Derry Ladies School

Эдди была дома всего один день, но она уже порядком устала от матери: та не спускала с неё глаз, всё расспрашивала про новую школу, про учителей, про девочек. Эдди понимала, что, если сболтнёт лишнего, Соня без труда заберёт документы из пансиона и переведёт её в другую школу, но в таком случае она лишится своих друзей. Поэтому девушка решила промолчать про Бауэрс, рассказывая только положительное. Воскресенье, четыре часа дня. Небо было хмурым, с самого утра лил дождь, из-за чего за окном было темно и холодно. Эдди сидела в своей комнате и делала домашнее задание на понедельник, буквально считая минуты до отъезда, как вдруг голос матери раздался с первого этажа. — Эдди-и-и-и-и-и, — ласковым голосом позвала женщина, и Каспбрак закатила глаза, плюхаясь на свой рабочий, усыпанный бумагами, стол. Неужели пора принимать таблетки? Спустившись вниз по лестнице, каштановая макушка девушки показалась в проходе на кухню. Телевизор был на полную громкость, а это значило только одно: Соня Каспбрак готовит ужин. И, чтобы не пропускать ни одного слова Билла Каллена* и одновременно с этим заниматься делами по дому, женщина изобрела весьма удобный для неё способ. Вот только не для Эдди. У бедняжки уже голова раскалывалась от звонкого голоса ведущего весь день. — Эддичка, — заметив дочь, Соня вытерла руки полотенцем и подошла к ней. — Сходи в магазин, пожалуйста. Я совсем забыла купить хлеба, — женщина залезла своей пухлой рукой в карман халата и достала оттуда необходимую сумму. Эдди приняла деньги у матери и кивнула ей. Что угодно, лишь бы не слышать этот раздражающий голос Билла Каллена.— Возьми с собой мой зонт и оденься потеплее, дорогая. На улице жуткий ветер. — Хорошо, мамуль. С этими словами Эдди побежала наверх, переоделась во всё уличное, и только затем вышла из дому. — Ну и ливень, — сказала она, выходя из-под крыльца и раскрывая чёрный мамин зонт. Девушка шла мелкими, но быстрыми шажками, еле держась за свой осенний атрибут, который, кажется, был больше её где-то в раза два. Сильные порывы холодного ветра постоянно уносили худенькую Каспбрак с дороги, поэтому этот поход за хлебом стоил девушке немалых усилий и являлся чем-то вроде маленького приключения с препятствиями. В Дерри всегда очень часто шёл дождь, и, на самом деле, астматичке это не доставляло никакого удовольствия. Она не видела ничего интересного в том, чтобы сидеть и часами наблюдать за каплями, стекающими с окон и ветхих крыш домов, как Стэнни, к примеру. Дождь всегда навевал у неё грусть и чувство тревоги. Ветер сменил направление, и теперь хлестал Эдди прямо в лицо. А ведь ей немного не хватило времени, чтобы добежать до магазина. Девушка выставила купол чёрного зонта перед собой, чтобы её не снесло ветром, как вдруг почувствовала, что на кого-то наткнулась. — Смотри, куда прёшься, — размеренным голосом сказала преграда на пути Каспбрак, и астматичка убрала в сторону зонт. Перед собой Эдди увидела среднего роста девушку с русыми волосами, в тоненькой, вымокшей до нитки джинсовой куртке с цветочком. По её скуластым щекам стекали синие тени, а идеально собранный хвост изрядно потрепало ветром. Она стояла напротив с опущенными руками и свысока смотрела на Эдди своими тёмно-карими глазами. Этот нахальный взгляд сразу же не понравился астматичке. — Свали с дороги, — заплетаясь, приказала она, надув жевательный пузырь своим выкрашенным розовой помадой ртом. — Тебе уши ветром заложило или чё? Эдди нахмурилась, но нарываться на неприятности не стала. Девушка послушно отошла в сторону, и эта дерзкая девчонка усмехнулась. Ну надо же, какая прелесть. — Что, даже не ответишь мне? Эдди покачала