пододвигаясь ближе через стол, – ты сейчас о Ким Сокджине, что ли? – Ну а о ком же ещё? У нас все преподы старпёры, женатики или омеги. А этот, ммм, – снова уносится мыслями. – Ну мало ли, – потирает неловко шею, кидая взгляд на застывшего Тэхёна. – А ещё он такой зрелый, и голос у него такой мелодичный. Я в любви, – подытоживает своё состояние, будто порхая и оседая на ладони головою. – Ким Сокджин, – повторяет уже Тэхён, а после будто просыпается и продолжает: – Ты уверен? Слышал, что он немного со странностями? – вертит ладонью у головы, мол, он того, – ну в детстве младшего брата лупил за то, что он всего лишь хотел попробовать и его мороженое. – Пф, я бы тоже лупил. И что это за бредовый слух, откуда вообще взялся? – Неважно, – отмахнулся, продолжая попивать коктейль через трубочку.***
А после происходит то, чего так боялся Чимин: – Представляете, – подсаживается воодушевлённый Тэхён на скамейку в парке, где его ждали друзья, – я иду на свидание с Ким Намджуном. – Это тот, что из армии в этом году вернулся и на наш курс? – уточняет младший. – Тот самый, – воодушевлённо отвечает. – Поэтому старше нас на два года, но на том же году обучения, что и мы. Я однажды так засмотрелся на него на физкультурной площадке, что не заметил мяча, который прилетел прямо в меня. Самое смешное, что это он его и откинул так далеко, а потом всё прощения просил и предложил до медпункта довести. Я в шутку сказал, что пусть вместо извинений сводит меня на ужин. А он и предложил… Чимин уже не слушал дальше, лишь отчаянно смотрел на радостное лицо Кима, что продолжал нахваливать альфу, а сам в то же время сгорал изнутри. Во взгляде омеги проскальзывали искры предвкушения новой встречи с Намджуном, в то время как во взгляде Пака – безысходность, печаль, нежелание верить и, самое страшное, – разочарование в себе. «Может надо было послушаться Джин-хёна, родителей, папу Тэхёна… всех… Неужели это конец?» Пак часто задавался этим вопросом, когда Тэхён рассказывал о каком-то альфе, но именно в этот раз всё кажется настолько серьёзным, настолько реальным, что Чимин просто уходит, не сказав и слова. Он уже не слышит, не хочет слушать, как его окликает Ким, который никогда ни о ком не высказывался настолько лестно.***
Чимин и Тэхён не пересекаются где-то неделю. Хотя нет, не так. Чимин избегает Тэхёна примерно неделю. Всё это время старший наблюдал за омегой: если уж он не может быть вместе с ним, то он уничтожит свои чувства. Он поливает своё горюющее сердце колющим и режущим: смотрит, как Тэхёна робко берут за руку впервые и впервые обнимают также осторожно. Кажется, этот Намджун тот, кто соответствует ожиданиям омеги о представлениях альфы, которого он и ищет. Намджун заботливый, внимательный и романтичный. Он только в этом учебном году вернулся со службы, поэтому омеги у него не было, и никто его ещё не успел присвоить себе. Он выглядит надёжным и тем, с кем можно построить семью, если уж на то пойдёт. Чимин страшится, что, кажется, проиграет в этот раз, когда Тэхён начнёт их сравнивать, как делал с остальными альфами прежде. Но также Чимин понимает, что Тэхёну, кажется, с этим альфой хорошо… А после наступает течка Кима, которую тот снова проводит у брата на квартире. Пак весь этот период***
Они пришли к тому, что теперь в их компанию влился и Намджун, который вроде как получил или не получил статус парня Тэхёна. Чимин не хочет этого узнавать. Тэхён разрывался между тем, кого взять за руку, чтобы никого не обидеть, поэтому нашёл альтернативу: ладошка Чон Чонгука. Младший только глаза закатывал на эти идиотские выходки друга, да пудинг уплетал, которым заботливо закрывали его рот от лишних комментариев. Пак скучал по ладони Кима в своей, но лучше так, чем если бы она досталась Намджуну. Напряжённое молчание нарушил Чонгук: – Слушай, я тут недавно тебя с нашим преподавателем видел, – начал, замявшись и обращаясь к Тэхёну, бросив на него мимолётом взгляд, – вы типа хорошо знакомы? – У нас много преподавателей, смотря о ком ты говоришь, – сделал вид, будто не поняв, о ком пошла речь, и получив моментально пинок под столом от омеги. – О Сокджине, Ким Сокджине, о ком же ещё я могу спрашивать, – скривил недовольно верхнюю губу. – Ну, можно и так сказать, – сказал после того как посмеялся, потом, будто задумчиво постучав по губам ложкой в руке, спросил: – А что? – Да так… – на время установилась тишина, в которой, кажется, все ожидали продолжения речи младшего. – Я вроде как недавно видел, как вы шушукались в магазине рядом. – А, – припомнил, – мы тогда, кажется, рыбу для ужина покупали. – Точно, – подхватил Пак, – Джин-хён отлично её приготовил, как и всегда. – Рыба? Ужин? Хён? В смысле "как и всегда"? Так вы знакомы? Когда? Как? – немедленно подобрался на месте от таких новостей, забрасывая их вопросами. – Честно? – для прикола спросил и, подумав, ответил: – В роддоме. – Чего? – вырвалось у Намджуна, – ох, продолжайте, – стушевался под взглядом сразу троих. – А з-зачем вам там… – подбирал, как спросить правильно, – в смысле, как вы умудрились познакомиться там? – О, не поверишь, – сказал заговорщически, веселясь с Чимином из-за выражения лица младшего, – как-то так вышло, что, когда я родился, он уже ждал меня с отцом за стенкой. – Чон продолжал не вдуплять, хлопая ресницами, поэтому, посмеиваясь, Тэхён прояснил: – Он мой старший брат. – О… – выдал гениально, – а… – спустя чуть ли не минуту. – Ты сейчас буквы алфавита вспоминаешь, что ли? – улыбается, забавляясь. – Выходит так себе. – Чего ты молчал, что вы братья? – пихнул его кулаком в плечо. – Я же тебе уши все прожужжал, что он мне нравится. С тебя ужин в квартире твоего брата, где ты частенько пропадаешь с Чимином. – А попросить вежливо? – потирает больное место, всё ещё широко улыбаясь. – Можно, блядь, я приду к вам в гости, пожалуйста? – выдал, казалось бы, доброжелательную улыбку, больше напоминающую оскал хищника.***
– Ким-сонсэнним… – Просто Джин-сонбэ. – Джин-сонбэ… – Нет, лучше Джин-хён. – Джин-хён… – Чонгук повторяет и щеками краснеет. Они только в квартиру вошли, Чонгук лишь покупной торт вручает, а уже готов сквозь пол провалиться. Он прячет глаза, что обычно на парах постоянно сверкают сердечками при виде старшего, чтобы не выдать своего волнения, и руки быстро одёргивает за спину, сто́ит пальцам альфы вскользь коснуться его собственных, при передаче коробки. – Я же могу звать тебя просто Гуки? – вглядывается, стараясь уловить убегающие глаза из-под свисающей чёлки. – Да, хён, – отвечает робко. Тэхён и Чимин наблюдают за этой картиной маслом, склонив головы к плечам в сторону друг друга. – Ты видишь то же, что и я? – незаметно интересуется у Пака. – Ага. Чонгук разве и таким бывает? Он… милый? – неопределённо посмотрел, повернув голову к Тэхёну, который посмотрел в ответ, да плечами пожал, после снова вернув внимание обратно. – Идёмте к столу, – громко известил и хлопнул в ладоши Тэхён, спасая Чонгука, у которого даже уши покраснели от пронзительного и такого всезнающего взгляда старшего. И вот они уселись. Чон уместился рядом со старшим на диване, а двое – на стульях напротив. Младшему кусок в горло не лезет, а Сокджин всё продолжает накладывать ему в тарелку добавки. – Кушай-кушай, – поговаривает альфа, – вон какой худенький. Наверняка намучились с последними контрольными. О нормальной еде только мечтаете. – Слушай, спасай его, – бормочет на ухо Тэхёну Пак, – он же еле держится, чтоб в обморок не грохнуться. А я поговорю с хёном. – Только не проболтайся, – предупреждающе смотрит, – Гук тебя по головке потом не погладит, – а после уже обращается к остальным: – Давайте уже к десерту перейдём. Чонгук, помоги мне на кухне. Тэхён собирает грязные тарелки и говорит младшему прихватить полупустую посуду с