головой и пошла дальше, что очень не понравилось русоволосой. Когда Эдди обходила её с плеча, девушка грубо пихнула её, и чёрный мамин зонт сам вылетел из слабенькой руки. Порыв ветра тут же унёс его за дом, и Каспбрак хотела побежать за ним, но та девчонка не дала, хватая Эдди за руку. — Меня бесит, когда меня игнорируют, поняла? Ты меня бесишь! — сказала она противным голосом, и Каспбрак вся покраснела от злости, но решила сдержать себя, чтобы не нарываться на неприятности. — Такая типа вся хорошенькая, не конфликтная, да? Пай-девочка, ну-ну… — Послушай, что тебе от меня надо? Я просто шла в магазин. Крупные капли дождя били по маленькому личику Эдди, отчего её тонкие волосы вымокли мгновенно, и теперь по её пухловатым, побледневшим щекам стекала вода. Грубиянка вдруг усмехнулась и закатила глаза. — Ну ты и уродина, — вдруг сказала она, обходя Эдди и продолжая свой путь. Каспбрак стало неприятно, но она опять ничего не ответила. В таких ситуациях всегда нужно молчать, это ей ещё с младших классов известно. — Я запомнила твоё личико, уродина, — эта девчонка всё никак не успокаивалась. Эдди нахмурилась и посмотрела ей в спину, только цокнув языком, и вдруг заметила, что та держала банку пива в руке. Всё понятно, даже нечего было заводить с ней диалог. Да уж, чего (или кого) только не встретишь на улицах Дерри в эти времена. Когда русоволосая зашла за угол, Эдди опомнилась и побежала искать свой зонт, скрывшийся примерно в том же направлении. Ей повезло, ибо он зацепился за мусорный бак в ближайшем узком переулке и далеко не улетел, лишая Эдди где-то часа оправданий перед матерью. Однако из-под чёрного купола вылезла спица, и ради собственной же безопасности Эдди решила его не использовать, продолжая путь до магазина уже без зонта. Домой она вернулась только через двадцать минут, вся вымокшая, прямо как та девчонка. Как только она переступила порог, в прихожую вбежала взволнованная Соня. — Куда ты пропала?! — спросила женщина, обеспокоенно оглядывая дочь. — Господи, да ты же вся вымокла! — Мам, я… — Эдди, ты шла без зонта?! — истерично завопила Соня. От её звонкого голоса у Эдди затрещала голова, но она только поморщилась, не желая встревать с мамой в конфликт. Ещё больше потом замучает. — Быстрее, раздевайся и прими противовирусные, а затем в горячую ванную! Соня чуть ли не вырвала у дочери из покрасневших от холода рук буханку нарезного хлеба и прошла в кухню, а Эдди облегчённо выдохнула и принялась быстрее скидывать вещи, пока мама не вернулась и не заметила поломку в зонте. После того, как девушка выпила все витамины, которые дала ей Соня, и выслушала лекцию о том, почему нельзя ходить во время дождя без зонта, она наконец-таки зашла в ванную комнату и скинула с себя всю мокрую одежду. Взгляд девушки тут же приковался к зеркалу. Она подошла к нему и осмотрела своё бледное, веснушчатое лицо. Провела по нему пальцами, зацепила ими нижнее веко, оттягивая вниз, а затем улыбнулась себе и тяжело вздохнула. — «Я и правда такая уродина?..» — подумала девушка, переводя взгляд на своё тело. Грудь маленькая, рёбра торчат, а по округлым худым плечам были рассыпаны веснушки и родинки. Она была похожа на отца, очень похожа. Поэтому мама её так сильно оберегала? — «Вот бы мне быть такой же красивой, как Бетти Пейдж**», — с досадой усмехнулась Эдди и отошла от зеркала, залезая в ванную. Тогда она не знала, что у Бетти Пейдж параноидная шизофрения. Просто как-то увидела её на обложке какого-то мужского журнала и влюбилась в её красоту. Вышла Эдди только через полчаса. Её голова и туловище были обмотаны в белые махровые полотенца. Соня тщательно следила за тем, чтобы Эдди