уже вполне доеденным основным блюдом, и они выходят из комнаты. – Хён, ты что творишь? – шепчет сквозь зубы, заслышав шум воды, доносящийся с кухни. – Не лезь, мелочь. – Ты же видишь его состояние? – ответом служит довольная улыбочка, – зачем ты так? – Ну ты только посмотри, какой он милашка-обаяшка. – Он только с тобой такой, – хочет объяснить, что на эти глазки вестись может быть опасно. – Знаю, – и подмигивает, только загораясь сильнее. – Он постоянно на парах такой неловкий и прячется на задних партах. Когда спрашиваю о домашнем задании, то не поднимает руку, чтобы не привлекать внимания, если больше никто не выполнил. – Я же в той же группе и тоже всё это видел. – А ещё он постоянно последний выходит и чуть ли не каждый раз бьётся либо о косяк, либо о дверь, либо же о порог спотыкается, когда пытается подольше поглазеть на меня и не смотрит себе под ноги. Я долго пытался его выманить, а тут вы сами объявились. Да я страну спас в прошлой жизни. – И как же ты его выманить пытался, что до сих пор не сумел? – Ах, это… тут немного промах вышел, – неловко почесал бровь. – Я ему задания посложнее давал дополнительные, надеялся, что он подойдёт ко мне потом с вопросами по теме. Но либо он умный очень, либо глупый тоже очень, потому что задания были выполнены отлично, и задерживать его я больше не находил повода. – Похоже и то и другое, – усмехнулся, вспоминая, что тетрадь младшего заканчивалась намного быстрее, чем тетради его или Тэхёна. – Ты, главное, не мучай его долго, потому что запал он конкретно. – Чья бы корова мычала о долгом. Тем временем на кухне: – Гуки, твои чувства только слепому не видны, хотя ты настолько красный, что наверняка тепло излучаешь жуткое и слепой тебя всё же ощутит. – Я не могу ничего поделать, – ходит из стороны в сторону и щёки потирает, стараясь отогнать кровь, делая только хуже. – Он такой классный. Ни один альфа меня не подкармливал так. В кафешках заказывали мне дебильные салаты, думая, что я на диете. А он… – подходит близко и будто по секрету шепчет: – Он подложил мне мясо. Жирное. Сочное. Мясо. Ты представляешь?! – Ага, – не сдерживает улыбки, – поэтому ты почти ничего не съел? – Меня же стошнит от волнения, – снова принимается наматывать круги, – ещё так опозориться не хватало. – Где же мой Гуки, который так легко флиртовал с альфами на первом курсе? – Там и остался, как только увидел на втором курсе божество. – Ой ли, – смеётся, стараясь сдержать свою громкость, – твоё божество дурило меня на деньги, когда мне было семь и папа давал немного карманных на жвачку или какой–то снек. – Предприимчивое божество. – Да ты по уши, – говорит, а после уже, положив ладони на плечи, чтобы остановить мечущегося по комнате парня, спрашивает более важно: – Это у тебя серьёзно? – Да, – отвечает тихо-тихо, – я ведь никогда так долго ни на ком не зацикливался. Он действительно… мне нравится… – смаргивает влагу, не давая той накопиться на глазах, – очень. – Эх, горе ты любовничек, – и треплет по волосам, – отдышись немного и веди себя хоть чуточку спокойнее, а то в итоге сляжешь с температурой. У тебя щёки жуть как горели, жаль, что лето на дворе, а то погрелся бы. – Ну Тэ~, – тянет недовольно и мягко пихает в плечо. – Иди присядь и нарежь торт, пока я мою тарелки. После они возвращаются с подносом, на котором чай и всякие печенья, и с тортом в нарезанном состоянии. Чонгук присел на прежнее место, невольно подметив может уже больным воображением, что альфа подсел ближе, а Тэхён тихо поинтересовался у Чимина, всё ли тот уладил, получив в ответ кивок. Под любопытно наблюдающими двумя парами глаз Джин снова подкладывает еды на тарелку младшего и даже отрезает кусочек, поднося вилку к губам Чона. Тот лишь звуки непонятные выдаёт, открывая и закрывая рот, да проглатывает тесто, осмелившись взглянуть на Кима старшего. Чонгук замечает, что смотрит тот прямиком на его губы, поэтому давится и невольно выплёвывает всё на свою одежду, нещадно пачкая её. – Ох, Гуки, ты в порядке? – интересуется у омеги, похлопывая того по спине. Чон кивает и снова заливается краской, на этот раз на него действует большая и горячая ладонь альфы, что всё ещё придерживает его. Джин чай ему протягивает, чтобы тот запил и полегчало, но всё та же ладонь, что так заботливо обхватила его будто вместе с выпрыгивающим из груди сердцем, заставляет снова закашляться и измазать ткань ещё сильнее уже в чае. – Давай я тебе свою одежду дам, – тут же подхватывается, – а ты разденься и замочи пятна, а то их потом не отстираешь, – и тянет за собой в сторону ванной комнаты. Чонгук бросает на друзей взгляд напуганного кролика, которого скоро запихнут в вольер к хищнику на корм, но видит лишь подбадривающе сжатые кулаки Тэхёна и позу рука-лицо Чимина. Младший остаётся один в ванной, где поспешно мочит пятна на джинсах и футболке. Умудрился же он так обширно испачкаться. Его самобичевание обрывает стук в дверь. Чон открывает замок и видит там старшего со сменной одеждой в руках. – Ты ещё не разделся? – причитает. – Кто же так от пятен избавляется? – и качает головой недовольно. – Давай нормально постираем. Не волнуйся, голым не останешься. – Хён, я сам, – пресекает попытку альфы войти и забирает одежду у него, захлопывая дверь на замок и прижимаясь к ней спиной. А сам думает над последней его фразой, жаль ему или всё же легче. – Не смотри так, – первое, что говорит Сокджин, вернувшись к остальным, – это, между прочем, случайно вышло. Кто же знал, что он поперхнётся? – Можно было бы догадаться, – говорит тоном, мол, это было очевидно, и смотрит так же. – Да ладно тебе, – и расслабленно умещает подбородок на ладони, облокотившись о подлокотник дивана и закинув ногу на ногу. – Он так мило смутился, что я не жалею. – Стоп-стоп-стоп, – прерывает альф, замахав руками, – хён, тебе нравится Гуки? – и чуть ли не подпрыгивает на месте от подтверждающей улыбки, – это же здорово. – Так, братец, надеюсь, ты понимаешь, что мы сами разберёмся? – смотрит выжидательно, приподняв бровь, на омегу, что заметно остудил пыл и что явно уже составлял план их сведения. – Тэхён? – Ладно, – согласился, поникнув. В комнату зашёл Чонгук, просеменив до своего прежнего места и сев, робко сжимая в складках спортивные штаны на коленях. – Одежда великовата, – посмеялся, не очень удачно стараясь скрыть свою нервозность вперемешку со смущением, пока самый старший разглядывал его со спины. – Кстати, я вот что хотел сказать ещё, – начинает Сокджин, подбираясь ближе к столу и обращая на себя всё внимание, – после сессии намечается недельный поход с целью обучить желающих выживанию в лесу. Я вызвался добровольцем, так как хорошо в таком разбираюсь, и буду курировать ваш курс. Другие, соответственно, достанутся другим волонтёрам-старшекурсникам. Мне ведь записать вас всех? – Лес? Давно мы там не были, верно, Мини? – спрашивает предвкушающе, хватая друга за ладонь, – мы ведь пойдём? – Конечно, последний раз, кажется, был ещё на предпоследнем году школы. – Точно, – придался воспоминаниям, – ты тогда какой-то навороченный способ жарки маршмэллоу пытался повторить и чуть не обжёгся, – посмеялся, – а потом побежал и окунул руку в холодную воду озера. Хорошо, что рыбы на запах жареного мяса не сбежались или сплылись. – Эй, ну я же просил не дразнить меня этим, – наигранно обижается, сам смеясь вместе с омегой. – А ты что скажешь? – поинтересовался Сокджин у Чона, пока те двое продолжали шутить друг над другом. – Я… – быстро увёл глаза, но вскоре осмелился взглянуть на старшего, силясь сдержать румянец, – я никогда не был в лесу, но можно ведь попробовать когда-то, – улыбнулся уголками губ, дыша через раз от близости альфы. – Вот и отлично. Значит, записываю вас троих? – обводит глазами окружающих. – Четверых, я ещё