не путала их между собой, и, к примеру, полотенце для ног использовала по назначению, а не для лица или тела. Когда Каспбрак младшая вышла из душа, она почувствовала приятный запах еды и её живот скрутило от голода. Пройдя на кухню, матери Эдди там не обнаружила. И тут до неё дошло, что Билл Каллен перестал вопить на весь дом, и, более того, в доме стояла гробовая тишина. Самые страшные мысли вдруг взбрели в голову астматички, и она тут же подорвалась с места, чуть не поскальзываясь на деревянном полу из-за всё ещё влажных после душа ног. Эдди вбежала в зал, но всё разом отлегло, когда она обнаружила мать, сидящую в своём кресле с фотоальбомом в руках. Соня внимательно, с какой-то лаской разглядывала фотографии и мягко улыбалась. Заметив дочь, она поманила её к себе рукой. — Смотри, Эдди, — женщина ткнула пухлым пальцем на свадебную фотографию, где она и Фрэнк Каспбрак, отец Эдди, стояли под венцом. Сама девчушка стояла между ними, ближе к матери, прячась за её ногу. — Я тут такая стройняшка! — с усмешкой сказала женщина и покачала головой, погладив фото пальцами. — И ты тут ещё такая маленькая, — её тихий голос вдруг дрогнул, а по пухлой щеке скатилась слеза. Эдди смотрела на отца, и уста её тронула улыбка. И всё же отец был очень красив. Но поверить в свою красоту было намного сложнее. — Ты так выросла, Эдди, такая большая, — с горькой усмешкой сказала Соня и перелистнула страницу. — А вот ты впервые пошла в школу! Эдди с интересом уткнулась в фотоальбом, как вдруг замерла. — Мама, кто это?.. — тихо спросила астматичка, тыкая пальцем на девочку, стоящую за ней во второй линии. У неё были длинные волнистые волосы ниже плеч, а на длинном носу сидели огромных размеров квадратные очки. Девчонка улыбалась во весь рот и, кажется, жестикулировала в момент, когда Эдди сфотографировали. Соня перевела туда взгляд и сощурилась, хмыкнув. — Ах, это, — женщина извлекла фотографию из фотоальбома и поднесла поближе к носу, чтобы лучше видеть. — Это твоя сверстница. Ну и проблем от неё было!.. Эм, не помню, как её зовут… Рейчел, кажется. И тут Эдди замерла. Она аккуратно взяла у мамы из рук фотографию и поднесла поближе, чтобы лучше разглядеть. Она помнила эту девочку. Она помнила, как она постоянно шутила и издевалась над ней в младших классах. Именно она придумала ей обидное прозвище, которое плотно осядет в памяти Эдди на долгие года, при том — астматичка была уверена — эта девочка наверняка даже имени её не помнила! Но неужели это была Рейчел?.. Теперь, когда мама напомнила её имя, Эдди и сама могла вспомнить, что эту кудрявую девчушку точно звали именно так. И как она сама не догадалась? Огромные очки, высокий рост, худое телосложение и чёрные кудри. — «Ну она у меня получит!», — подумала Эдди, поднимаясь с подлокотника кресла и направляясь к лестнице. Соня бросила на дочь удивлённый взгляд, ожидая объяснение такому поведению, и Эдди, как будто почувствовав это, развернулась и повертела фотографию у себя в руках. — Я могу это взять? Каспбрак старшая подумала пару секунд, а потом только хмыкнула, пожимая плечами и возвращаясь к просмотру фотографий. В этот раз даже расспрашивать не стала, за что Эдди была ей нескончаемо благодарна. Видимо, воспоминания, пришедшие с просмотром фотографий, смягчили её. — Эдди, мы выезжаем через час, ты не забыла? — спросила Соня перед тем, как её дочь скрылась из её виду, получая в ответ краткий кивок. — Не забудь принять свою таблетку и поужинать, дорогая! — уже вдогонку крикнула женщина, грустно вздыхая. Она надеялась, что её дочь никогда её не оставит. Она не даст ей этого сделать. Эдди никогда не повзрослеет и всегда будет с ней вместе.