Намджуна позову, – говорит Тэхён. Пак так и застывает с улыбкой на устах, в то время как радость в глазах идёт трещинами, обнажая холод и выдвигая на передний план усилие проигнорировать щемящее чувство в груди. – Вы ещё вместе? – спрашивает самый старший, поглядывая за состоянием Чимина. – Вроде как да, – пожимает плечами, да затылок неловко почёсывает, – он первый альфа, что не спешит сразу же распустить свои грязные ручонки и потащить в постель, поэтому я как бы дал шанс нашим неспешно развивающимся отношениям. Чимин посмеялся в мыслях, не соглашаясь с тем, первым ли является Намджун в этом плане, но потом вспоминает, что они как бы с пелёнок спали в одной кровати. Хоть и не в этом смысле. – Мы до сих пор максимум только обнимались долго, представляете? – Так вы ведь где-то месяц уже вместе, – просыпается Чон, – а он знает, что вы встречаетесь? – Гуки, как грубо, – делано возмущается, превращая всё в шутку, – мы сначала просто узнаём друг друга. А вдруг не сложится? Таких альф сейчас днём с огнём не сыщешь. Правда ведь, ЧимЧим? – Тэхён прав, – выдавливает из себя улыбку, – мало кто сейчас строит отношения именно от слова "строить", и строят обычно именно с фундамента. – Вот-вот, – тут же соглашается с Паком. – Значит записываю четверых, – с натугой улыбается Ким-старший.***
Приходит пора сессии. Когда подготовка к ней проходит в библиотеке, то компания состоит из четверых, но стоит перейти в общежитие, как Намджун пропадает, заглядывая туда лишь пару раз, предпочитая готовиться в обстановке собственной съёмной квартиры. В основном друзья проводят время в комнате омег: Чонгук на одной половине, своей, а Тэхён с Чимином на другой. Звуки чирканья ручкой в тетради от младшего и шелесты страниц старшего вдруг прерываются протяжным и дико усталым и заебавшимся стенанием. – Я сейчас сдохну! – ноет Ким и отбрасывает свой учебник в ноги. – Разбуди меня через… просто потом, – и устраивается поудобнее, переворачиваясь на живот. Чимину остаётся только дать себя обнять, обвивая покрепче, и наказывать конечностям ни за что не затекать, потому что Ким, чёртов, Тэхён лежит сейчас на нём, да щекой притирается к груди, мурча довольно. Поначалу Пак просто устроился полусидя с учебником, подняв вертикально подушку на кровати омеги, а потом тот пришёл и уселся меж его ног, спиной откидываясь на его грудь и читая, как ни в чём не бывало сначала из руки старшего, а после своё. После альфа стал понемногу сползать вниз со временем, как это обычно бывает (гравитация штука коварная), а Ким лишь спускался с ним параллельно. У Чимина уже задница болела от долгого нахождения в такой позе, поэтому пришлось уже почти что лечь, из-за чего на Тэхёна начала накатывать сонливость, поведшая за собой такой вот выпад недовольства к учебной системе и после уже мирное сопение. Пак тихо закрыл и свой учебник, откладывая его в сторону, и стал вглядываться в родные черты лица омеги. Улыбка тронула его губы, когда Тэхён сам блаженно смягчил лицо (интересно, снится ли ему что-то приятное сейчас), руки сами накрыли его тело, мягко поглаживая, словно накладывая более крепкий сон, пальцы иногда поправляли прядки тёмно-каштановых, не тронутых какой-либо краской, волос, что норовили защекотать и потревожить умиротворение Кима. А после послышалась вибрация откуда-то из-под подушки. Пак достал телефон Тэхёна, на экране которого высвечивалось новое сообщение от Намджуна, интересующего продвижением в подготовке к экзамену. – Знаешь, иногда ты смотришь действительно жутко, – задрожал, словно от холодка, – брр, вот прям как сейчас, – приобнял себя за плечи. – По твоему лицу нетрудно догадаться, кто написал. Чимин убрал телефон подальше, отключив его, и попытался вернуть взгляду тепла, а то Чон, кажется замёрзнет ещё ненароком, ха. Вышло это лишь после того, как Тэхён мило завертелся у него под рукой, улёгшись на другую щеку.
